War Games

Спускаться по верёвке одной рукой было невеселым занятием. Шэнь старался как мог, но на последних двух метрах просто упал, заработав себе нехилые ожоги. — Ну же, — сказала Суюки, помогая ему подняться. Последние несколько дней будет очень неловко вспоминать, если он их переживёт, раз всё это время его снова и снова спасали дети. И он сомневался, что это прекратится, потому что его тело было на грани полного отказа. Суюки помогла ему встать, и они побежали, или что в его случае можно было великодушно назвать энергичным ковылянием. — Ваш Зули дал мне указания, — сказала Суюки, когда они удалились от крепости и направились к лесу. Свет пожара, пока они уходили, становился всё слабее, и уже не так легко было разглядеть что-то в темноте. Из-за этого пришлось замедлить шаг, что, по крайней мере, порадовало Шэня, который теперь едва держался на ногах. — Да, но ты знаешь, куда мы идём, Суюки? — спросил он, осторожно пробираясь по каменистому перевалу. «Указания» Зули могли быть либо идеальными, либо плачевными. — Вроде. Описание было не очень ясное, но, по-моему, мы идём в ту сторону. — Суюки хотя бы казалась бодрой, несмотря на только что прошедший бой. Возможно, адреналин от сражения и свободы поддерживал её силы. У Шэня они были почти на исходе. Тропа становилась всё уже и круче, поднимаясь вверх к горному перевалу. Пока что они забрались не очень высоко, но от этого им пришлось пойти ещё медленнее: чуть-чуть ускорить шаг — и они рискнули свалиться и поломать кости. Судя по тишине, за ними никто не гнался, а изгиб тропы на пологом склоне горы открывал вид на крепость в тех местах, где её не закрывали стволы деревьев. Шэнь не замечал солдат, но не знал, стоит ли ему радоваться или беспокоиться по этому поводу. Он не думал, что они с Суюки представляют какую-то ценность для Народа Огня, их повторный захват был бы лишь вопросом гордости. Так что о них и вовсе могли забыть, если в крепости схватили Зули. — Как думаете, Сокка жив? Он выбрался? — спросила Суюки, оторвав его от мыслей. — Надеюсь. Если нет, то, думаю, Зули придумает что-нибудь. — Шэню хотелось бы звучать более уверенно. Его беспокоила участь обоих мальчиков. Если Сокку поймали, то Шэнь не на шутку волновался, что Зули в одиночку помчится на спасательную операцию. Хотя он явно был способен, время было неподходящее. После целой ночи сражений и бега, когда он устал, был полон адреналина и не мог толком соображать, ему грозила непоправимая ошибка. Но сейчас Шэнь ничего не мог предпринять, и ему об этом напоминала только тревога, обвившая его сердце шипами. — Они способные мальчики. И умные, ну, чаще всего, — добавил он. — Ага, это меня и волнует. — Она повернулась к нему, и в слабом свете промелькнула её улыбка. — Когда мы познакомились, Сокка… в рукопашном бою не особо впечатлял. Но он быстро научился. Шэнь фыркнул. — Они с Зули тренируются на мечах каждый день. Он быстро учится, даже поразительно. Но он ещё довольно неуклюжий. Я видел, как он спотыкался о свои же ноги, три раза за час натыкался на Зули, уронил на него и на себя миску с грязной водой и врезался в стену палатки. Мне кажется, каждый день, когда он не протыкает себя мечом, уже можно считать чудом. Она улыбалась до ушей, и Шэнь улыбнулся в ответ. Чёрт, он надеялся, что они оба живы. — А почему Сокка был в платье? — спросил он, пытаясь отвлечься от постоянной боли в теле. В его голове помутилось, и он задумался, не заболел ли он, может, лёгкой инфекцией от ран, которые не были как следует обработаны. Ожоги на груди болезненно пульсировали даже несмотря на страшное утомление и возбуждение. Ро и так постарался, а от инфекции останутся ещё более безобразные шрамы. Конечно, если она не убьёт его. Суюки прыснула. — Почему именно это запомнилось людям? А не другое? — Она снова усмехнулась и покачала головой. — Я сказала, что научу его драться, но что ему нужно будет надеть весь наряд воина Киоши: краску на лице, макияж, платье и всё остальное, потому что он был грубым сексистом. Просто чтоб насолить ему за его гадское отношение. — Она пожала плечами, что едва было видно в темноте. — На самом деле, он очень достойно к этому отнёсся. Я надеялась, что мы проведём друг с другом побольше времени, потренируемся, и я могла бы научить его ещё чему-нибудь, но потом заявился Народ Огня. — Её голос из грустного стал сердитым. — Они сожгли почти всю мою деревню дотла. Чудо только, что никто не погиб. — Твари, — с чувством огрызнулся Шэнь. Он собирался спросить, почему они напали. Деревня была далеко от фронта или колоний. Но вместо этого он встал как вкопанный. — Ты слышала? — спросил он. Суюки стояла на носках, грациозно, как танцор, и готовая воспользоваться мечом в руке с той же беспощадной эффективностью, как любой солдат в роте Шэня. Она кивнула. Шум повторился: щебечущее щёлканье. Страусовая лошадь. И потом на тропу высунулась большая глупая голова Пельменьки, чьё тело было скрыто за кустами. Она уставилась на него злющим взглядом и зашипела. Суюки испуганно пискнула, попятилась от удивления и врезалась в Шэня, который её подхватил. Вблизи она казалась ужасно маленькой. Ему не верилось, что она так легко справилась с солдатами. Ему не верилось, что он стоял в стороне и позволял ей это сделать. Но это будет панический приступ на другой раз. — Сокка? — позвал он, чувствуя одновременно надежду и страх. — Шэнь? Облегчение, которое накатило на него, как только за тушей Пельменьки на тропе показалась голова Сокки, чуть не сбила его с ног. Один мальчик в безопасности, остался другой. — Шэнь! — Сокка с безудержной улыбкой выскочил им навстречу, но тут же его лицо померкло. — А где остальные? Ли? — Моих солдат забрали в другое место, — сказал Шэнь. Вдруг он понял, что ему придётся попытаться остановить Сокку, если тот захочет побежать в форт Лао, придётся остановить себя. — Зули вернулся в крепость. Хотел убедиться, что ты выбрался. У него был заложник, он справится, я думаю. — Похоже, слова не хранили в себе особой убедительной силы, потому что на лице Сокки отразилась лёгкая паника. — Если нет, то, пожалуй, мы вернёмся и