Глава 2
11 мая 2025 г., 12:59
— Куп, прибавь скорость. Ты не опрокинешь эту чертову машину!
— Пап, а что, если опрокину?
— Перестань быть таким трусливым. Просто жми на газ. Жми сейчас! Не бойся!
— Купер! Ты в порядке?
— Папа? — пробормотал Купер, чувствуя, как чьи-то руки пробегают по его груди и ощупывают пальцы, прижатые к глазу. Его пальцы. Он сжимал руками свое лицо. Что причиняло боль. Много. В частности, его бровь пульсировала так сильно, что он чувствовал этот пульс в своей ладони.
— Что? Нет, это я. — Теперь голос звучал еще более обеспокоенно.
— Оливер, — произнес Купер, кивая с облегчением, реальность медленно возвращалась на круги своя. Затем: — Оливер! Положи руки обратно на руль!
— Все в порядке. Машина остановилась. У тебя болит шея?
— Нет. — простонал Купер. — Только мое гребаное лицо. А ты?
— В порядке. — Он почувствовал, как прохладные, нежные пальцы обхватили его подбородок и слегка откинули его голову назад. — Ты можешь открыть глаза?
О, они были закрыты? Купер моргнул, открывая их, и почувствовал, как из его правого глаза немедленно потекли слезы, когда стальные иглы, маскирующиеся под солнечный свет, пронзили его роговицу.
— Черт! — он снова закрыл их и почувствовал, как пальцы Парка осторожно ощупывают вокруг глаза, лоб и скулу. Они были холодными и влажными.
— Не думаю, что у тебя что-то сломано, но у тебя кровотечение и, возможно, сотрясение мозга, — заключил Парк. — Нам нужно отвезти тебя в больницу.
— Нет! — Купер застонал, уткнувшись в собственную руку. — Больше никаких докторов.
— Ты потерял сознание.
— Нет. Я просто закрыл глаза, — пробормотал он. Парк молчал. — Я даже отсюда чувствую твое неодобрение. Это, конечно, означает, что у меня нет сотрясения мозга.
— Только мертвый не может это почувствовать, — вздохнул Парк, но он уже смирился. В прошлый раз он видел, как сильно Купер ненавидит больницы, и не собирался принуждать. — Мы можем попросить Мэй сначала осмотреть тебя, но если она что-то найдет...
— Она ничего не найдет. Кроме свидетельств трех сердечных приступов, которые у меня только что были. По одному на каждый раз, когда ты… Буги! — он широко распахнул глаза, он все еще чувствовал боль, но на этот раз не такую сильная, только общее жжение и раздражение. И слезы. Много слез.
— С ней все в порядке, — предупредил Парк.
— О, так ты теперь говоришь по-кошачьи? — дрожащими пальцами Купер открыл переноску. Одиннадцатифунтовое животное вылетело одним махом. Ее шерсть встала дыбом, и она спрыгнула с груди Купера на заднее сиденье, умудрившись по пути прокусить его пальто и кожу в трех разных местах.
— Господи Иисусе! — крикнул Купер, повернувшись, чтобы посмотреть на нее, но она уже скрылась в багажнике и, казалось, бегала вокруг, выгребая все вещи из их сумок. — Эта благодарность для тебя. Ты уверен, что с ней все в порядке?
— Да, в переноске она в безопасности, и авария была не такой уж серьезной. Подушки безопасности даже не сработали. — Парк нахмурился. — Если бы ты был пристегнут как следует, и не стал делить с кошкой ремень безопасности, ты бы тоже не пострадал. — Он выглядел серьезно раздраженным, как будто кто-то собирался снять с него баллы за экзамен по вождению.
Купер усмехнулся при этой мысли, и из его горла вырвался еще один слегка истерический смешок. Адреналин все еще бурлил в крови, и теперь, когда туман в голове рассеялся, у него возникло непреодолимое желание выбраться из машины. Ремень безопасности, упиравшийся ему в грудь, с таким же успехом мог душить его. Он отстегнул ремень, нащупал дверную ручку и на дрожащих ногах вывалился из машины в снег.
