Terminalis

Иногда казалось, что мир вокруг рушится, но делает это так тихо, что никто и не замечает. Школа в тот день пахла влажным бетоном. Где-то протекала крыша — вода накапала в коридоре возле раздевалок, и воздух наполнился запахом сырости и железа. Свет в кабинете истории моргал, будто кто-то незримо хлопал глазами. Брайан сидел у стены, стараясь не двигаться. Если не двигаться — будто бы можно стать невидимым. Раствориться в фоне. На перемене он заметил Джорджа. Тот стоял, прислонившись к шкафчику, глядя в сторону класса Брайана. Волосы у него были завязаны небрежно, но аккуратно, и куртка выглядела так, будто её только что достали из витрины. Джордж помахал ему. Несмело. Как будто знал, что это жест для кого-то, кто может испугаться. Брайан подошёл. Без слов. Просто пошёл рядом. Джордж начал рассказывать о книге, которую читал, словно продолжая разговор, который когда-то давно уже был. Не спрашивал, интересно ли это Брайану. Но голос у него был ровный, спокойный — в нём звучал океан. Тихий, глубокий. Напротив этого — внутри Брайана всё оставалось острым и ржавым.

____________________________________________________________________________

"26 декабря, вторник

Джордж... он странный. Но не пугающе. Я не понимаю, почему он подошёл. Почему говорит со мной.

Может, я напоминаю ему кого-то? Или, может, он вообще видит во мне не меня?

А ещё страшно, что я начну к нему привыкать.

Хотя... может, уже."

____________________________________________________________________________

Вечером отец снова сидел на кухне с сигаретой. Окно было закрыто, табачный дым висел тяжёлой пеленой. Он молча смотрел в пол, потом перевёл взгляд на Брайана, проходящего мимо, и бросил, будто из-под тяжёлого камня: — Будешь таким же бездарем, как мать, если не начнёшь жить по-людски. Брайан не ответил. Только прошёл в комнату, затаив дыхание. Через полчаса зашла мать. В руках — чашка с чаем, на лице — беспокойство, ставшее почти постоянным. — Тебе сахар добавить? Или, может, мёд? Он покачал головой. Она протянула руку, тронула его лоб. — Ты тёплый... Может, простыл? Завтра, если хочешь, останешься дома. Он снова покачал головой. Мама вздохнула и ушла. Но стояла у двери ещё минут десять. Он это чувствовал — по тени под щелью, по звуку дыхания, которого не должно было быть.

____________________________________________________________________________

"Флешбек — 9 лет — Почему ты снова молчал, Брайан? — голос матери дрожал, в нём звучала не только тревога, но и вина. — Они сказали, что ты весь день просидел один. Он молчал. — Брайан, ты же хочешь друзей, правда? — она сжала его плечи. — Скажи, что хочешь. Он кивнул. Еле заметно. Она заплакала. — Мы тебя вылечим, слышишь? Ты будешь нормальным. Я обещаю.

____________________________________________________________________________

На очередной встрече с доктором Фернандес Брайан сидел ссутулившись. Пальцы рук сцеплены, ногти чуть впиваются в кожу. — Тебе удаётся спать? — мягко спросила она. Он кивнул. — Сны есть? Пауза. — Иногда. Не помню. Она сделала пометку, отложила планшет. — Как ты себя чувствуешь, когда с ним? — Она не называла имени. Брайан знал, о ком речь. Он поднял взгляд. Медленно. Уголки губ чуть дрогнули. — Легче. Она наблюдала. Не перебивала. Потом сказала: — Иногда мы привыкаем к боли так долго, что лёгкость пугает. — Я не боюсь. — Может быть. Но важно понять — он правда рядом… или ты просто хочешь, чтобы он был?

____________________________________________________________________________

"28 декабря, четверг

Сегодня он ждал меня у школы. Сказал, что у меня глаза как у воробья.

Не знаю, что это значит. Но почему-то стало теплее.

Он идёт рядом, как будто так всегда и было. Как будто у меня всегда был кто-то рядом.

Иногда я думаю: может, он появился не просто так? Может, я его сам позвал?"

____________________________________________________________________________

Семья Брайана — это как лабиринт, по которому он идёт, не зная, куда, но отчаянно пытаясь найти выход. Мать и отец существуют в двух разных мирах. Мать — в мире, где нужно всегда делать «правильно», где жизнь должна быть упорядоченной и безопасной, но никогда не настоящей. Отец — в мире, который давно стал туманным и обрывистым. Его ненависть, его молчание, его способ сломать всё вокруг. Этот контраст разрушает Брайана, а он сам не может найти середины между этими полюсами. Взгляд на мир, сформировавшийся из этих отношений, без возможности выбора, без возможности понять, кто он на самом деле, кто эти люди для него. И в тот момент, когда Джордж появляется, Брайан чувствует, как начинает расходиться его внутренний мир. Как будто жизнь впервые становится не чёрной и белой, а оттенками серого. "Он меня не видит", — думает Брайан. Но может быть, это наоборот — он видит больше, чем должен. Он задаёт вопросы, ответы на которые Брайан не хочет слышать, но на которых его жизнь будет строиться. Это как тень, которую невозможно распознать, пока она не отразится на какой-то поверхности, и тогда ты уже не можешь вернуться. Зачем Джордж с ним? Это самый важный вопрос, который Брайан не может задать. И чем дольше он молчит, тем больше он ощущает этот ответ в себе. Не напрямую. Просто когда смотрит в глаза Джорджа и видит, как тот невидимо тянет его за собою в мир, который он не может понять, но уже не может и отвергать. — Ты думаешь, что ты один? — спрашивает Джордж. — Может, ты просто не замечаешь, что рядом. Иногда такие вопросы не нужно понимать сразу. Нужно просто дать себе время. Ибо ответы, как и свет, приходят не сразу.