Глава 3
14 мая 2025 г., 17:39
— Это было потрясающе! Ты видел? Самый большой из всех, что я видела. Вообще! Я же говорила тебе, Дэвид, что Северный Кейп-Бретон – то самое место.
Женщина, доктор Фримен — зовите меня Эмили — сидела на корточках, изучая следы волка, не глядя на своего мужа, Дэвида — просто мистер Фримен, Эмили — эксперт, я — деньги — или Купера. Она практически ползала по снегу с тех пор, как он подбежал к ним.
Только мистер Фримен, с другой стороны, не сводил глаз с Купера и не обращал внимания ни на восторженные восклицания своей жены, ни даже на следы. Выражение его лица было странным образом напряженным — высокомерие, обаяние, агрессия и подозрительность — все это сочеталось в одном пронзительном взгляде. Когда Купер увидел, как доктор опустилась на колени и локти, чтобы промокнуть ватной палочкой отпечаток лапы, Дэвид целенаправленно встал между ними, закрывая ему обзор. Скрывает ее действия или прячет свою жену?
— Вы сказали, что это существо просто подбежало к вашей машине, обнюхало все вокруг, а затем убежало?
— Да, так и было, — ответил Купер с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. Он понятия не имел, как долго Фримены и третий мужчина, мужчина с ружьем, наблюдали за происходящим. Но если учесть, с каким энтузиазмом доктор Фримен измеряла длину шага между дорожками — восемьдесят семь сантиметров! Он крупнее даже лесных волков, Дэвид! — Купер предположил, что понял бы, если бы она увидела, как «зверь» небрежно открывает и закрывает дверцу машины, затем нюхает и лижет его.
— А что это за звук? Тявканье? Почему он издавал такие звуки? — спросил Дэвид.
Я сказал, что у меня есть бойфренд.
— Понятия не имею. В любом случае, все как в тумане.
Как только он увидел ружье и понял, что нападать будут не на него, а на волка, он побежал к незнакомцам выяснить, что, черт возьми, происходит, и не дать охотникам убить того, кто потенциально мог быть родственником Парка.
Но человек с ружьем даже не колебался, когда Купер закричал на него. Он просто помчался вверх по склону вслед за волком, двигаясь по снегу быстрее, чем, по мнению Купера, должен человек. Доктор Фримен сначала гналась за ним по пятам, но на полпути остановилась и побежала обратно. И сразу же начала измерять размер лапы и длину шага. Мистер Фримен даже не пытался бежать. Он просто встал и представился разъяренному Куперу.
Они изучали койволков, или восточных койотов.
— Это гибрид койотов и волков, — объяснила доктор Фримен. — Они ближе к волкам по размеру и социальной динамике, но, как мы любим говорить, дерзкие, как койоты. Они очень хитрые и лучше ориентируются в людских ландшафтах.
— И вы изучаете их, стреляя в них? — спросил Купер, нахмурившись.
— Только транквилизаторы, — спокойно ответил Дэвид. — Эмили надеется пометить одного из них, чтобы он привел нас к своей стае.
— И я хочу получить возможность осмотреть этих парней поближе и взять несколько образцов крови. — Эмили оторвалась от изучения следов и теперь что-то печатала на своем телефоне. — У животных, которых мы видели здесь, есть заметные физические и поведенческие отличия от стаи, за которой мы следили в Онтарио. Это может быть совершенно новый вид.
— Мне показалось, что он похож на волка, и все, — неловко сказал Купер. Как агенту «БСР», ему иногда приходилось убеждать местных жителей, что оборотни - это обычные люди. Он никогда не был в таком положении, когда пытался убедить кого-то, что оборотень - это обычный волк. У него было отчетливое ощущение, что у него это плохо получается.
Фримены были немного странной парой. Оба были белыми и родом из Калифорнии, где она работала профессором, а он - каким-то разработчиком программного обеспечения, но на этом сходство заканчивалось. Доктору Эмили Фримен на вид было под сорок, из-под бейсболки Калифорнийского университета выбивались светлые с проседью волосы. Ее лицо было сухим, красным и обветренным, как будто она целый месяц провела на снегу и ветре, а не пять дней, как они говорили. Она также подвела очень черной подводкой только нижние веки, что придавало ей странно грустное выражение, даже когда она весело болтала о своих исследованиях и планах на ближайшие две недели в Кейп-Бретоне.
Дэвид, с другой стороны, был... броским. На вид ему было около сорока, но по загару и подозрительно гладкому лицу было трудно сказать наверняка, а его красивые светлые волосы были окрашены, и насколько мог судить Купер, это была дорогая работа. Его одежда тоже говорила о деньгах. Названия брендов одежды, которые хорошо сочетались и выглядели новыми, но надежными.
Кроме того, как устало отметил Купер, у него на поясе отчетливо виднелся пистолет, и он сомневался, что это был транквилизатор. Он казался смутно знакомым, как это бывает с актерами в рекламных роликах, но Купер не мог сказать, действительно ли он видел этого человека раньше или он просто выглядел как все остальные тщательно отобранные белые блондины, занимавшие большое количество эфирного времени на телевидении.
