Глава 12
6 июня 2025 г., 20:28
Мысли Купера метались. Мать Парка. Мать, которая однажды ушла и не вернулась. Мать, которую Парк считал погибшей большую часть своей жизни, пока Маркус не ослушался стаи и не рассказал ему правду. Мать, из-за которой Парк покинул должность профессора английского языка в университете, чтобы найти ее. Парк заключил сделку с главой «Траста» Маргарет Кола только для того, чтобы узнать, что она, его собственная мать, все эти годы работала в «ПВН» и не желала ни встречаться с ним, ни даже по-настоящему общаться.
Она была совсем на него не похожа. Она выглядела слишком молодо, чтобы быть матерью Парка. Когда он родился, ей было не больше девятнадцати-двадцати лет. И он не был старшим ребенком. Парк никогда ничего не упоминал о годах, которые он прожил со своими родителями, кроме того, что они были крайне бедны, много переезжали и не имели контактов с остальными членами семьи. Наверное, было тяжело быть матерью стольких детей в таком юном возрасте. Действительно тяжело. Не то чтобы Купер простил ее за то, что она сделала с Парком, но... он просто не осознавал это все.
— Итак, — сказал Купер. — Полагаю, это означает, что на самом деле вы не агент «Траста». И никогда ею не были.
— Она аферистка, — категорично заявил Парк.
— Да, я это вижу. Где вы достали значок?
На мгновение выражение нетерпеливого раздражения на ее лице стало почти таким же, как у Парка, прежде чем оно смягчилось.
— «ПВН» уже некоторое время внимательно следит за «Трастом». Когда Оливер впервые связался со мной через контакты Колы, я смогла отследить одного из них и взяла на себя смелость, э-э, приобрести его значок. — Она пожала плечами. — Подумала, что однажды он может пригодиться. Или через несколько дней, в зависимости от обстоятельств.
— Но вы кое-что знали, — сказал Купер. — О нашем с Оливером первом совместном деле. Как? Откуда у вас эта информация?
Парк горько рассмеялся.
— Это просто. Она тоже узнала это от меня. Разве не так? Я писал ей по электронной почте каждые три недели или около того. По мелочам о своей жизни. Потом о более важных вещах. Я даже рассказал ей все о тебе, надеясь, что что-то окажется достаточно интересным, чтобы вызвать ответ. Хоть какой-то отклик. Но этого так и не произошло. Я, честно говоря, думал, что она просто не потрудилась их открыть.
Дейзи вздрогнула, но Парк продолжил.
— Не думал, что общение с матерью может принести столько боли. Наверное, я не учел, что ты на самом деле читаешь их, чтобы использовать информацию в своих целях. Я был лишен воображения.
Он колебался, давая ей возможность сказать, что это неправда, что все было не так. Он хотел, чтобы она опровергла. Боже, в каждой черточке его лица было написано, как сильно он этого хотел. Но Дейзи ничего не сказала.
Парк закрыл глаза, сосредоточился, затем открыл их.
— Чего я не понимаю, так это зачем. Зачем все это? Ты притворилась агентом «Траста», чтобы солгать Куперу, и с какой целью? Чтобы рассказать ему обо мне? О том, что я сделал? — Его голос слегка дрогнул, и чувство вины Купера утроилось. — Ты пыталась напугать его, чтобы защитить? Потому что я знаю, что это было не ради меня.
Дейзи облизнула губы, отворачиваясь от трясущегося сына. Она обратилась только к Куперу.
— Может, я и не агент, но насчет остального я не лгала. Ничего из сказанного мной. Я действительно хочу выяснить, что происходит. Среди моих знакомых в «ПВН» ходили слухи. Я знаю, что грядет переворот. Кто-то пытается свергнуть правление Парков.
— И ты настроила Купера против меня, потому что думала, что это я. — Это был не вопрос.
Она посмотрела на него так, словно он был незнакомцем на улице, выкрикивающим глупости, и она раздумывала, стоит ли тратить время на то, чтобы поправить его.
— У меня еще остались кое-какие друзья в этом городе. Все эти годы я присматривала за тобой и твоими братьями и сестрами. Я знаю, Джо готовил тебя, чтобы ты занял его место, — натянуто произнесла Дейзи. — Я знаю, что он манипулировал тобой. Заставлял тебя делать ужасные вещи.
Звук, который Парк издавал глубоко в горле, не был похож на человеческий, и Дейзи инстинктивно шагнула ближе. На мгновение показалось, что она вот-вот протянет руку и прикоснется к нему, но потом заметно одернула себя.
Господи. Как могло отсутствие прикосновения нанести такой сильный удар? Купер и сам был в шоке. Он вложил свою руку в руку Парка, и его пальцы почти сразу же были раздавлены. Это было нормально. Он сможет пережить несколько синяков ради Парка.
