𝐆𝐥𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫&𝐕𝐢𝐨𝐥𝐞𝐧𝐜𝐞

      Отклонив вечер китайской кухни с Лией и Чаном, Рюджин осталась на ночь у Йеджи. Когда она вошла в дом с небольшой сумкой в руках, внутри казалось теплее, чем раньше.       Выключив уведомления TrackerPlus до десяти утра, она стояла в прихожей, вновь привыкая к окружению. Она бы хотела жить с Йеджи. Хозяйничать на кухне, готовя блюда на двоих, ставить свою машину рядом с красной в гараже, внести свой запах в воздух, добавить своё присутствие. Стены бы поглощали их кокетливый смех. Она хочет существовать здесь с ней.       — Ты можешь переночевать в той же комнате, что и в прошлый раз, — подсказала ей Йеджи, закрывая входную дверь за ними.       — Мхм, — хмыкнула Рюджин, улыбаясь. — Спасибо! — сказала она, перед тем, как снять угги и отправиться в комнату, чтобы принять там душ.       — Я буду в душе, если понадоблюсь! — Йеджи крикнула вслед уходящей девушке.       — Я тоже! Не забирай всю горячую воду!       Хван покачала головой, улыбаясь тому, какой милой была девушка. Она поставила обувь Рюджин в шкаф у входа, после чего пошла в свою ванную.       Немного неловко, что Йеджи провела весь день дома, препарируя труп очередного насильника в подвале. Прямо под комнатой Рюджин лежали безжизненные органы, ожидающие покупки, и тело со свежевыжженным клеймом медузы на правом бицепсе.       Утром, пока Рюджин будет спать, Йеджи избавится от трупа.       Она всегда принимала горячий душ, но сегодня она решила принимать его дольше, понизив температуру. В дни, когда работает с органами, она проводит в ванной больше времени. Даже если она не пачкалась, она всё равно ощущала себя грязной лишь из-за нахождения насильника в доме.       Если бы у неё были навязчивые мысли, она бы всегда ощущала себя в старшей школе. Буллинг, мучения, та ночь. Шрамы на её теле остались, хоть и практически исчезли. Шрамы в голове остались, но не было похоже, что они когда-то уйдут. Они, скорее, заражали и поражали её.       Превращая её в женщину, которая живёт ради убийств.       Она всё ещё помнила каждую деталь о том, как это произошло. Она похорошела за лето, и Робинсон Кью был первым, кто пригласил её на свидание. Её не первый раз приглашали куда-то, но в тех случаях это были розыгрыши. К ней не относились по-доброму ни в средней, ни в старшей школе. Как она могла поверить, что самый популярный парень зовёт её на свидание и испытывает искренние чувства к ней?       Она грубо отказала ему и, когда он сказал, что это не шутка, она обматерила его за смену отношения к ней из-за того, что она похорошела, и сказала, что ей нравятся только девушки.       Он не смог принять отказ, поэтому он объединился со своей компашкой придурков и попросил другого человека, девушку, пригласить Йеджи куда-нибудь. Хван сочла жест искренним, эта девушка никогда раньше не гнобила её, но была свидетельницей. Она посчитала, что это было по-настоящему.       Так как это должно было быть её первое свидание, она не знала, чего ей ожидать. Оказалось, что девушка ещё не говорила о своей ориентации открыто, поэтому они собирались встретиться в приватном месте. Девушка выбрала пикник под трибунами на закате. Йеджи это показалось милым, ведь к ней никогда раньше не испытывали романтических чувств. Она была готова на всё.       Её мама, Йэджи, помогала ей собраться. За день до, она взяла Йеджи на шоппинг в самый большой торговый центр города. Она сделала ногти, освежила причёску, купила шикарное платье и каблуки. Когда они вернулись домой, они вместе накрасились и сделали укладку. Посмеиваясь о том, как может пройдет вечер, и надеясь на клубнику в шоколаде, чтобы кормить друг друга.       Йэджи даже сделала фото на память, перед тем, как дочь ушла. Стоя перед дверью, она счастливо позировала, это была самая счастливая улыбка с тех пор, как они переехали в штаты. И её отец, австралиец по имени Хадсон, с гордостью смотрел, как Йэджи фотографировала её перед первым свиданием. Они сказали, чтобы девушки были осторожны и не заходили дальше поцелуев, потому что она всё ещё была их маленькой девочкой.       