Когда они пожимали друг другу руки, его рукопожатие было чуть-чуть крепче, и он задержал рукопожатие чуть-чуть дольше обычного. Абсурдный силовой прием, который Купер никогда по-настоящему не понимал, и который только еще больше разозлил его. На самом деле, это было настолько не пугающе, что он почти задался вопросом, Дэвид с ним заигрывает или просто отслеживает каждый взгляд Купера, брошенный в сторону его жены.
— Следы ведут с запада и прямо к вам, — продолжала Эмили, крадучись ступая по снегу. — Никаких колебаний или толчения на месте. Никакого страха перед людьми!
— Может быть, это был бешеный зверь, — неуверенно предположил Купер. — Или голодный. Или безумно голодный.
— Что бы это ни было, теперь оно исчезло. — Мужчина с ружьем с транквилизатором, который убежал за волком, вышел к ним из-за деревьев. Купер заметил, что у него на поясе также висел пистолет. Возможно, доктор Фримен была здесь для того, чтобы изучать животных, но, похоже, люди, с которыми она была, были готовы не только к науке. — Следы ведут в лес по другую сторону холма. Я видел там около пяти лежбищ оленей, но, похоже, наш волчонок обошел их стороной.
Эмили ахнула и посмотрела на своего мужа с таким восторгом, что Купер практически услышал, как она называет свой недавно открытый вид или разновидность койволка, или что-то в этом роде.
— Вы стреляли в него? — спросил Дэвид.
— Нет. — Мужчина сжал зубы, как будто это его раздражало. — Шустрый маленький ублюдок.
— Вы уверены? — спросил Купер.
— Почему вы спрашиваете? — мужчина критически оглядел Купера, его глаза были такими бледно-серыми, что казались почти бесцветными. Это был невысокий белый мужчина с преждевременно поседевшими волосами, могучего телосложения и с квебекским акцентом. — Вы ведь, надеюсь, не один из тех борцов за права животных, которые появились здесь, чтобы снова оставить нас без трофеев?
— Э-э, это вряд ли.
Мужчина фыркнул.
— Помните, как вы кричали? «Не стреляйте! Не стреляйте!» — насмешливо передразнил он.
— Чарльз, не могу винить его за то, что он немного испугался. Это Купер Дейтон, — представил Дэвид, хлопая Купера по плечу. — Он попал в небольшую аварию и оказался на обочине. Мы собираемся подвезти его до города. Купер, познакомьтесь, это Чарльз Жирар, наш личный охотник и проводник в дикий мир.
Чарльз осмотрел тело Купера, задержав взгляд на порезе у него на лбу, а затем на повязке. Во взгляде не было ничего сексуального, но казался агрессивным и уничижительным. Будто Купер был раненым животным, которое нужно вылечить или усыпить.
— Значит, вы просто ждали здесь, на дороге, пока вас спасут?
— Мой... друг отправился в город пешком, — натянуто произнес Купер, и Чарльз ухмыльнулся, хотя Купер не мог понять, что в этом смешного. Он подумал проезжали ли они мимо Парка по пути. Он чуть было не спросил, но прикусил язык. Если они не встретили ни одного человека, это вызвало бы еще больше вопросов. Боже, о многом нужно помнить, когда хранишь тайну.
— Что вы имели в виду, говоря о мародерах и линчевателях?
— Ничего такого, с чем бы мы не сталкивались раньше, — ответил Дэвид, взмахнув рукой. — Дети с высокими идеалами и доступом к Интернету. Все любят этого милого пушистого зверька, пока он не разорвет все в пух и прах.
— Это еще не все, — добавил Чарльз. — Они взломали наш пикап, разгромили оборудование, украли оружие, а полиция ничего не предпринимает. Они только реагируют на жалобы некоторых эксцентричных, чертовски богатых семьей, которые утверждают, что мы вторглись на их территорию.
— Неужели они не понимают, что мы просто хотим изучать животных? — пожаловалась Эмили, впервые отрываясь от телефона.
— А вы не пробовали изучать животных в другом месте? Понаблюдать за другими волками? Или койволками, или кем-то еще? — предложил Купер.
— Попробовать в другом месте? — лицо Эмили исказилось, ее жизнерадостная, рассеянная внешность превратилась в нечто напряженное, почти маниакальное. — И проигнорировать возможность, которая выпадает раз в жизни? В течение многих лет ходили слухи о другой ветви псовых в этой части Канады, но я впервые получила финансирование на настоящую экспедицию.
— Дорогая, у тебя и сейчас нехватка средств, — добавил Дэвид беспечно, почти шутливо, но и предостерегающе.
Выражение лица Эмили прояснилось.
— Дэвид, конечно, ты прав. Мне жаль. Ты знаешь, как я тебе благодарна. Что ты платишь из своего кармана ради моих игр в лесу с животными... — Теперь ее голос звучал заискивающе, почти пресмыкаясь, и это глубоко встревожило Купера. Он посмотрел на Чарльза, чтобы понять, было ли это обычным делом для этой пары, но охотник игнорировал своих боссов, внимательно изучая Купера.
— Мне просто жаль, что я могу оплатить только три недели. Знаю, как это важно для тебя, — сказал Дэвид. Его тон был вполне нормальным, но кто мог сказать, значило ли это что-нибудь или нет? Он заметил, что Купер пристально смотрит на него, и объяснил: — Сейчас мы в некотором роде самоокупаемое предприятие. Но мы с оптимизмом смотрим в будущее. Первоначальные выводы Эмили привлекли некоторое внимание на родине.