Дейзи моргнула, заметив этот незначительный момент. Она сказала без всякой интонации:
— Даже ты должен был знать, что многие верили, что ты возвращаешься в Порт-Драйв, чтобы захватить территорию. Многие даже приветствовали бы твое решение.
— А ты?
Она вздернула подбородок.
— Ты знаешь, я не одобряю то, как твои бабушка и дедушка управляют территориями. Думаю, время Хелены давно пришло, и перемены пошли бы на пользу всем. Но... нет. Я никогда не хотела, чтобы управление империей Парков стало твоим жизненным путем.
— Что ж, оставить нас с теми самыми людьми, которых ты ненавидишь, — забавный способ показать это.
Взгляд, которым Дейзи одарила его, был очень снисходительным.
— Мы с твоим отцом выбрали единственный возможный вариант для вас в очень сложной ситуации. Ты не родитель. Ты не можешь понять нас.
— И ты считаешь себя родителем? — Спросил Парк.
Губы Дейзи дрогнули, обнажив зубы.
— Пришлось чем-то жертвовать. По крайней мере, я знала, что Джо и Хелена научат тебя быть стойким. Я была уверена, что с ними ты будешь в безопасности.
— В безопасности, но ты все равно не хочешь со мной познакомиться, или хотя бы ответить на мое чертово электронное письмо, верно? Я плохой человек. Который совершает ужасные поступки.
— Сейчас не имеет значения что я думала или не думала,— нетерпеливо сказала она, что показалось Куперу дико смелым и явно лживым заявлением. — Я здесь только для того, чтобы предотвратить полномасштабную войну в стае. Как я уже обсуждала с твоим напарником, за нападениями почти наверняка стоят Розетти. Либо это стая во главе с Сильвией, либо, как полагает агент Дейтон, Джефф в одиночку.
— Ого, — поспешно сказал Купер, когда Парк резко повернулся к нему. — Не знаю, что я думаю. Но, думаю, тебе стоит прислушаться к тому, что...
Он не знал, как к ней обращаться. Твоей маме, очевидно, не подходило; женщина явно не хотела быть матерью. Дейзи казалась чересчур фамильярной. Миссис Парк? мисс Будиллион?
— ...из-за того, что она узнала о Фрименах. — Он слышал, как неохотно звучит его собственный голос. Больше всего на свете ему хотелось спрятать Парка в карман и как можно быстрее увезти его как можно дальше от этой неприятной ситуации, к черту войну стай. Но на свободе был убийца, и еще двое людей пропали.
Он сжал пальцы Парка в знак извинения и почувствовал, как тот отчаянно цепляется за него. По крайней мере, он выглядел увереннее, и его голос был спокоен, когда он сказал:
— Хорошо. Скажи мне. Что у нас есть?
Дейзи быстро объяснила то, что уже рассказала Куперу.
— И ты думаешь, что Сильвия и есть тот анонимный благотворитель? — С сомнением спросил Парк, когда она закончила. — Она знает нашу семью много лет. Весь план выглядит довольно по-макиавеллиевски для того, кто когда-то пек мне банановый пирог на день рождения.
Дейзи фыркнула.
— Хорошее прикрытие.
— Это больше, чем ты сделала за последние тридцать лет, — огрызнулся Парк.
— Это также мог быть Джефф, — вставил Купер. Он хотел, чтобы у Парка была возможность высказать свои претензии, но сейчас было не лучшее время. Не обойдется без пары профессиональных консультантов по взаимоотношениям и звукоизоляции получше, чем занавеска. — Или на самом деле кто-то из команды Розетти, хотя те, кто наверху, выиграли бы больше всего, верно? — Он посмотрел на тех двоих в поисках подтверждения, но ничего не получил. — В любом случае, я думаю, что следующим шагом будет поговорить с Сильвией Розетти до того, как полиция опередит нас.
— Копы больше не будут заниматься этим делом, — сказал Парк. — Я позвонил в «БСР».
Купер почувствовал, что у него открылся рот, и закрыл его.
— Что? Когда?
— Сегодня утром. После... после нашего разговора. — Он приподнял подбородок и посмотрел Куперу в глаза. — Я объяснил им всю ситуацию. Всё. Теперь, когда человек убит, я удивлен, что их здесь еще нет.
Купер не знал, что сказать. После их ссоры? Что это значило?
— Агенты едут сюда? — прошипела Дейзи. — Мне нужно уходить. — Она снова надела солнечные очки и направилась к двери.
— Эй, — позвал Купер, преграждая ей путь. — Что значит уходить? Куда вы идете?
— Я не могу быть здесь, когда они приедут. Я не... — Она взглянула на Парка. — Есть несколько выданных на мое имя ордеров.
— Но вы не можете просто исчезнуть, — сказал Купер. Невысказанное снова повисло в воздухе. — Как нам с вами связаться?
