𝐆𝐥𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫&𝐕𝐢𝐨𝐥𝐞𝐧𝐜𝐞

      Глиттер играл свою роль в плане Йеджи идеально. У неё он есть, но не в таком количестве, как у Рюджин. Шин олицетворение блёсток. Именно на ней зациклена следующая жертва. Она словно Афродита в его глазах, и Йеджи уверена, что он будет готов пойти на всё ради неё. Вообще на всё.       — Спасибо, что собрала мне ужин. Я съем его в гримёрке после выступления, — улыбнулась Рюджин, держа свои пакеты с контейнерами, наполненными едой, которые подготовила Йеджи. Они встретились перед тем, как девушка поедет в Black Diamond.       Она всегда уезжала на работу в комфортной одежде, сегодня это были серые спортивные штаны и укороченный худи того же цвета. На её ногах — угги на платформе, а на бедре — спортивная сумка Black Diamond.       — Ладно, — Йеджи вздохнула, глядя на неё суровым взглядом. Она переживает за Рюджин, так как боится втягивать в это кого-то ещё. — Рюджин, если хочешь дать заднюю сейчас, я не буду против. Это непросто и жестоко.       — Жестоко… Преследование жестоких людей с ещё большей жестокостью не вызывает во мне страха. Наоборот, меня это возбуждает. Я хочу помочь тебе, Йеджи. Не только с одним. Со всеми остальными тоже.       — Как только ты мне поможешь, ты тоже будешь ответственна. Назад пути не будет.       — Ты думаешь, что я подобралась так близко к тебе, чтобы потом струсить и свалить до того, как всё станет сложнее? Если мы и не любовники, то соучастники преступления, и этого более, чем достаточно для меня. Я поеду, увидимся в 10?       — Да, я буду в 10, как и он.       Рюджин улыбнулась женщине и вышла через парадную дверь дома Йеджи. Хван последовала за ней, придерживая дверцу машины открытой, когда та садилась в свою фиолетовую машину. Она обратилась к девушке, прежде чем закрыть за ней дверь.       — Будь осторожна, Рюджин, ясно? Наш план должен сработать без угроз, и когда он попадётся… — она наклонилась ближе. — Высоси из него каждое пенни.       Рюджин посмотрела на неё, мысленно планируя, что сделает и скажет, чтобы добиться такого расклада. Она улыбнулась, поняв.       — Пока, док.       — Пока, милая, — Йеджи закрыла дверь машины и смотрела, как она выезжает с участка. Она думала о Рюджин, гадая, как пройдёт сегодняшний вечер. Это всего лишь проверка, чтобы увидеть, как она справится с подобной работой. Она никого не будет убивать, нет, это будет делать Йеджи. Но теперь она главная соучастница. Она не может закатывать истерики. Она не может провалиться под давлением. Она не может сболтнуть лишнего. Она не может слиться.       Она сама себя поставила в эту опасную ситуацию, ведь если она облажается, Йеджи не будет знать, что с ней делать. Она очень, очень не хочет убивать бедную девушку.       Но на самом деле она верит, что Рюджин справится. Она абсолютно уверена в её способности быть её партнёром. Если у неё всё получится, то, без сомнения, её дорогие мама и папа будут любить девушку больше всех на свете.       А сейчас, пока ей ещё не нужно быть в клубе до позднего вечера, она наконец-то представит Рюджин Кейдену. Она не забыла об охоте и о том, что девушка хочет присоединиться. Просто они не смогут поохотиться до осени из-за графиков и сезона.       Но это нормально. Это значит, что Йеджи не сможет убить Кейдена до хотя бы середины осени, но такой вариант ей подходит. Для этого есть отвлекающие убийства, чтобы ей не пришлось убивать строго по списку. Она всегда ждала несколько недель после того, как найдут очередное тело, и только потом двигалась к следующему. Возможно, ей понадобится три таких филлера между Феликсом и Кейденом, но это будет зависеть от того, когда она разберётся с Бриджерсом.       