(Случайно) сделано с любовью

Эндрю Миньярд не был создан для терпения, но Нил Джостен заставил его научиться этому. Однако три недели без рук на мягкой коже Нила, без вкуса его омежьего аромата, без разрядки — все это разрушало тщательно отточенный контроль Эндрю. Нил, как обычно беспечный, был проблемой. Прекрасной, приводящей в ярость проблемой. За время, прошедшее с прошлогоднего хаоса до нынешнего, Эндрю понял, что его парень непробиваемый. Нил мог читать линию защиты как книгу, но пропускать каждый сигнал Эндрю — слишком долгие поцелуи, слишком крепкие объятия. А теперь, когда Нил занят обязанностями вице-капитана, возится с этими никудышными первокурсниками, которые мяч поймать не могут, Эндрю просто изнывает от желания. Сначала он не замечал этого. Утренние поцелуи, случайные касания рук, когда они пьют кофе в универе, его пальцы, переплетающиеся с пальцами Нила — этого хватало. Пока не перестало хватать. Только когда Кевин, представьте себе, наорал на него вчера на тренировке, до Эндрю дошло, в чем дело. — Черт, Эндрю, почему ты так взбешен? — рявкнул Кевин, уклоняясь от особенно злобного силового приема. Эндрю проигнорировал его — рот Альфы редко стоил того, чтобы его слушать — но вопрос застрял в голове. И что с того, что он калечил первокурсников, которые доставляли Нилу неприятности? И что с того, что его терпение тоньше лезвия бритвы? Не его вина, что все вокруг — не Нил. И тут он увидел его. Нил, только что из душа, в огромной футболке Эндрю и преступно коротких шортах, с мокрыми волосами, яблочно–коричным запахом, резким и сладким. Его стройная шея блестела, тонкая талия просилась в руки Эндрю, а его упругая грудь освобожденная от биндеров, которые он носил для Экси, прижималась к ткани. Альфа Эндрю зарычал. Три недели без прикосновений к Нилу не просто раздражали. Это была пытка. Гон у него был не скоро, слава богу. Это все Эндрю — грубая, нефильтрованная потребность в омеге, которая сводит его с ума, даже не стараясь. Запах Нила тоже как–то изменился, стал слишком сильным, будто он забыл принять подавители. Эндрю плевать. Ему просто нужен Нил. Прямо сейчас. В общежитии было тихо — редкий подарок. Кевин был поглощен игрой в Экси в гостиной, Ники куда–то ушел, а Аарон был с Кейтилин. Эндрю лежал на их кровати, следя глазами за Нилом, который что–то искал, и его запах разливался по комнате, как наркотик. Яблоко с корицей, теплый и пьянящий, с легким оттенком тепла. Нил наклонился, и футболка Эндрю сползла, обнажая бледное плечо и мягкий изгиб его груди — лифчика не было, только торчащие соски под тонким хлопком. У Эндрю пересохло во рту. Нил перестал носить биндер вне корта в прошлом году, приняв свою омежью биологию с тихой поддержкой Эндрю. Бюстгальтеры, которые они покупали вместе, — простые, практичные — были для комфорта, а не для стыда. Но сегодня, когда грудь Нила была свободна, и его мягкое тело выставлено напоказ, Альфа Эндрю кричал, чтобы коснуться, присвоить, доставить удовольствие. — Нил. — сказал Эндрю хриплым, более глубоким голосом, чем хотел. Он сел, опираясь локтями на колени, каждый его мускул напрягся. Нил повернулся, его голубые глаза широко распахнулись, обезоруживая. — Да? — его аромат пульсировал в воздухе, ненамеренный, но опьяняющий. — Иди сюда. — Эндрю кивнул, в этом спокойном жесте звучал приказ. На лице Нила мелькнуло замешательство, но он пересек комнату, остановившись прямо перед расставленными