— У вас уже есть все, что есть у меня. Найдите доктора Фримен. Она единственная, кто может доказать, что за всем этим стоят Розетти. Я больше ничего не могу сделать.
— Но...
— Купер, — сказал Парк хриплым голосом. — Просто отпусти ее.
Не оглядываясь, Дейзи Боудиллион Парк выскользнула из комнаты. Ни Купер, ни Парк не встали у нее на пути.
На мгновение воцарилась полная тишина. А затем видео началось сначала, слышались звуки волн и далекая сирена. Звучный голос диктора, задававшегося вопросом, являются ли глубины океана величайшей неразгаданной тайной Земли.
— Ты в порядке? — спросил Купер.
Парк уставился на него так, словно не понял вопроса. Справедливо. С кем после всего этого все будет в порядке?
Купер неуверенно потянулся, чтобы коснуться его руки.
— Эй…
Парк резко ожил и скрылся за занавеской.
Купер выдохнул и последовал за ним. От яркого света в главном зале музея у него поплыло перед глазами, и он быстро заморгал, глядя на большие окна в потолке. Было что-то такое в том, чтобы выйти из темной комнаты после долгого пребывания в ней, что вид дневного света вызывал шок, настолько сильный, что ты не мог поверить, что остальной мир продолжал существовать без тебя.
Парк расхаживал взад-вперед перед стойкой, время от времени подергивая плечами, словно стряхивая с себя чье-то невидимое прикосновение.
Купер открыл рот. Закрыл его. Что, черт возьми, он мог сказать?
— Оливер? — он тихо позвал, а затем подпрыгнул, когда Парк ударил руками по стойке и потянул их вниз, вспоров холст когтями, оставив четыре глубокие царапины, и зарычал - чисто животный звук, который эхом разнесся по комнате и заставил волосы Купера встать дыбом. Парк выдернул когти из доски, которая задрожала, грозя упасть, и сгорбился, упершись руками в колени, глубоко дыша.
Купер облизал губы и осторожно подошел к Парку, и дотронулся до его спины. Парк прерывисто вздохнул, затем еще раз, и Купер не смог удержаться, он потянул того за рубашку и заключил в объятия. Парк прижался к нему, обхватив его за спину, и опустил голову на плечо Купера, уткнувшись лицом в его шею. Купер почувствовал, как вибрирует звук на его коже, а затем взволнованная дрожь Парка перешла во что-то более ритмичное. Он понял, что Парк плачет.
Он не сказал «все в порядке», потому что это было не так, или «я знаю», потому что он не знал. Он не сказал «мне жаль», потому что это была пустая ритуальная банальность, или «она тебе не нужна», потому что нужда тут ни при чем. Все дело в желании. И в какой-то момент, хотя бы раз в жизни, независимо от того, кто, почему и что было раньше, каждый хочет свою маму.
Купер только крепче прижал Парка к себе и целовал его в висок, макушку, плечо. Желая, чтобы тот почувствовал, как сильно Купер его любит. Один человек не может любить тебя настолько сильно, чтобы заменить всех остальных, но Купер старался не за всех. Только за одного. Только на данный момент.
Он не был уверен, как долго они так простояли. Даже после того, как Парк перестал плакать, его тело успокоилось, а дыхание выровнялось, он продолжал прижиматься лицом к шее Купера. Он мог сказать, что Парку не хотелось покидать кокон момента и разбираться с тем, что будет дальше. Он тоже. Так они и стояли, покачиваясь, пока Купер гладил его по волосам, потным, несмотря на холод в комнате. Купер хотел бы держать его так, прижав к своему плечу, до конца дня.
Наконец, Парк выпрямился, высвободившись из его объятий. Его лицо было красным и немного опухшим, и он избегал взгляда Купера.
— Ах, черт, — сказал он и поспешно провел рукой по глазам, тяжело вздохнув. — Прости.
— Не надо, — тут же серьезно ответил Купер.
Это правда, что они редко проявляли такие эмоции, как сейчас, — в конце концов, каждому из них всю жизнь промывали мозги, что слезы каким-то образом обесценивали мужчину, который преодолевал сложный момент в жизни, - но, хотя он и хотел, чтобы обстоятельства сложились иначе, он чувствовал себя сильнее и ближе к Парку, чем когда-либо прежде. Он не хотел больше видеть, как Парк плачет, но, как ни странно, он хотел быть рядом каждый раз, когда тот плакал.
— Могу ли я... Что я могу сделать?
Парк покачал головой, снова протирая глаза, пока они не приобрели свой волчий, сияющий золотистый оттенок, полностью стирая красный и затрудняя чтение выражения его лица. Это был первый раз, когда Купер увидел, что Парк решил вывести волка на поверхность, когда они были только вдвоем, в качестве средства защиты. Впервые он использовал волка, чтобы отгородиться от Купера. Это беспокоило его.