Она всё ещё не знала, что, блять, с ним будет делать, когда убьёт. Он ни на что не годен, а её родители не нашли никого на чёрном рынке, кто согласился бы купить хоть что-то из него. Они даже начали искать покупателей, которым он мог бы быть нужен живым. Зачем он будет нужен таким? Уайтам плевать, они знают только, что с ним неприятно иметь дело, но приятно иметь деньги.       Единственным недостатком было то, что это бы прервало серию убитых с меткой медузы и пропавшими органами. Она также подумывала просто убить его и выбросить тело с символом, но не вырезать органы, а затем продолжить, как привыкла.       План убийства Кейдена становился всё более чётким, но в отдалённо оставался мутным. Очевидно, что об охоте никто не узнает, поскольку Йеджи сообщила ему, что у её отца своя компания по производству охотничьих ружей, так что ей удалось раздобыть ещё не выпущенные модели. Следовательно, никто не должен знать об охоте, поскольку её отец разрешает использовать только ещё не выпущенные ружья.       По большей части это правда, её семья владеет компанией, которая производит охотничьи ружья, и Хадсон собирается прислать ей для использования невыпущенные модели.       Как она собиралась расправиться с ним, для неё всё ещё оставалось загадкой. Первой мыслью было выстрелить в оленя, а потом в последний момент перенаправить оружие, чтобы попасть мужчине в голову. Но это же так грязно. Кровь на кустах, листьях, земле, деревьях, ветках и так далее. Всё это невозможно отмыть.       Её нынешняя идея — подменить пули на транквилизаторы, вырубить его, а затем притащить в свой подвал расправы.       Медленно, но план собирался в единое целое.       Начало плана было положено в основу, когда Кейден нерешительно согласился обучить охоте Йеджи и её предполагаемую девушку, Рюджин, осенью. Единственной причиной, по которой он согласился, было то, что ему очень хотелось использовать те невыпущенные винтовки.       Йеджи сказала ему, что он также может оставить их себе бесплатно, что очень ей подходило.       Сегодня вечером она опоздала в Black Diamond на пару минут. Она вышла в непринуждённом образе, с кепкой, скрывающей лицо, хотя в клубе уже было темно. Но она предпочла перестраховаться.       Она не любила опаздывать, но не хотела, чтобы Феликс увидел, как она выходит из своей красной машины. Так что ей пришлось приехать позже, чем он зайдёт в здание.       Сегодня вечером в клубе, похоже, было людно, было сложнее найти свободное место. Она заметила его серебристый Toyota Prius 2011 года выпуска в глубине парковки и припарковалась там же, но с противоположной стороны, дальше всего от входной двери.       Она испытала чувство дежавю, войдя и оплатив VIP-проход. В клубе пахло так же, воздух сверкал блёстками, отражавшимися в чувственных вспышках света. Молодые женщины уходят со сцены в откровенных нарядах и на высоких каблуках, а последние купюры летят на сцену. Сцена опустела, готовясь к сольному выступлению.       Клуб взорвался аплодисментами: люди, казалось, уже знали, кто будет следующим. Йеджи нашла Феликса за столиком, ближайшим к подиуму, выступающему из главной сцены. Он доставал большой жёлтый конверт с деньгами, по-видимому, для «своей» девушки. Он выглядел на седьмом небе от счастья, пот градом катился по его лбу. На нём был тот же костюм, в котором он выходит на работу с девяти до пяти. Сегодня на его белой рубашке пятно от клубничного джема.       — Дааа, это моя девочка! — мерзко кричал он вместе с остальными. Йеджи довольно быстро нашла место позади его столика и заказала чистый виски.       Из динамиков зазвучала эротическая музыка, сцена и освещение окрасились в чувственный фиолетовый цвет.       