ногами Эндрю. Короткие шорты облегали его стройные бедра, а край футболки подчеркивал узкую талию. Эндрю протянул руку ладонью вверх. — Да или нет? Улыбка Нила вспыхнула искрой, его аромат стал сладко–жгучим. — Да. — он взял Эндрю за руку, и всё завертелось. Эндрю притянул его к себе, усадив Нила между своих бедер. Его собственный запах, мускус и амбра, нахлынул властной волной, и Нил смягчился, его тело словно тянулось на орбиту Эндрю. Руки Эндрю скользнули по оголенным ногам Нила, вверх по гладкой коже, чувствуя, как под его ладонями пробегают мурашки. Руки Нила легли на плечи Эндрю, сначала неуверенно, затем крепче, нежно разминая. — Голова болит? — спросил Нил мягким голосом, перебирая пальцами волосы Эндрю. — Нет. — руки Эндрю поднялись к бедрам Нила, скользнули под футболку и обхватили его тонкую талию. Большие пальцы очертили мягкий изгиб, и у Эндрю потекли слюнки — тело Нила было чертовски идеальным, каждая его частичка была создана для того, чтобы свести его с ума. У Нила перехватило дыхание и вырвалось тихое «ох», когда он сжал в кулаке волосы Эндрю. Эндрю притянул его к себе на колени, сглатывая изумленный вздох Нила поцелуем. Нил выгнулся дугой, волны сладкого запаха захлестнули все вокруг, доводя контроль Эндрю до предела. Их языки встретились, стоны Нила вибрировали на губах Эндрю, и Эндрю впивался в них, углубляя поцелуй, пока Нил не задрожал. Он оторвался от него, когда дыхание Нила стало прерывистым, и поцелуями прошелся по его челюсти и тонкой шее. Зубы Эндрю задели запаховую железу Нила, и Нил ахнул: «Дрю!» Его хватка усилилась, тело содрогнулось, когда язык Эндрю прижался к железе, дразня ее, пока стоны Нила не стали громкими и отчаянными. Рука Эндрю скользнула под футболку Нила, обхватила мягкую грудь, большой палец погладил сосок. — Чего ты хочешь, малыш? — пробормотал он в ключицу Нила, глядя на его раскрасневшееся лицо — полуприкрытые голубые глаза, искусанные красные губы. Нил терся о бедро Эндрю, нуждающийся и ничуть не стесняющийся, его запах возбуждения становился все сильнее. Один только взгляд, эти глаза, это тело, и Эндрю был готов. Он собирался сожрать Нила, пока тот не сможет стоять на ногах. Дверь с грохотом распахнулась. Эндрю поднял голову, его рука инстинктивно прикрыла Нила, убирая его с глаз долой. Кевин застыл на месте, его лицо было томатно–красным, а глаза расширены. — Какого черта, Кевин? — воскликнул Нил, голос его дрогнул. — Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ВЫ ТУТ… — Кевин замахал руками, — ЭТИМ ЗАНИМАЕТЕСЬ! — Мы и не занимались! — прошипел Нил, явно потрясенный. — Почему ты не постучался? — взгляд Эндрю мог бы расплавить сталь, но Кевин, этот идиот, встретил его взгляд. — Ночная тренировка! — рявкнул Кевин, вернувшись в режим мудака. — Игра завтра. Нил выругался под нос, уже вставая с колен Эндрю. — Ладно, дай мне минутку, — сказал он, собирая свои вещи. Эндрю выдохнул, медленно и опасливо, когда Кевин вышел. Нил, не обращая внимания на то, что Эндрю все еще тверд, переоделся в спортивную одежду. Он вернулся и быстро поцеловал Эндрю в губы — Извини, мы закончим позже — сказал он, улыбаясь так, будто это все исправит, дважды поцеловал Эндрю, прежде чем уйти. Эндрю упал на кровать, альфа внутри него рычал от злости, член болел, терпение кончилось. Кевин Дэй подписал себе смертный приговор. На следующей неделе, пообещал Эндрю себе. На следующей неделе Нил будет только его.