Машина слегка накренилась и съехала в кювет у подножия холма. Вокруг росли десятки молодых сосен, достаточно маленьких, чтобы не давить друг на друга, но достаточно больших, чтобы причинить вред, если они бы столкнулись с ними. Осознание того, что он все еще жив снова нахлынуло на него, и Куперу пришлось побороть желание броситься бежать. Его удержал только бандаж. Он уже несколько месяцев не чувствовал себя таким бодрым. Он был взвинчен, как Буги-вуги. Мысль о том, как они вместе будут резвиться в багажнике, снова заставила его рассмеяться.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил Парк, тоже вылезая из машины. Присев рядом с Купером. — Ты хихикаешь гораздо чаще, чем обычно, когда мы попадаем в эти ситуации «на волосок от смерти».
— Да, все в порядке. — Парк был прав. Но в этот раз было по-другому. Мчаться навстречу смерти в машине, а не сражаться лицом к лицу с каким-то количеством невменяемых убийц, которых они преследовали по долгу службы. Этот страх был другим, потому что нет возможности бороться или убежать, предположил Купер. — Думаю, именно это и происходит, когда я оказываюсь в затруднительном положении и ничего не могу поделать, кроме как сидеть сложа руки и смотреть, как ты бьешь смерть по зубам. Нашел что-нибудь?
— Дно машины слишком изуродовано, пока не могу ничего сказать. — Парк встал и подошел к Куперу. — Соль нередко разъедает тормозные магистрали в этом месте. Но я удивлен, что прокатная компания не проверяет их регулярно. И странно, что трос ручного тормоза тоже не сработал, — пробормотал он, задумчиво глядя на машину.
— Повезло, что ты знал, что делать. — Купер провел рукой по предплечью Парка к затылку и притянул его ближе, пока тот не споткнулся и его вес не прижал Купера к машине. — Это была довольно впечатляющая поездка.
— Я не собирался позволять тебе так легко отказаться от встречи с моей семьей. — Он пожал плечами, но в его голосе чувствовалась легкая дрожь, а в глазах была напряженность, которая светилась нечеловеческим золотом.
Купер подумал, что не он один все еще находится в водовороте выброса адреналина. Он протянул руку и коснулся лица Парка, разглаживая морщинки беспокойства.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке?
— Я в порядке, как и всегда. — Парк поцеловал кончики пальцев Купера, когда они коснулись его губ. — Идеально.
— Что ж, тебе надо определиться. Не может быть и то, и другое сразу.
Парк прикусил его пальцы, на мгновение зажав их между зубами. Он пристально посмотрел на Купера, слегка втянул два пальца в рот, затем отпустил их.
— Хм, — теперь уже голос Купера дрожал. Он прикоснулся пальцами к нижней губе Парка и провел по маленькому шраму. Холодный воздух обжигал влажную кожу. — Думаю, нам следует вызвать эвакуатор? Хотя, честно говоря, в этом состоянии кайфа, в котором сейчас нахожусь, я, наверное, мог бы толкать машину до самого города. — Он не добавил «своим членом», но Парк все равно понимающе ухмыльнулся и облизал кончики пальцев Купера. Ублюдок.
— Тут нет сигнала. Нам придется вызвать помощь старым добрым способом.
— Кричать? — догадался Купер, оглядываясь по сторонам. Старый? С таким же успехом они могли сойти с современной карты и попасть в доисторический ледниковый период. Не было никаких признаков человеческой жизни. С этого ракурса он даже не мог разглядеть дорогу.
— Я пойду в город и приведу помощь, — сказал Парк. — Это должно быть не дальше, чем в десяти милях отсюда. Возможно, я даже найду поближе пару точек с автосервисом.
Купер быстро заморгал и опустил руку.
— Ты будешь... Скажи на милость, а я что буду в это время делать? Сидеть здесь и ждать твоего возвращения, сочиняя балладу о твоей храбрости?
— Побренчи на своей мандолине. — Парк приподнял брови. — Нам обоим нет смысла идти.
— Вот только мне не очень хочется торчать в замерзшей тундре, гадая, вернешься ли ты, и тянуть соломинку с Буги-вуги о том, кто кого съест первым.
Парк рассмеялся.
— Ты думаешь, я оставлю тебя здесь?