спасём его. — В таком случае это превратится просто в абсурдный круговорот спасений. — И нафига ему это? Да почему он всегда… У нас же был план! — в исступлении прорычал Сокка. — Почему он никогда не может просто следовать плану?! — Он злобно замахал руками. — Звенела тревога, — сказал Шэнь. — Думаю, он просто хотел перепроверить. Мне казалось, он был уверен в своих силах. — Ну ё-моё. Я связал какую-то женщину, но не хотел её убивать. Наверное, она сбежала и подняла тревогу. Да блять! — Он нервно потёр рукой лицо. — И что нам делать? Пойти обратно? Шэню хотелось бы, но идея была ужасной. — Сокка, давай включим мозги, — неохотно сказал он. — Мы подождём Зули, он сделает то, что нужно, и вернётся. Он очень хорошо знаком с тайными ходами этой конкретной крепости. Видимо, увлекался ими в своей буйной юности. Ранней юности. — Безголовый мальчишка. Не то чтобы Шэнь не был благодарен, он даже с трудом мог принять тот факт, что они почему-то пришли спасти его, но от всего этого беспокойства он поседеет насквозь. Если доживёт до этого, потому что Хакода скрутит ему шею. — Он очень ненавидит генерала Цина, — немного понуро сказал Сокка. — И, насколько я понял, поставил себе цель обворовывать его при любой возможности. — Он снова устремил взор вдаль, на слабое мерцание пылающих костров. — И воровать у него информацию, и чинить столько хаоса, сколько может один парень в маске, что, по-видимому, довольно много. — Пока Сокка говорил, на его губах заиграла ласковая ухмылка. — Ладно, думаю, мы держимся плана, даже если этот идиот не может, чтобы спасти себе шкуру. — Привет, Сокка, — сказала Суюки, устав ждать, чтобы её заметили. Шэнь не видел её лица, но слышал улыбку в голосе. Сокка взглянул на неё с явным недоумением. Он не узнавал её, что казалось продолжительной проблемой между ними тремя. Очень странно. — Я понимаю, что синяки не такие симпатичные, как макияж и веера, но разве я так сильно изменилась? — спросила она. — Веера? Суюки? — Сокка округлил глаза, а затем весь просиял. — Привет. — Суюки! — Он бросился вперёд и заключил её в удушающие объятия. — Как ты сюда попала? Что случилось? Как деревня твоя-то? Она усмехнулась. — Все живы. Мы с некоторыми из девчонок решили уйти и помочь на войне. Сидеть на месте казалось неправильным после того, что случилось. Шэнь легонько толкнул их. — Говорите по пути. — Воссоединение умиляло, но останавливаться здесь не стоило. — Что за план, Сокка? У вас же он есть? — Да, да, есть. Чуть дальше дорога становится очень узкой. Мы подготовили взрывчатку, чтобы загородить путь. Но, если Ли за нами, я не знаю, стоит ли. — Думаю, он без особых усилий перейдёт через ограду, — сказал Шэнь. При условии, что он вернётся к ним и без увечий. Шэнь гадал, не предложить ли ему остаться по другую сторону обвала, который они собирались устроить. На всякий случай. Но суровая реальность была такова, что в нынешнем состоянии ему, вероятно, будет трудно перебраться через обвал, и, если с Зули всё в порядке, Шэнь только задержит его. Они возобновили путь, сбавляя темп, когда тропа начала сужаться. Пельменька потянулась и попробовала клюнуть Суюки в голову, чуть не столкнув её в ущелье, а затем потянулась ещё дальше, пытаясь укусить Шэня. — Нахалка! — сказал Сокка, виляя пальцем. — Духи на небе, но вы с Ли точно были созданы друг для друга. — Пельменька прошипела, но потом с довольным видом пошла рядом. Возможно, она привыкла к его присутствию во время их походов. Шэнь потёр руку, где её клюв уцепился за мясо, и внезапно почувствовал свою утрату. Он скучал по своей кобыле. Скучал по своим солдатам. Он слегка сонно наблюдал, как Сокка начал объяснять им, как заложить взрывчатку. Суюки наклонилась над ним с большим интересом, но Шэнь чувствовал, как его адреналин начинает спадать. Ему трудно было сосредоточиться, и вместо этого он прислонился к скале и устремил взгляд на тропу позади, пока Сокка устраивал всё по своему усмотрению. — Ладно, пойдём, — сказал Сокка. Голос у него звучал так же энергично, как чувствовал себя Шэнь. Ни один из них не хотел оставлять Зули, но нужно было следовать плану. Он собрался с духом и поднялся на ноги. — Веди. Взрыв произвёл раскатистый грохот, который эхом отразился от каменных стен и чуть не оглушил их в неподвижном воздухе. Птицы с тревожным клёкотом взмыли с деревьев, и даже Пельменька встрепенулась. Это было не очень продуманно, но Шэнь полагал, что это уже и не важно: дорога им и так предстояла одна. По крайней мере, Народ Огня может повременить с их поимкой, зная, что они готовы обрушить половину горы на любых преследователей. Они забирались всё выше, и вместе с этим нарастал холод. Шэнь чувствовал, как у него утекают последние силы, и ему становилось гораздо труднее поднимать ноги с земли, отчего он без конца спотыкался. Когда он выпрямился, выругавшись от всей души, Сокка взглянул на него с еле скрытой тревогой. — Давайте остановимся, — сказал он через какое-то время. — Пусть Ли успеет до нас добраться. Шэнь понимал, что это было не единственной причиной. Он задерживал их, но не он один замедлил шаг. Суюки заметно тормозила, и, если честно, ей тоже не мешало бы отдохнуть. — Хорошо, — согласился он. Суюки лишь устало кивнула, отойдя к скале, упёрлась в неё спиной и спустилась на землю. Сокка присоединился к ней и присел на корточки, чтобы быть готовым выдвинуться, если потребуется. — Ты как, нормально? — спросил он, предлагая Суюки бурдюк с водой. — Ага. — Она отпила воды и отдала бурдюк Шэню. — Просто тяжёлая неделя. Мне бы выходной. Где-нибудь в приятном месте. Без Народа Огня. — Ха, да, нам обоим, — устало и беспокойно улыбнулся Сокка. Шэнь перестал пытаться держаться прямо и плюхнулся на землю, соскользнув со скалы. Он постарался скрыть, как его ноги подкосились, запрокинув назад голову и глотнув воды. Она была прохладной и свежей, он даже не замечал, как сильно хотел пить. — Вы в порядке, Шэнь? — спросила Суюки. — Да, пустяки. Просто посижу пару минут. У меня тоже выдалась неделька. — Он прикрыл глаза. Ему нужно было просто передохнуть, но сознание не позволяло, продолжало метаться между