***

Эндрю Миньярд балансировал на грани здравомыслия, а Лисы его подталкивали. Спустя неделю после бесящего вмешательства Кевина, Нил оставался недосягаемым — не полностью, но достаточно, чтобы альфа Эндрю завыл от разочарования. Каждый раз, когда Эндрю загонял Нила в угол, касаясь губами его шеи, и руки уже горели желанием присвоить его, что–то срывалось. Никки врывался с какой–нибудь дурацкой историей об Эрике. Мэтт тащил их на командный просмотр кино. Новичок рухнул посреди тренировки с вывихнутой лодыжкой, вынуждая Нила включать режим вице–капитана. Это была космическая шутка, и Эндрю устал быть её объектом. Его терпение, и без того редкий ресурс, иссякло, и он собирался сделать это проблемой для всех. Нил, беспечный и сводящий с ума, никак не помогал. Он двигался по общежитию, как живая дразнилка, безразмерные рубашки Эндрю соскальзывали с его плеч, его яблочно–коричный аромат стал острее обычного, с легким оттенком жара от пропущенных подавителей. Метка, которую Эндрю оставил на его шее, выцветала, как тихая обида, заставляющая пальцы Эндрю подергиваться. Ему нужен был Нил — нужно было прикоснуться к нему, попробовать его на вкус, похоронить себя в нем — и ему нужно было это прямо сейчас. Эндрю взял себя в руки. Колумбия. Только они. Никаких Лисов, никакого хаоса, никаких помех. Он не стал сообщать об этом команде, только сказал Нилу и прорычав Кевину, чтобы тот молчал, иначе пожалеет. Нил лежал на кровати в общежитии и корпел над домашним заданием по математике, когда Эндрю прислонился к дверному косяку, голос его был ровным, а глаза горели. — Колумбия в эти выходные. Ручка Нила замерла, а голубые глаза метнулись вверх. — О. Все мы? — Только мы. — сказал Эндрю, смотря на него с обещанием. Губы Нила изогнулись в слабой, знающей улыбке, и он кивнул. Это было все, что требовалось Эндрю. Пятница тянулась невыносимо долго. Раздражение Эндрю било током, вспыхивая с каждой минутой, отделяющей его от Нила. Сумки были собраны, и они покинули Пальметто, не оглядываясь, проигнорировав «Райские семерки», потому что потребность Эндрю стала физической болью. Дорога в Колумбию была бальзамом, машина — коконом тишины, где запах Нила — теплый, сладкий, непорочный — обволакивал Эндрю словно наркотик. Рука Нила покоилась в его руке, пальцы выводили ленивые узоры на венах Эндрю, каждое прикосновение отзывалось жаром в самой глубине. Это не облегчало его возбуждение, но Эндрю крепче сжал руль и сосредоточился на дороге, позволяя тихим напевам случайной песни успокоить его альфу. Они остановились, чтобы купить продукты, а затем подъехали к дому в Колумбии, знакомое пространство обещало уединение. Эндрю занес сумки внутрь, пока Нил сортировал продукты на кухне. Его движения были быстрыми и четкими, словно он все еще находился на площадке Экси. Эндрю подошел к Нилу сзади, обхватил его за талию и притянул к себе. Нил тут же прильнул к нему, наклонил голову, чтобы обнажить шею, и Эндрю медленно поцеловал его, вдыхая яблочно–коричное тепло, от которого у него потекли слюнки. Нил захихикал, оглядываясь назад, глаза блестели. — Сначала душ и ужин? Я немного проголодался. Эндрю, потому что он хороший парень, кивнул, еще раз поцеловав запаховую железу Нила, которая пульсировала под его губами. — Иди прими душ. Я приготовлю. Нил повернулся в его объятиях и украл глубокий, долгий поцелуй, губы были мягкими и дразнящими, а затем с ухмылкой убежал наверх. Эндрю выдохнул, успокаивая своего альфу, когда душ с шипением включился. Он принялся за лазанью — любимое блюдо Нила, которое он ел только тогда, когда Эндрю его готовил, и этот факт согревал что–то в груди Эндрю. Он пытался не представлять Нила под водой, мыло, скользящее по его гладкой коже, но мысль прокралась в его голову, заставляя крепче сжать лопатку. Он поставил лазанью в духовку, когда к нему