Купер снова огляделся по сторонам.
— Конечно, нет. Но в путеводителе сказано... — он смущенно умолк. — Ну, а как насчет диких зверей? Тут ведь опасно.
Парк склонил голову набок.
— Ты постоянно бросаешься очертя голову в лапы психопатов и убийц. Я только что слышал, как ты, хихикая, выбирался из потенциально смертельной автомобильной аварии. Тебе нравится опасность. (прим.ред. Не знаю правильно ли я поступаю, но решила проверить. Обратите внимание на слова Парка. На будущее;)
Купер запротестовал, но Парк оборвал его.
— Пожалуйста. Не пытайся это отрицать. Минуту назад ты практически трахался со мной. Ты получаешь удовольствие от этого дерьма. Так что не говори мне, что боишься остаться на природе один на час.
— Нет, — коротко ответил Купер. — Но в путеводителе сказано, что не стоит ходить в одиночку по тундре. Что если ты столкнешься с животным?
— Тогда вероятность того, что мы родственники, составляет 50/50.
— Оли...
Парк поцеловал его. Купер крепко сжал губы.
— Я могу постоять за себя. И я могу двигаться намного быстрее, чем ты.
Купер сверкнул глазами.
— Бандаж - это скорее мера предосторожности, чем что-либо еще. Я, по сути...
Парк поцеловал его снова.
— Я говорил не об этом. Я дойду до дороги, сориентируюсь, и, если не будет проезжающих машин, я обращусь и побегу в город.
Купер почувствовал, как его рот от удивления сложился в маленькую букву «о», но быстро подавил это чувство.
— Ладно. Думаю, это сработает. — Парк внимательно наблюдал за ним. — Что?
Тот пожал плечами и наклонился вперед, как будто хотел поцеловать Купера еще раз, но заколебался, выражение его лица было почти неуверенным. Это было совсем не похоже на Парка.
— Оливер? В чем дело?
Парк открыл рот, закрыл его, а затем сказал:
— Ничего. Я просто... рад, что ты смог поехать со мной. — Купер не был уверен, действительно ли тот хотел это сказать, но не стал настаивать.
— Я всегда рад поехать с тобой, — серьезно сказал он. Парк подмигнул ему. — Идиот. Это не то, что я... — Губы Парка снова прервали его, и в то время, как предыдущие поцелуи были нежными попытками прервать жалобы Купера, этот был полон только одной цели — заявить свои права. (прим.пер. в оригинале Парк говорит: I’m just glad you could come with me. Купер отвечает: I’m always happy to come with you. Опять это «come», которое можно так же перевести как кончать/достигнуть оргазма и тд)
Купер задрожал, чувствуя, как под кожей пульсирует желание. Он провел пальцами по волосам Парка и вниз по спине, сжал его задницу сквозь грубую ткань джинсов.
Парк разочарованно отстранился.
— Мне пора идти. Становится только холоднее.
— Могу придумать несколько способов согреться, — пробормотал Купер, проводя пальцами под пальто Парка и вдоль пояса.
— Да? — Парк наклонился вперед и уткнулся носом ему в ухо. — И как кошка вписывается в эти способы?
Купер нахмурился и неохотно отпустил его.
— Тьфу. Отлично. Ты прав. Тебе следует идти.
Он старался, чтобы его голос звучал более бесстрастно, чем он чувствовал на самом деле, когда Парк отпустил его, открыл заднюю дверь и начал рыться в машине. Конечно, он останется. Это было самое разумное. Но у него в горле застряло глубокое чувство беспокойства. Почему?
Как бы Парк его не дразнил, Купер не боялся оставаться один. Скучно? Да. Но не боялся. Он также знал, что Парк более чем способен защитить себя. Кроме того, от чего, черт возьми, ему нужно было защищаться? От холода? Они не были здесь по работе и ему не нужно прикрывать спину. И, будучи волком, Парк был бы самым крупным хищником в округе. Вероятно, Купер просто реагировал на напряжение, оставшееся после аварии, которое бурлило в его крови и сбивало с толку.
Или нервы, теперь, когда встреча с семьей все ближе.
— Черт возьми, — пробормотал он.
— Что? — Парк выскочил из машины с пустой сумкой в руках и начал снимать пальто.