тревогой о Зули и о своих солдатах. Он собирался спросить о выживших после нападения на деревню, но не мог себя заставить. Сейчас он не готов услышать ответ. — Я думаю… Ли недалеко, — обратилась Суюки к Сокке, когда тот вновь неспокойно взглянул на тропу за ними. — Он вроде бы знал, что делает. Сокка вздохнул. — Да, он знает. Нет, вообще-то он шизоид с шилом в жопе, но когда у него получается что-то, то получается на все сто. И, оказывается, к этому списку можно ещё прибавить тыкание в людей мечами, игры со взрывчатой смолой и вторжение в защищённые крепости, а это ещё не считая упрямства и умения доводить людей до кровожадного остервенения. Суюки приподняла уголок рта. — Значит, за него можно не волноваться. — Ага. — Сокка звучал не так уверенно. — Ему не всегда сопутствует удача. Или здравый смысл, если подумать. — Он повернулся, чтобы лучше посмотреть на Шэня. — Кстати, говоря об этом. Когда я сам проникал в форт, что я сделал просто безупречно, потому что я руководствовался только теоретическим уроком по взлому замков и картой, нарисованной на земле… — Скромный как всегда, — улыбнулась Суюки. Он улыбнулся в ответ. Затем его лицо вновь помрачнело. — Короче. Когда я вломился в офис Цина, я нашёл эти схемы. — Он порылся в сумке и протянул Шэню несколько чертежей. Суюки с интересом наклонилась над бумагами, упёршись острейшим локтем ему в бедро. — На что я смотрю? — спросил Шэнь. Ни на что знакомое не походило. — Это какой-то механизм с вращающейся головой. По-моему, она должна пробурить стену Ба Синг Се, — сказал Сокка. Его слова обдали Шэня холодом. Его сердце ушло в пятки. Духи на небе, если они воспользуются этим, оборона будет провалена. Все люди за этими стенами… — Блять. — сказал он. Слово это не совсем отражало его чувства. — Блять. — Ага. Я примерно так же подумал, — согласился Сокка с угрюмым видом. — Нам нужно предупредить моего отца и предупредить город. Царя Земли или кого там. — А какая тут связь со здравым смыслом Зули, которого у него нет? — спросила Суюки. Далеко не первый вопрос в мыслях Шэня, но теперь, когда она задала его, ему стало любопытно. Сокка покривился. — Я пока не собираюсь ему говорить, — признался он. — Вы не подумайте, я ему скажу, просто сейчас… на него и так много навалилось, я не хочу ещё его нервировать. — Понятно, — слегка недоумённо сказал Шэнь. Он явно что-то упускал, а Сокка явно уклонялся от ответа. Суюки спокойно, но внимательно следила за другом. Она тоже, казалось, чувствовала, что тот от них что-то утаивает. — Ну ладно! — бодрым и полным ложной уверенности голосом сказал Сокка. — Я считаю, пойти предупредить моего отца и Хуана надо Шэню. А мы с Ли отправимся в Ба Синг Се. — Не сказав ему, зачем? — спросил Шэнь. Сокка пожал плечами. — У него есть дядя, который мог отправиться в город как беженец, он очень хочет его найти. Так что, пока мы там, я предупрежу Царя Земли. — Ты собираешься просто припереть во дворец и попросить его увидеть? — не без оснований спросила Суюки. — Ну, если меня не пустят, всегда можно воспользоваться проверенным методом Ли. — Взлом и проникновение? — Ага. — Проникнуть в царский дворец должно быть посложнее, чем в почти пустую крепость, — заметила Суюки. Сокка отмахнулся. — Ли в одиночку проник в неприступную ледяную крепость, потому что увидел, как это делают тюлени, и потому что у него башка не на месте. Я уверен, что царский дворец будет для него как раз плюнуть. Шэнь моргнул. Он говорил о Северном полюсе? Зачем ему понадобилось идти туда в одиночку? Сокка очень расплывчато описывал их путешествия до поимки, а Зули, кроме того первого допроса, не упоминал о себе практически ничего. Шэнь чувствовал, что он близок к тому, чтобы подобрать верные вопросы, но вдруг понял, что так ощутимо дрожит, что у него аж лязгали зубы, и он не мог произнести ни слова. — Что с вами? — спросил Сокка, встревоженно взглянув на него. — Ничего. Просто замёрз. После всех этих событий и адреналина. Сам понимаешь. Сокка пожевал губу, затем быстро оглядел Суюки. — У нас нет лишней одежды, которая бы вам подошла, Шэнь. — Он вскочил на ноги и подбежал к седельным сумкам, всё ещё привязанным к злобной птице. Он не стал рыться в них, а вытащил их единственное одеяло. — Можете обернуться этим? Как плащом? Может, так будет потеплее. — Затем он подошёл к сумкам и вынул тёмную тунику с длинными рукавами, которую отдал Суюки. Шэнь был благодарен немного утеплиться. Дрожать он не перестал, но ему полегчало. — Твой отец знает, что ты здесь? — спросил он, хотя подозревал, что уже знает ответ. Помог ли им Хакода уйти из лагеря? Или они просто тихонько улизнули? — Э… — смущённо сказал Сокка, отвечая на вопрос своим лицом. Шэнь устало потёр лоб, одной рукой стискивая одеяло вокруг плеч. Да, Хакода его уничтожит. Конечно, он ничем не мог остановить детей, будучи в тюрьме, но он предсказывал, что гнев отца пересилит это понимание. Не успел он укорить Сокку, как из теней, подобно привидению, внезапно вынырнул Зули, заставив всех троих вздрогнуть от ужаса. Шэнь был рад, что он только выругался от удивления, а не запищал, как двое детей, которые зачем-то ещё вцепились друг в друга, что было бы весьма некстати, будь это действительно солдат Народа Огня. Очевидно, даже опытная воительница вроде Суюки была лишь подростком. От мысли этой он почти улыбнулся, улыбнулся бы, если бы его сердце не готово было выпрыгнуть из груди. — Да чёрт тебя дери, Зули! — рявкнул он, когда вернул себе дар речи. — Ли! — крикнул Сокка, подскочив от радости и облегчения. Он с энтузиазмом бросился в руки товарища, ударившись лицом о маску Зули и громко выругавшись. Но он не прекратил объятия или оживлённую болтовню. Зули обнял его в ответ, а затем застыл на месте как бы в стоическом молчании. Но, скорее всего, на деле он просто пытался понять, как следует себя вести. Приняв, видимо, решение, он отстранился от Сокки и повернулся к Шэню. Маска выглядела странно и зловеще в тусклом свете. — Вы в порядке? — спросил он. Шэнь устало улыбнулся. — Ага. Бывало лучше, но мне бы только поспать. — Он поднялся и опустил руку на плечо