𝐆𝐥𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫&𝐕𝐢𝐨𝐥𝐞𝐧𝐜𝐞

      Лицемерие в чистом виде заключалось в том, что Рюджин до смерти боялась потенциального преследователя, но сама накануне вечером последовала за своим доктором домой из-за сильной привязанности. Возможно, эта навязчивая идея не развилась бы так сильно, если бы она не увидела, как накануне вечером эта женщина затащила мужчину в свой гараж.       Было удивительно, как просто Йеджи впустила её в свой дом. Так ли себя ведут серийные убийцы?       Рюджин никогда бы, даже за миллион лет, не догадалась, что её врач является убийцей. Женщина была красива, умна, занятой своей работой доктором, доброй.       — Мне нужно сегодня лечь пораньше. Но повторюсь, шкаф для белья находится рядом с кухней, на случай, если тебе понадобится еще одно полотенце или одеяло, — сказала Йеджи младшей. Рюджин поселилась в простой гостевой спальне, вся комната была белой. Она в этой комнате чувствовала себя призраком, запертым в белой пустоте, от неё исходила жуткая аура.       — Спасибо вам снова, Доктор Хван, — улыбнулась Рюджин, сидя на огромной кровати. Сумка, которую она быстро собрала в своей квартире перед приездом сюда, лежала у неё на коленях.       — Зови меня просто Йеджи.       Рюджин улыбнулась, её сердце билось сильнее, услышав её имя. В воздухе оно звучало просто прекрасно, а в её голове было усеяно цветами. Цветами с их свадьбы, с их общих похорон, когда смерть разлучит их.       — Спасибо тебе, Йеджи, — изменила она свои слова, её живот перевернулся, когда она произнесла это магическое имя. Имя ей подходило; словно лезвие, без проблем разрезающее бумагу.       — Не проблема. Если я буду всё ещё спать, когда проснёшься, можешь спокойно уходить. Не нужно ждать, пока я встану.       — Поняла.       Даже когда женщина ушла, Рюджин всё ещё видела её в своей голове, стоящей в двери. И пусть дверь была уже закрыта, дверь в сердце Рюджин начала открываться. Она твердила себе, что не вступит в отношения сейчас из-за своей работы, но она просто не могла ничего поделать. Женщина горяча, и её секреты только поджигают её интерес.       При мысли о том, что она может находиться в доме серийного убийцы, она оглядела комнату, пораженная её белой природой.       Она знала, что будет вынюхивать, даже если это будет стоить ей жизни. Она хочет знать всё об этой женщине, даже если она не убийца. Ей просто нужно познакомиться с ней поближе, потрогать то, к чему она прикасается, узнать её любимые блюда, которые она хранит в большом количестве на кухне, почувствовать запах её одежды, почувствовать, как её душа витает в каждой части дома. Всё, насколько это возможно.       За полчаса до полуночи она покинула свою комнату в оранжевом кроп-топе, чёрной мини юбке, разорванных колготках, и чёрных пушистых сапогах на платформе. Она даже не осознавала, что всё ещё была в своей повседневной одежде. Желание исследовать всё в доме заставило её забыть переодеться в пижаму.       Она высунула свою голову за дверь на первом этаже, чтобы оценить обстановку. Если смотреть по сторонам тёмного коридора, то темнота в этом доме покажется еще сильнее. Возможно, это было из-за большого количества пустого пространства и современной архитектуры.       Темнота была не просто кромешной, это была непроглядная бездна. Действительно, она буквально шла в неизвестность.       Отключив звук на телефоне, она включила фонарик на самый тусклый режим и снова осмотрела коридор в обе стороны. Никого. Тишина. Не просто тишина, а такая, что ты просто ожидаешь шума, как будто её нарушит внезапный шёпот или хлопанье двери. Это не было обычной тишиной. Совсем.       Тем не менее, она вышла в кромешную тьму коридора. Было так тихо, что шуршание одежды по телу отдавалось у неё в ушах, как и биение её сердца. Она была взволнована и нервничала. Что, если её поймают? Раскроет ли доктор свою истинную сущность? Умрёт ли Рюджин сегодня ночью?       