𝐆𝐥𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫&𝐕𝐢𝐨𝐥𝐞𝐧𝐜𝐞

      — В этом музыкальном магазине есть буквально все альбомы мира. Только альбом выходит, виниловая пластинка уже здесь, — Рюджин ликовала, когда они с Йеджи вместе вышли из ее фиолетовой машины.              — Звучит так, будто у тебя внушительная коллекция.       — У меня около двадцати сейчас, хотела купить проигрыватель получше, раз теперь у меня есть деньги. Ладно, пойдём! — девушка подошла к двери и открыла дверь для Йеджи, сверху прозвучала трель колокольчиков, оповещая о приходе покупателей. — После вас, мадам.       Йеджи прошла, сказав: «Благодарю». Когда она прошла, вокруг не было ничего, кроме стеллажей с винилом. В этом небольшом квадратном магазине даже была лестница на второй этаж.       — Рюджин! Вау, ты сегодня такая нарядная, — работник, которого, судя по бейджику на груди, звали Денни, подбежал к розововолосой. Он выглядел так, будто был поражён красотой девушки.       — Хей, Денни! Да, я тут с моей… — Рюджин приблизилась к Йеджи, не зная, как назвать женщину. Поэтому она подняла руку и скромно улыбнулась парню. — Парой!       — Ох, — отошёл Денни, как будто был огорчён чем-то, а затем улыбнулся. — Ну, рад за тебя.       — Спасибо! Я, кстати, сегодня гуляю на широку ногу. У неё есть огромный, потрясающий, большой проигрыватель с рупором, но нет ни одной пластинки.       — Вау, должно быть, дорогой… — признал он.       — Около сорока штук на аукционе.       — Вау… — он знал, что Рюджин была далеко не в его лиге, раз она ходила на свидание с человеком, который может позволить себе потратить сорок тысяч на старую технику.       А ещё она была лесбиянкой.       — Ладно, мы пойдём закупаться! — улыбнулась Рюджин, выкатывая тележку, она, по её мнению, им понадобится. Затем, без дальнейшего диалога с Денни, она обратила всё своё внимание на Йеджи. — Так, когда ты выключаешь «радио», не думала, что люди со их пор его слушают… Какая станция у тебя обычно играет?       — …Я все переключаю…       — Серьёзно? Нет ни одной станции, которая нравится тебе больше других? Или станции, которая тебе нравится меньше, чем остальные?       — Ммм, нет… О, мне кажется, я избегаю кантри. Не моя музыка, совсем.       — Ладно! А есть ли песня, которую ты уже слышала по радио, и, возможно… Отдаёшь ей предпочтение больше, чем перед другими песнями?       — Ну, я правда толком не слушаю. Когда я слушаю радио, я за рулём. Я сосредоточена на дороге.       — Ох, дорогая… Тогды мы купим… Всё! Всё, кроме кантри!       Рюджин… Не шутила.       Они обошли всё вокруг, добрались до некоторых секций и оставили некоторые полки наполовину пустыми. Кроме того, им понадобилась не одна тележка. Подниматься наверх было неудобно, поэтому они использовали корзины, а затем высыпали содержимое в тележки.       Когда Денни пробивал их покупки на кассе, это заняло много времени.       — Итак… итоговая сумма покупок составляет семь тысяч сто один доллар и один цент.       — Воу… Не хочу, чтобы ты столько тратила на меня, — отшатнулась Йеджи, она знала, что они взяли много, но, чёрт.       — Так, ты, помолчи! Я для этого и работаю! Позволь мне порадовать тебя за приготовленный ужин, — Рюджин без проблем передала свою металлическую банковскую карту. — Спасибо, Денни! Прости, что так загрузили, — сказала она, пока тот протягивал ей длинный чек. Чек всё ещё продолжал выходить из кассового аппарата, даже когда он заговорил.       — Всё нормально… — сказал он, будто находил всё, что делает Рюджин, нормальным. Боже, все просто помешаны на этой девушке!       Печать чека, наконец, закончилась, и Денни пришлось заменить чековую ленту, так как она подошла к концу. После этого парочка вышла, потратив ещё около десяти минут на загрузку всех покупок в машину.       — Тебе не нужно было столько тратить на меня, ты знаешь? — усмехнулась Йеджи, когда они вернулись в машину.       — Док… — выдохнула со смехом Рюджин, вынимая свой телефон, чтобы зайти на свой OF. Она зашла во вкладку с ежедневными доходами, а затем показала её Йеджи. — Я только что заработала в два раза больше, чем потратила. Не переживай. Тем более, я буду тратить на тебя ещё больше. Это милые вещи, которые люди делают друг для друга.       Они вернулись в дом Йеджи, чтобы обсудить, куда положить двести виниловых пластинок. У Йеджи был ответ на этот вопрос.       — В мой подвал.       Сердце Рюджин упало, они вместе вошли в дом, ее машина подъехала задним ходом, багажник был открыт для разгрузки.       В её подвал, типа, в котором она трупы скрывает? Почему… Зачем ей предлагать мне пойти туда? Она собирается рассказать мне? Уже? Что, если она убьёт меня? Но я не насиловала никого… А что, если она знает, что я в курсе об её убийствах, и поэтому должна убить меня… Что мне сделать? Просто пойти?       — Никогда не была в нём. Не думала, что в этом доме он есть, — она решила сохранить спокойный вид, её живот скрутился.       — Небольшой, маленький. Там хватает места только для бара, вина, туалета и зоны отдыха, — отмахнулась Йеджи, снимая обувь и надевая тапочки.       — Аа… — медленно кивнула Рюджин, хотя её мысли менялись со скоростью света.       — Можешь взять первую стопку, я открою дверь, — предложила Йеджи, направляясь к двери у кухни.       — Хорошо, — сказала Рюджин, наблюдая за девушкой, а затем пошла за пластинками.       Может, она узнала, что я её преследую… Упс-и, наверное? Не знаю я!       Ввалившись в комнату с кипой запечатанных пластинок, она увидела Йеджи, стоящую у двери. Она включила свет на лестнице, ведущей вниз, и улыбнулась Рюджин.       Нечитаемая улыбка… А это говорит о многом.       Рюджин сглотнула, но всё равно подошла ближе.       — Ты не собираешься взять тоже? — спросила она у старшей.       — Угу! Просто хотела сначала показать тебе, куда положить их, чтобы потом не было путаницы, милая. Пойдём! — успокоила Йеджи. Рюджин коротко улыбнулась и остановилась перед дверью.       — Мм, почему бы тебе не пойти первой? — Йеджи нахмурила брови.       — Не, если ты упадёшь, то свалишься на меня, и я ничего с этим не поделаю. Если ты упадёшь, когда я буду позади, то у меня будет больше шансов поймать тебя и не дать упасть. Ты в порядке?       — Угу! Ты права! Пойду первой.       Рюджин сделала первый шаг вниз, затем второй, до тех пор, пока не прошла половину лестницы, чувствуя эту назойливую паранойю в животе. Ощущение рук Йеджи за своей спиной, которые в любой момент могут столкнуть её вниз по лестнице.       Она остановилась, чтобы обернуться и посмотреть наверх. Она увидела Йеджи ближе, чем ожидала, и её сердце подпрыгнуло. Прямой свет над ними создавал зловещие тени вокруг глаз Хван. В этот момент свет замерцал, словно женщина превратилась в демона, черпающего силы из окружающей её энергии. Теперь Рюджин понимала, как она могла быть серийной убийцей.       — Я позже сменю лампочки. Всё хорошо? — спросила Йеджи.       Рюджин снова сглотнула, кивая с улыбкой.              — Тебе не тяжело? — снова кивок.       — Возьмёшь немного?       Если её руки будут заняты, она не сможет меня так быстро атаковать, верно?       — Да! Прости, подруга, — Йеджи быстро взяла бо́льшую часть стопки из рук Рюджин.       — Всё нормально, — промямлила девушка, смотря, как Хван спускается полностью. Именно тогда Рюджин заметила серо-коричневый паркет, вместо идеального белого ламината, который она помнила. Брови изменили положение, она медленно спустилась и её глаза расширились вдвое, когда она увидела совершенно другое помещение. Всё именно так, как говорила Йеджи. Тогда, где комната с операциями?       — Так, давай сюда. На пустые полки в стене. Может быть, я куплю отдельный шкаф скоро, чтобы поставить рядом с проигрывателем и перенести всё туда. Но как же я не хочу переносить всё это заново.       Йеджи повела её в правую часть комнаты, где была простая белая стена и проектор, прикрученный к потолку. В дальнем углу находились полки, о которых она говорила.       Рюджин теперь легко последовала за ней, но она всё ещё была в сильном замешательстве.       Они перенесли все виниловые пластинки на эту полку, и, как ни странно, места хватило только для пары штук. Получилось два ряда полок от стены до потолка.       — Ещё раз спасибо, Рюджин. Очень мило с твоей стороны сделать это для меня. Иначе, я бы никогда это не сделала, — вздохнула Йеджи, глядя на их совместный труд.       — Я счастлива, когда делаю что-то для тебя, — невинно флиртовала девушка.       Йеджи улыбнулась ей, всё сильнее привыкая к милому флирту.       — Почему бы тебе не выбрать первую пластинку? Что-то, что тебе нравится.       — Серьёзно?       — Да? У меня ещё нет вкуса, так что, вперёд.       Рюджин улыбнулась и подошла поближе, чтобы найти винил, за который она зацепилась ещё в магазине. Поиск не занял много времени.       «Лучшее 70-х и 80-х»       Ей очень нравились эти эпохи       Она так сильно любит эти эпохи, ведь на самом деле просто глубоко дорожит старой музыкой.       — Винтажная девчонка, да? — дразнила Йеджи, заставляя Рюджин смущённо кивнуть. Она держала винил в одной руке, а второй поглаживала живот, пока шла обратно к Йеджи.       — Знаешь, как ставить их? — спросила она у врача.       — Не уверена. Покажи мне.       Итак, они вместе поднялись по лестнице и нашли за самым большим диваном в гостиной плеер у стены.       — Он просто… Настолько больше, чем обычные. Как ты вообще ходишь мимо него ночью? — прошептала Рюджин, медленно приближаясь к проклятой вещи. Сам по себе проигрыватель был нормальным, но её смущал огромный бронзовый рупор. Большая зияющая дыра и жёсткие края входа вызывают у неё тошноту.       — Не знаю, я не обращаю на него внимание. У тебя мегалофобия?       — Угу.       — Тогда понятно. Рупор не такой большой, но наверняка больше тех, что ты привыкла видеть.       — Мхм, — нервно мычала Рюджин, фокусируясь на установке пластинки. — Выглядит качественно. Возвращает к временам, когда всё не было из пластика! — рассмеялась она.       — Да, удивительно, — ответила Йеджи.       Первой песней была «There is a Light That Never Goes Out» от группы «The Smiths», одной из её любимых. Всякий раз, когда она играет, ей хочется покачиваться и танцевать, как поётся в песне. Услышав быстрый барабанный бой, открывающий песню, она улыбнулась, посмотрела на Йеджи и начала покачиваться в такт мелодии. Белое платье делало её похожей на божество.       Йеджи тепло улыбнулась ей, и Рюджин знала, что это было неконтролируемо.       — Take me out tonight… Where there's music and there's people and they're young and alive… Driving in your car, I never never want to go home. Because I haven't got one anymore… — пропела Рюджин, и Йеджи была моментально увлечена её мягким, тягучим голосом.       Что она не умеет?       — Потанцуй со мной! — Рюджин смеялась, чувствуя себя глупо, танцуя одной.       — Ты у нас танцор!       — Все могут танцевать! — Рюджин притянула её, смотря в её глаза игривым взглядом. Йеджи не смогла устоять перед желанием потанцевать вместе под нежную песенку. — Положи руку сюда… — девушка положила её руку на талию, вторую поднимая вверх. — Теперь медленным шагом ходи по квадрату… Раз, два, три, четыре и снова раз, два, три, четыре… А ты быстро учишься!       