Чарльз фыркнул.
— Как и ее аресты.
— Мои исследования об этих животных наконец-то дали им повод задуматься о финансировании моих проектов, — сказала Эмили, игнорируя Чарльза. — Я никогда не встречала таких умных животных, как здешние. Они крупнее даже чистокровных волков, а их поведение... — Она покачала головой. — Мистер Дейтон, вы когда-нибудь чувствовали, что стоите на пороге чего-то? Что навсегда изменит вашу жизнь?
Она серьезно смотрела на него. Подводка под ее левым глазом слегка размазалась, и на мгновение она помолодела лет на тридцать. От нее исходило чистое, ничем не приукрашенное волнение, как от подростка, впервые попавшего в клуб и в ожидании чего-то волшебного.
Купер не смог удержаться и кивнул.
— Да. — Он прочистил горло. — Думаю, да.
— Что ж, я чувствую, что мы стоим на пороге чего-то серьезного. Мы не можем просто уйти и начать в другом месте, — добавила Эмили. — Неважно, кто считает, что мы должны уйти. Сначала им придется убить меня.
Чарльз и Дэвид помогли Куперу перенести их с Парком багаж в большой внедорожник, в то время как Эмили закончила брать образцы снега, в которых, как она надеялась, обнаружатся волоски и «возможно, даже жизнеспособное ДНК» для анализа. Она сгребла снег с отпечатка лапы в маленькие пластиковые стаканчики, похожие на те, которые врач дает пациентам, чтобы пописать. В отличие от любого медицинского оборудования, которое он когда-либо видел, колпачки были яркого, почти неоново-фиолетового цвета. Она сложила их одну за другой в специальный пакет для хранения, который затем аккуратно сложила в твердый футляр для образцов фиолетового цвета. Внутри Купер увидел еще более яркие стаканчики для образцов, уже заполненные и с этикетками.
Он неловко поерзал. Он нервничал из-за всего этого. Что там было? Что, если она что-то найдет? Как вообще будут выглядеть результаты? Что, если кто-то найдет образец в его машине? Или, что еще хуже, на его чертовом лице? Не раз, когда Эмили издавала взволнованный возглас или говорила: «Это интересно», у него возникало искушение подбежать к ней и растоптать снег, который она рассматривала с такой страстью.
Он задавался вопросом, неужели это было нормой для волков. Возможно, это объясняло, почему все оборотни, которых он когда-либо встречал, проводили так мало времени в волчьем обличье. Это было чертовски напряженно. Причина, по которой семья Парка оказалась в такой глуши, в окружении дикой природы, которую можно было купить только за деньги, имела большой смысл. Конечно, им нужно было больше пространства, как волку, чем как человеку. Им нужно было пространство от людей. Но количество даже самых диких мест в мире сокращалось. Купер впервые задумался о том, что сокращение среды обитания влияет не только на растения и животных.
Когда Эмили наконец закончила, и они перенесли все вещи Купера и Парка, они все направились к машине Фрименов. Буги шокировала Купера тем, что сразу же послушно юркнула обратно в свою переноску, и не проявила ни одной попытки пообщаться с незнакомцами, и на этот раз он надежно пристегнул ее ремнем безопасности к сиденью рядом с собой. Он никогда больше не откажется от инструкции «Как путешествовать с кошками», которую он однажды нашел в Google.
Город оказался немного дальше, чем ожидал Купер, и Кэбот-трейл — единственная главная дорога в этой части Кейп-Бретона — еще несколько раз изгибалась, поднималась и опускалась, прежде чем они свернули на более ровную местность и приблизились к истокам цивилизации. В конце концов его телефон объявил, что поймал достаточный сигнал для отправки сообщения Парку, но статус сообщения по-прежнему оставался недоставленным. Купер мог представить, как Парк кружит вокруг брошенной арендованной машины, испуганно зовет его, прежде чем укол транквилизатора лишит его сознания и оставит беззащитным, и над ним нависнет фигура, отдаленно напоминающая Чарльза со словами, что он пометит его попозже. Купер вздрогнул.
— Вы знаете куда вас надо подвезти? — спросила Эмили с водительского сиденья.
— О, остановите в любом месте в городе.
Дэвид усмехнулся.
— Мы уже в городе.
Глаза Купера расширились, и он выглянул в окно. Сначала он ничего не увидел. Он увидел дом, там кладбище. Но затем они внезапно оказались внутри этого. Что бы это ни было.
Он и раньше видел множество маленьких городков, сам вырос в одном из них, но этот был чем-то особенным. «Скудность» звучало слишком громко. Это явно была скорее рыбацкая деревушка, если не сказать больше, с небольшими кучками когда-то ярко раскрашенных досок тут и там. Было немного сложно разобраться, что к чему. Многие здания, казалось, имели несколько назначений. В одном месте продавались мороженое, продукты, походные принадлежности, одежда и сувениры. Несколько необычных художественных галерей, пара мест для позднего завтрака с пустынными открытыми террасами и множество мест, где можно взять напрокат каяки и лодки или купить билеты на китобойный промысел. Казалось, что почти все закрыто. Парк сказал, что в разгар сезона на Кэбот-Трейл собирается приличное количество туристов. Совершенно очевидно, что это был не тот сезон. Купер не увидел ни единого человека.