Постепенно, полагаясь на свою память, она прошла дальше по дому, держась стороной от гостевых комнат в коридоре. Почему ей казалось, что даже когда она светила фонариком перед собой, вокруг по-прежнему царила кромешная тьма? Свет просто растворялся в небытии. Рюджин никогда раньше не испытывала ничего подобного. Но она сама побуждает это чувство, оно заставляет её двигаться вперед, вглубь дома.       Она начала замечать, что у этого дома нет никакой индивидуальности. Она жаждет узнать больше об этой женщине, но не чувствует её запаха, не чувствует, как её присутствие ощущается на последних вещах, к которым она прикасалась, нет отчетливого запаха. Мебель простая, а её кухня заполнена полезными продуктами, всего одна полка отведена для «guilty pleasure» закусок.       Чипсы со вкусом креветки, особенно острые «Сheetos», мясные снеки, упаковки корейских сладостей. Остальная часть полки была заставлена рамёном быстрого приготовления. Всё это хранилось отдельно, как полуфабрикаты, употребление которых нужно ограничивать.       Не было алкоголя, только виноградный сок и вода хранились в её холодильнике. У этой женщины даже не было стеклянной посуды, предназначенной для употребления алкоголя. Кажется, она уделяет большое внимание качеству, но не дизайну и уникальности. Всё было в одной и той же унылой цветовой гамме, как будто эти вещи были у неё только для удобства, и ей было наплевать на то, чтобы они были в её любимом цвете и дизайне. У неё есть дела поважнее, чем цвет её набора ножей, поэтому она решила купить его в чёрном цвете.       — Иу… — прошептала она себе под нос, обнаружив, что у этой женщины в холодильнике лежит огромное количество имбирных коктейлей. Она должна принимать по одной штуке каждый день…       Тишина была нарушена громким треском и звуками женского ругательства, прежде чем она успокоилась. Рюджин подпрыгнула и уронила телефон. Её тело отреагировало раньше, чем что-либо еще. Она подобрала его и быстро села на пол, прислонившись к кухонному островку, успокаивая себя и надеясь, что не выдала своего присутствия другой женщине. Судя по звуку, звук шёл из-под неё, это был подвал?       Ладно… Если она меня поймает, я просто пришла за стаканом воды и уронила телефон… Или я просто переживаю депрессивный момент в одиночестве посреди кухни… На полу… В своей повседневной одежде…       Рюджин начала придумывать способы, как спасти свою задницу, в случае, если Йеджи обнаружит её. Но затем она услышала, как распахнулась дверь и послышались удаляющиеся шаги. Прочь из кухни и наверх.       Рюджин выдохнула, хотя и не заметила, что задерживала дыхание. Она подождала, пока шаги не растворились в воздухе, слишком далеко, чтобы их можно было расслышать.       Она выглянула из-за кухонного островка. Внезапно темнота испугала её. Было так темно, что Йеджи могла находиться в двух шагах от неё или на следующем этаже. Но Рюджин была уверена, что находится этажом выше, она слышала шаги на лестнице.       Итак, она переползла на другую сторону острова и снова заглянула. На этот раз её внимание привлёк свет вдалеке. Яркий жёлтый свет из дверного проема, на стене с другой стороны виднелись перила, указывающие на то, что это лестница, ведёт вниз. Подвал.       Дверь была оставлена открытой, свет все ещё горел. Это, должно быть, означает, что у женщины там остались незаконченные дела. Но как долго она могла отсутствовать?       Хватит ли этого времени для Рюджин, чтобы заглянуть, а затем уйти к себе в кровать?       Она отошла от островка, что-то влекло её к этому единственному источнику света, и ей нужно было проверить. Она не могла отойти.       Выключив фонарик на телефоне, она поняла, что он ей больше не нужен. Босые ноги бесшумно привели её туда, она внимательно огляделась по сторонам. Внезапно у неё возникло ощущение, что она вот-вот увидит что-то, что изменит её навсегда. Воздух изменился, температура тела изменилась. Всё вокруг говорило ей развернуться, сохранить невинность и просто вернуться в свою комнату.       Тем не менее, она обнаружила, что спускается по лестнице. Крадётся, как вор в ночи. Может, она и сталкер, которой удалось уломать Йеджи, чтобы остаться у неё на ночь, но какого, чёрт возьми, рода преступница эта женщина, которой она так одержима?       