Йеджи с гордостью улыбнулась, увидев, как Рюджин выходит на сцену. Весёлая и сексуальная, в своей стихии. Она родилась для этого, и очевидно, что ей это нравится, независимо от того, одобряют это люди или нет. Она живёт ради аплодисментов.       Её наряд был однотонным, чёрным и блестящим. Ремни на шее и бёдрах, каблуки тонкие и высокие. Розовые волосы распущены, густые и плотные. Она вышла на сцену с маленькой открытой коробочкой, крышка которой была снизу. Внутри лежали маленькие бумажки с номерами.       Глиттер стояла сцене, а жестокость сидела посреди толпы, обе нервничали. Они надеялись, что план сработает, как задумано.       Пока что Феликс занимает идеальную позицию. Рюджин утверждает, что всегда садится за этот столик и приходит раньше её сета, чтобы убедиться, что он его займёт. Иногда он даже подкупал людей, чтобы те пересели, если за ним уже кто-то сидел.       Держа микрофон в одной руке, а коробку в другой, она ждала, когда толпа успокоится, довольно улыбаясь.       — Спасибо всем, что пришли сегодня. Я хотела сделать что-то особенное, что поблагодарить всех верных гостей клуба Black Diamond. Я организовала лотерею. Как вы все знаете, сольные исполнители у нас не допускаются на приватные танцы. Но сегодня вечером я предоставляю возможность одному особому участнику выиграть приватный танец от меня! — она объявила об этом, и, к её удивлению, реакция была просто восхитительной. Она не думала, что люди будут в таком восторге, но, конечно, они бы были. — Всё, что вам нужно сделать, — подойти к краю сцены, где стоит эта сотрудница с билетами. За 20 долларов вы можете купить один билет. Они пронумерованы от одного до ста, и вы можете купить до пяти билетов. Пожалуйста, стройтесь в очередь за билетами!       В очередь встало больше мужчин, чем она думала, чтобы купить билеты, которые Йеджи напечатала в своём офисе. Они обе вырезали их накануне вечером после ужина. В этом не было ничего подтасованного: каждый билет пронумерован от 1 до 100. Однако, чтобы Феликс выиграл в лотерее, должно произойти одно событие.       Он должен оказаться первым в очереди.       Вскочив со своего места, он двигался так быстро, как никогда за последние десять лет, и первым добрался до очереди с большим конвертом в руках. Он улыбнулся сотруднице и посмотрел, сколько двадцаток он сегодня принёс.       — Дай мне пять билетов! — он передал сто долларов двадцатками. — мужчины позади него застонали, они знали, что все будут покупать по несколько билетов, как этот тип.       Йеджи усмехнулась, глядя на очередь: все эти мужчины готовы потратить деньги всего на один танец с Рюджин. Им приходится платить, а она получает гораздо больше и бесплатно.       Потому что она любит девушку, а они любят лишь тщеславие.       Он жадно взял пять билетов с номерами от 1 до 5 и сел обратно с улыбкой на лице. Рюджин наблюдала за всем этим и с облегчением вздохнула. Её коробка была заполнена только билетами с номерами от 1 до 5.       На случай, если он окажется слишком медлительным, чтобы оказаться первым в очереди по… Очевидным причинам.       Когда очередь рассеялась, и мужчины нервно сидели с билетами в руках, Рюджин вытащила бумажку, покрутив её в руке и приняв при этом соблазнительную позу. Свист заставил её покраснеть, и она развернула номерок. Но чтобы добавить предвкушения, она взяла микрофон под мышку, чтобы закрыть коробку и поставить её у ног. Развернув сложенную бумагу, она улыбнулась и поднесла микрофон обратно к губам.       — Победил человек с номером 3!              — ДА! ДА! ЭТО Я! Я НОМЕР ТРИ! Я НОМЕР ТРИ! Я ПОБЕДИТЕЛЬ! — взлетел Феликс со своего места с нужным номерком в руке.       А затем встал ещё один мужик.       — Эй! Я был третьим в очереди! Если бы передо мной взяли по одному билету, я бы выиграл!       А затем ещё один.       — Ну, если бы он купил два… Я был прямо за ним, и третий бы достался мне!       Рюджин хихикнула, немного удивленная тем, как долго эти люди могут утверждать, что они победители.       — Тот, кто получил билет с номером три, победитель. Гипотетические предположения не учитываются, — добавила она, чтобы заставить толпу замолчать. Они сели со стонами разочарования, с завистью наблюдая за Феликсом, который злорадствовал по поводу того, что у него был нужный билет.       Затем вокруг него начали собираться мужчины, пытаясь подкупить его и выкупить билет.       Эх, ёбаные мужики! Рюджин смотрела с раздражением.       — Эй! Я дам тебе сто баксов за билет!       — Сто? В пизду! Я дам пятьсот!       — Тысячу!       Рюджин пришлось вмешаться, внезапно выдав:       — Никакого выкупа и обменов!       Мужчины снова застонали и вернулись на свои места. Рюджин улыбнулась победителю.       — Мои поздравления! Мы встретимся в комнате номер три, будь уверен, что билет при тебе, чтобы вышибала пропустил тебя дальше, — затем она бросила короткий взгляд на Йеджи, прежде чем повернуться и медленно наклониться, чтобы поднять коробку, а затем сошла со сцены, чтобы поставить микрофон и коробку.       После этого она приступила к своему сету, используя шесты как тела. Она терлась о них, карабкалась по ним, облизывала их. Ей не нужно было просить, чтобы кто-то обратил на неё внимание, она сама его притягивала. Каждый мужчина фантазировал о ней, желая её только одним образом. Образом, за который они готовы были заплатить кучу денег.       Йеджи чувствовала себя особенной в этой толпе, зная, что, пока все остальные фантазируют, она сможет встретиться с девушкой сегодня вечером у неё дома и, возможно, сделать с ней то, о чём они все мечтают. Её отличало от них то, что она заботилась о ней, о её здоровье больше, чем о своём эго. И эти мужчины не упустили бы возможности затрахать её до изнеможения, пока Йеджи занималась бы с ней любовью.       Ладно, может, тот день в прихожей Рюджин не был нежным…       Но мужчины делают акцент на себе, а Йеджи — на них обеих. Дело не в сексе, а в эмоциональной связи.       О, как же ей было приятно, когда Рюджин так часто и нагло смотрела на неё во время выступления. Делала всё это ради неё. Эти бёдра, эта грудь, её сияющая кожа и притягательная аура. Деньги сами собой оказывались на её сцене — купюры от 1 до 100.       Неоновая вывеска в глубине зала горела красным: «Diamond Lounge». Это зона, предназначенная для платных приватных танцев, которые исполняют танцовщицы из группах. Сольные артисты обычно не устраивают приватных танцев, но сегодняшний вечер, похоже, стал единственным исключением.       Алко-чел остановился перед вышибалой, билет с третьим номер был в его руке, пока на лице была широкая улыбка.       — Я на приватный танец с Рюджин! — он показал высокому мужчине бумажку.       — С кем? — вышибала странно посмотрел на него, не зная девушку с таким именем.       — С Глиттер, я имею в виду, — поправил себя Феликс, который случайно использовал настоящее имя танцовщицы.       Вышибала кивнул, взял билет и отодвинул красную занавеску в сторону. Феликс вошёл и вспомнил, что ему нужно в комнату с третьим номером. Он никогда раньше здесь не бывал, но светящиеся знаки провели его налево, по коридору, и третья дверь слева оказалась нужной комнатой.       Его живот сходил с ума от клубящегося волнения, он поправил причёску и костюм, а затем вошёл. В комнате было темно, если не считать неоново-фиолетовых акцентов. Посередине на стуле сидела женщина с розовыми волосами. В другом наряде. Он был весь розовый и, конечно же, блестящий. Туфли на каблуках в тон всему.       — Вау… — он усмехнулся, закрыв за собой дверь. Мужчина вспотел ещё больше, глядя на женщину, сидящую, скрестив ноги. Ступня, лежавшая сверху, двигалась в такт медленной, мрачной музыке.       — Добро пожаловать, билет номер три, — проговорила Рюджин, становясь у спинки стула. — Присаживайся, — приказала она, и он, конечно же, послушался.       — Я всё сделаю, Глиттер, — он сел за секунды.       — Хорошо. Люблю мужчин, которые слушаются… — закатила глаза Рюджин, подошла к нему сзади и погладила его грудь своей нежной рукой.       — Я всё сделаю, — он повторил то же самое, девушка снова закатила глаза и перешла к делу. Она стояла перед ним, прислонившись к стене маленькой комнаты. Чтобы соблазнить его, она теребила завязки своего платья. Он сглотнул, его рот снова и снова наполнялся слюной.       Да, вот так, не отводи взгляд, мальчик. Усмехнулась Рюджин в уме.       — Уверена, ты хочешь выжать максимум из времени со мной.       — Конечно!       — Хорошо, есть общее для всех правило. Знаешь его?       — Вы можете трогать нас, но мы вас не можем.       — Правильно, — Рюджин была готова оставить этого мужчину ни с чем. — Но я позволю тебе, как моему первому клиенту, прикоснуться ко мне. Один раз. Не к груди, не к заднице и не между ног. У тебя есть один шанс, но он будет стоить тебе…       — Сколько?       Она будет прощупывать почву до последнего.       — Двести долларов.       — Хорошо. Наличка? Или добавить в мой счёт?       — Наличка… — Рюджин приблизилась к нему, замечая жёлтую упаковку в его пиджаке. Она медленно вытащила её и заглянула внутрь. Чёрт, там столько денег. Всё выглядит организованным, она пролистывала их, и он позволял ей это делать. Он просто смотрел на её тело.       Она увидела, что деньги были разложены по резинкам и липким листкам. На одном было написано «бензин», на другом — «аренда», на третьем — «продукты», и ещё на двух липких листках не было денег. На одном было нарисовано сердечко, а на другом — «сбережения».       То есть, он притащил всю свою зарплату в наличке и добавляет в свой бюджет? Он использует столько наличных? У него что, нет дебетовых или кредитных карт?              — Это для меня? Или… Ты даёшь деньги другим танцовщицам тоже? — она надула губы, глядя на него сверху вниз, как будто ей было бы больно узнать, что он тратит эти деньги на кого-то другого.       — Нет! Это для тебя! Это всё для тебя… — выпалил он. — Забери, они твои. Там около трёх тысяч долларов. Бери. Ты узнала меня? Мы не так давно общались… Я много думаю о той ночи.       Рюджин улыбнулась.       — Ох, Хеликс, тебе не стоило. Спасибо, — она положила конверт на пол у двери.       — Я Фе… Ладно, если тебе нравится Хеликс, пусть будет так.       — Ммм, тебе нравится сегодняшний наряд? — Рюджин начала медленно танцевать перед ним, не прикасаясь к нему.       — Конечно, он выглядит идеально. Ты делаешь его идеальным. Да… Вот так, — он смотрел, как чувственно она танцевала. Он думает, что она богиня. Она не может быть человеком.       — Спасибо. Я хотела надеть что-то получше для тебя, но не смогла себе позволить.       — Что? Как? Ты столько зарабатываешь на своей красоте. Кто не продал его тебе?       — Ну, я не смогла впихнуть такую трату между оплатой дома, машины и прочих счетов. Так грустно, я правда… Правда хотела надеть его для тебя.       — Так… Сколько стоит? Я могу купить его для тебя, и ты наденешь его для меня в следующую пятницу. Рюджин внезапно остановилась и посмотрела на него сверкающими глазами. Она поиграла волосами и подошла ближе.       — Правда? Ты сделаешь это для меня? Ты, должно быть, очень богат, раз можешь такое позволить. Я поражена.       — Конечно, сколько? Я… — он начал думать, как заплатит за это. Конверт итак исчез, а он ещё и предложил заплатить. Он не может просто так отказаться, это было бы так стыдно! Потом он подумал о своих банковских накоплениях 401 тысяча… — Я заплачу за него. Сколько там тебе надо?       — Ох, вау, Хеликс. Моя благодарность переходит все границы… Каждый раз, когда буду носить его, я буду думать о тебе. Она высушит его счёт полностью…       — Это очень редкая и эксклюзивная вещь. Около… — она провела рукой, чтобы откинуть назад его волосы. Он уже стонал, и это её расстроило, но ладно… — Триста тысяч долларов, — назвав такую сумму, она принялась второй рукой поглаживать его грудь.       — Будет! — задыхался он от собственного возбуждения.       У этого мужчины есть триста штук на своём счету, но если он спишет их, то разрушит себе жизнь. Он никогда не сможет восстановиться после такой траты.       — Всё для тебя.       — Наличка? — голос Рюджин был слишком соблазнительным. — Или карта?       — Это будет карта.       — Вау, ты такой впечатляющий. Обожаю мужчин, которые умеют всё обеспечивать.       Феликс начал терять терпение, готовый воспользоваться своим единственным шансом прикоснуться к ней. Он положил её руку себе на грудь и резко притянул к себе на колени. Он обнял её, чтобы удержать, и она вскрикнула, потому что не ожидала этого.       — Помни наши правила! Одно кодовое слово, и охранник за дверью войдет и заставит тебя уйти, — Рюджин предупредила его, но он, казалось, продолжал обнимать её, не двигаясь с места.       Он годами не прикасался к женщине и мечтал о том, чтобы быть с ней так же близко. Он хочет её так же, как Йеджи имеет её, но не может позволить. Он думает, что у него есть шанс.       — Я могу обеспечить тебя. Ты можешь сидеть дома, а я буду ходить на работу. Я куплю тебе всё, что ты хочешь… — его голос был слабым, а дыхание — прерывистым. Рюджин это показалось странным: они буквально сидели, а он уже задыхался.       — Ох, Хеликс. ты такой милый, — она заговорила, несмотря на то, что нашла его состояние неловким.       У него сейчас приступ случится или что?       Он вдруг крепче обнял её и громко застонал, его ноги дёрнулись, и Рюджин поняла, что этот парень, чёрт возьми, кончил себе в штаны. Они даже ничего не делали, одного прикосновения было достаточно.       — Ох, я мечтал об этом годами… — промямлил он, не осознавая.       Бля, он пиздец какой стрёмный. Рюджин съежилась, пользуясь слабостью мужчины. Она поспешно слезла с его колен.       — Что ж, двадцать минут так быстро пролетели. Повезло тебе, никто другой не может сказать, что у него был приватный танец от меня, — она перешла к делу: прошло всего десять минут, но она уже всё пережила. — Последний момент… — она сняла со стены рядом с дверью планшет, на котором лежали распечатка и ручка.       — Для чего это? — спросил он, бездыханно глядя на бланк.       — Просто подтверждение, что ты не можешь лгать и говорить, что в этой комнате произошло что-то, чего на самом деле не было. Ты также не можешь делиться суммой денег, потраченной на танцовщицу, с которой вы были. Эти суммы принадлежат исключительно вам, вашей танцовщице, вашему банку и клубу.       Полностью удовлетворённый он подписал.       Рюджин забрала планшет и ушла с ним и деньгами. Феликс сидел один в комнате, обдумывая всё, что присутствовало в его жизни. Затем он бросился к телефону, остановил запись диктофона и сохранил её, чтобы послушать голос девушки позже. Затем он открыл свой счёт с четыреста одной тысячей и опустошил его.       