Он снова проверил свой телефон. Его сообщение все еще не было доставлено, и идея ждать в деревне-призраке на морозе с кучей багажа и травмированным котом, надеясь, что Парк каким-то образом отыщет его, не привлекала.
— Я все еще не смог связаться со своим другом, — извинился он. — Могу я одолжить ваши телефоны?
— Боюсь, у нас тоже нет связи, — ответил Дэвид. — Вам придется к этому привыкнуть.
— В вашем отеле есть городской телефон? — спросил Купер, начиная впадать в отчаяние. Возможно, было бы разумнее подождать у машины.
Впереди Дэвид и Эмили обменялись взглядами.
— Вообще-то, мы не собираемся ночевать в этом районе, — объяснила она.
— О, простите. Я думал, вы изучаете койволков прямо здесь, в Порт-Драйве.
— Ни в одной гостинице нас не приняли, — поделился Чарльз. — И наши последние три аренды на «Airbnb» отменили в последнюю минуту. Спасибо, Парки, — добавил он вполголоса.
Купер вздрогнул.
— Простите, что?
Чарльз посмотрел на него. Когда солнце скрылось за облаками, которые гнал ветер с моря, его светло-серые глаза стали темнее, как угольные пятна.
— Парки. Что ж, это были либо они, либо Розетти. В любом случае, между ними за кулисами происходит что-то в стиле сицилийской мафии, и никто в этом городе не осмеливается сказать и слова по этому поводу.
— Чарльз, — аккуратно произнес Дэвид. Снова этот тон. Такой же, каким он разговаривал со своей женой. Как будто он разговаривал с ребенком, который забавлял его, но все еще нуждался в контроле. У Купера мурашки побежали по коже. — Давай не будем рассказывать сказки.
— Это о них вы говорили раньше? — спросил Купер. — Эти семьи вызвали полицию на вас за незаконное проникновение?
— Да, хотя как они вообще узнали, что мы были там, остается загадкой, — ответил Дэвид. — К сожалению, большая часть животных, которыми интересуется Эмили, сосредоточена вокруг их владений, и обе семьи отказались от наших просьб встретиться и прийти к какому-либо соглашению.
Чарльз добавил:
— Ну, тот, Розетти был заинтересован в …
— Давай будем считать цыплят по осени, — перебил Дэвид. Он закинул руку жене за спину и слегка погладил ее по затылку. Она потянулась к нему, и Дэвид намеренно встретился взглядом с Купером. Возможно, он всего лишь финансировал это предприятие, но он явно провел достаточно времени среди волков, чтобы перенять некоторые из их собственнических жестов. — Нам нужно быстрее вернуться, иначе образцы Эмили растают.
И это было все, что смог узнать Купер. В конце концов Фримены высадили его у небольшого продуктового магазинчика, чтобы он мог, по крайней мере, пока будет ждать, купить кошачий корм и наполнитель.
— Вы уверены, что не хотите, чтобы мы остались с вами? — спросила Эмили, обеспокоенно разглядывая его, как будто только сейчас заметила, что он весь в крови. — Вы неважно выглядите. — Она была гораздо более внимательным человеком, когда рядом не было волчьих следов.
— Все в порядке, — быстро ответил Купер, которому гораздо больше, чем раньше, хотелось попытать счастья в городе самостоятельно. Он не мог представить себе худшего способа познакомиться с семьей Парка, чем пообщаться с людьми, которые, скорее всего, бегали за ними с ружьями с транквилизаторами. — Уверен, мой друг недалеко. Еще раз спасибо за все и, э-э, удачи!
Фримены помахали в ответ. Чарльз, сидевший сзади, бросил на него пристальный, задумчивый взгляд.
Купер поежился и проводил их взглядом, затем затащил Буги и две ручные сумки внутрь. К своему неудовольствию, он заметил, что хромает. Несмотря на то, что он провел в сидячем положении почти весь день, он был измотан, в голове у него стучало, и, по-видимому, его заживающая нога была первой частью тела, которая была готова отказать. Он надеялся, что здесь найдется место, где можно присесть ненадолго и привести мысли в порядок.
Продуктовый магазин представлял собой большое открытое помещение с низкими полками, которые он мог видеть, просто слегка вытянув шею. Это был скорее магазин при заправке, за вычетом заправки и бензина, но даже так было больше, чем надеялся Купер. Флуоресцентный свет был почти мультяшно-желтым, а песня из шестидесятых звучала чуть громче, чем в большинстве магазинов. Это было похоже на возвращение в прошлое.
Колокольчики на двери возвестили о его прибытии, но никто не посмотрел в его сторону. За прилавком сидела женщина и листала журнал, в глубине магазина мужчина с сыном на плечах молча разглядывал три отдельно стоящих морозильных камеры, а женщина у входа по очереди наполняла корзину батончиками мюсли. На шатком столике у входа стояли два термоса с кофе и стопка пластиковых стаканчиков, и Купер направился прямиком к ним.