Им удалось продержаться ещё немного, сохраняя ровный ритм. Рюджин улыбнулась, искренне наслаждаясь происходящим. Она мечтала о том, как танцует с Йеджи под одну из своих любимых песен. Она чувствует себя самой особенной девочкой на свете.       То, как Йеджи смотрит на неё, пытаясь сосредоточиться на их ритме, как будто ищет в ней дальнейший план действий… Рюджин никогда бы от этого не устала. Никогда.       Но кто-то запнулся. Это была Йеджи, которая пропустила третий шаг их квадрата. Они пошатнулись, хватаясь друг за друга со смехом и хохотом.       — Прости! Моя вина. Конечно моя, будто это могла бы быть ты, — посмеялась Йеджи, их руки держали друг друга.       — Всё хорошо! Расслабься… — хихикала Рюджин.       — Расслабиться? Расслабиться и продолжить косячить перед самым идеальным человеком в мире, ладно, хорошо, — пошутила Йеджи, получая самую яркую вспышку в сердце после того, как Рюджин залилась смехом. Падая на неё, её руки лежали на груди, а голова опиралась на ключицы Йеджи. Так близко, но это не было сексуально.       Они снова начали покачиваться, Рюджин посмотрела на неё и покачала головой.       — Я не идеальна, док! — заключила она, при этом будучи прекрасной и недосягаемой.       — А я начинаю верить в это всё больше и больше.       Рюджин лишь улыбнулась, позволяя этим словам завладеть её сердцем. Руки Йеджи легли ей на бёдра, и она обняла её за плечи. Она смотрит в эти пронзительные глаза, находя в них свет. В них всегда есть этот яркий, успокаивающий свет. Словно колыбельная. Если безопасность — это песня, то это колыбельная. Если безопасность — это свет, то его можно найти в её глазах.       'Oh, there's a light that never goes out       There's a light that never goes out…'       В конце песни они снова закачались. Рюджин просто посмотрела на свет в этих глазах и начала напевать себе под нос повторяющуюся мелодию. Напевая с улыбкой, она смотрела на свет, который никогда не погаснет, пока она смотрит в эти глаза.       Йеджи казалось, что она танцует с небесным божеством, обнимая кого-то столь прекрасного и напевающего ей прекрасные мелодии, словно сирена. Казалось, что в мире, лишённом всякой магии, Рюджин — единственное, что осталось, и её нужно защитить, прежде чем остальной мир узнает о её существовании.       По мере того, как песня затихала, атмосфера становилась всё более интимной, но девушка продолжала напевать, пока не заиграла следующая песня. Она хихикнула, тоже зная её наизусть.       — Why do birds suddenly appear, every time you are near? Just like me, they long to be close to you… — тихо пела она, но достаточно громко, чтобы только Йеджи могла услышать её.       Этот звук такой восхитительный, что Йеджи хочется поцеловать губы, издающие такую приятную мелодию. Они сияют и двигаются в такт словам, она словно загипнотизирована. Её сердце зачаровано, оно велит ей поцеловать её.       Наклонившись, словно для того, чтобы лучше услышать её небесный голос, она никогда не чувствовала себя столь романтичной.       — On the day that you were born the angels got together and decided to make a dream come true. So, they sprinkled moon dust in your hair of black and starlight in your eyes of brown… — Рюджин сменила строчки, чтобы они больше подходили под описание внешности Йеджи. Её голос всё сильнее пропадал, она посмотрела на её губы. Они приближались, Йеджи тянулась к ней.       Это случилось, словно сон. Она закрывала глаза, чтобы сказать другой женщине, что хочет этого. Её голос затихал, пока не превратился в тихие мелодичные всхлипы, и её заставили замолчать другие губы, прижавшиеся к её.       