Кислый, горький, гнилостный запах ударил ей в нос, когда она спустилась ещё ниже, ближе к Аду. Внизу она увидела дверной проём, ведущий прямо в чистую белую комнату, и чем дальше она спускалась, тем больше её становилось видно. Поначалу комната казалась невинной, и это заставляло Рюджин спускаться всё более и более бесстрашно.       Но посреди чистого сияния комнаты, ближе к задней части и в центре, багрово-красное место преступления нарушало всю невинность, царившую в комнате. Кровь в её жилах превратилась в сухой лёд, глаза расширились от ужаса, кости полностью окаменели, она остановилась, даже не дойдя до комнаты, остановившись у подножия лестницы.       На металлическом столе в беспорядке лежал мужчина, тот самый, что был в Black Diamond Lounge. Он был обнажён, его тело было прикрыто белым полотенцем. Было очевидно, что он больше не с нами. Серая кожа, неподвижное лицо, закрытые глаза, синие губы.       И вы, определённо, сами бы умерли, если бы увидели то, что видела Рюджин, — его живот был вспорот с такой точностью и тщательностью. Кожа была стянута, чтобы не открывалась, а над внутренностями висела лампа, чтобы лучше освещать их. Контраст между омертвевшей кожей и внезапным румянцем заставил Рюджин вспотеть, на её коже выступили мурашки, она всё ещё не могла пошевелиться. Внезапно у неё закрутило живот, кожу на нём покалывало, как булавками и иголками.       Она поперхнулась слюной, её мысли заработали слишком быстро, от этого она вспотела ещё быстрее. В ушах у неё зазвенело от повисшей в воздухе мёртвой тишины. Было тихо, воздух был густым, но в то же время всё вокруг было таким громким, словно визг скрипок, а воздух был ледяным и тонким, как слой льда. Она никогда не видела ничего столь ужасного, столь тревожащего, столь бесчеловечного.       Она могла видеть органы мужчины, все ещё находящиеся в его теле, плавающие в море крови, но всё ещё сохраняющие свою форму. В верхнем левом углу зияющая дыра, кровь заполняет пустое пространство, где когда-то находился жизненно важный орган. Её стошнит? Она может смотреть кровавые фильмы, но это были лишь художественные произведения. Это зрелище заставило её почувствовать каждый орган в своём теле, она почувствовала, как каждый сустав в её теле хрустнул, когда она учащенно задышала.       Беспорядок, который она слышала раньше, остался позади, как будто другая женщина уходила в спешке. Металлическая тележка перевернулась, на полу валялись металлические инструменты, а также бутылочка для отсоса, наполненная кровью, которая вытекала на пол. Рюджин ничего не знала о таких вещах, но предположила, что бутылочка предназначалась для отсасывания крови из определённой области, чтобы врач мог лучше видеть органы. В багровой луже среднего размера лежал толстый кусок мяса. Какой-то орган, но Рюджин не знала, какой именно. У неё скручивает желудок, еда вот-вот всплывет…       Успокойся, Рюджин. Ты сама виновата. Тебе следовало просто вернуться в свою комнату… Девушка схватилась за живот, у неё потекли слюни, как будто она вот-вот выплюнет на пол свой последний обед. В последний раз она ела этим утром, так что, возможно, это была просто вода или кислота в желудке.       Но она заставила себя успокоиться, когда услышала шаги, приближающиеся к двери сверху. Она посмотрела на лестницу, чтобы убедиться в том, что услышала, и вскоре увидела, что женщина возвращается. Рюджин попятилась вглубь комнаты, её ноги спотыкались одна о другую.       Мысли стали крутиться всё быстрее.       Что, если она меня поймает? Она убьёт меня? Что она делает со всеми этими телами? Она их ест? Таким образом она избавляется от них? Она убийца. Что мне делать? Как я вообще смогу выбраться отсюда?       Она обернулась в поисках места, где можно было бы спрятаться. Времени оставалось всё меньше и меньше, прежде чем её застукают стоящей посреди секретной операционной. Находясь ближе к телу, она с трудом сдержалась, когда внезапно увидела его всего в паре шагов от себя, а её ноги оказались слишком близко к луже крови на полу.       