Когда он проходил мимо женщины с батончиками, она резко обернулась и уставилась на него. Или, по крайней мере, ему показалось, что она уставилась. На ней были огромные темные очки. Он кивнул ей, и после паузы она кивнула в ответ, но не вернулась к полке с мюслями. Он все еще чувствовал на себе ее взгляд, пока шел к столу и наливал себе огромную чашку кофе.
Ну ладно. Ему определенно нужно было умыться, и как можно скорее.
Купер подошел к женщине за прилавком. Она была белой, лет сорока или около того, с вьющимися серебристыми волосами, из которых торчали пряди электрик-голубого цвета, убранные заколками.
— Добрый день, извините. Я попал в небольшую аварию. У вас есть туалет? Мне надо привести это в порядок. — Он указал на свое лицо.
Она посмотрела на него так, словно окровавленные мужчины с переносками с кошками были до боли обычной и скучной частью ее дня.
— Туалет только для сотрудников, — просто ответила она, снова вернулась к своему журналу, облизала большой палец и перевернула страницу.
— Да, понимаю. Но, может быть, только в этот раз...
— Только для сотрудников. — На этот раз она не потрудилась поднять глаза.
— Хорошо. В любом случае, спасибо. Тогда могу я воспользоваться вашим телефоном?
— Этот телефон предназначен только для клиентов, которые совершили покупку, — монотонно произнесла она.
— Верно. Я только... сейчас вернусь. — Ну и черт. Вот вам и вся канадская вежливость. Когда он обернулся, женщина в солнечных очках уже исчезла.
Купер попытался отправить еще одно сообщение и отправился за вещами, прихватив с собой сумки и Буги. Она вела себя очень тихо в своей переноске, и каждый раз, когда он заглядывал к ней, она смотрела на него так: «Всегда знала, что в конце концов ты меня разочаруешь».
Купер почувствовал укол вины.
— Прости, Пушистик, — пробормотал он и схватил большой пакет с кошачьими лакомствами. Для нее это было нелегкое путешествие. Для него это тоже было нелегким путешествием, учитывая автомобильную аварию, вооруженных исследователей и то, что, черт возьми, случилось с тем волком. При таких темпах Купер почти предвкушал спокойную предсказуемость завтрашней мемориальной церемонии. Он решил, что сам заслужил угощение.
Он поискал в проходах что-нибудь сладкое и вредное и обнаружил небольшой ассортимент конфет в самом дальнем углу. В проходе уже стояла женщина в солнечных очках, небрежно прислонившись к противоположной полке и медленно доставая из корзинки батончик мюсли. Она кивнула ему, и Купер кивнул в ответ. И снова он почувствовал, что она наблюдает за ним, услышал, как она подошла на шаг ближе, и шрамы на его животе защипали.
Что теперь?
Он наклонился, разглядывая конфеты, при этом наблюдал за ней краем глаза. Она была высокой и белокожей, с очень короткими густыми темными волосами, которые едва прикрывали кончики ушей. Солнечные очки скрывали большую часть ее лица, и было трудно определить ее возраст, но она определенно была старше его, по крайней мере, лет на десять или около того. Она покачивалась взад-вперед на носках, пристально глядя на него, и внутренности Купера сжались почти болезненно.
Если бы она была человеком, он мог бы справиться с ней. Не легко. Она явно была в хорошей форме, и от ее позы исходила аура комфорта, которая намекала на то, что она знает, как драться, но и он тоже. Конечно, с бандажом было бы сложнее, но не так страшно, как с гипсом. Если бы она была волком... что ж. Но зачем волку нападать на него в магазине? Он был здесь не по работе. Он только что приехал.
— Уверен, что за чертой города ты можешь вывести кого угодно из себя в первые две минуты, — сказал бы Парк. Или Купер просто слишком остро реагировал? Возможно, напряжение последних двадцати четырех часов довело его до непредвиденных высот паранойи. К сожалению, это имело смысл.
Он подпрыгнул, когда почувствовал, как в его кармане запищало несколько сообщений. Лёгок на помине. Парк, по-видимому, тоже безуспешно пытался дозвониться до него, и все сообщения приходили одно за другим. Похоже, он проделал весь обратный путь к машине и забеспокоился, обнаружив, что она пуста.
— Черт, — пробормотал Купер. Его собственное сообщение, наконец, тоже дошло, но он все равно отправил еще одно, а затем застыл, когда женщина снова придвинулась ближе. На этот раз она пересекла проход и прислонилась к полке лицом к нему, практически касалась конфет, которые он рассматривал. Она задумчиво жевала батончик мюсли и осматривала его тело. Проверяла на наличие оружия?
Купер глубоко вдохнул.
— Вы что-то ищете?
Она улыбнулась.
— Нет. Просто смотрю.
Он смущенно вытер щеку.
— Я попал в аварию.
— Вы уверены?
Он нахмурился.
— Что вы имеете в виду?
В передней части магазина зазвенели дверные звонки, и он услышал голос Парка.
— Купер!
Он автоматически обернулся, сердце его подпрыгнуло от волнения, которое он испытывал всякий раз, когда Парк заставал его врасплох.
— Я здесь!