— Давай поговорим с Сильвией Розетти, — предложил Парк.
— Ты имеешь в виду сейчас? Ты уверен? Может быть, нам стоит подождать, пока не прибудет кавалерия?
— Нет. Мне необходимо... Нам нужно поговорить сейчас. Если... Если информация окажется верной, у доктора Фримен и Жирара может не хватить времени.
Правда. Но Парк по-прежнему не смотрел прямо на Купера, и у него возникло подозрение, что эта внезапная срочность закончить дело, которым они на самом деле никогда не занимались, была больше связана с тем, чтобы отвлечь их обоих от того, что только что произошло.
Что ж, он спросил, чем может помочь, и Парк выбрал.
— Хорошо, — осторожно сказал Купер. — Но на случай, если все пойдет плохо, у меня нет оружия, и мы оба понимаем, что, честно говоря, от меня будет мало толку в борьбе с, ну, с любым волком в этом городе. Можем ли мы, по крайней мере, взять с собой подкрепление?
Парк согласился, хотя и кипел от нетерпения.
— Я позвоню Илаю. А ты сообщи в «БСР» о ситуации и о том, где с нами встретиться. — Его глаза все еще светились золотистым светом, а на лице появилась незнакомая напряженность, которая заострила его черты. Похоже, теперь, когда он понял, что наконец-то вступит в бой, в нем проснулся натренированный ужас северо-востока.
«Вот что видели волки, когда видели Пастуха», — подумал Купер и вздрогнул.
Он достал свой телефон.
— Куда мне их направить?
Парк мрачно улыбнулся.
— Этот маленький поросенок собирается в супермаркет.
Колокольчики возвестили об их прибытии в магазин, который казался пустым. Покупателей не было. За прилавком никого не было. Но кофе все еще булькал на плите, и умоляющий голос Дасти Спрингфилда разносился по комнате чуть громче, чем следовало бы.
Тебе не обязательно оставаться здесь навсегда, я пойму. Поверь мне, поверь мне...
— Сильвия, — позвал Парк. Он прошел вглубь магазина, осматривая проходы, грациозно и беспокойно, как хищник в клетке. Купер и Илай следовали за ним на некотором расстоянии. — Джефф!
— Я никого не слышу, — пробормотал Илай.
— Похоже, она внезапно ушла, — сказал Купер. — Возможно ли, что ее... предупредили?
«Возможно ли, что у нее есть сообщник в другом лагере?» — он подумал.
Он не мог не вспомнить слабый запах сигарет в волосах Сильвии.
Парк нахмурился, но ничего не ответил.
— Нам нужно осмотреться, — предложил он. — Магазин примыкает к складу, а в задней части есть офис. Если она действительно сбежала, мы должны узнать об этом по состоянию ее сейфа.
— Откуда ты знаешь, где находится сейф?
— Сезон сбора налогов. Это самое чу-дес-ное время года, — пропел Илай на мотив старой рождественской песни. Он казался ужасно веселым для человека, который обнаружил тело перед завтраком и был вовлечен в спонтанную спасательную операцию до обеда. Но, по крайней мере, кто-то был счастлив.
— Что ты имеешь в виду под сбором налогов? — спросил Купер.
— Все предприятия, управляемые волками, под контролем стаи должны платить им ежегодный сбор, — сказал Парк.
Брови Купера поползли вверх.
— Является это... дополнение к арендной плате?
Парк удивленно взглянул на него.
— Да. Однако большая часть налогов поступает в резервный фонд.
— Для чрезвычайных ситуаций?
Парк поколебался, затем сказал:
— Сохранение такого большого секрета требует серьезных текущих затрат. Взятки, когда люди подбираются слишком близко, покупка неосвоенных земель для пробежек, внесение залога за волков, которые в конечном итоге оказываются в тюрьмах, где они не могут обратиться, и так далее.
Купер воспринял это как должное. Он не задумывался о том, почему оборотни не попадают в новости. Теперь он, казалось, не мог перестать думать об этом.
У каждого волка есть слабость.
Когда Джо был убит, Парки сразу же отказались от призывов о помощи, потому что им было не к кому обратиться. Прежнюю стаю Илая шантажировали, и бог знает что еще, пока Парки не послали Оливера выкупить их свободу. «БСР» не вмешивалось в это дело до тех пор, пока не погиб человек, и война в стае не стала угрожать еще большему количеству человеческих жизней. Неудивительно, что устаревшая система контроля стаи процветала. Волкам не к кому было обратиться, когда они попадали в беду, и они не могли положиться на полицию, не подвергая опасности свою тайну. Это вызвало у Купера чувство неудовлетворенности.
Парк провел их в заднюю часть магазина, через дверь, через которую Купер впервые увидел, как аген… Дейзи выскользнула из магазина целую жизнь назад.