— Сумка зачем?
— Чтобы положить туда одежду, телефон, пока я… бегаю. — Он аккуратно уложил свое тяжелое пальто в багажник, вероятно для того, чтобы Буги могла завернуться в него. — Меньше всего мне хочется разгуливать голым по округе и пугать местных.
Купер представил себя местным жителем, который занимается подледной рыбалкой, или разгребает снег лопатой, или чем там еще люди занимаются в это время года, и наблюдает как из леса выходит совершенно голый Парк.
Возможно, Парк был прав, и он действительно любил опасность.
— Хм, — сказал он, качая головой. — Не проще оставить одежду здесь?
Парк замер всего на секунду, а затем молча продолжил раскладывать свое пальто в подобие кошачьей постели. Купер подумал, Парк собирается проигнорировать его.
Стараясь, чтобы это прозвучало как можно более непринужденно, он добавил:
— Если бы ты сейчас обратился, я мог бы сложить твою одежду в сумку, и ты бы не замерз.
— Я бы... предпочел этого не делать, — наконец сказал Парк приглушенным голосом.
— Ладно, — быстро сказал Купер, не желая давить. — Я просто подумал о твоих… достоинствах.
Парк фыркнул, вылезая из машины.
— Обычно ты об этом и думаешь.
После того, как Парк скрылся за холмом, Купер еще долго прислушивался, надеясь услышать какие-нибудь признаки того, что тот обратился, или, может быть, даже увидеть, как тот появится в образе волка, завывая при этом «прощай», или, что более вероятно, — «Холодно! Подожди в машине, придурок!» Но ничего не было слышно. Только ветер дул с моря, и снег, снег, снег. На самом деле Купер не был удивлен. В то время как некоторые вещи изменились со времен Долины Джаггер, другие - нет.
Прошлой осенью после того, как нездоровое стремление Парка избегать обращений чуть не разорвало его на части, Купер потратил много времени, пытаясь понять причину. Как тот дошел до этого? Что заставило Парка держать под контролем свое второе «я»?
Это беспокоило Купера. Сильно. Он не купился на неубедительную отговорку Парка о том, что ему не хотелось оставлять Купера одного в такое эмоциональное время. Вместо этого он беспокоился, что правда имеет гораздо большее отношение к нему. Или, более конкретно, к их отношениям. В конце концов, Парк, казалось, довольно открыто говорил о том, что он оборотень, и о том, что это влечет за собой, когда они впервые встретились во Флоренции, еще до того, как они стали встречаться, не так ли?
Правда, обстоятельства были не из приятных, учитывая их вынужденное партнерство, а за год до этого, на Купера напал волк, и все время, пока Купер работал с бывшим напарником, а ныне психопатом за решеткой, который скармливал ему агрессивную ложь об оборотнях. Но с тех пор Купер провел столь необходимую и тщательную самооценку, чтобы искоренить все предрассудки, о которых он даже не подозревал. И после Долины Джаггер он старался быть гораздо более открытым человеком. Любовь и близость означали уязвимость, и, боже, как же он был влюблен. И он пытался. Каждый день.
Они оба стали лучше справляться с эмоциями и отношениями, но на волчьем фронте особого прогресса не наблюдалось. Парк вернулся к ежедневным обращениям, но все еще не в присутствии Купера, и, хотя тот не обязательно что-то скрывал от Купера, но и не пытался обсуждать ничего про оборотней.
Купер был недостаточно понимающим? Недостаточно поддерживал? Он делал что-то или говорил что-то из-за чего Парк чувствовал, что он не может быть самим собой рядом с ним? Возможно, это было нормальное поведение для Парка, и Купер постоянно подталкивал его открыто говорить о оборотнях, стаях и обращениях, загоняя того в рамки, в которых он не чувствовал себя комфортно?
Черт, он не знал. И от Парка он тоже не получал никаких «горячих» или «холодных» намеков. Не то чтобы Парк или любой другой оборотень должен был обучать Купера. Но на самом деле, Купер сам не мог погуглить об этом.
Как разговаривать со своим парнем-оборотнем.
Твой любовник-оборотень и ты.
История любви: ты и оборотень.