спустился Нил, одетый в одну лишь толстовку Эндрю, подол которой облегал его голые бедра. Его влажные волосы завивались на концах, обрамляя потрясающее лицо, а его аромат наполнил кухню, сладкий и пьянящий. Горло Эндрю пересохло, его альфа рвался на свободу, но он сосредоточился на ужине, с силой, большей, чем требовалось, накладывая лазанью на тарелки. Они ели за маленьким столиком, Нил болтал о своем уроке литературы и последней попытке Рене испечь пирог, его голос звучал мягкой мелодией. Никакого Экси, слава богу, Эндрю не нужен был сегодня режим вице–капитана Нила. Лунный свет играл в глазах Нила, заставляя их светиться, и у Эндрю зачесались пальцы, захотелось перетащить его через стол. Нил предложил помыть посуду, и Эндрю быстро принял душ, но холодная вода не смогла заглушить его желания. Он отказывался прикасаться к себе — только Нил, теплый и настоящий, а не какие–то мимолетные фантазии. Он натянул спортивные штаны, не надевая футболку, и вернулся к Нилу, который лежал на их кровати, залитой серебристым светом. Толстовка задралась, обнажив бледные бедра и талию, а глаза Нила, оторвавшись от телефона, смотрели на Эндрю с такой же теплотой, как и его собственные. Эндрю закрыл дверь, щелчок раздался в тихой комнате, и сделал паузу, каждый нерв затрепетал от желания. — Да или нет, Нил? — его голос был тихим, хриплым, обнажая каждый грамм нужды. Нил поднялся на колени и пересек кровать, чтобы поцеловать Эндрю, обхватив его за плечи и прижавшись к нему всем телом. Эндрю поцеловал его в ответ, жестко и требовательно, обхватив руками бедра Нила, чтобы прижать их друг к другу. Нил хныкнул — тихий звук, который привел альфу Эндрю в восторг, и Эндрю наклонил голову, углубляя поцелуй и посасывая язык Нила, пока тот не застонал, громко и бесстыдно. Грудь Нила терлась о грудь Эндрю, соски напряглись сквозь толстовку, а руки Эндрю скользнули ниже, сжимая упругие ягодицы Нила, заглушая его сдавленный вздох. Нил прижался к нему, задыхаясь, прижимаясь к губам Эндрю. — Дрю. — прошептал он срывающимся голосом, — Трахни меня. Эндрю застонал и потащил Нила на кровать, устроившись между его дрожащих бедер. Он целовал Нила до тех пор, пока тот не начал извиваться, а его руки скользнули под толстовку и замерли. Его пальцы нащупали кружева, а не привычные боксеры. Эндрю отстранился и поднял толстовку, открыв черные кружевные трусики, облегающие маленький член и мокрую киску Нила, поблескивая в лунном свете. — Кружевные? — голос Эндрю был грубым, его горло сжалось, альфа зарычал. Щеки Нила пылали ярким румянцем, который перекинулся на уши, он нервно теребил волосы Эндрю, застенчивый, но смелый. — Эллисон помогла мне выбрать их. — пробормотал он, прикусив губу. — Подумал, что они тебе понравятся. Мозг Эндрю завис, пульс бешено заколотился. Нил в кружевах, мокрый, желающий, его, это было слишком. Он поцеловал Нила снова, сильнее, вбирая в себя каждый вздох, каждый стон, губы кровоточили от потребности. Он стянул с Нила толстовку, обнажив нежную грудь Нила, маленькие, вздернутые соски дрожали, когда Нил выгибался навстречу ему. Эндрю опустился к его шее, оставляя свежий засос, зубами касаясь запаховой железы, пока Нил не задохнулся, тело податливое, жаждущее прикосновений Эндрю, как всегда — на коленях, под ним, везде. Пальцы Эндрю скользнули к трусикам, ругаясь на промокшее кружево. Он слегка надавил на вход Нила, и спина Нила выгнулась, из горла вырвался приглушенный стон. — Эндрю! — его руки судорожно вцепились в волосы и плечи Эндрю, отчаянно пытаясь найти опору. Эндрю хмыкнул, прижимаясь к свежему пятну, и потянулся поцелуями к груди Нила. Он взял в рот один сосок, крепко посасывая его, а другой щелкал большим пальцем, перекатывая и пощипывая. Нил вскрикнул, затем застонал, бессвязно бормоча, а его руки сжимали волосы Эндрю так сильно, что это вызывало