Один поцелуй с закрытыми глазами. Йеджи почувствовала, как искренне улыбнулась другая, прежде чем наклониться ещё ближе для нового поцелуя. Более глубокого.       Под звуки гармоний, вырывающихся из динамиков, они нежно, медленно, романтично целовались. Розовые искры в воздухе и фейерверки в небе — казалось, всё это было реальностью, пока их губы соприкасались.       'Ah… close to you       Ah… close to you'       Они отстранились, обе желая пойти дальше. Теперь это было нуждой. Отчаянной нуждой.       Рюджин уткнулась головой в шею Йеджи, закрыв глаза и найдя колыбельную во всём, что есть в женщине. Хван покраснела, чувствуя жар и нервозность. Волосы девушки мягко касаются её лица. Она знает, что Рюджин хочет её, но это ощущение другое. Словно они в мире, где все пытаются добиться её, а Йеджи посчастливилось быть выбранной ею. Она чувствует себя избранной. Она чувствует себя на первом месте.       И казалось, что вокруг полно других претендентов на сердце Рюджин, которые гадают, где она и как завоевать её любовь. А она всё это время мирно и естественно проживает этот момент с ней.       — У меня… Нет ни малейшей догадки, что ты за божество, раз заставляешь меня чувствовать или говорить такое. Но, я люблю тебя, — прошептала Йеджи.       Рюджин ахнула, подняла голову и посмотрела на неё. Она остановила их покачивание.       — Что? Можешь сказать это снова? — тихо попросила она.       Йеджи стояла там, ошеломленная зрительным контактом и, честно говоря, слишком застенчивая, чтобы повторить это, потому что Рюджин смотрела прямо на неё.       И тогда Шин сделала это лицо. Она никогда раньше его не видела. Но её глаза умоляли, и в них читалась печаль. Она печально моргнула и сказала так нежно:       — Пожалуйста, Йеджи.       Рюджин протянула руку к волосам женщины, нежно поглаживая их. Её руки мерцали от заботы, и Йеджи чувствовала это. Девушка смотрела ей в глаза, полные негаснущего света.       — Ты уже сказала это раз, никому не навредит, если ты скажешь это ещё раз, — шептала она.       Йеджи не могла отказать этому тону и этому лицу, Рюджин выглядела и говорила так заслуженно, как будто эти три слова от неё — всё, что ей нужно.       — Я люблю тебя.       Рюджин не могла поверить, что всё произошло так быстро. Ей хотелось плакать, потому что она знала, что женщина говорила серьёзно. Она сказала это не просто потому, что хотела действовать.       — Я тоже тебя люблю. Люблю, — шептала она в ответ. — Ты так нежна со мной, как я могу тебя не любить? — она так осторожно заправила прядь коротких волос за её ухо. — Если я позволю тебе сегодня, сделаешь ли ты кое-что для меня, Йеджи?       — Что такое?       — Можешь быть нежной со мной? Я не хочу быть, как остальные женщины, я хочу, чтобы ты относилась ко мне по-другому. Я хочу, чтобы ты занималась со мной сексом так, как никто никогда не сможет увидеть на тех видео. Будешь смотреть на меня так, будто я самая красивая девушка в мире. Можешь ли ты сделать это для меня сегодня?       — Я не уверена, что всё это значит, Рюджин.       Рюджин улыбнулась, с радостью подсказывая ей, пока дело не дошло до сути. Она хочет, чтобы потом та взяла инициативу в свои руки.       — Это значит, что ты не будешь сжимать меня. Ты будешь гладить. Значит, что ты не будешь вжимать меня в кровать, а позволишь реагировать естественно. Значит, что ты не будешь приказывать мне сдерживаться. Ты позволишь мне чувствовать всё и сразу. Что мы чувствуем сейчас, слушая эту мягкую музыку. Мы медленно и нежно качаемся, как будто мы танцуем на кровати из скорлупы, не желая её разбить. Я хочу, чтобы ты была такой нежной, — шептала она на ухо. — Обращайся со мной, как с фарфоровым сервизом, и не сломай меня.       