мальчика. Мышцы под его ладонью вздрагивали невпопад. Ему очень хотелось обнять его, но ему казалось, что парень слишком взвинчен для какого-либо дальнейшего контакта, тот чуть ли не вибрировал от адреналина. Шэнь почти готов был предложить ему проделать несколько ката, чтобы успокоиться. Но он сдержался: им могла понадобиться вся эта накопленная энергия, учитывая, как быстро остальные теряли силы. — Нам нужно поторопиться, — сказал Зули. Сокка шумно вздохнул. — Не делай так. — Что не делай? — Вот этого, когда ты заставляешь нас идти, пока мы все не грохнемся на землю. — Хочешь, чтобы мы остановились посреди дороги? — Ребят, — встрял Шэнь до того, как они продолжили спорить. — Зули прав, здесь не стоит ставить лагерь. — Он поднял руку и прервал любые возражения. — Но Сокка тоже прав, нам нужно отдохнуть. Давайте лучше найдём, где можно укрыться, хорошо? Оба мальчика понуро кивнули. Суюки встала и потянулась. — Ну, тогда пойдём. — Они следили за нами? — спросил Шэнь. — Нет, — ответил Зули и двинулся в путь по тропе, не оглядываясь, и Сокка взял за поводья нахохленную Пельменьку. То, что за ними никто не стал гнаться, было неожиданностью. Шэнь не знал, считать ли её приятной или нет. Кадзума был так близок к своей добыче, почему же решил оставить их в покое? Если, конечно, Зули не убил его. Вблизи он смердел кровью, но это могло быть просто следствием боя. Однако это всё равно не давало ответа на вопрос: даже если Кадзума был убит, разве следующий отвечающий не приказал бы послать за ними погоню? Чтобы отомстить за капитана и своих товарищей? Добиться почестей за поимку Синей Маски? Или отсутствие погони на самом деле означало, что Кадзума остался жив? Крепость существенно пострадала от пожара. Он казался человеком, который поставил бы неотложные нужды своих войск выше личного желания поймать Синюю Маску. Им предстояло заняться ранеными и укрепить оборону. Шэнь решил, что нет смысла зацикливаться на этом. Он наверняка узнает, что произошло, от Зули, и он был рад просто отблагодарить судьбу, что за ними не бежали никакие солдаты. Они разбили лагерь под сенью деревьев, далеко от тропы, но с видом на ущелье и форт Лао-Ривер. Тот сверкал на горизонте, озарённый огнем. На такой высоте стоял пронизывающий до костей холод, только подстрекаемый ветром, обдувающим склоны горы. Но это место обеспечивало хороший обзор на случай, если Кадзума или кто-то ещё, кто возьмёт на себя ответственность, передумает и возглавит их преследование. Сокка с Суюки рухнули на землю с букетом стонов и распластанных конечностей, а Зули неуютно замер посреди лагеря. Шэнь вздохнул и тоже присел, стараясь не морщиться и дёргая одеяло, чтобы защититься от ветра. — Зули. Переоденься, от тебя воняет, как от скотобойни, — сказал он, пытаясь пробудить его к действию. Мальчишка очнулся, а потом приподнял руки и взглянул на себя, как будто действительно видел на своей тёмной одежде пятна крови. Выглядело забавно, особенно с той же щерящейся маской на его лице. У Шэня защемило и затеплилось в груди. Тот факт, что мальчики пришли его спасти, ему так и не удалось толком осознать. Он не мог поверить, что они пошли на такую глупость. И не мог сдержать эмоций от того, насколько сильно его это трогало. Ему казалось, что если он слишком хорошо об этом задумается, то просто сломается, а сейчас он не мог себе этого позволить. Удовлетворённый осмотром, Зули хмыкнул и поднял руку к маске. — Погоди, стой! — вдруг взвизгнул Сокка. Его голос вышел комично высоким, и он протянул руку в сторону друга. В его выпученных глазах читалась искренняя паника. Зули, не теряя бдительности, застыл. Да, здесь творилось что-то неясное — в суматохе побега, сражений и драматических событий это отошло в сознании Шэня на второй план. Суюки ожидала, что «Ли» будет кем-то другим, кем-то, кого они оба знают? Ими упоминался некий Аппа, но потом его назвали коровой? Или корова была связана с этим человеком? С Зули было очень трудно понять, его мозг порой выстраивал совершенно случайные связи — или, может, они не отличались от того, о чём думали другие люди, просто он это озвучивал. Также стоило отметить, что Зули, похоже, не узнал Суюки — но они явно оба видели Сокку в платье. Разве что Сокка не взял это в привычку? Что тоже было возможно и имело бы больше смысла, только Шэнь был уверен, что это был единичный случай. Все трое словно окаменели. Зули с рукой на маске, Сокка с широко раскрытыми глазами и ужасом в лице, а Суюки с прищуренным и весьма скептическим взглядом. — Э, — сказал Сокка. — Вообще-то, вы уже встречались, и я не хочу, чтобы кто-то слишком, э… обрадовался при знакомстве. — Его лицо приняло умоляющий вид, глаза чуть не выкатывались из орбит. — Ага, — сказала Суюки. — Я уже начала подозревать, не в этом ли дело. — Она встала на ноги и пошла в сторону Зули. Она скривила рот, взор её ужесточился, но потом она остановилась и вздохнула. Она подняла руку, сняла маску с его лица и головы. Он не помешал ей, его тело было напряжено, но неподвижно. — Привет, Зули, — сказала она с ударением на первый слог, намекая, что она прекрасно знала его настоящее имя, которое, как уже давно подозревал Шэнь, начиналось с «Зу». От того, что он, видимо, перепутал своё настоящее и выдуманное имя, когда представлялся им, у Шэня дрогнуло сердце. Вот же нелепый ребёнок. — Привет. — Зули смотрел на неё в упор, и она без явных эмоций смотрела в ответ. Сокка выглядел так, словно его с минуты на минуту возьмёт приступ истерики. Шэню сразу стало ясно, что их знакомство прошло не в самых благоприятных обстоятельствах. Только он не знал, что это были за обстоятельства и что это было за недоразумение. — Я всё равно не знаю, кто ты, — пробубнил Зули, как всегда выбирая лучшие слова. Сокка справа от них всё больше нервничал, его рот приоткрылся, а глаза выросли размером с блюдца. Он был смешным и выразительным ребёнком, но Шэнь не думал, что кто-то из них серьёзно пострадает, несмотря на явный ужас Сокки — наиболее вероятно, что они примутся орать друг на друга. Поэтому он чувствовал, что им не стоит мешать, и с некоторым увеселением остался