Она отошла в сторону, чтобы не оставлять следов, и в этот момент заметила дверь в дальнем конце комнаты. В итоге, она вбежала внутрь, бесшумно вошла и закрыла за собой дверь. В комнате было темно, но достаточно светло, чтобы она могла разглядеть, что она заставлена полками с коробками и всякой всячиной.       Спрятавшись за самой дальней полкой, в дальнем углу комнаты, она прижалась спиной к стене и попыталась успокоиться. Этот образ навсегда засел у неё в голове. Насколько ей известно, врачи не забирают пациентов домой, чтобы оперировать в качестве домашнего задания. Эта женщина — убийца. Эта женщина — серийная убийца «Медуза» из Портленда.       Она чуть не раскрыла своё собственное прикрытие, когда подпрыгнула от звука открывающейся двери в той же комнате, свет из неё заливал бо́льшую часть помещения, но она, казалось, была в безопасности, забившись в дальний угол.       Прикрыв рот рукой, с неудержимо катящимися по щекам слезами, она изучала женщину, которая ходила по комнате, что-то разыскивая. Рюджин надеялась, это что-то было не в правом дальнем углу. Ей показалось, что женщина слышит биение её сердца, как будто в комнате есть что-то живое, чего не должно быть. В комнате есть ещё одно сердце, и оно всё ещё бьётся.       Доктор что-то пробормотала себе под нос, глядя в противоположный конец комнаты. Она достала стерилизатор и другие чистящие средства, чтобы убрать беспорядок, который устроила, и теперь её рубашка отличалась от той, в которой Рюджин видела её раньше.       Зачем ей вообще переодеваться, если она пролила на ту одежду кровь? Не велика ли вероятность того, что она снова испачкает одежду, когда будет убирать всё? В доме так чисто, что, возможно, она не может смириться с грязью на себе.       Рюджин, наконец, начала мыслить рационально, у неё не оставалось выбора. Любое иррациональное решение могло стоить ей жизни. Она жалеет только о том, что не приняла инсулин перед тем, как прийти сюда. Она не может уйти, пока врач не закончит свои дела здесь.       Когда доктор, наконец, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, Рюджин тихо вздохнула и отняла руки от лица. Слёзы всё ещё текли, она просто напугана.       И всё равно заинтригована.       Она огляделась вокруг, гадая, есть ли где-нибудь другой выход, чтобы она могла просто вернуться в свою комнату и притвориться, что ничего не произошло. По крайней мере, с этой стороны комнаты не было другой двери. Только полки перед ней, одна сторона которых, казалось, предназначалась для инструментов, а другая — для хранения вещей.       Света от цифрового экрана, стоявшего в другом конце комнаты, было достаточно, чтобы она смогла прочитать некоторые надписи. По одной на каждой полке. Внизу было написано имя, знакомое Рюджин из новостей.       — Джексон Кокс… — прошептала она с осознанием. Это имя первой жертвы. Затем она посмотрела на следующую полку. — Доминик Хастингс… — а затем она подняла голову выше, и кровь застыла в жилах. — Л-Лиам Кларк… — прошептала она, тело начало ломить. Мысли вернули её назад, в определённый день.       На каждой полке стояла коробка, а рядом с ней — шкафчик для хранения документов. Рюджин просто нужно было заглянуть в коробку Лиама Кларка, прежнего владельца Golden T. Он был миллиардером с доходами от нескольких филиалов. Он был отвратительно богат, но ещё более мерзок, как человек.       Порывшись в чёрной бархатной коробочке, она уловила, как знакомый запах его одеколона вырвался наружу. От этого аромата у неё на глаза навернулись слезы. Запах мятных конфет. Казалось, что мужчина стоит прямо у неё за спиной.       В коробке лежала его одежда, аккуратно сложенная. Должно быть, это был его последний наряд. Поверх сложенной одежды лежали его парадные туфли 48-го размера, черный бумажник от Bentley, который подходил к его машине; наличных денег не было, и его фирменная чёрная ручка.       Рюджин уставилась на ручку, словно видела её раньше. Три месяца назад, вдыхая запах его мятного одеколона, она испытала его на себе.       — Ох… — мужчина что-то проворчал, лежа на женщине лет двадцати пяти. Его костюм стоимостью в миллион долларов был весь в поту, а дорогой диван в центре пентхауса задрожал, когда он поднялся на ноги. Застегивая брюки, его удовлетворение капало ему на штанину. Он фыркнул с улыбкой. — У тебя большое будущее в The Show. Это было лучше, чем с моей женой, — он усмехнулся, глядя на плачущую женщину, лежащую под ним.       Застывшая, лишенная гордости, окаменевшая, не желающая двигаться, дышать, видеть или слышать. Не желающая быть живой. Не чувствующая себя живой. Ощущающая себя вещью. Эта индустрия никогда не заставляла её чувствовать себя игрушкой, она всегда контролировала ситуацию, даже когда другие думали иначе. Она всегда была сама себе хозяйкой, и это делало её наивной.       Ее конечности дрожали, по телу пробежал холодок, боль пронзила ноги и живот. Она знала, что её платье всё ещё задрано до самых бедер, а вырез на груди разорван. Всё было на виду, но ей было слишком больно, чтобы пошевелиться и прикрыться. Она горела, диван был мягким, но её кожа пылала и кололась, как булавками и иголками.       Ее розовые волосы растрепались под прической, кожа бледная, губы сухие от того, что кто-то поцеловал их. Она просто хотела уйти. Она никогда не хотела спать с кем-то, чтобы получить какую-то высокую должность. Она хотела уйти и просто продолжать работать в Black Diamond, сосредоточившись на своих растущих поклонниках. В Black Diamond у неё есть друзья, е начальница — дружелюбная лесбиянка, которая заботится о её благополучии. И то, что она создала OnlyFans, было несерьёзной вещью, которую она начинала со своими лучшими друзьями, людьми, которым она доверяет, а они сами себе начальники.       Она хотела уйти. Сделка, которую предложил ей мистер Кларк, оказалась не такой, как она думала. Он узнал о её состоянии и неспособности оплачивать медицинские счета, чтобы оплатить инсулин, и использовал это против неё, чтобы добиться желаемого. Предложил ей больше денег, чем она когда-либо зарабатывала в своей жизни, и место в The Show. И всё потому, что он хотел обладать ею так, как никогда не могли обладать клиенты, он хотел быть особенным. Он думал, что его деньги делают его особенным.       Он потянулся к ближайшему кофейному столику, вытащил из-за воротника чёрную блестящую ручку и достал чековую книжку из выдвижного ящика этого столика.       — Возьми, я добавлю ещё сто тысяч. Возьми себе что-то стоящее, красивое и притягательное… Ладно, 1.1 миллионов долларов, Мисс Рюджин Шин. Не терпится начать работать с тобой, — его даже не смущало то, что он с ней сделал. Он просто увидел тот факт, что она заставила его кончить за считанные минуты. Он был слеп к насилию, которому подвергал других.       Он вырвал чек из буклета и бросил его на её обнажённую грудь, затем просто положил буклет на кофейный столик и ушёл. Его телефон в кармане пиджака зазвонил, он ответил на звонок и сделал вид, что ничего не произошло.       — Привет, Джон… — начал он, а затем оглянулся на женщину, все еще в ужасе лежащую на диване. — Не могла бы ты уйти, дорогая? — попросил он её, полностью удаляясь.       Рюджин медленно закрыла коробку и положила её на прежнее место. Она оглянулась на дверь, думая о женщине по ту сторону. Она поняла, чем занимается эта женщина. Компьютер позади, вырезание органов. Её единственными жертвами были мужчины, один из которых был насильником Рюджин.       Женщина выслеживала насильников, убивала их, вынимала органы, продавала их в банк, а затем избавлялась от тел. Но почему? Знает ли она, что Рюджин — жертва? Иначе как она узнала, что Лиам — насильник?       Она не знала, как долго простояла там, но подпрыгнула, когда дверь снова открылась. Она наблюдала за женщиной, стоявшей между полками, теперь уже не так испуганно. Совсем без страха.       Она внимательно наблюдала, как женщина что-то устанавливала, надевая защитное снаряжение, которое закрывало даже её лицо. Затем внезапно разжёгся огонь. Рюджин закрыла глаза, пока всё не закончилось. Тогда она увидела, как женщина уходит с металлическим стержнем, конец которого был оранжевым и дымился, а клеймо имело форму Медузы. Такой же рисунок был у каждой жертвы до этого.