Йеджи взяла машину мамы и припарковалась на пустом слоте, других машин не было. Она помнит, как её сердце нервно билось, как думала, что впервые поцелует девушку сегодня.       Она вышла из машины и начала искать девушку вокруг старого стадиона их школы. Ну, её там никогда не было. Но она столкнулась с группой спортсменов, из которых больше всех говорил и был самым озлобленным Робинсон.       Её сердце рухнуло, когда она осознала, что никакого свидания и не планировалось. Никакой клубники в шоколаде.       Они сказали, что хотели напомнить ей её место в школе, что они делают это, чтобы она могла рассказывать всем о произошедшем и смотреть, как ей никто не верит. Что они сделали это, что «научить её уважению» после того, как она отказала Робинсону. И они сделали это, чтобы «сделать её гетеро».       Под трибунами, когда стемнело, воздух стал холодным. В это время выходного дня территория была свободна. Приглушённые вопли пыток заглушались деревьями, окружавшими школу, и дикими животными, внутри них.       Это не было злобой, это была ненависть, преступление. Это были два часа мучений, которые, казалось, никогда не кончатся. До этого дня она никогда не ощущала такой боли, никогда не испытывала таких чувств. Она никогда не испытывала такой ненависти за всю свою жизнь. Они ненавидели её, и она чувствовала это во всём, что они делали той ночью, и в том, как они это делали. Они смеялись, издевались над ней, стыдили её.       Когда всё закончилось, они сказали ей идти домой и подбивали рассказать полиции. Сказать родителям, директору, одноклассникам… Они сказали, что никто не поверит приезжей неудачнице, ведь они любимы всеми в этом городе и гораздо богаче. И сказали, что если она пойдёт в полицию, то они найдут её, повторят всё, а затем убьют.       Она не знала, что ранило больше: пережитое или то, что они правы.       Той ночью она даже не дошла до машины её мамы. Она не могла. Они притащили её, открыли дверь и бросили на водительское сиденье, будто она была мусором. Они критиковали машину, обзывали Йеджи шлюхой за все засосы на теле, называли её мерзкой из-за крови, стекающей на кожаное сиденье. Так они придумали прозвище «Развязная Люси», которое стало популярным в школе. Её новое прозвище было призвано высмеять её «ложные обвинения» в их адрес. Но для них это было напоминанием о произошедшем.       Когда она была дома, её родители пытались помочь ей, желая пойти в полицию, а группа парней пошла смотреть кино. Пока она плакала на руках у матери, не в силах уснуть, её отец убирал остатки с автомобильного сиденья, слёзы ярости только усугубляли беспорядок. Компания парней завершила вечер в закусочной Buffalo Wild Wings.       Её семья была обеспеченной, но их семьи — богаче. Отец одного из них владел церковью, а у другого папаша был грёбаным сенатором.       Сначала Йеджи рассказала своему учителю и директору, но история уже поползла по школе, и никто ей не поверил. Никто.       Ей пришлось остановиться, когда слухи дошли до сенатора. И вместо того, чтобы наказать своего сыночка с «прекрасным будущим», он запугал семью Хван до молчания. Сказав, что найдёт способ вернуть семью обратно в Австралию.       Ну, Йеджи прекратила. Унижения в школе стали хуже. Но её родители продолжали добиваться справедливости до какого-то дня, того самого, когда они оба потеряли свою работу. В результате чего их рабочие визы были признаны недействительными, и всем им пришлось вернуться в Австралию.       И они уехали. Йеджи пошла в колледж, но так и не забыла. Ни их имена, ни лица. Маскируясь за желанием стать врачом, она пошла в медицинское училище за другой целью. Она хотела отомстить.       Её родители знают, чем она здесь занимается. Больше всего на свете они хотят помочь ей. Они разговаривают об этом на своём собственном языке. Когда Йеджи сказала, что переехала в новый дом, это значило, что Джексон был первым. Когда сказала, что приложения для знакомств не сработали, значило, что этап с Домиником начался. Она сказала, что пробует новые бары в городе, значит, Феликс следующий. А теперь она рассказывает об охоте, Кейден будет после него.       