Бог знал, что «БСР» ничем не поможет. Несмотря на то, что сотрудничество с «Трастом» значительно улучшило отношения с волками и отношение к ним в обществе, в конечном счете, их работа заключалась в том, чтобы выслеживать оборотней, подозреваемых в убийстве людей. Вот и все. И все их тренинги были направлены на это и только на это.
Как быстро волк может полностью обратиться и быть готовым к атаке? Три с половиной секунды.
Нужно ли волку раздеваться для обращения? Конечно, нет, но не надейтесь, что эта одежда будет функционально пригодна после. Ха-ха. Смейтесь, смейтесь. Следующий вопрос, пожалуйста.
Я никогда не видел своего парня в волчьем обличье. Это нормально или наши отношения обречены?
Да, черт возьми, точно.
Все, что касалось более глубоких вопросов, чем самооборона, — политика, культура, межличностные отношения, правила стаи и союзы, — возникало в ходе расследования оставляли на усмотрение самих агентов-волков. Партнер из «Траста» имел дело с волками, в то время как агент-человек вмешивался в дела местных правоохранительных органов и узнавал об оборотнях не намного больше, кроме, как те могут помочь им или навредить.
Куперу это надоело. Его тошнило от одного и того же застоявшегося дерьма снова и снова. Слухи преследовали его со времен Флоренции от других агентов: нескончаемые подозрения местных правоохранительных органов, допросы оборотней, связанных каким-то образом с жертвой, только по той причине, что они были теми, кем были.
Когда-то работа в «БСР» казалась сногсшибательным приключением, но теперь утратила свой блеск. В конце концов, «БСР» было правительственным учреждением, которое изо всех сил старалось стать лучше, несмотря на то, что оно было построено на неисправной, проблемной и дырявой системе и находилось под финансовым контролем недееспособного и аморального правительства. Мысль о том, чтобы через пару недель вернуться на службу, была почти такой же неприятной, как мысль о том, чтобы не возвращаться вообще.
Купер вздохнул. Парка не было уже больше часа, и все это время Купер стоял на улице и ждал. Он начал замерзать, и ему следовало вернуться в машину, но он сопротивлялся. Он не хотел сидеть неизвестно сколько времени в этой смертельной ловушке, и эта идея вызвала у него приступ клаустрофобии.
Он провел рукой по лицу, чувствуя приближение головной боли, и поморщился, когда вновь дотронулся до раны над глазом.
— Черт возьми. — Он повернулся к машине, рассмотреть свое отражение в окне, и отшатнулся. Неудивительно, что Парк сбежал. Купер почти надеялся, что он не вернется. Мысль о встрече с семьей в таком виде была невыносима... Господи.
Он был невероятно бледен и изможден, его волосы были в беспорядке, а под правым глазом образовался огромный синяк. Страшный порез рассекал его бровь, и кровь стекала по щеке, как у Кэрри. Они все будут смеяться над тобой, честное слово. (прим.пер. отсылка к книге Стивена Кинга «Кэрри»)
Позади него треснула ветка, в тишине раздался громкий треск, и Купер резко обернулся, сердце его бешено колотилось.
Сначала он ничего не увидел. Снег, лес, свет и тьма. Но здесь что-то было. Что-то двигалось. Какая-то фигура кралась в тени сосен, всего в двадцати футах от него.
Его глаза пытались сфокусироваться, несмотря на ослепительную яркость снега и стук в голове. Это мог быть человек, который наклонился и крался, но тень казалась слишком большой для фигуры человека. И она не перебегала от дерева к дереву, как можно было бы ожидать от человека. Тень двигалась медленно, приближалась обдуманно и методично. Олень? Или что-то еще? Преследует его.
Купер нерешительно шагнул ближе, чтобы получше рассмотреть, и практически услышал, как Парк что-то бормочет ему в ухо. Не боишься опасности, а?
Он поколебался, а затем потянулся за спину и взялся за дверную ручку. Если бы животное было опасным, Куперу потребовалось бы меньше секунды, чтобы прыгнуть вну…
Фигура приблизилась еще на несколько шагов, оказавшись в снопе солнечного света, пробивающегося сквозь деревья, и рыжевато-коричневая шерсть заблестела. Это был олень. Купер вздохнул и слегка посмеялся над собой, отпуская дверную ручку. Олень поднял голову, словно услышав шум. Он уставился на Купера, не мигая и не двигаясь.