Он обернулся к женщине, и увидел, что она проскользнула обратно по проходу и открывала дверь с надписью «Только для сотрудников» в дальнем углу магазина.
— Подождите! — сказал он, но было слишком поздно. Прямо перед тем, как исчезнуть, она прижала палец к губам в жесте «тссс».
— А, вот и ты. — Парк появился в другом конце прохода, раскрасневшийся, взъерошенный и расстроенный, с тяжелой аурой беспокойства. Он выглядел, как самое прекрасное создание, которое Купер когда-либо видел. Неужели прошло всего пару часов? Казалось, что прошли годы.
У него возникло сильное искушение схватить Парка и утащить его из магазина и из этого дурацкого города. Но Купер не смог удержаться от улыбки и поспешил ему навстречу, практически волоча ногу.
К его удивлению, Парк притянул его к себе. Это было не в их стиле – публичное проявление чувств и открытые, честные эмоции. Купер ожидал колкости и сардонического взгляда, а не объятий. Парк обнимал его не типа «привет, друг». Он почувствовал, как пальцы властно впились ему в спину, и Парк, зарывшись лицом в его волосы, тяжело выдохнул.
— Я думал... — пробормотал Парк, а затем покачал головой, грубо коснувшись губами виска Купера.
Бурная реакция Парка удивила Купера, и он почувствовал себя сбитым с толку и немного виноватым. Желание разглагольствовать о том, что его бросили, и обо всех странностях, с которыми он столкнулся с тех пор, исчезло. Он хотел только заверить Парка, что с ним все в порядке. Он хотел иметь возможность сказать ему, что ничего экстраординарного не произошло. Что ему и не нужно де…
Губы Парка замерли, и он прижался к Куперу, затем резко высвободился из его объятий. Выражение лица Парка было тревожным — замешательство, гнев, боль и страх — прежде чем быстро исчезнуть под непроницаемой маской.
— Оливер? Что случилось?
— Ты... — Парк прикусил губу. Он нежно взял Купера за подбородок указательным и большим пальцами.
— Знаю, что выгляжу ужасно. Я хотел умыться, но, видимо, ты должен работать здесь, чтобы иметь возможность воспользоваться их туалетом.
Парк покачал головой и слегка повернул лицо Купера назад и в сторону. Сначала Купер подумал, что он снова смотрит на порез — стало ли хуже? Мозг вытек? Потому что, честно говоря, это могло бы объяснить несколько вещей.
Но затем Парк склонился над ним, его нос коснулся противоположной стороны лица Купера, вдыхая и прослеживая тот же путь, что и волчий язык.
А. Это.
Парк отстранился, чтобы посмотреть на него с настороженным выражением лица. Купер прочистил горло.
— Итак, я кое-кого встретил, — попытался он.
— И он... поцеловал тебя? — медленно спросил Парк.
— Что? Нет. Ну, вроде того. Но не так. Это был не поцелуй-поцелуй. Просто облизал. — Парк вздрогнул. — И не так, — поспешно запротестовал Купер. — Это был волк. Как настоящий волк, ну, знаешь, в меху и прочем... — Он замолчал, увидев выражение ужаса на лице Парка. (прим.пер. В общем, далее по тексту, не только в этой книге, но следующих, часто употребляется про оборотней в форме волка, и я пробовала по-всякому, в шкуре, в меху и тд, решила остановиться «в меху». Для меня наиболее подходящий вариант. Думаю, вы все понимаете, что значит «в меху» для оборотня)
— Объясни.
Поэтому Купер рассказал ему обо всем, что произошло: о волке, Чарльзе Жираре и Фрименах, даже о женщине в темных очках, потому что, если она думала, что у него есть привычка хранить секреты от Оливера, она опоздала примерно на восемь месяцев. К тому времени, как он закончил, Парк уже сжимал переносицу, закрыв глаза, как будто головная боль Купера была заразной.
— Итак, — нервно сказал он после того, как Парк промолчал. — Видишь, это был не совсем поцелуй.
Парк рассмеялся отрывистым лающим смехом.
— Ох, Купер, — вздохнул он. — В любом случае, ты делаешь жизнь по-настоящему интересной.
Он снова притянул Купера в объятия и начал настойчиво тереться лицом о его голову. И он тяжело дышал Куперу в шею.
— Мне все равно, потому что я знаю, что хуже я сейчас выглядеть не могу, но что, черт возьми, ты делаешь? — пробормотал Купер.
— Это варварство и необязательно, и мне очень стыдно за то, что я это делаю, — сказал Парк, уткнувшись подбородком в плечо Купера. — Но я ненавижу, что ты весь пропитан его запахом, — прошептал он последние слова и провел ладонями вверх и вниз по рукам Купера. — Я хочу, чтобы ты снова пах как мы.
— Ох. — Купер почувствовал легкое возбуждение. Это было... неожиданно эротично. — Подожди. Он? Значит, ты знаешь, кто это?
Парк вздохнул в чувствительное местечко под подбородком Купера, и выпрямился.
— Да.
— Да, и...? Кто он? Вы... родственники?
Парк фыркнул, что было странно похоже на реакцию волка.
— Нет. Определенно не родственники.
— Значит, он из другой стаи? Розетти? — предположил Купер.