жжение, восхитительное жжение. — Дрю, ну же… — голос Нила был сорван, глаза остекленели от мольбы, а в горле застрял всхлип. — Сделай что–нибудь. Эндрю усмехнулся, водя большим пальцем вокруг клитора Нила, дразня его влажную киску сквозь кружево. Стоны Нила прервались, громкие и дикие, его тело дрожало, когда он дергал Эндрю за волосы. — Эндрю, ну же. — Хорошо, хорошо. — низко и тепло усмехнулся Эндрю, осыпая мимолетными поцелуями живот Нила, прослеживая изгиб его талии, прежде чем оказаться между его бедер. Он целовал трусики, оставляя отметины на дрожащих бедрах Нила, посасывая синяки, пока они не задрожали. Нил потянул его за волосы, притягивая лицо Эндрю ближе, и Эндрю стал покрывать поцелуями член, затем киску, а стоны Нила становились все громче, все нужнее, заполняя комнату. Запах Нила был ошеломляющим, и Эндрю знал, что его вкус будет еще лучше. Он сдвинул в сторону трусики, слишком красивые, чтобы их снимать, и накрыл Нила своим ртом. Спина Нила выгнулась дугой, громкий стон вырвался наружу, бедра обхватили голову Эндрю. Эндрю пожирал его, лаская языком клитор, проникая внутрь, дразня вход, но не обращая внимания на маленький член, доводя Нила до исступления. Крики Нила были симфонией, его смазка — божественным вкусом, который заставлял альфу Эндрю урчать от удовлетворения. — Да, вот так. — задыхался Нил, уверенно наклоняясь к челюсти Эндрю, а его пальцы направляли его. Эндрю позволил ему, взволнованный вновь обретенной напористостью Нила, сосал и лизал, пока пятки Нила впивались в его спину, бедра дрожали, но были насильно разведены. Эндрю сосал клитор Нила, и Нил закричал, бедра выгнулись, смазка залила рот Эндрю. — Ты такой вкусный, кролик. — пробормотал Эндрю, целуя подрагивающий член, голос был грубым от желания. Нил дернул Эндрю за волосы и застонал: «Эндрю, о боже». Его бедра двигались, трахая рот Эндрю, бедра дрожали, стоны достигали пика. Один точный щелчок языка Эндрю, и Нил кончил, выкрикивая имя Эндрю как молитву, тело сотрясалось от волны наслаждения. Эндрю не останавливался, вылизывая сверхчувствительный член Нила, собирая каждую каплю влаги, пока Нил не застонал, сжимая бедра и оттаскивая Эндрю отчаянными руками. Эндрю целовал его дрожащие бедра, успокаивая его нежными поглаживаниями, пока дыхание Нила не выровнялось, его раскрасневшееся лицо засияло, а глаза остекленели и оцепенели, все еще теряясь в дымке. — Нил, ты в порядке, малыш? — Эндрю обхватил его щеку, большим пальцем проведя по скуле. Нил приподнялся, целуя Эндрю с отчаянным голодом, посасывая его нижнюю губу, стоная от собственного вкуса. — Я хочу тебя, Дрю. — задыхаясь, прошептал он, касаясь губами губ Эндрю, — Трахни меня. Эндрю застонал, отстраняясь, разум затуманился от потребности. — Дай мне взять презервативы. Нил схватил его за запястье, глаза остекленели от страсти, и поцеловал руку Эндрю, облизывая между пальцами, медленно и грязно, дразня языком. — Трахни меня без резинки. — прошептал он, посасывая два пальца, глядя вверх сквозь ресницы, моргая медленно и целенаправленно. Эндрю перестал себя сдерживать. Он откинулся назад и притянул Нила к себе на колени, обхватив руками его талию. — Скачи. — прорычал он хриплым голосом. Нил обхватил Эндрю за плечи, выравнивая себя, его влажная киска капала на член Эндрю. Эндрю направил его вниз, медленно и намеренно, дыхание сбилось, когда Нил принимал его, плотно и тепло, стенки обхватывали его идеально. Нил застонал, целуя и посасывая шею Эндрю, зубы нащупали его запаховую железу, заставляя Эндрю дрожать и стонать от электризующего ощущения. — Тебе хорошо? — прохрипел Эндрю, сжимая бедра Нила, пытаясь удержаться на земле. — Да. — вздохнул Нил, прижимаясь лбом к Эндрю и не сводя с него голубых глаз. Нил решительно скакал на нем, покачивая бедрами, маленькая грудь подпрыгивала при каждом движении, стоны