следить за ними. — Суюки, — сказала она. — С острова Киоши, лидер воинов Киоши. Мы познакомились, когда мою деревню сожгли дотла. Неужели в этом дело? Шэнь не мог быть уверен в хронологии событий: неужто Страна Огня уже тогда начала преследовать Зули? Получается, он привёл их в её деревню? Если да, то Шэнь мог понять её гнев, но, с другой стороны, разве они не могли его понять, учитывая ситуацию? Даже с такими катастрофическими последствиями. — А, точно, — сказал Зули. — Тебя Сокка целовал. Сокка то от стыда, то от отчаяния шлёпнул рукой по лицу, и Шэнь сдержал улыбку при оторопелом выражении на лице Суюки, как будто она не верила своим ушам, что ему запомнилось это, а не то, как она выглядит или как сгорел её дом. — Ладно! — громко воскликнул Сокка. — Ладно, да, что ж, было, было, и ещё кое-что было. Итак, мы с Суюки должны поговорить кое о чём, поболтать, наверстать упущенное. Ли, ты пойди причеши Пельменьку, она грязная. Я пытался, пока мы ждали, но она всё время меня кусала. — Пельменьку? — озадаченно спросила Суюки, как бы не в состоянии решить, стоит ли ей уже атаковать Зули или хотя бы закричать на него. — Не спрашивай. — Сокка схватил её за рукав и поволок к пределам лагеря. Пока её уводили прочь, она обернулась и сделала последний грозный жест в сторону Зули, давая понять, что их разговор ещё не закончен. Зули продолжал стоять на том же месте с каменным лицом, может быть, обдумывая происходящее. Возможно, шокированный тем, что к ним присоединилась… Девушка? Или бывшая Сокки. Трудно сказать. Шэнь был уверен, что они справятся с последствиями, какими бы они ни были. Может, это даже даст им шанс на нормальную подростковую драму, без убийств, бегств и огня. — Закончи переодеваться, — напомнил Шэнь, когда начало казаться, что он так и будет торчать на месте. Зули встряхнулся, словно только сейчас вернулся в реальность, а затем решительным шагом направился к страусовой лошади. Пельменька злобно заворковала, когда он зарылся в седельных сумках, и с явной тревогой потянула его за окровавленную одежду. Она была боевой птицей, обученной с раннего возраста. Запах огня и крови не особо её беспокоил, но казалось, что она волновалась за мальчика, что было довольно мило. Зули немного погладил её, успокаивая тем одновременно себя и её. Затем он принялся снимать с себя одежду, грубо протирая тело менее запятнанными обрывками брюк. Без особого успеха, поскольку он скорее ещё больше раскрашивал себя кровью. Ржавый красный сильно выделялся на белой коже, но своих ран у него вроде не было. — Ты ранен? — всё равно спросил Шэнь. — Нет. Пара синяков, а так ничего. А вы? — Я в порядке, — соврал Шэнь. — Зачем ты это сделал, Зули? Это был страшный риск. — Он не стал объяснять, что имеет в виду. Зули взглянул на него искоса, будто не знал, хочет ли смотреть ему в глаза. — Я был у вас в долгу, — наконец сказал он. Помотал головой и натянул на себя чистую рубашку. Его волосы, взмокшие от пота, торчали из головы клочками. Он смотрелся очаровательно, как взъерошенный щенок. — Ты ничего мне не должен. — Совсем. Шэнь не мог не злиться на то, что мальчик был принуждён к такой жизни. Должно быть, он был совсем молод, когда начал тренироваться. То, что он умел так сражаться, было просто неправильно. Его следовало оберегать ещё хотя бы несколько лет. Но тогда что? Тогда его отправили бы на войну вместе с остальными сердитыми, здоровыми молодыми людьми. Сразиться и умереть за свой народ. Шэнь хотел, чтобы будущее сулило им что-то большее. Зули, Сокке и мальчикам вроде Хаою. Юсюань, хотя он был всего на год старше, больше подходил для сражений, он был выносливее, с крепкой волей. В своих обстоятельствах он не мог вырасти никак иначе — чего тоже не должно было произойти. Но Хаою таким не был, он не любил убивать, не мог пережить страха и стресса, которые накапливались в нём, гноились и отравляли. Зули казался Шэню примерно таким же. Несправедливо, что их ввязали в этот конфликт. Шэнь работал на хозяйстве родителей до пятнадцати лет, пока Страна Огня не сожгла его и не изгнала их. Затем он вступил в армию. Ему не представлялся другой выбор. Он уже был слишком зол, зациклен на мести. Почти двадцать лет прошло с того времени, и теперь он не мог вообразить себе другую жизнь. Он будет сражаться до самой смерти. Поверить в это было гораздо легче, чем в жизнь вдали от семьи, которую он создал в своей роте. В том, что от неё осталось. Он отправится за ними. Он не оставит своих людей, если есть хоть ничтожный шанс, что они ещё живы. — Я был у вас в долгу, — повторил Зули, вырвав его из раздумий. — Не только за моё спасение, но и за всё остальное. За вашу доброту. — Доброту дают бесплатно, малой. Её не нужно считать и возвращать в той же мере. — Я знаю. Но… — Он поморщился, опустив глаза в пол. — Я… Это я виноват! Что это случилось, — наконец вспыхнул он, и от отчаяния его голос стал выше и громче. — Им нужен был я. — И это не значит, что это твоя вина. Это они решили атаковать нас. — А Хуан отдал приказ отправить 54-ю в ловушку. У мальчика был настолько мученический вид, что Шэнь поднялся, собираясь подойти к нему, но споткнулся, когда у него помутилась голова и все его увечья сразу дали о себе знать. Зули вскинул голову, его глаза сузились. — Вы солгали. — Нет, — машинально ответил Шэнь. — О чём? — Что вы в порядке, вы ранены. — Звучало это как обвинение. — Я в порядке, Зули. Просто устал. Мальчишка приблизился к нему и толкнул. Шэнь, может, и был измотан и не очень здоров, но он не собирался терпеть посягательства какого-то мелкого сопляка. Но всё же мальчик был силён, и Шэнь слегка пошатнулся. — Сядьте и дайте мне осмотреть ваши раны. — Всё со мной хорошо, Зули, — вновь попытался он. Зули фыркнул и пнул его сзади в коленную чашечку, сбив с ног, и наконец пихнул так, чтобы Шэнь свалился на пятую точку. Тот выдохнул от удивления и моргнул, глядя на хмурое лицо сверху. — Из тебя вышел бы весьма любопытный полевой медик. Очень чуткий. — Помолчите, Шэнь. — Зули тыкнул пальцем в его сторону. — Оставайтесь здесь. Я пойду за мазью. Шэнь покорно наблюдал, как тот устремился к седельным сумкам. Он надеялся, что Сокке удалось объяснить Суюки, в чём дело. Вот этот разговор было бы забавно послушать. Вместо этого он застрял с Зули, играющего в медбрата. Сокка долго и богато жаловался на его навыки, так что Шэнь не ждал его ласковой руки с большим воодушевлением или энтузиазмом.