Парк прищурился, выглядя слегка озадаченным тем, что Купер произнес это имя.
— Откуда ты знаешь это имя?
— О, Фримены упомянули, что другая семья в городе препятствовала их исследованиям. Я просто предположил... Разве они не волки?
— Да, они волки. Хотя на самом деле это не семья. Просто они говорят так, чтобы объяснить почему десять с лишним взрослых людей живут в одном доме, помимо того, что они являются культом.
— Стая - это что-то вроде семьи, не так ли? Избранная семья?
Парк внимательно посмотрел на него.
— Думаю, так и есть. Или, во всяком случае, может быть.
— Кстати, об этом. — Купер заглянул Парку через плечо. — Как ты сюда попал? Твоя семья здесь?
— Да. Моя невестка приехала со мной проверить, как у тебя с головой. Она ждет в машине.
— А-а. Не смогла найти парковку? — с сарказмом спросил Купер.
— Нет. Она просто не захотела заходить.
Купер напрягся.
— Из-за меня?
— Нет, конечно, нет. Она просто, — Парк бросил взгляд в сторону передней части магазина, — не хотела заходить.
Купер отступил на несколько шагов и привстал на цыпочки, чтобы заглянуть за полки. Женщина за стойкой все еще держала журнал раскрытым, но пристально смотрела в их сторону.
— Это что, территория Розетти? — последние слова Купер произнес одними губами. — Я только что спровоцировал скандал? Поэтому она не разрешала мне пользоваться туалетом?
Парк закатил глаза.
— Это так не работает. Мы не собираемся начинать войну в любую минуту. Или скандал. Если, конечно, она не начнет задаваться вопросом, почему мы так долго здесь стоим.
Купер схватил свою корзину с кошачьим кормом и наполнителем для туалета и переноску для Буги.
— Пошли. Если только... Ничего, если я куплю все это здесь?
Парк простонал:
— Купер, — и, выхватив корзину у него из рук, направился к прилавку. Купер собрал остальные пакеты и осторожно последовал за ним. Парк, по-видимому, дружелюбно беседовал с женщиной за стойкой, уже расплачиваясь.
— Держи, милашка, — сказала она, когда Купер подошел. Она достала из-под прилавка влажную салфетку и протянула ему, демонстрируя очарование маленького городка. То же самое происходило и при допросе подозреваемых. Все хотели быть любезными с Парком. Иногда Купер задумывался, почему Парк терпит кого-то вроде него, хронически неспособного вести себя прилично.
—Ты выглядишь так, словно тебя притащил волк, — добавила женщина.
— Ага, спасибо. — Он осторожно вытер то место, где, по его мнению, было больше всего грязи, стараясь не задеть порез. Затем, немного погодя, провел салфеткой и по тому месту, которое лизнул волк. — Лучше? — спросил он Парка.
— Сойдет, — сказала женщина. — А теперь убирайтесь отсюда. Пока нам не пришлось драться. — Она хихикнула, Парк фыркнул, а Купер покраснел. Отлично.
— Еще раз спасибо, — сказал Парк.
— Не волнуйся, Олли. — Она внезапно посерьезнела и склонила голову набок. — Увидимся завтра?
Выражение лица Парка было мрачным.
— Думаю, да.
— С ним? — она посмотрела на Купера.
Парк выпрямился, всем своим видом показывая, насколько он может быть опасным.
— Да, — сказал он натянуто. Беззаботность исчезла так же внезапно, как и появилась. Они долго смотрели друг на друга, между ними произошел какой-то невербальный обмен мнениями, пока женщина не вздохнула.
— Тогда удачи, — сказала она.
— Хочешь что-то сказать? — очень тихо спросил Парк.
Женщина наморщила нос, и температура в ее темно-карих глазах понизилась еще на пару градусов.
— Ты, конечно, знаешь, что мне все равно. Но... — Она замолчала.
Парк, казалось, собирался что-то сказать, но взглянул на Купера.
— Да. Но. — Он кивнул ей, и она откинула голову назад, что было на грани между почтением и насмешкой.
Купер последовал за Парком, с любопытством оглянувшись на женщину. Она все еще пристально смотрела на него, когда они выходили из магазина. В этом было что-то почти... взволнованное.
— Ладно, это был не скандал, но что, черт возьми, это было? — пробормотал Купер, как только за ними закрылась дверь.
— Пока не было, — рассеянно ответил Парк. На улице появилась машина и остановилась перед ними так внезапно, что водитель, должно быть, наблюдал за ними в ожидании.
Вот оно. Нервы снова были на пределе. Купер был здесь, чтобы поддержать Парка. Всегда.
Но это была также его первая встреча с семьей любимого мужчины. Встреча с семьей Парка. Это было большое событие. Это было самое большое событие.
— Как я выгляжу? — выпалил он, когда они подошли к машине. Он ничего не мог с собой поделать.
— Как будто у тебя был тяжелый день, — сказал Парк.
— О, боже. Оливер, подожди. — Он схватил Парка за руку и потянул его немного дальше по улице. — Серьезно, что она имела в виду? Когда сказала, что ей все равно? О чем?
Парк раздраженно покачал головой.
— Она не понимает, о чем говорит.