Вечер закончился, и на этот раз женщины встретились в доме Рюджин. Йеджи, разувшись, остановилась в прихожей и спросила, как всё прошло, на что девушка протянула ей большой жёлтый конверт. Хван взяла его и заглянула внутрь, обнаружив стикеры на полосках купюр. Она растерялась.       — Тут целая зарплата?       Рюджин кивнула, а затем пошла к своей сумке, чтобы взять чек, на котором была указана сумма, которую она заработала этим вечером, долю, которую она отдала клубу и с какой она вернулась домой.       Йеджи взяла листок, держа конверт под мышкой. Её глаза увеличились вдвое.       — Ты заработала 309039 долларов за один вечер?       Шин снова кивнула.       — Бо́льшая часть от него.       — У его задницы, работающей с 9 до 5, столько денег на банковском счете?       — Честно, мне кажется, что он все свои сбережения снял.       — Те четыреста тысяч?       — Наверное, — Рюджин пожала плечами, найдя реакцию Йеджи милой. Она хихикнула. — Не стоит недооценивать, на что готов пойти отчаявшийся человек, Док. Им нравится думать, что они руководят операцией, но цены устанавливаю я.       Хван усмехнулась, возвращая Рюджин конверт и чек. Девушка взяла только чек.       — Оставь себе. Эти триста штук я тоже могу отдать тебе, они мне не очень нужны.       — Лучше оставь, ты всё равно, вероятно, собираешься потратить их на меня, — Йеджи рассмеялась, оставив конверт у себя. Рюджин посмеялась тоже.       — О чём ты? Хочешь больше винила?       — Нет! Нет… — быстро ответила Йеджи, вызывая больше смеха у девушки. — Не сейчас точно.       — Ладно, хорошо. Ну, когда придётся, платить буду я. Ещё это, — она вытащила пустой контейнер, который Йеджи дала ей раньше, в котором до этого был пибимбап. — Несмотря на обилие овощей, это было очень вкусно. После танцев было приятно съесть такое.       — Я рада, что тебе понравилось, — Йеджи улыбнулась, забирая контейнер обратно. Сердце Рюджин разрывается от боли, когда она видит, как женщина радуется, «зная, что она ест», хотя на самом деле Шин съела его и тут же выблевала. В пустом туалете клуба. Чёрт, вот что происходит, когда влюбляешься. Твои вредные привычки ранят и любимых, и тебя ещё сильнее.       Это просто цена, которую она платит за то, чтобы слышать, как люди говорят, что она красивая. Она лучше навредит себе и будет сдерживать свою боль, чем позволит другим делать с ней всё, что им вздумается, как с мусором.       — Так… — Рюджин посмотрела на неё с надеждой в глазах. — Увидимся завтра для The Show? Вот флаер, который они напечатали… — она снова полезла в сумку и вытащила новенькие буклеты со своей фотографией на обложке. Фотосессии были на прошлой неделе, она была занята.       Йеджи взяла фотографию и ахнула, как же прекрасна девушка на обложке. Но камера не передаёт всей настоящей красоты Рюджин.       — Ёбанный ад, ты такая красивая, Рюджин, — она прошептала, не в силах отвести взгляд. Тема обложки — голубая комната, пол мокрый от воды, девушка в прозрачном белом платье, её волосы мокрые и зачёсаны назад. Она выглядит прекрасно, и даже больше. Она похожа на настоящую себя.       Девушка с обложки улыбнулась перед ней.       — Спасибо! Эти слова имеют смысл, только когда ты говоришь их мне. Ты так драгоценно произносишь их.       — Так? — Йеджи со мешком посмотрела на неё. — Ты подхватыешь крупицы австралийского акцента из-за меня?       — Ой… Погоди, что?       — Ты сказала «так».       — Оу… Я даже не заметила. Я имею в виду, что я склонна перенимать характеры, акценты и привычки других людей, когда нахожусь с ними рядом. Вот почему у меня случаются внезапные приступы экстравертности, когда я часто нахожусь рядом с Лией.       — Ну мне нравится, как он звучит от тебя. Просто шикарно. Очень горячо. И я буду там завтра вечером, не волнуйся.       Рюджин широко улыбнулась.       — Теперь я взволнована еще больше.