— Эй, — прошептал Купер, поднимая руки и показывая открытые ладони, как будто это могло что-то значить для оленя. Тем не менее, тот пожевал один раз, забавными круговыми движениями, и в ответ взмахнул хвостом, слегка блеснув белым. Позади нее, в тени более густого леса, снова мелькнуло что-то белое, и, прищурившись, Купер сумел разглядеть второго оленя.
— Ты с другом. У меня тоже есть друг. Не думаю, что ты его видел. Он примерно шести футов двух дюймов ростом, довольно симпатичный, в одежде или без.
Он услышал тяжелое фырканье, и олень впереди дернул головой, повернулся и бросился прочь, продираясь сквозь кусты и снег, а второй олень сразу за ним.
— Эй! Только не говори мне, что вас оскорбляет нагота! — крикнул им вслед Купер. Вот дерьмо. Естественно, он снова был один.
Он снова услышал фырканье.
Оно исходило не от оленя.
Он обернулся. Там, позади него, менее чем в десяти футах, стоял огромный волк.
У него была густая черная шерсть, и он стоял на снегу, выпятив грудь, вытянув шею и откинув хвост назад, как будто проходил прослушивание на Вестминстерскую выставку собак. А еще он смеялся над ним. По крайней мере, так это выглядело с открытой пастью и прищуренными глазами.
— Оливер? — прошептал Купер.
Волк резко захлопнул пасть, вскинул голову и побежал прямо на него.
Им овладел животный страх. Купер споткнулся, тяжело опираясь на ногу, и попытался открыть дверцу машины. Его пальцы, онемевшие от холода и паники, один раз соскользнули, но во второй раз у него получилось. Он упал на заднее сиденье, упершись одним коленом в пол, в голени пульсировала боль, и резко захлопнул дверцу, чуть не раздавив себе ногу.
Купер приготовился почувствовать, как волк ударяется о машину, но ничего не произошло. Он лежал на спине поперек сидений, прислушиваясь и тяжело дыша. Через минуту у него возникло искушение приподняться и выглянуть в окно, но каждый раз, когда он напрягал мышцы, все, что он мог представить, — как волк выбирает этот момент разбить окно ему в лицо. Поэтому он лежал, распластавшись на сиденьях, и пытался восстановить дыхание.
Когда одна минута превратилась в две, он начал чувствовать себя глупо. Что, если это был Парк? Что, если тот пытался показать Куперу эту часть себя? Вот это принимающее и поддерживающее поведение? А что, если это был родственник Парка, которого тот послал за ним, чтобы проведать его или, боже мой, позвать на помощь, потому что с Парком что-то случилось? Что, если это был обычный гребаный волк?
Затем дверь со стороны пассажирского сиденья открылась.
Ладно, тогда это был не самый обычный волк.
Сначала все, что он мог слышать, — это скрежет когтей по металлу, медленный звук отпирания и ритмичное попискивание автомобильного датчика. Затем передняя дверь неуклюже открылась с двух попыток, как будто ею управлял маленький ребенок.
Купер затаил дыхание. С этого ракурса он мог видеть только верхнюю часть открытой двери и голубовато-серые облака. Затем черный волк грациозно вспрыгнул на сиденье. Он уставился на него. С такого близкого расстояния он мог разглядеть, что глаза волка светились серебристо-голубым светом, ярче неба. Значит, не Парк.
Во всяком случае, не его Парк.
Купер медленно поднял руки ладонями наружу. Волк лениво моргнул глазами, одним за другим, а затем с некоторым трудом перелез через центральную консоль так, что его передние лапы оказались на краю заднего сиденья. При каждом тяжелом вдохе Купера, при каждом движении его ребер, он чувствовал, как влажная шерсть волка касается его тела в том месте, где задралась рубашка.