***

Сквозь задымленный двор начали пробиваться первые лучи рассвета, и в крепости Лао был восстановлен некий порядок, но Кадзума уже ни в коей мере не мог расслабиться и поспать хоть пару часов. Он сидел за столом в своём кабинете и наблюдал за нервно ёрзающей Итикой. Вид у неё по-прежнему был слегка растрёпанный, хотя она переоделась из своей изодранной мантии. Её рука была тщательно перевязана. Кроме небольшого пореза на горле, злоумышленник не причинил ей вреда, однако её попытки выбраться, чтобы поднять тревогу, едва не стоили ей жизни. Магия Итики была настолько слаба, что практически и не существовала, но женщина пыталась сжечь свои путы и при этом нечаянно подожгла свой рукав. Она была блестящей женщиной с блестящим умом, но… склонной к хаосу. Кадзума раздражённо почёсывал собственные повязки. Многочисленные порезы на горле зудели и ныли, но не сильнее его уязвлённой гордости. — Просто кошмар, — сказала Итика, глядя на него почти в гневе. — Я знаю. — Когда Цин вернётся в полуразрушенную крепость с убитыми солдатами, сбежавшими пленными… — Я знаю. — А Синяя Маска-то! — Я знаю. — Кто-то потеряет голову, и она будет твоей, Кадзума. Он глубоко вдохнул. В случившемся нельзя было целиком винить его, но если бы он сделал несколько вещей иначе, то исход, безусловно, был бы иным. Он предпочёл в первую очередь отвести пленника обратно в форт Лао, а не продолжать атаку на лагерь врага. Если бы он поступил иначе, удалось бы ему схватить Синюю Маску? Или капитан Шэнь был прав? Попытался бы Ро убить Кадзуму? Ему казалось, что да, если бы ему это сошло с рук. Решение Кадзумы не отправляться за ними в погоню тоже могло иметь пагубные последствия. Ему ужасно хотелось это сделать, он был так близок. Но практические соображения взяли верх. Им нужно было позаботиться о раненых мужчинах и женщинах, их крепость страдала от массивного ущерба, а склады были сожжены. Обеспечить людям и животным еду должно было идти в первую очередь, хотя он сомневался, что Цин согласится. Нет, Цин, скорее, сочтёт это за неподчинение. Вероятно, это предположение было недалеко от истины. Результаты сегодняшней катастрофы терзали и глумились над Кадзумой. Он гордился своими подчинёнными за то, что они не прекратили сражаться, увидев, что его взяли в заложники. Они беспрекословно следовали своим указаниям. И погибли за них. Если бы они сложили оружие или отступили, чтобы пустить пленников на волю, остались бы они в живых? Юноша, Синяя Маска, пощадил его, хотя ему совсем не стоило. Это не могло дать ему никаких преимуществ, наоборот, могло только навредить. Однако свидетели, которых он допрашивал, нередко отмечали такую особенность: Синяя Маска убивал, но только в случае крайней необходимости. Кадзума вздохнул и похрустел суставами пальцев, потакая нервной привычке, которая сводила Итику с ума. Он был сыт по горло ответственностью за эти решения, их последствиями, из-за которых страдали невинные люди. Итика заметно взволновалась, не услышав от него ответа, на что у неё было право. Она не ошибалась: на карту была поставлена голова Кадзумы, возможно, уже в буквальном смысле. — Тебе бы смотать удочки, пока Цин не вернулся, — наконец сказала она. Она с кислой миной взглянула на тарелку со сладостями, которые он принёс для неё, словно их присутствие её оскорбляло. — Ещё лучше — поймай Синюю Маску. Ты знаешь, куда они отправились, вернись в лагерь и забери мальчика. — Я не уверен, что они планируют, — с некоторой досадой сказал Кадзума. Они с Итикой прорыли стол Цина. Насколько он мог понять, потайные ящики были нетронуты, но у него не было к ним ключа. Возможно, мальчик из Племени Воды не успел просмотреть их до того, как его потревожили, поскольку он спрашивал Итику о казнях, о которых там хранилась информация. Если бы он их видел, зачем ему спрашивать её? Но что ещё важнее, кого или что он искал? Это мучительно дразнило любопытство Кадзумы. За чем он гнался? За новой целью? Союзником? Людей он упомянул из самых разных слоёв общества, их преступления были столь же разнообразны. — Капитан Шэнь, вероятно, вернётся к своим солдатам, но я сомневаюсь, что за ним пойдут мальчики. Они знают, что мы их ищем, они бежали от Ро и будут продолжать бежать. Они исчезнут. — До следующего рейда, — хмуро ответила Итика. Она запихнула себе в рот кусок медового торта и сердито прожевала, крошки посыпались ей на колени. — Ты должен попытаться. — Я так и сделаю. Есть ещё путь. — Думаешь, ты сможешь отследить его сейчас? Найти его? — Спустя долгие годы она хорошо его знала. Он не представлял, что бы без неё делал. Она задумчиво поджала губы. — Тебе приблизительно известен его возраст и вымышленное имя. Наверное, если ты решишь пойти за мальчиком из Племени Воды… но нет гарантии, что они останутся вместе, и следить за ним может быть сложнее, чем тебе кажется. — Я знаю гораздо больше. — Кадзума откинулся на спинку стула, покривившись от боли в шее. — Что он из колоний? Скорее всего, наполовину от Огня? — Идея явно внушала ей возмущение. — Возможно, но я так не уверен. Она кивнула. — Более вероятно, что он от Земли. Хотя, полагаю, мы здесь тоже не очень добры к людям со смешанной кровью. Так что некоторая враждебность всегда возможна. Её не следует игнорировать. Кадзума покачал головой. — Нет, я подозреваю, что он полностью из Народа Огня. У него кальдерский акцент. — Он помнил, как шокирован был услышать его, что даже не сдержал своей реакции. — Кальдерский и из хорошей семьи. — Мальчик не был никаким сыном продавца или служанки. Он был аристократом, в этом Кадзума не сомневался. У Итики приоткрылся рот. Однако она не стала спорить, он не сказал бы так, если бы не верил в это. — Конечно, есть большая вероятность, что он чей-то бастард, — сказал он, оставляя открытыми все варианты. Скорее