Складское помещение магазина было огромным, темным и переполненным. Деревянные поддоны, на которых громоздились сушеные продукты, завернутые в пищевую пленку, заполняли пространство, создавая лабиринт из продуктов, похожий на зловещего двойника продуктового магазина. В помещении гудели моторы дюжины холодильников.
— Сильвия? — снова позвал Парк. — Джефф?
Откуда-то из глубины склада донесся слабый стук. Все трое замерли и посмотрели друг на друга.
— В каком направлении? — тихо спросил Парк. Илай кивнул направо.
Они пробирались сквозь лабиринт ярких картонных упаковок. На каждом крутом повороте Парк и Илай останавливались и глубоко вдыхали. В один из таких моментов, когда они приблизились к задней части комнаты, они оба с беспокойством посмотрели друг на друга.
— Что? — прошептал Купер.
Илай поморщился.
— Кровь.
— Мы просто хотим поговорить! — Парк позвал снова.
Раздался еще один глухой удар. На этот раз гораздо ближе. А затем еще и еще.
Они свернули за последний угол, и лабиринт открылся в самой глубине склада. Слева была закрытая дверь, а вдоль стены стояли холодильники. Такие, которые открываются сверху и которые можно найти в подвалах загородных домов для приготовления фруктового мороженого или в гаражах серийных убийц для заготовки мяса из людей.
Стук, стук. Звук доносился из одного из таких холодильников. С тяжелым на вид ящиком наверху и резиновой трубкой, свисающей сбоку. Купер сомневался, что внутри было фруктовое мороженое.
Он поспешил вперед и дотронулся до стенки холодильника. Он был теплым. Некоторое время он был отключен от сети. Когда стук повторился, он почувствовал вибрацию в своей ладони.
— Помогите мне.
Парк и Илай вдвоем оттащили ящик, и крышка холодильника распахнулась. Доктор Эмили Фримен, задыхаясь, выскочила наружу.
— Пожалуйста, пожалуйста, — закричала она, падая в объятия Купера. Он схватил ее и вытащил из холодильника. Ее кожа была слегка прохладной, но без опасности для жизни. Она была вся в поту, а из пореза на лбу сочилась струйка крови.
— Ладно. С вами все в порядке, — сказал Купер как можно увереннее, поддерживая большую часть ее веса. Он широко раскрытыми глазами посмотрел поверх головы доктора Фримен на Парка, который выглядел почти таким же потрясенным, как и она. Купер понял, что до этого момента Парк на самом деле не верил, что стая Розетти, которую он, должно быть, знал большую часть своей жизни, могла их предать. Илай отступил, спрятав лицо в тени товарного лабиринта. Купер надеялся, что он не собирается сбежать еще раз.
— Пожалуйста, помогите мне, пожалуйста, помогите мне. — Доктор Фримен была опасно близка к панической атаке. Купер чувствовал, как ее слюна и слезы уже пропитывают его рубашку.
— Теперь вы в безопасности, — сказал он, пытаясь поддержать ее, но не прижимая слишком сильно. — Скорая помощь, — одними губами произнес он, обращаясь к Парку, который кивнул и, нахмурившись, проверил свой телефон.
— В кабинете есть стационарный телефон, — сказал он и поспешил к закрытой двери. Она была заперта, и Парку пришлось с силой выбивать ее, при каждом ударе доктор Фримен подпрыгивала в объятиях Купера.
— Ш-ш-ш, — попытался успокоить ее Купер. — Это просто мой напарник хочет помочь вам. Бояться нечего.
После трех попыток раздался громкий треск, и дверь распахнулась. Оба волка издали звуки шока и отвращения. Илаю даже пришлось повернуться, опершись руками о стол, как будто он потерял равновесие, и пару раз судорожно сглотнуть.
Купер прикусил язык, не желая тревожить доктора Фримен. Он осторожно оттащил ее подальше от двери. Парк прикрыл рот и нос рукой, ввалился в кабинет и скрылся из виду. А потом сразу же вышел обратно.
— Кто это? — настойчиво спросил Илай. — Кто это, Олли?
Парк был бледен и явно потрясен.
— Джефф. Он мертв. Дротики с транквилизатором.
— Но как же кровь?
Парк посмотрел на все еще плачущую и ничего не понимающую доктора Фримен.
— Кто-то.....вырвал ему зубы.
— Что за хрень, — прошептал Илай. — На самом деле что за хрень.
— Телефонную линию оборвали, — оживленно продолжил Парк. — Я попробую зайти сзади. Следи за ними, — приказал он Илаю и побежал обратно в темноту лабиринта.
Купер посмотрел на Илая, который смотрел на него с совершенно отсутствующим выражением лица. Таким оно было, когда он терялся в болезненных воспоминаниях о прошлом. Радужки его глаз расширились, скрыв белки, а бледно-серый цвет стал еще прозрачнее. В этом свете он не походил ни на человека, ни на животное, а был похож на упыря в чистом виде.