Когда она начнёт обсуждать выборы нового сенатора, это будет значить, что она идёт за последним. Робинсоным.       Когда родители предлагали отправить ей подарки для уюта, книгу по отношениям, книгу рецептов коктейлей, экипировку для охоты и прочее… Это значило, что они находят покупателей для неё. Йеджи не ищет их сама, этим занимаются родители на чёрном рынке, проводят оплату и присылают деньги дочери. А Йеджи занимается весёлой частью, всей грязной работой.       Люди редко становятся серийными убийцами без причины, обычно всегда есть крупица справедливости, которую нужно привнести.       Душ освежил её, она пробыла в нём достаточно долго, чтобы ощущать себя чистой внутри и снаружи. Её ритуал после душа тоже был довольно обширным. Она ненавидит беспорядок и не любит выглядеть неряшливо.       Она вышла из ванной с распущенными волосами и в большой футболке с пижамными штанами, всё серого цвета. Она подпрыгнула, когда её душа покинула тело при виде девушки с розовыми волосами, спящей на её кровати. Йеджи схватилась за сердце, немного разозлившись из-за того, как сильно её это напугало.       — Рюджин, почему ты здесь? — она старалась звучать вежливо. Однако девушка уже спала, лёжа на спине. На ней была белая майка и чёрные велосипедки.       — Рюджин… — она вздохнула, направляясь к кровати, чтобы нависнуть над девушкой и разбудить её. Ей не очень нравится делить кровать с другими людьми, когда речь идёт о сне. — Рюджин, — снова позвала она, слегка потряхивая её.       Глаза Рюджин резко открылись, взгляд был немного мутным из-за сна. Всё, что она видела, — нависающее над ней тело, и её мозг нашёл положение знакомым. Из-за этого она автоматически думала о той ситуации, видела Лиама Кларка над своим телом и диваном в дорогущем пентхаусе. Она закричала, сталкивая Йеджи с кровати и отодвигаясь от неё.       — Ай, блять! Прости… — Йеджи сидела на полу, искренне шокированная реакцией Рюджин. Она не ожидала, что это её так сильно напугает. — Ты в порядке? — встала она, оглядывая девушку, которая слишком часто дышала на её простынях. Она могла видеть, как слёзы формируются в глазах девушки, поэтому она медленно села на кровать и спросила снова. — Рюджин? Ты в порядке? Прости, что напугала…       Рюджин посмотрела сквозь неё, сморгнула слёзы и медленно поднялась на кровати.       — Прости. Мне снился кошмар, и твоя поза подходила, — прошептала она. — Я хотела спросить у тебя что-то, но я забыла. Я пойду.       Йеджи смотрела, как она уходила, всё ещё поражённая реакцией девушки. Не было похоже, что ей снился кошмар, скорее, это была реакция на травму.       Когда Рюджин скрылась в коридоре, Йеджи вздохнула. Она хочет знать о ней больше. В том смысле, что она хочет проводить время вместе и узнавать друг друга ближе. Как на свидании. Боже, эта девушка крепко держит её. Она даже не может подумать, что когда-нибудь захочет кого-то другого.       Но её тело естественно дёрнулось, когда услышала стук, будто тело упало на пол. Она посмотрела в дверной проход, а затем выбежала, чтобы посмотреть, это Рюджин упала или что-то уронила.       Она вышла из комнаты и обнаружила девушку на полу без сознания, её тело лежало близко к лестнице. Если бы она была ближе, то упала бы вниз. Йеджи вскрикнула в панике, опустилась на пол, чтобы проверить, всё ли в порядке. Она перевернула девушку с живота на спину.       Сначала она подумала, что Рюджин не приняла инсулин вовремя, так как уснула раньше этого. Она проверила её живот, приподнимая майку, чтобы найди след от иглы, но было пусто. После этого она осмотрела её руки и расслабилась, когда на левой нашла свежий след.       Тогда почему она потеряла сознание?       Она проверила пульс на её шее и дыхание, после чего отнесла её в спальню, бережно укладывая на кровать. Она подошла к прикроватной тумбе, взяла заколку-крабик и собрала свои волосы.       