всего, так и было. Незаконнорождённые дети имели право на наследство, если их родитель не смог зачать ребёнка в браке. Но если всё-таки было законное чадо, то любые непригодные могли стать помехой и подлежать незаметному… устранению. — А ещё? — несмело спросила Итика. Его мысли вернулись к бою, к тому, как юноша двигался, почти как в убийственном танце. — Ещё кое-что есть. Я предполагаю, что его тренировал мастер Пиандао, либо кто-то, кто учился у него. Она выдохнула. — Это может упростить задачу. Сколько ему лет, как говорил капитан? — Шестнадцать, но он мог солгать как о его возрасте, так и имени, так что я бы искал кого-нибудь от четырнадцати до двадцати лет. Хотя я подозреваю, что он, скорее, ближе к верхушке этого диапазона, иначе он был бы слишком молод к началу своих набегов. — Ты можешь спросить Пиандао. Ты ведь знаешь его? Она прекрасна знала ответ, хотя и без подробностей. Он многим был обязан мастеру меча, верно, своей жизнью, и не хотел ставить его в неловкое положение. Он снова прохрустел костяшками, пытаясь отвлечься от тревоги и ужасного зуда от порезов на шее. Юноша был не настолько груб, как капитан Шэнь, но не поскупился со своим вкладом в его увечья. Пепел да кости, но ему неслыханно повезло остаться в живых. Ему до сих пор с трудом в это верилось. Учитывая, что он имел дело с двумя пленными из Царства Земли и Синей Маской, это откровенно поражало. — А ну прекращай, — упрекнула Итика, сурово глядя на его пальцы. Он снова наклонился вперёд, положив локти на стол и подперев руками голову, гудящую от планов и в то же время слишком утомлённую для какой-либо деятельности. — Есть ещё возможность, — наконец сказал он. — Да? — Джао, а может, и Ро уже знают, кто он. Ро сообщил мне, что он был в лагере, так что они знали, что держали у себя Синюю Маску. Джао хоть и простолюдин, но он уже много лет соседствует с аристократией, вполне вероятно, что он узнал его или знает что-то о его семье. Итика прищурилась. — Если он знал, поймал его, но не отдал властям… — За такое преступление ему бы дали официальный выговор, если бы я смог это доказать. Конечно, вместо этого он решил по-своему отомстить мальчику, — с презрением сказал Кадзума. — За что он заслуживает гораздо больше простого замечания. — Ты веришь в эти обвинения? Ты распрощаешься с карьерой, если ошибаешься. Хотя после сегодняшнего тебе уже нечего терять. — Спасибо, Итика. — Ну, я же не зря это говорю. Тебе повезёт, если тебе угодит лишь военный трибунал. — Либо я поймаю Синюю Маску и спасу своё положение, либо нет, но в любом случае я могу хотя бы устранить коррумпированного офицера, ибо да, я верю обвинениям. — Гнев и отвращение капитана Шэня были очевидны. Даже из тех недолгих бесед, которые они вели, и из того, что Кадзума увидел в его взаимодействиях с юношей, нельзя было не понять, что забота между ними была реальной. Он потёр лицо, пытаясь немного проснуться. — Я сомневаюсь, что Джао впервые сделал что-то подобное, а Ро уж тем более. Мне нужно найти их документы, хотя бы всё про их службу. А затем мне нужно отыскать и поговорить с людьми, которые знали его по бывшим должностям. Которые могут достаточно… недолюбливать его, чтобы поделиться правдой. — Это опасная игра, Кадзума. Он в расположении. — Своё расположение он может потерять так же быстро, как завоевал его. — Даже возможность скандала может разрушить карьеру, жизни и семьи. Это он знал не понаслышке. — Мне нужен какой-нибудь рычаг, чтобы узнать от этого человека имя юноши и его семью. Возможно, если ему повезёт, ему удастся спасти и ребёнка. Сомнительно, но, если у него получится довести дело мальчишки до суда и воспользоваться достойными юридическими аргументами… тогда он смог бы добиться тюремного заключения вместо казни и уберечь его от рук людей, которые его истязали. — Откуда начнёшь? — спросила Итика, внимательно за ним наблюдая. Он задумался, действительно ли так устал, что его ход мыслей теперь можно понять по лицу. — Кальдера. — Где до тебя не доберётся гнев Цина. — Я, может, и люблю жить по закону, но не собираюсь брать на себя ответственность за то, в чём виноват лишь косвенно. Особенно когда есть выход из ситуации. — Я рада, что ты соображаешь. Ну и я, конечно, пойду с тобой. — Она откусила ещё кусочек медового торта, на этот раз не столь злобно. — Тебе не стоит. Хотя я не отказался бы от твоего таланта в поиске информации и твоей компании. — Комплиментами ничего не добьёшься, Кадзума. — И то правда. Но если я погибну, то не хочу потянуть тебя за собой. — Не потянешь, — заявила она с уверенностью, которой он не разделял. — Я не отвечаю за твои решения. Ты поручил мне выполнить задание, вина на тебе. — Я сомневаюсь, что наши командующие подумают так же. — Ну что ж, тогда тебе лучше убедиться, что ты достигнешь цели. Я считаю своей обязанностью сохранить тебе жизнь. Если ты потеряешь свою должность, это будет трагедией, но поправимой. Если Цин сделает тебя примером для других или Джао обнаружит, что ты копаешься в его грязных секретах, ты потеряешь не только жалованье. — До этого, я надеюсь, не дойдет. — Он снова потёр рукой веки. — Я хочу сохранить свой ранг, хочу выполнить поставленную задачу и поймать Синюю Маску, последние несколько лет я не думал ни о чём другом. И наконец-то я вижу свою цель… — Он замолк. — Но сейчас мне кажется… После недавних событий… — Он хмуро склонился над столом, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. Отвращение, ответственность. Он думал о своём ужасе от некоторых поступков Ро, которые он сам не остановил, вроде убийства и пыток невинных жителей. Кадзуме казалось, что чувства, вызванные этими воспоминаниями, обернутся настоящим ядом и разъедят его изнутри, если он не предпримет что-нибудь. Ро он, вероятно, мог бы ликвидировать, они были близки по званию, и среди подчинённых офицера могли найтись люди, готовые свидетельствовать о его поведении. Однако они рисковали тем, что тот скажет, что просто выполнял приказы. Что хотя и было, пожалуй, правдой, не оправдывало того, к чему он прибегал. Такая жестокость, проявляемая так открыто, могла дойти до стадии, когда