— Ладно, все в порядке, — повторил Купер, жалея, что сам в это не верит. Доктор Фримен, казалось, немного успокоилась. — Вы можете рассказать мне, что произошло?
— Я... я не знаю. На нас напали. Я очнулась в темноте, — всхлипывала она. — В гробу. Похороненная заживо. — Она впилась ногтями ему в спину, и Купер издал звук, который, как он надеялся, был успокаивающим.
— А что насчет Жирара? Вы знаете, что с ним случилось?
Доктор Фримен напряглась в его объятиях.
— Вы... не нашли Чарльза?
— Нет, пока нет. Но мы продолжаем поиски. Я знаю, это тяжело, но вы хоть представляете, кто на вас напал?
Слишком поздно. Доктор Фримен снова заплакала и, казалось, исчерпала свои возможности отвечать на вопросы. Купер посмотрел на Илая и кивнул в сторону холодильников. Одними губами он сказал:
— Проверь их.
После секундного молчания Илай кивнул. Он начал систематически просматривать остальные холодильники, открывая и закрывая их как можно тише, чтобы не напугать женщину. Купер подождал, пока плач не прекратился, а затем тихо спросил:
— Могу я проверить, нет ли у вас травм?
Она снова впилась в него ногтями, но кивнула. Купер слегка отстранил ее, чтобы сначала осмотреть рану на голове. Она оказалась гораздо более поверхностной, чем показалось на первый взгляд. Рана была прямо посередине лба, между бровями, что казалось необычным местом для нанесения удара. Маловероятно, что такой неглубокий удар в самую толстую часть черепа мог привести к потере сознания. На запястьях у нее не было никаких следов от наручников или других повреждений, которые мог бы увидеть Купер.
— Где болит?
Доктор Фримен покачала головой.
— Вас накачали наркотиками?
Она нахмурилась.
— Накачали наркотиками?
— В вас стреляли транквилизаторами?
— Использовали транквилизаторы? Я не помню…
Дверца одного из холодильников внезапно захлопнулась, и доктор Фримен, вскрикнув, подскочила и упала обратно в объятия Купера.
— Все в порядке. Хорошо. — Господи, Илай.
Купер попытался медленно повернуться, чтобы доктор Фримен не смотрела в ту сторону, но обнаружил, что Илай неподвижно лежит на цементном полу.
Над ним стояла Сильвия Розетти.
Какое-то время никто не двигался. Они просто смотрели друг на друга. Сильвия перевела взгляд с лица Купера на рыдающую женщину, затем на холодильник и обратно.
— Ты сукин сын, — тихо сказала она, делая шаг к ним. — Ты убил Джеффа.
Купер покачал головой.
— Нет, подожди.
Когда доктор Фримен обернулась, задыхаясь.
— Ты! Она убила Дэвида! Теперь я вспомнила! Она напала на меня и убила его!
— Я никогда в жизни не видела эту маленькую сучку. Ты убил Джеффа, а теперь хочешь подставить меня! — прорычала она. — Я все знаю о тебе и твоих отвратительных видео. Чертовы «БСР». Ну, ты не повесишь его убийство на меня.
Она сделала еще один шаг вперед, и ее зубы удлинились, превратившись в клыки. Доктор Фримен ахнула.
Купер схватил Фримен за руку и дернул ее обратно в лабиринт.
— Оливер! — закричал он так громко, как только мог.
Фримен споткнулась, как будто ноги не держали ее, и она двигалась слишком медленно. Купер не стал останавливаться, чтобы подумать. Он просто обхватил ее за талию, перекинул через плечо и продолжил бежать. Неуклюжая нога в бандаже, и он спотыкался каждые пять шагов, но все равно бежал. Другого выбора не было. Он не слышал никаких признаков приближения Парка. Где, черт возьми, он был?
— Оливер! — прокричал он, перекрывая вопли Фримен, цеплявшейся за его спину.
Он понятия не имел, откуда появилась Сильвия и как долго она наблюдала за ними, ожидая, пока они распределятся по одному и отвлекутся. Он не мог перестать представлять Парка, лежащего на полу магазина, сжимающего в руке телефон, а вокруг него по линолеуму растекается лужа крови. Сердце Купера оборвалось, и на секунду у него потемнело в глазах.
Если он мертв, то и ты тоже. Во всех смыслах этого слова.
— Оливер, пожалуйста, — выдавил он. Не смей, черт возьми, покидать меня, или я убью тебя своими руками. Он не мог точно вспомнить, в какую сторону двигаться. Налево к печеньям? Направо к коробкам с макаронами?
— Убийца! — Сильвия кричала, не отставая ни на шаг. — Монстр!