И они пошли наверх. Пока они держались за руки, музыка эхом отдавалась в стенах дома. Они вошли в спальню Йеджи, не став закрывать дверь.       Рюджин повернулась.       — Сними его, — она указала на молнию на спине.       Йеджи стояла, обдумывая каждое своё движение. Она откинула волосы Рюджин набок и расстегнула молнию. Она так нервничала, потому что знала, что это очень важно для девушки, и одно неверное движение, и она может потерять её навсегда.       И это правда, Рюджин было дурно от одной мысли раздеваться перед тем, кем она так глубоко восхищается. Она чувствовала, что недостаточно красива или недостаточно худа для этого. Но она более чем красива, если бы она только могла видеть себя так, как видит её Йеджи.       Сердце бешено колотилось в груди, когда женщина стянула с неё платье сзади, оставив лишь белые стринги. Она прикрыла грудь руками и повернулась к ней, всё было видно по её лицу. И сердце Йеджи сжалось, когда она увидела, что Рюджин скорее напугана, чем возбуждена.       — Теперь я, — сказала она, чтобы Рюджин смогла убрать руки от себя.       Рюджин кивнула, её нахмуренные брови выдавали нервозность. Она начала снимать с Хван белое пальто. Она знала, что, что бы ни было под этой одеждой, она сочтёт женщину прекрасной. Она не осознавала, что Йеджи испытывает к ней те же чувства.       Йеджи видит больше, чем просто её тело или секс. Именно это делает её особенной, чтобы получить Рюджин в этот раз. Она первая, кто заставил Шин почувствовать себя в безопасности и чистоте.       Вся одежда валялась на полу, нижнее бельё всё ещё было на них, и что-то интимное взяло верх. Йеджи поняла, что теперь она может взять инициативу в свои руки, потому что Рюджин выглядела, как олень в свете фар.       Она взяла её руку и провела к кровати. Второй рукой Рюджин прикрывала свой живот, глядя, как Йеджи садится у изголовья и предлагает ей сесть сверху.       Она оказалась сверху и прерывисто вздохнула. Она не ожидала, что будет так эмоционально реагировать. Возможно, потому что теряла надежду и думала, что все будут считать её просто шлюхой, которую постоянно берут грубо перед камерой. Но потом появилась Йеджи, и она сразу поняла, что она та самая. Вселенная преподнесла ей этого человека на блюдечке с голубой каемочкой.       У неё на бёдрах она чувствовала себя, как во сне, она чувствовала себя достойной любви. Всю старшую школу все убеждали её, что никто никогда не будет с ней так обращаться. Что она не стоит ничьего времени. Весь интернет в этом согласен: даже если её хвалят или дают ей деньги, все думают одинаково.       — Я очень нервничаю сейчас… — честно шептала она, позволяя Йеджи успокаивающе улыбнуться. Она чувсвует себя услышанной и в безопасности.       — Не стоит, я хорошо позабочусь о тебе. Ладно?       Лица были так близки, и Рюджин кивнула, потеряв всю тьму в своей душе в глазах Йеджи. Ей казалось, что её внешность не имеет значения. Она определённо помогала ей, но девушка чувствовала, что Йеджи привлекла только её душа. Они обе сломленные девушки, которые думали, что исцелились, но теперь, найдя друг друга, поняли, что исцеление ещё не закончено, и что дойти до конца они могут только вместе.       Когда Йеджи откинула назад её розовые волосы и так нежно поцеловала в шею, она потеряла всякое самообладание. Слёзы хлынули из глаз, и она не могла остановить их. Йеджи целовала её линию подбородка, пока не почувствовала солёный вкус на языке, и тут же остановилась.       — Я делаю что-то не так? Прости меня. Мне так жаль, — сжалась она.       — Нет! Нет, ты всё делаешь правильно. Прошу, продолжай. Это всё, что я когда-либо хотела.       