Первое, что она заметила, узкая одежда Рюджин. Ей нужен хороший приток крови. Поэтому Йеджи аккуратно и уважительно сняла её велосипедки, сменив их на свои свободные пижамные штаны. Майка тоже была довольно узкой, но не должна помешать. Затем она подняла ноги Рюджин на подушку и продолжила тестировать реакцию.       Спустя пару минут, Рюджин наконец ответила на зов Йеджи. Голова болела, глаза медленно открывались, пока она приходила в сознание.       — Ох, спасибо, господи, — она слышала, как кто-то вздохнул с облегчением. — Можешь посмотреть на меня? — она видела, как Йеджи сидела рядом, специально не наклоняясь к ней в этот раз.       — Йеджи… — пробубнила она, пытаясь сесть, но Йеджи уложила её обратно.       — Спокойно, спокойно. Можешь сказать своё имя полностью?       — Рюджин Рени Шин.       — Сколько тебе лет?       — 24.       — Ты знаешь, где ты сейчас?       — В твоём доме.       — Ты вовремя вколола инсулин?       — После душа, — голос Рюджин был слабым, едва присутствующим.       — Когда ты ела в последний раз?       — Ммм… Я не помню. Кажется… Не помню.       — Понятно. Ладно, ты чувствуешь какую-либо боль, Рюджин?       — Голова болит.       — Ты сильно ударилась. Продолжай лежать, я принесу лёд.       Рюджин вздохнула, делая, как велено, и схватилась за голову, продолжая лежать на большой кровати.       — Твою мать, Рю… — она била себя и шептала, теперь Йеджи будет беспокоиться об её питании. Всё было хорошо, но сегодня она была слишком занята и вымотана, поэтому ничего не съела за весь день.       Хван вернулась быстрее, чем Рюджин думала. Женщина села рядом, аккуратно укладывая мягкий мешок на её лоб. Не нависая.       Рюджин закрыла глаза, расслабляясь от мысли, что о ней заботятся. Нежная забота. Изящные движения. Йеджи беспокоится о ней.       Спустя некоторого периода молчания, чтобы Рюджин отдохнула, Йеджи заговорила.       — Рюджин… Будь ты чуть ближе к лестнице, ты бы упала, и ночь закончилась бы совсем иначе. Тебе повезло.       Рюджин медленно открыла глаза, чувство стыда развилось у неё в животе, но этого было недостаточно для того, чтобы она сказала, что ей жаль.       — Я помню, как ты говорила мне о своём питании во время шоу и съёмок для работы, но тебе нужно понять, как важно подкреплять своё тело. Ты понимаешь риски теперь, Рюджин?       Рюджин посмотрела на неё, слова звучали иначе из-за того, кто их произнёс. И всё же, этого не было достаточно. Она больна, но думает, что порядке. Это не так.       — Я знаю, что могу умереть, все мне это говорят. Лия и Чан всё время заставляют меня поесть, но, Йеджи… — слёзы выступили на глазах, и она не знает почему. Может быть, из-за чувства, что никто не понимает её. — Я боюсь калорий. Я боюсь еды. Я не хочу, чтобы ко мне относились, как раньше, — она шмыгнула носом. — Никто не понимает…       В глубине души Йеджи умерла. Она не знала, какой живой была, пока слова Рюджин не убили её. Напоминая о том, что она может испытывать чувства помимо секса и мести.       — Мне жаль, Рюджин. Я знаю, что не смогу никогда по-настоящему понять. Мне жаль… Я не хочу говорить, что у тебя проблема или, что ты больна. Но я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть моя поддержка. Даже если я не могу понять, я с тобой. Я также не буду планировать твоё восстановление. Я знаю, это пугает. Но могу я попросить у тебя кое-что? Только сегодня?       — О чём ты?       Йеджи убрала пакет со льдом на тумбочку, холодная рука вернулась на лоб Рюджин, нежно поглаживая кожу. Так нежно. Так драгоценно.       — Я безумно хочу ночной перекус, можешь поесть со мной? Я живу одна, но не люблю есть в одиночестве. Я собираюсь заварить рамён сейчас. В любом случае, на кухне ничего нет, мне нужно будет зайти в магазин после работы.       Рюджин не хотела есть. Она надеялась, что ей не придётся. Она хочет не есть в принципе. Еда ощущается как враг. Ей кажется, что еда родила всех монстров, которые годами гнобили девочку подростка.       