вырывались наружу, когда руки Эндрю блуждали по изгибам его тела. Нил зарылся лицом в шею Эндрю, выдыхая его имя, вдыхая его запах, а Эндрю отвечал на его толчки, стискивая зубы, чтобы сдержать поток ощущений. Когда ноги Нила задрожали, слишком ослабев, чтобы продолжать, Эндрю перевернул их и вошел в Нила с такой силой, что тот закричал, выгнув спину, и его охватил очередной оргазм. — Продолжай трахать меня. — задыхался Нил, глаза его стекленели, по щеке скатилась одна слеза. Он обхватил лицо Эндрю и поцеловал его, губы дрожали. — Трахай меня, пока не сможешь больше. — прошептал он, голос был грубым, дыхание — горячим. Член Эндрю запульсировал, желание нарастало. Он переплел их пальцы, глубоко и размеренно толкаясь, их тела двигались как одно целое. Нил задыхался, прижимаясь к губам Эндрю, их дыхание смешивалось, и Эндрю целовал его — медленно, интимно, с клятвой в каждом прикосновении губ. Нил обнимал его, отвечая на каждый толчок, их связь простиралась глубже кожи, невидимая нить, связывающая их в этот момент, такой настоящий и живой. Руки Нила сжались вокруг него, его голос звучал приглушенно. — Отпусти все, Эндрю. Я здесь, чтобы поймать тебя. Эндрю отстранился, обхватил бедра Нила и стал трахать его сильнее, глубже, влажные шлепки кожи смешались с их стонами, заполнив комнату. Он потерялся в Ниле — его запахе, его тепле, в том, как его тело принимало его. Эндрю не замечал, как формируется узел, слишком поглощенный происходящим, пока он не связал их вместе, раздуваясь по мере того, как он кончал, и в результате он рухнул на Нила, задыхаясь, утопая в нем, их тела все еще были соединены, а сердца бились как одно целое. Тишину нарушил мягкий и дразнящий голос Нила. — Кажется, ты повязал меня узлом? — Его пальцы неторопливо рисовали узоры на плечах Эндрю, скользили вниз по спине, касаясь, словно шепот. Эндрю прижался губами к шее Нила, целуя покрытую синяками кожу, ощущая слабое тепло его омеги. Он отстранился, встретившись с Нилом взглядом. — Думаю, да. — сказал он низким голосом, уловив ухмылку, расплывающуюся по лицу Нила. — Это нормально? Нил лучезарно улыбнулся, голубые глаза сверкнули в лунном свете. — Да. Значит, теперь можно обниматься. Эндрю хмыкнул, скорее с нежностью, чем с раздражением, но спорить не стал. Узел будет держать их вместе еще какое–то время, может быть, час, прежде чем он сможет вымыть Нила и отправиться в постель. Он перевернулся на спину и притянул Нила к себе. Нил удовлетворенно вздохнул и зарылся в шею Эндрю, его ресницы щекотали кожу Эндрю, словно мягкое прикосновение. Рука Эндрю легла на поясницу Нила, нежно поглаживая, стараясь не задеть места, где боль еще ощущалась после бурной страсти. Его пальцы медленно двигались по дуге, спускаясь к позвоночнику Нила, поднимаясь к плечам и обратно, успокаивая, пока дыхание Нила не стало более глубоким, ровным и спокойным. Нил пошевелился, поворачиваясь на бок лицом к Эндрю, их ноги все еще были переплетены. Эндрю закинул ногу Нила на свое бедро, освобождая место, но сохраняя близость. — Это было потрясающе, Дрю. — пробормотал Нил, заправляя прядь волос Эндрю за ухо, и пальцы его задержались. — Спасибо. — Ты идиот. — ответил Эндрю, но в его словах не было ничего резкого, их смягчило тяжелое тепло в груди. Его тело чувствовало себя сытым, головная боль прошла, альфа наконец–то успокоился. Нил тихо рассмеялся, опустив ресницы. — Думаю, я засну. — пробормотал он, обнимая руку Эндрю, как спасательный круг. Эндрю хмыкнул, поглаживая спину Нила ровными кругами, убаюкивая его. Дыхание Нила замедлилось, тело обмякло, и Эндрю почувствовал, как его собственные веки наливаются тяжестью. Он боролся с тягой ко сну, желая насладиться этим, Нилом, в безопасности, своим, но тепло победило, и вскоре Эндрю погрузился в глубокий, безмятежный сон, связанные узами и целостные.