ей позволяли разрастаться под руководством нерадивого командира, который закрывал на это глаза или, что ещё хуже, в открытую поощрял её. Сперва ему нужно было устранить Джао. Он мог бы использовать Ро, если бы у того нашлось что-то конкретное, что нельзя было бы списать на расплывчатые приказы. Но его главной целью должен был остаться Джао. С его помощью Кадзума мог узнать личность Синей Маски, но он также хотел правосудия за сотворённое с мальчиком. Это казалось правильным, он отказывался сидеть сложа руки и дать кому-то вроде адмирала просто уйти от наказания. Он говорил правду, когда утверждал, что в деле Ли не удастся добиться справедливости, по крайней мере, для жертвы. Если каким-то чудом Кадзуме удастся привлечь к суду и Джао, и Синюю Маску, то в таких сложных обстоятельствах юношу просто обвинят во лжи, а обвинения будут сняты, что может разрушить любую возможность свергнуть Джао. Если он собирался его поймать, это не могло быть связано с Синей Маской или Ли. Нет, Кадзума должен был выявить и доказать шаблон поведения. Доказать, что Джао злоупотребил своим положением, доказать измену, если получится, а если нет, то пригрозить ей. — Завтра мы должны уйти, — сказала Итика, заставив его очнуться. Она глядела на него устало, с тёплой привязанностью. — Тебе стоит поспать. — Я попытаюсь добиться справедливости, — сказал он, не в силах отвлечься от планов. Она вздохнула. — Сначала поспи, справедливости будешь добиваться утром или когда нам нужно будет проснуться, чтобы удрать из этого места. — Она встала, рассыпав крошки на его чистый пол, и недовольно взглянула на солнце, лучи которого уже потихоньку начинали просачиваться через окно в комнату. — Добрых снов, Итика. — Иди уже в кровать, Кадзума. Я понимаю, ты привык засыпать в кресле, но тебе нужен нормальный отдых. Тебе нужна ясная голова. Он кивнул, но более не шевельнулся. Она с хмурой миной вышла за дверь, направляясь к своим покоям. Она была права, ему стоило поспать. Он абсолютно выбился из сил, его тело изнывало, порезы на шее бесконечно саднили и жгли, а сердце обливалось кровью от осознания грехов его народа. Осознания того, что он, стоя в стороне, тем самым дал волю на бессмысленную резню. Он спас капитана Шэня от пыток Ро, но всё равно был вынужден сперва дать тому повеселиться. Одного часа не хватило бы на получение какой-либо информации, ничем другим это нельзя было назвать. Хотя и доверять информации, полученной от пыток, тоже было напрасно. И каким-то непостижимым образом, несмотря на все гложущие его позор и совесть, он нашёл время предаться другим мыслям. Более личному стыду, скрытому в глубочайших недрах его души. Он уступил мимолётной слабости с капитаном Царства Земли не только потому, что тот был интересным собеседником, что тоже было правдой, а потому, что Кадзума находил его привлекательным. Он никогда не опускался до такого, и неудивительно, что одна минута слабоволия необъяснимо привела к этому. Хотя если бы он был честен с собой, а не просто погрязал в своих истощённых переменчивых эмоциях, то он мог понять, что, рассуждая рационально, катастрофа эта была неизбежна. Синяя Маска в любом случае отправился бы спасать своего… друга. Кадзума со своим небольшим кризисом не имел к этому никакого отношения. И, возможно, даже его кризис не был такой страшной проблемой, как ему сейчас казалось. Да, капитан Шэнь был привлекательным мужчиной, высоким, с широкими плечами и тёплыми карими глазами с зелёными искрами. Но мир полон высоких, красивых мужчин и без разбитых носов, которые не ненавидят Кадзуму до глубины души. Он не знал, почему его так зацепил именно этот. Может, это было связано с его вызывающими словами, его убеждении в борьбе с чинившейся вокруг несправедливостью и жестокостью, невзирая на наказание, которому Кадзума мог бы свободно подвергнуть его за его резкие высказывания. Или же в этом и заключался ответ: капитан Шэнь был просто до смешного недосягаем. Искушение было настолько сильно, что Кадзума не рисковал поддаваться ему. Это было почти безопасно. На мгновение он мог представить себе эту близость. Вспомнить, каким были подобные прикосновения, будоражащие ощущения страсти и нежность любовной привязанности. Если бы не возникла эта ситуация, то эта небольшая фантазия вернулась бы в свою коробку, где ей и было место. И тогда он остался бы в стороне и позволил Цину допросить капитана, а при окончании, если бы Шэнь ещё оставался в живых, Кадзума наблюдал бы за его казнью. Может, некоторая эгоистичная его часть была рада, что ему не пришлось пройти через это, что им обоим не пришлось. Его разум и тело претерпели слишком много за сегодняшний вечер, чтобы он даже находил в себе силы на отвращение к себе за свою трусость или неприемлемые, неестественные желания, но он не сомневался, что оно вернётся. Прошло более двадцати лет с тех пор, как он имел с кем-либо такую связь, какой бы неправильной она ни была, и он более чем усвоил урок. Никогда более. От одной только мысли об этом ему становилось тошно, а по коже бежали мурашки от вины. Он поднялся. Итика была права, ему нужно было найти свою постель. Он не знал, сколько времени пройдёт, пока Цин не вернётся, но было бы предпочтительнее уйти в бега до того, как он получит приказ о возвращении в форт Лао-Ривер. Он не был рождён для армии. Его отец высмеивал его любовь к книгам и истории, называя его библиотекарем, как будто это было оскорблением. Его сестра смеялась гораздо мягче и говорила, что ему следовало бы стать архивариусом. У него был талант к сбору информации, к поиску, к раскрытию секретов. Они с Итикой отлично работали вместе, занимаясь именно этим, и с её помощью он заслужил себе достаточную известность, чтобы избегать большинства сражений и тратить время на розыск преступников и политических диссидентов. Синяя Маска был настоящим вызовом, призраком. Но теперь у него была материальная форма, и у Кадзумы был его след. Они найдут его и привлекут к ответственности. И одновременно с этим положат конец безнравственному поведению Джао. Может быть, тогда из этого фиаско выйдет хоть что-то хорошее.