Но она кивнула.       — Ладно, — прошептала она. Честно, она не хотела.       Йеджи улыбнулась ей.       Рюджин не хотела. И всё же она готова на всё, чтобы получить внимание от женщины рядом с ней, нежно поглаживающей её лоб. Все хотят ласки. Нежной, успокаивающей, бесконечной ласки.       — Ты можешь полежать на диване, пока я готовлю его, — проинструктировала Йеджи, и она кивнула, сев, чтобы пойти самостоятельно. — Нет. Я помогу.       Хван взяла её на руки, как невесту, и спустилась вниз. Руки Рюджин обвились вокруг её шеи, глаза смотрели вверх, умоляющие, мягкие, требующие ласки.       — Мои шорты, — она заметила другие штаны, когда женщина уложила её на диван. Что случилось с её обтягивающими шортами?       — Они были слишком узкими, тебе нужен был хороший поток крови. Так что, я заменила их на свои штаны.       — Спасибо, Йеджи.       Она слегка улыбнулась ей, в спешке уходя готовить. Рюджин вздохнула, поудобнее устраивая голову на подушке под ней. Она вспоминала прошедшие моменты. Как Йеджи гладила кожу её лба. Как она заботилась о ней. Как крепко она держала её на руках, пока несла от спальни до этого места.       Её сердце затрепетало.       Она медленно села, прижимая колени к груди, чтобы положить на них голову и вдохнуть запах одежды Йеджи. Её глаза закрылись в триумфе.       Но аромат еды наполнил дом, и её живот скрутило от голода и напряжения. Она не хочет есть. Как она справится с лишними калориями? Ещё и есть перед сном? Она определённо наберёт лишний вес. Её главный страх не жуки, не высота и даже не смерть. Перейти границу пятидесяти килограмм, учитывая, что у неё в запасе всего лишь пять.       У неё страшный недовес? Фактически, да. Но мир не волнует твоё здоровье. Рюджин часто говорили, что о таком теле можно только мечтать, что она красива. Люди оставляли комментарии, что хотят выглядеть, как она. Ей никогда не говорили подобного, когда она была больше.       До того, как получить внимание в социальных сетях, в тот период перед славой после окончания школы, Рюджин не знала, что доброта это нормальное поведение людей. Это нормально улыбаться прохожим, по крайней мере в Соединённых Штатах так. Порядочные люди всегда готовы поднять упавший предмет для кого-то, если он упал рядом с ними. Это не нормально, когда люди относятся к тебе, как к мусору. Но Рюджин этого не понимала. Она больше не ненормальная, это её буллеры ненормальные, и она не обязана пытаться заткнуть всех. Всегда найдётся кто-то, кто вступится.       Йеджи заварила быстрый джаджанмён, сильно отличающийся от ресторанных, но ей такой и нравился. У неё была идея помочь Рюджин познакомиться с её корнями, Йеджи хотела готовить ей разные корейские блюда, пока девушка не попробует всё. И параллельно этому она научит её корейскому.       Она накрыла кухонный островок для двоих, размышляя, что Рюджин не понравится есть, сидя напротив кого-то. Поэтому она решила перестраховаться и накрыть два места рядом друг с другом. Между ними стояла большая тарелка для супа, внутри которой готовилось две пачки лапши, рядом тарелки, палочки на подставках, салфетки, две кружки с горячей водой и вилка со стороны Рюджин, ну так, на всякий случай.       Она пошла в гостиную и обнаружила Рюджин, съежившуюся на диване, подтянув колени к груди. Голова её была опущена между коленями, глаза закрыты.       — Рюджин-а… — нежно позвала Йеджи, присаживаясь рядом с ней. Внезапный вес рядом с ней на диване пробудил её из лёгкого сна, она сонно посмотрела на женщину. Её лицо надутое и милое, глаза маленькие от усталости. — Еда готова, — она продолжала улыбаться. Рюджин раньше не считала женщину милой.       — Спасибо, Йеджи. Ты такая нежная со мной, — девушка улыбнулась, и Йеджи не смогла сдержаться, улыбнувшись сильнее в ответ.       — Ты просто меня волнуешь, Рюджин. Блин.       Они вместе посмеялись, младшая открыла глаза сильнее. Аромат завораживал, но она ассоциировала его с дьяволом. Демон манит тебя, но ты об этом пожалеешь. Так и еда манит тебя своим неотразимым ароматом…       Она не хочет есть. Не может.       — Йеджи… — прошептала Рюджин, желая просто произнести её имя. Её красивое, обвитое розами имя, скатывающееся по языку, как деликатес.              — М? — Хван подумала, что у неё есть вопрос, но это не так.       Рюджин приблизилась и поцеловала её, Йеджи, предвидев это, не остановила её. На самом деле, когда Рюджин начала поцелуй, она мгновенно подняла руку и приблизила её лицо ближе.       Рюджин простонала, ужасно сильно желая её, да. Но ещё больше она не хотела есть. Так что, ей нужно было отвлечь Йеджи чем-то.       — Йеджи, — шмыгала она между поцелуями. Она быстро пересела на бёдра женщины, её тело двигалось возбуждённо и отчаянно. — Прошло достаточно времени. Я хочу пойти до конца, — прошептала девушка.       Нет, не прошло. Но она просто, блять, не хотела есть.       Ох, Рюджин…       Йеджи была практически загипнотизирована её соблазнением, практически. Она знала, что как только Рюджин снимет свою майку и оголит грудь, она не сможет остановиться после этого момента. Рюджин начала поднимать элемент одежды, и в этот момент Йеджи её остановила, отстраняясь и заглядывая в глаза. Она знала, что делает девушка, — отвлекает её сексом, чтобы избежать еды.       — Еда остынет, — она слегка оттолкнула Рюджин, хватая её руку и уводя на кухню.       Шин чуть не расплакалась от разочарования, это почти сработало.       Она видела накрытый кухонный островок и остановилась, вынуждая Йеджи обернуться на неё.       — Вообще, я плохо себя чувствую, — попыталась избежать она.       — Ты чувствуешь себя плохо, потому что не ела. Это естественный побочный эффект.       — Но у меня больше нет аппетита.       — Когда ты долго игнорируешь сигналы своего тела, оно перестаёт посылать их. Это тоже довольно естественно, Рюджин. Пойдём, — Йеджи попыталась снова пойти, но девушка не сдвинулась.       — Но я не могу… — прошептала она последнюю мольбу, пока слёзы выступали на её глазах. — Прошу, не заставляй меня.       Йеджи тихо вздохнула, и вот опять. Она просто умирает изнутри, когда видит такой взгляд Рюджин. Она подошла ближе к ней, вбирая обе её ладони в свои.       — Мы не встречаемся, но за каждый съеденный укус я буду целовать тебя. Что думаешь? Не плачь, всё хорошо. Это страшно. Да. Первый укус всегда самый сложный, поэтому я рядом с тобой.       Рюджин посмотрела вниз, слёзы естественно скатились, и она взглянула на свой живот. Она боялась, что из-за еды, он будет выпирать. Йеджи посмотрела вместе с ней и была достаточно умна, чтобы всё понять.       — Надень это. Останусь в своём топе, — она быстро сняла свою большую футболку, оставаясь в белой майке. Рюджин подняла взгляд, чтобы посмотреть, что она делает, и не могла соврать: её сердце действительно забилось вдвое чаще от того, как сильно старалась Йеджи.       — Что вообще случится после того, как я поем? — спросила она, позволяя женщине надеть футболку на её маленькую фигуру.       — Ничего. Планета продолжит вращаться, а ты останешься самой красивой девушкой, которую я когда-либо видела.       — Когда-либо видела? Это просто слова… — Рюджин говорила, пока Йеджи вела её к барным стульям. Её живот наполнился толпами порхающих бабочек.       — Вообще, мои поступки и эмоции говорят за себя. Я никогда раньше не ждала девушку. Я никогда не затягивала флирт. Я никогда… Не волновалась так сильно. Но красота, которая привлекла меня, заключается не только в твоём внешнем виде, а во всей тебе. Никакое число калорий не сможет разрушить это в тебе. Я бы хотела, чтобы ты видела себя такой, какой вижу я. Ты бы так сильно полюбила себя. Ты бы поняла, почему столько людей любят тебя.       Рюджин смотрела на неё, она хотела услышать, как Йеджи говорит, что любит её, но другие слова зацепили её больше.       «Я бы хотела, чтобы ты видела себя такой, какой вижу я. Ты бы так сильно полюбила себя.» Она уже любит меня? Я знала, что мы, девушки, любим двигаться быстро, но я ей верю. Ведь я тоже люблю её.       