Купер перестал колебаться на поворотах. Просто беги, просто беги. Фримен была такой же легкой, как и выглядела, но держать ее было неудобно, и вместе они то и дело врезались в стены склада. Когда крики внезапно прекратились, он забеспокоился, что потерял сознание, ударив ее о какие-то банки из-под супа, но, оглянувшись через плечо, понял, что лишило Фримен голоса.
Крупное волкоподобное существо с гротескно приплюснутой мордой появилось из-за угла, выходя из тени и отбрасывая джинсы. Оно встряхнуло серебристой шерстью, которая, казалось, прямо на глазах превращалась из легкого пуха в густую толстую шерсть. Голубые заколки для волос со свистом покатились по цементному полу.
— Как красиво, — пробормотала Фримен. Впервые за этот день ее голос звучал спокойно, даже радостно.
Сильвия подняла морду к потолку склада и завыла.
Купер зафиксировал доктора Фримен в более устойчивое положение ближе к его шее. Уже не обращая внимания на то, куда он бежит, он думал только «беги». Беги. Увеличь расстояние между собой и Сильвией, насколько это возможно.
— Купер! — Откуда-то из-за стен склада он услышал, как Парк выкрикивает его имя.
При звуке голоса Парка на глаза Купера навернулись слезы. Жив! Жив! Он попытался ответить, но у него так перехватило дыхание, что в горле просто щелкнуло. Он повернулся к тому, что должно было быть дверью обратно в магазин...
...только для того, чтобы увидеть тупик с коробками хлопьев. Ухмыляющиеся анимированные мордашки кроликов, эльфов и тигров, выглядывающие из-под обертки. Тыыы в жоооопеее.
Он услышал цоканье когтей по цементу и понял, что увидит, еще до того, как обернулся. Конечно же, там, загораживая вход (и выход) в его угол, стоял огромный серебристый волк.
— Вставайте. Взбирайтесь. Быстро.
Купер подтолкнул Фримен. Адреналин, который до сих пор поддерживал его ногу на плаву, теперь просто перестал действовать. Мышцы его правого бедра дрожали, и он перестал чувствовать ногу ниже колена. Ему пришлось перенести большую часть своего веса на левую ногу, и из-за неустойчивости Эмили ухватилась за него и оперлась о его затылок, использовав как стремянку. Стоя у него на плечах, она с трудом смогла забраться на верхнюю площадку с его помощью.
— Уходите! Я буду удерживать ее как можно дольше.
Доктор Фримен не стала тратить время на долгие прощания. Она исчезла, спрыгнув с другой стороны ящиков. Он услышал, как она со скулежом приземлилась и тут же убежала. Что ж, на его совести была еще одна жизнь.
Он оглянулся на медленно приближающегося волка.
— Вы делаете хуже себе, — сказал он как можно спокойнее.
Сильвия опустила голову, расправила плечи и полусогнула ноги. В этом не было ничего человеческого. Ни фырканья, ни закатывания глаз, которые можно было бы истолковать как «Мне хуже? Побеспокойся о себе». Не было ни паузы на обдумывание, ни подергивания бровью, чтобы выразить сожаление или то, что она вообще поняла, что он сказал. В этот момент она была настоящим животным, готовым к убийству.
Купер поднял руки на уровень живота и почувствовал, как его колени сжались вместе. Это было абсолютно бесполезно, но он ничего не мог с собой поделать. Просто какой-то глубинный инстинкт – проложить что-нибудь, что угодно, между своими самыми мягкими частями тела и смертоносными клыками и когтями, приближающимися к нему.
— Пожалуйста, — сказал Купер срывающимся голосом. — Пожалуйста.
Он надеялся, что с Оливером все будет в порядке. Он надеялся, что тот знает, что Купер не считает его плохим человеком, который совершал ужасные вещи. Он никогда не считал. Никогда не смог бы.
По складу пронесся вой. Звук доносился сверху. Из-за ящиков огромная темная фигура бросилась на Сильвию.
Это был другой волк. Крупный, с темной шерстью. Это единственное, что мог Купер сказать наверняка, прежде чем два волка врезались в стену с коробками, которая содрогнулась от силы удара. Они боролись среди обломков, нанося удары и вгрызаясь друг в друга. Чей-то коготь прорвал пластиковые крепления на одной из коробок, и десятки банок с оливками посыпались на пол. Некоторые покатились, не причинив вреда, другие разбились вдребезги о цемент. Воздух наполнился запахом соленого уксуса.
Убирайся отсюда. Перелезь через стену. Но Купер мог только смотреть.
Было ясно, что у большого темного волка было преимущество в силе, скорости и мастерстве перед Сильвией, но у нее кровь ее друга, ее протеже, ее семьи, и она сражалась с яростью убийцы. Они боролись взад-вперед, вверх-вниз, пока, в конце концов, темному волку не удалось сомкнуть челюсти у нее на затылке и резко прижать ее к полу. Он оттащил ее от Купера, в то время как она рычала и царапалась, отнюдь не подчиняясь, но беспомощная в его железной хватке.