Купер не отпускал его руку. Сестра Парка была замужем за женщиной, поэтому он не думал, что это проблема - привести домой парня, но он не мог представить, на что еще могла ссылаться эта женщина.
— Это так...неловко, что ты возвращаешься? Я имею в виду, потому что ты покинул стаю.
Парк прикусил губу.
— Нет. Это не так... Я имею в виду и да, и нет. Тем более сейчас, когда моего дедушки нет, — сказал он. Помолчал. — Просто... Они могут быть...
Слишком поздно. Он замолчал, когда дверца машины открылась и из нее вышла женщина и грациозно направилась к ним. Она была невысокого роста, канадка вьетнамского происхождения, с длинными темными волосами, заплетенными в низкую косу, и неожиданно мощными плечами. Ее темные глаза с симпатией изучали Купера.
— О, только посмотри на себя. У тебя рана. — Она потянулась прямо к лицу Купера, даже не поздоровавшись, и он удивленно отпрянул, пока не понял, что она не прикасается к нему, а просто подносит внутреннюю сторону запястья к его губам.
— Эм... — Что он должен был сделать? Посмотреть? Поцеловать? В ответ предложить ей свое запястье? Он недоуменно посмотрел на Парка, но тот вдруг стал избегать его взгляда. — Мэй, это Купер, мой бойфренд. Купер, моя невестка Мэй.
— Приятно познакомиться, — сказал Купер, уткнувшись в рукав ее пальто, и почувствовал легкое волнение от того, что его назвали «бойфрендом». Мэй была хирургом, замужем за старшей сестрой Парка, Жаклин, напомнил себе Купер.
— Можно мне взглянуть? — она указала на порез, и Купер кивнул. Мэй опустила запястье и осторожно взяла его за голову. Она ощупала косточки вокруг его глаза, и ее пальцы были прохладными, твердыми, уверенными и немного интимными, слишком быстрыми, как у любого другого врача, который у него когда-либо был. Привычность этого, какой бы неприятной она ни была, немного расслабила Купера. По крайней мере, она больше не предлагала ему какие-либо части тела для поцелуев или... обнюхивания.
Очевидно, обнюхивание. Глаза Купера расширились.
— О, я сделала тебе больно? — спросила Мэй, когда он резко вдохнул.
— Нет, — быстро ответил он.
— Что ж, Олли прав. Переломов нет, и я знаю, что это не выглядит так, но накладывать швы не нужно. Раны на голове просто сильнее кровоточат.
— Верно. Именно это я и пытался ему сказать, — сказал Купер, снова пытаясь поймать взгляд Парка. Он хотел оттащить того и подтвердить свои подозрения прямо здесь и сейчас, но было уже слишком поздно, а Парк по-прежнему отказывался смотреть на него.
— Дай-ка я проверю, нет ли у тебя сотрясения мозга, — сказала Мэй. Она задала ему несколько простых вопросов и достала из кармана куртки карманный фонарик. Все врачи носят с собой карманные фонарики? Подарок на окончание медицинского? — Посмотри сюда, пожалуйста.
Она посветила фонариком ему в глаз и замешкалась. Скорость, с которой она проделала все остальные манипуляции, казалось, застопорилась. Она опустила луч фонарика, и Купер увидел, что ее лицо сморщилось от смущения. Луч снова переместился на другой глаз, а затем снова опустился. Все еще в замешательстве.
— Что-то не так? — обеспокоенно спросил Купер.
— Нет, — заверила его Мэй. — Позволь мне просто... — Она светила фонариком в его правый глаз так долго, что Купер, наконец, отвернулся, заливаясь слезами. Когда он сморгнул эти пятна, то услышал, как она подошла немного ближе к нему, принюхалась, а затем замерла.
Мэй быстро отодвинулась назад и выдохнула. Когда зрение прояснилось, Купер увидел, что она обменивается долгим испытующим взглядом с Парком, который без труда встретился с ней взглядом. На самом деле, он выглядел сердитым — или вызывающим — и его губы скривились, как будто он был близок к тому, чтобы зарычать.
— Что не так? — спросил Купер.
Мэй повернулась к нему.
— Абсолютно ничего, — бодро ответила она. — Я не вижу никаких признаков сотрясения мозга. У тебя небольшое раздражение роговицы, но ничего такого, с чем организм не смог бы справиться самостоятельно после хорошего и долгого сна.
Ее голос был по-прежнему деловитым, быстрым и добрым, но на лице читалось напряженное любопытство, и она то и дело оглядывалась на Парка, как будто он только что раскрыл невероятную тайну. Купер с горечью предположил, что так оно и было.
— Просто дай мне знать, если у тебя возникнут какие-либо внезапные изменения, — добавила она.
— Что ж, теперь я прекрасно вижу, — сказал Купер. Он почувствовал, что его улыбка немного дрогнула. — На самом деле, я думаю, что начинаю видеть вещи более ясно, чем раньше.
Парк поморщился. Хорошо. Он должен был.
Да, Парк сказал своей семье, что приедет с Купером, и да, он сказал своей семье, что они встречаются, но теперь стало очевидно, что он что-то упустил. Что-то, о чем Купер даже не подумал спросить.
Парк не сказал им, что Купер не оборотень. И, судя по выражению лица Мэй, это имело значение.