Она думала об этих слова снова и снова, и чуть позже обязательно поплачет из-за этого.       Она села на левый стул, Йеджи — на правый.       — Я бы хотела приготовить тебе больше корейской кухни. От перекусов до полноценных блюд, я бы хотела, чтобы ты узнала о своих корнях больше. И мы начнём с этого… — сначала Йеджи начала подготавливать тарелку Рюджин. Девушка смотрела, сглатывая чувства от вида еды.       — Каким образом? Каждый будний день ты будешь готовить нам ужин? — спросила она.       Честно, такого Йеджи не планировала. Она думала делать это раз в несколько дней, но если это поможет Рюджин есть…       Но Шин не хочет есть, она просто хочет проводить время с Йеджи.       — Тебе это понравится? — женщина взглянула на неё, передавая ей небольшую порцию для начала. Себе она набрала порцию побольше, оставив для Рюджин лапшу в большой тарелке. Девушка кивнула, и Йеджи снова широко улыбнулась, заставив сердце младшей растаять. — Хорошо, каждый будний день в 6:30?       — Идеально. Тогда, это свидания? — Рюджин немного засмущалась от такого вопроса, она видела, как Йеджи покраснела, её сердце перевернулось.       — Хорошо. Это свидания. Чёрт, Шин Рюджин, хорошо меня привязываешь к себе, да?       — Я хороша в этом, разве нет?       — Ужасно хороша.       Настроение улучшилось, Рюджин стало проще поднять вилку, совершенно игнорируя палочки, и набрать лапши для первого укуса. Маленького. Её рука слегка тряслась, девушка нервничала. Она думала только о калориях.       — Твоя рука трясётся, хочешь, я помогу тебе с этим? — предложила Йеджи, которая ещё не успела прикоснуться к своей еде.       Рюджин помотала головой.       — Просто начни есть одновременно со мной, пожалуйста?       Кивнув, женщина подготовила свой первый укус, встречаясь взглядом с девушкой и одаривая её успокаивающей улыбкой. — Вместе? — сказала она, поднося свои палочки к вилке розововолосой.       Рюджин нервно улыбнулась, ударяясь вилкой с Йеджи и наблюдая, как та набивает свой рот, в качестве отвлечения.       Сладко-солоноватый вкус коснулся её языка, рот наполнился слюной, и внезапно бабочки в животе исчезли, уступив место еде. Её глаза расширились вдвое, и она с облегчением посмотрела на Йеджи.       — Нравится? — спросила Хван, пережёвывая и прикрывая рот рукой.       Рюджин кивнула, продолжая жевать. Мысли крутились, но её тело было радо. Она старалась сфокусироваться на виде женщины, которая смотрит за тем, как она ест. Счастливая. Ей нравится видеть Йеджи такой.       И Йеджи обнаружила новый вид чувств в том, чтобы наблюдать за Рюджин, которая ест и наслаждается едой. Она не думала, что сможет испытывать чувства не во время убийств мужчин или занятия сексом с женщиной. Но она просто смотрит, как эта девушка ест рядом с ней, и чувствует себя так хорошо. Она готова всегда готовить, лишь бы видеть её такой каждый день.       Откусив первый кусочек, Рюджин почувствовала облегчение. Йеджи была права: первый укус — самый сложный.       — Я съела первую порцию. Где мой поцелуй, женщина! — заявила она, кладя вилку на тарелку и подставляя губы, закрыв глаза для поцелуя.       Йеджи хихикнула, да, хихикнула. Рюджин открыла глаза, услышав это, всё её тело задрожало от радости, услышав этот звук. Она недолго смеялась, но и девушка никогда не думала, что Йеджи хихикает. Так мило! Она хотела бы слышать это снова и снова.       — Я рада, — отметила Йеджи. — Ты заслужила поцелуй, но сначала… Тут платочки рядом с тобой, но я просто… — всё ещё улыбаясь, она протянула руку и смахнула бобовый соус с губ Рюджин. Никакого сексуального напряжения, только забота. Глаза Рюджин сияли нежностью, искрясь изнутри. В этот раз они соприкасаются, и в этом нет никакого сексуального подтекста. Это просто… Мило.       Младшая хотела снова, но подобное движение возможно только во время еды.       — Какие «платочки»? — хмыкнула Рюджин, которая никогда прежде не слышала такого слова.       — Вы, ребята, называете их салфетками.       — Ааа, платочки звучит милее.       — 1000% — вид того, как Йеджи слизнула соус со своего большого пальца, вновь пробудил бабочек в животе Рюджин. Затем женщина наклонилась, чтобы коротко поцеловать её в губы. Опять же, ничего сексуального, только близость, заслуга, награда.       — Эй! Слишком быстро, я не успела ответить! — ныла Рюджин, на самом деле просто желая снова поцеловать Йеджи.       — У тебя будет возможность после следующего укуса! — игривым тоном подбадривала Хван. — Но пока мы едим, расскажи мне что-нибудь. О своих родителях, например.       Если Рюджин будет говорить и о чём-то и ком-то, кого она любит, это поможет ей есть.       — О моих родителях? — улыбнулась девушка, подготавливая следующую порцию вместе с Йеджи. — Ну, был один раз… Это довольно неловко.       — Расскажи, я хочу знать.       Рюджин хихикнула.       — Ладно… Я была маленькой, только училась ходить и говорить…       Они общались, смеялись и улыбались, пока вся еда не была съедена. Казалось, что она кончилась мгновенно, Рюджин даже не ощущала себя сытой. Может, разве что сытой заботой.       — Я так горжусь тобой, Рюджин. Ты заслужила гораздо больше, чем поцелуи после каждого укуса, — искренне хвалила её Йеджи.       — Хе-хе… Тогда, может быть… В качестве награды… Ты позволишь мне переночевать в твоей комнате? Мне будут сниться кошмары из-за Феликса.       — Это грубо, но я зову его алко-чел, как сокращение от алкогольный человек. Очень грубо, но…       — Но он преследует меня и потенциально опасен! Поэтому заслужил подобное прозвище. Мне будут сниться кошмары об алко-челе, так что… Пожалуйста?       Ну, когда Рюджин говорит «так» с австралийским акцентом так мило… Как Йеджи может ей отказать?       — Ладно, ладно, — сдалась она, ей нравилось, какой счастливой это сделало девушку.       — Спасибо! Я мм… Почищу зубы и так далее. Встретимся в комнате?       — Я приберусь здесь.       — Хорошо! Спасибо за еду, Йеджи.       — Не проблема, милая.       Рюджин покраснела и посмотрела на женщину, чтобы та увидела. Затем она поднялась и ушла по своим уже сказанным делам. Она повернула за угол у гостевой комнаты, её улыбка пропала, и она схватилась за свой живот. Чувствуя, что из-за еды она стала немного больше, она быстрее пошла в свою комнату.       Закрыв дверь в спальню и пройдя в ванную, она закрыла уже эту дверь. Включив воду для шума, Рюджин остановилась напротив зеркала и приподняла футболку Йеджи. Она ахнула и отпустила ткань, когда увидела, как её живот стал больше.       Для всех остальных она была стройной девушкой с идеальной фигурой. Но так и есть, она худая. Но сама она, прямо сейчас, после еды, всё ещё видит школьницу с весом 90 килограмм. В те дни, когда она не ест, она чувствует наибольшую уверенность в своём теле.       И хоть она знала, как сильно это ранит Йеджи, её палец нашёл рот и проник достаточно глубоко, чтобы вызвать рвотный позыв. Она кинулась к унитазу. Ничего не подозревая, Йеджи мычала себе под нос, пока мыла посуду. Она никогда не напевает себе под нос, но после сегодняшнего вечера она просто была счастлива. Она так гордится.       Эта рутина закрепилась: после похода в туалет Рюджин дважды почистила зубы: использовала зубную нить, почистила зубы, язык и прополоскала рот.       Она встретилась с Йеджи в главной спальне.       — Так, что в меню завтра? Это был… Джаджажмён сейчас? — спросила она у Йеджи, чтобы объявить своё присутствие. Женщина, расправляющая кровать, улыбнулась ошибке в произношении Рюджин.       — Это был джаджанмён, почти правильно.       — Ой, упс. Джаджанмён.       — Да! Молодец, Рюджин.       Младшая улыбнулась и выключила основной свет, раз уж выключатель был у двери, а затем быстро легла в кровать. Они были на разных сторонах кровати в темноте, хоть и не полной. Сегодня дом казался гораздо ярче, чем обычно.       — Спокойной ночи, Рюджин.       Девушка слышала, как эти слова висели в воздухе, и она широко улыбнулась, зная, что Йеджи этого не увидит.       — Спокойной ночи, Йеджи.