А потом все снова полетело в тартарары. Купер увидел приближающуюся катастрофу за мгновение до того, как она произошла, но его предупреждение прозвучало слишком поздно, и темный волк, ничего не подозревая, наступил на перевернутые остатки банки из-под оливок. Он вскрикнул — колени подогнулись от ослепляющей боли, когда осколки стекла вонзились в тонкую мясистую ткань между его пальцами, — и Сильвия выскользнула из его ослабевшей хватки.
Она прыгнула на темного волка, повалив их обоих, и его тело тяжело рухнуло на еще одну кучу битого стекла. На этот раз он взвизгнул, инстинктивно дернувшись в сторону и попав прямо в щелкающие челюсти Сильвии.
В этот момент Купер со всей силы швырнул ей в голову тяжелую неразбитую банку из-под оливок. Снаряд попала в цель, и рычание Сильвии перешло в короткий скулеж. Она покачнулась, очевидно, ошеломленная, и темный волк сбросил ее с себя, снова схватил зубами за загривок и ударил головой о цементный пол. Сильвия упала на пол без сознания.
Внезапная тишина была поразительной. Купер слышал только стук собственного сердца в ушах и собственное учащенное дыхание. Слишком быстрое.
Большой темный волк смотрел на него. Красивые глаза цвета амаретто были настороженными, пугливыми и печальными. Пес в ожидании удара.
Купер опустился на колени.
— Оливер, — выдохнул он, и волк моргнул. — Я думал, ты умер.
У него болела грудь, а руки казались какими-то странными. Он был слишком легким для своего тела. Как будто рой пчел разбил лагерь прямо у него под ключицей, и они роились в его ногах и руках. Он не позволил им улететь. Он ни на секунду не мог оторвать глаз от Парка.
Он протянул гудящую руку к Парку. Волк неуверенно опустил голову, затем медленно заковылял ближе, оставляя кровавые отпечатки лап на цементе. Он сел, но так, чтобы Купер не мог дотянуться до него, а затем принял лежачее положение, наблюдая, все время наблюдая. У Купера сложилось отчетливое впечатление, что за каждым его выражением лица наблюдают и запоминают, чтобы потом одержимо исследовать, но ему было все равно. У Парка текла кровь, и они оба только что чуть не умерли.
Он опустился на колени и, не колеблясь, осмотрел рану на боку Парка. Кровь текла медленно, из шерсти все еще торчали маленькие осколки стекла. Купер осторожно извлек их, следя за тем, как течет кровь. Когда рана очистилась, он расстегнул свою рубашку и обернул ее вокруг туловища Оливера в качестве импровизированной повязки. С задней частью стопы было хуже. Более крупные осколки вонзились глубже, но из-за расположения кровоточили намного меньше, поэтому он обработал и их. Парк все это время хранил молчание и неподвижность.
— Вот так. С тобой все должно быть в порядке. Трудно сказать наверняка, но я не думаю, что тебе даже понадобятся швы.
Парк моргнул, глядя на него. Его мех выглядел... мягким. Даже роскошным. Интересно, что темно-коричневый цвет разбавляли серебристо-белые пятнышки на его животе, лапах, горле и за ушами. Купер хотел протянуть руку и погладить его. Обнять его. Но не хотел делать ничего, что могло бы быть истолковано как обращение с ним как с животным. Поэтому Купер вместо этого взял его за переднюю лапу и сжал. Парк посмотрел вниз, туда, где они соприкоснулись.
— Я должен проведать Илая, — наконец сказал Купер. Он не был уверен, чего именно он ждал. Очевидно, Парк не собирался ничего говорить. Только не в меху. Купер не был уверен, почему он не отодвинулся, но, вероятно, это было как-то связано с болью, или с выбросом адреналина, или, черт возьми, может, просто с тем, что он был голым на довольно холодном складе.
Купер начал подниматься. Другая передняя лапа Оливера с некоторым усилием опустилась ему на руку, и он моргнул, глядя на него снизу вверх.
Купер ничего не мог с собой поделать. Он должен был это сказать.
— Мне жаль. Не пойми меня неправильно, но ты выглядишь действительно...
Они с Оливером оба подпрыгнули, когда где-то на складе с грохотом распахнулась дверь.
— «БСР»! Поднимите руки и сообщите свое местоположение!
— Мы здесь! — крикнул в ответ Купер. — Ситуация под контролем. Подозреваемый выведен из строя, и у нас ранен агент!
Оливер прищурился.
— Что? Ты буквально ранен. У тебя кровь. — Он слышал топот приближающихся агентов. Должно быть, он был ближе к выходу, чем думал. — Повторяю. Ситуация под контролем. Подозреваемый выведен из строя. Агент Парк...
Из-за угла выскочил агент «БСР» с оружием в руках и выстрелил в Парка электрошокером.