Купер продолжал держать руки поднятыми, хотя в этот момент его жест больше походил не на демонстрацию того, что он безоружен, а на защиту от неминуемого конца. Это был другой вид ужаса. Он чувствовал себя совершенно парализованным. Даже если бы он мог двигаться, какой в этом был смысл? Бежать было абсолютно некуда. Он лежал на спине, безоружный и застрявший в машине с кем-то, кто мог прикончить его одним метким ударом.
Волк склонился над ним и начал обнюхивать. Начал с грудины и двинулся вниз. Когда нежное прикосновение его носа коснулось шрамов на его животе, Купер не смог сдержать стона.
Волк немедленно отпрянул и снова встретился с ним взглядом. Затем он медленно поднял лапу и накрыл ею руку Купера, подержал ее так секунду, а затем осторожно надавил вниз, пока ладонь Купера не оказалась прижатой к сиденью. Подушечки его лап были холодными, но не мокрыми. С другой стороны, с его шерсти по запястью Купера стекала вода.
Волк снова лениво моргнул, раз, другой, фыркнул и улыбнулся, тихо пыхтя. Все в нем говорило о том, что никакой угрозы нет. Купер вздрогнул, но почувствовал себя немного лучше. По крайней мере, ему больше не казалось, что он вот-вот умрет. Маленькие шажочки.
— Прости, — выдохнул Купер. — Наверное, я погорячился. — Волк склонил голову набок. — Ты, э-э, родственник Парка, э-э, Оливера, я имею в виду?
Пасть волка захлопнулась, и он фыркнул.
— Это значит «да» или «нет»? — спросил Купер.
Волку, похоже, наскучило это неудачное выступление доктора Дулиттла, и он снова начал его обнюхивать, на этот раз двигаясь медленнее. Он четко избежал живота Купера, вместо этого начав с руки, которая все еще была в воздухе, и, казалось, особенно заинтересовался кончиками его указательного и среднего пальцев. Пальцы, которые до этого были у Парка во рту.
Ух. Пожалуйста, пусть этот волк не будет бабушкой Парка.
Купер только начал успокаиваться, когда волк резко фыркнул и подался вперед еще немного, скользя когтями по искусственной коже консоли, пока не оказался прямо перед ним, нос к носу. Он уставился на Купера, словно изучая его лицо, пока одно из его ушей не дернулось назад, уловив какой-то отдаленный звук.
Волк тяжело вздохнул, как будто был чрезвычайно раздражен, а затем, ни с того ни с сего, лизнул Купера в щеку. Один быстрый удар по той стороне, где не было крови.
Купер не сдвинулся с места. Он не думал. Просто смотрел. Волк смотрел на него в ответ, его ухо постоянно поворачивалось взад-вперед, прислушиваясь к чему-то за снаружи.
— Мх. Спасибо, но у меня есть бойфренд? — неуверенно прошептал Купер.
Волк моргнул, затем начал быстро лаять, пронзительно повизгивая и тряся головой с закрытыми глазами. Купер передумал. Волк не смеялся над ним раньше, но сейчас он смеялся над ним. Внезапно волк остановился, посмотрел на него, и медленно и нарочито подмигнул.
Прежде чем Купер успел собраться с мыслями, волк перебрался на переднее сиденье и выскочил из машины. Секундой позже дверца захлопнулась.
Купер медленно сел, открыл заднюю дверцу и наполовину высунулся из машины. Он видел, как волк бежал вверх по склону, его черная шерсть блестела на фоне снега, и он не потрудился скрыться в лесу. Купер посмотрел ему вслед, а затем подпрыгнул и немного взвизгнул, когда Буги выскочила из багажника и запрыгнула на верх сиденья.
— О, как мило, что ты пришла. Спасибо, что прикрыла меня, — пробормотал он. Она демонстративно облизала лапу.
Купер поднес руку к своей щеке. Теперь она была сухой. Никаких следов того, что произошло. Если бы он все еще не видел волка, бегущего по снегу, иначе подумал, что эта встреча была галлюцинацией.
На вершине холма волк остановился и обернулся. Купер выбрался из машины и, чувствуя себя немного нелепо, поднял руку помахать. Но волк даже не смотрел на него.
Купер повернулся посмотреть, что привлекло его внимание.
Он увидел мужчину с ружьем как раз в тот момент, когда тот нажал на спусковой крючок.