Йеджи улыбнулась, смахивая её слёзы для неё.       — Я не буду говорить тебе перестать плакать. Плакать нормально, — шептала она. Рюджин кивнула, пуская быстрый смешок, так как не могла остановить слёзы из-за эмоций.       — Прошу, продолжай, — она посмеялась, Йеджи кивнула с улыбкой и продолжила целовать солёную кожу её шеи. Сладкой, умоляющей о метках.       Слёзы на щеках начали высыхать, Рюджин закрыла глаза и позволила себе насладиться близостью. То, как Йеджи целовала её ключицы, каждое её действие имели для неё смысл.       Её руки ласкают её бока, словно слитки золота, она относится к ней, как к решению всех своих проблем. Рука скользит в её белые стринги, и Рюджин задыхается, когда её промежность медленно и осторожно ласкают. Это чувство лучше всего, что она когда-либо испытывала, она никого не хотела так сильно. Как, оказывается, желание может всё изменить.       Это секс. Всё, что было до этого момента, им не было.       — Я могу войти? — спросила разрешения Йеджи, её голос успокаивал, словно колыбель. Её голос снимал тяжесть тысячи тягот с плеч её возлюбленной.       Рюджин кивнула.       — Прошу.       Она ахнула, крепко прижимаясь к Йеджи, почувствовав движение внутри. Это пульсирующее чувство полностью раскрыло её сердце, грудь вспыхнула, как фейерверк. Эти стоны были такими истошными, что если бы их услышал какой-нибудь заплативший клиент, он бы подумал, что она притворяется.       Эти стоны были мягкими и шелковистыми, хныкающими и естественными. Подпитываемые лишь чистым возбуждением и эмоциональной связью. Ощущение прикосновения кожи к коже было для них источником молодости. Её охватило озарение, она впервые почувствовала себя прекрасной. Просто прекрасной, прелестной.       То, как кто-то к вам относится, показывает, насколько вы для него прекрасны.       И она чувствует себя самой красивой девушкой в мире.       — Йеджи… — она скулила таким нежным голосом, что его невозможно было не послушаться. — Не останавливайся…       Розоволосая никогда не была так близка к краю, она ещё никогда не была так возбуждена. Трудно дышать, трудно думать.       Обычно Йеджи с удовольствием останавливалась до того, как партнёр достигнет оргазма, чтобы подразнить его, но сегодня вечером она нашла высшее наслаждение в том, чтобы довести Рюджин до оргазма без каких-либо помех. Больше всего ей нравилось дарить их.       Впервые она почувствовала что-то в сердце во время секса, раньше она ничего не ощущала. Но, став этой женщиной для Рюджин, она наконец-то сможет проснуться счастливой.       Она покусывала кожу Рюджин на груди, плечах и шее. Она продолжала упорствовать, чтобы добиться оргазма, потому что девушка этого заслуживала.       Дыхание Рюджин стало прерывистым, она крепче вцепилась в плечи Йеджи и съёжилась. Защищаясь, она глубоко вжала голову ей в шею. Чувство такое чистое и сильное взяло верх, чувство, которое не заставляло её потом почувствовать себя грязной. Чувство, не имевшее ничего общего с болью или травмой. Что-то чисто прекрасное.       Это не секс. Это становится чем-то гораздо бо́льшим с каждой минутой, с каждым толчком.              Время едва стукнуло после полуночи, но для них время, казалось, замедлилось, потому что они клялись, что им казалось, будто они занимались этим до утра.       Тела были обнажены, тела соприкасались. Девушка поменьше прижималась к другой повыше. Голова с розовыми волосами ищет утешения в бьющемся сердце другой. Она положила руку на грудь возлюбленной, прижавшись к её плечу в поисках эмоциональной поддержки. Небесные чувства наполняли их тела трепетом.       — Я никогда не испытывала таких чувств к кому-либо или чему-либо, — говорила Рюджин, всё ещё пребывая в восторге. Она не думала, что разница будет настолько разительной. Никто из них не ожидал, что всё будет настолько хорошо.       — Я не думала, что вообще могла бы испытывать такое, — ответила Йеджи, поглаживая розовые волосы. Это чувство наполняло её тело, чувство, кричащее «она та самая».       Рюджин та самая.       Чувствуя себя на седьмом небе от счастья, она и представить себе не могла, что секс может унести человека в столь далёкое и прекрасное место. Она изменилась навсегда.       И тут, как гром среди ясного неба, Рюджин выдала самую большую новость. Йеджи этого меньше всего ожидала.       — Я знаю, что ты серийный убийца.       Сердце Рюджин упало, когда она почувствовала, что женщина перестала приглаживать её волосы. Она надеялась, что не сделала ничего плохого. Она надеялась, что Йеджи будет ей доверять.       — …И ты всё равно занялась со мной любовью? Ты не боишься?       Слова Йеджи отличались от того, чего ожидала Рюджин, но в то же время девушка и не знала, чего ожидать.       — Нет, — просто ответила она, глубже устраивая голову на голой груди. — Потому что я знаю, что ты не убиваешь жертв. Ты убиваешь только насильников.       Йеджи задавалась вопросом, откуда она знала. Откуда эта девушка вообще всё о ней знает?       — Откуда тебе знать?       — Ты убиваешь только мужчин… — Рюджин вдруг оробела. Она подняла голову и посмотрела на женщину самым снисходительным взглядом. — И ты убила моего.       Сердце Йеджи дрогнуло. Она надеялась, что это не коснулось Рюджин. Сколько раз она её спасала или думала, что спасает. Но ей уже было больно.       — Кто это был? — она спросила, и её голос стал резче.       Глаза Рюджин наполнились слезами, но она сдержалась. Она ему ничего не должна, ни своих слез, ничего.       — Лиам Кларк. Он сказал, что подпишет со мной контракт на участие в «The Show», но подписание оказалось совсем не тем, что я ожидала. Я не хотела этого делать, но он не отпустил меня. Это было на диване в его пентхаусе, почти пять месяцев назад.       — …Ты поэтому так заинтересована во мне? Потому что я убила его?       Рюджин снова легла, зная, что теперь она в безопасности.       — Частично это так, но даже до этого, я была сильно увлечена тобой.       — Как ты узнала? — Йеджи снова начала гладить её волосы.       — Первой ночью, когда ты позволила мне остаться. Признаюсь, я разнюхивала. Я была на кухне и услышала грохот в подвале. Когда ты ненадолго отлучилась, я спустилась и увидела тело. Потом ты вернулась, и я спряталась в шкафу. Там я и увидела имена… Йеджи, можно узнать, почему ты делаешь это?       Йеджи сглотнула, она не думала, что когда-либо снова кому-нибудь расскажет. Не после того, как ей никто не поверил, кроме родителей.       — Не в деталях, просто обобщённо, если тяжело, — добавила Рюджин в тишине.       Йеджи вздохнула.       — Их пятеро в моём списке. В старшей школе я отшила одного, ему это не понравилось. Всё произошло под трибунами. Все мои крупные шрамы с той ночи, и я теперь не могу иметь детей.       Из всех возможных вариантов Рюджин надеялась, что история происхождения Йеджи связана не с её травмой, а с кем-то другим. Она не хотела, чтобы это была она. Она расплакалась.       — Мне так жаль, — её голос мягкий и меланхоличный.       — Мне тоже.       — Я хочу помочь тебе, но я ничего об этом не знаю. И знаю, что ты мне не позволишь, не стоит мне вмешиваться. Но я хочу быть с тобой, и мне нужно, чтобы ты знала, что, несмотря ни на что, я на твоей стороне. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь оставляла меня.       Йеджи задумалась над этими словами. Ну вот и всё.              — Вообще, Рюджин. Мне очень пригодится твоя помощь со следующей жертвой. Это Феликс Бриджерс.