Среди алого в зимнем лесу

Замок Эндрю был пустым, безжизненным, как лес. Он таил в себе тайны сердца принца и успешно защищал от недоброжелателей. Для Натаниэля было удивительным обнаружить своё восхищение, а не страх пред высокими башнями среди праздного ветра. Тонкая стена разделяла лес и сад. В тот день, когда он дал свою клятву, Натаниэль шёл вдоль ровного ряда алых роз и смотрел на них голодным взглядом, пытаясь запомнить всё в мельчайших деталях, слепо веря, что большей возможности встретиться с ними не будет. Первые три дня он скитался по замку после того, как кухарка по имени Бетси, — ужасно тихая женщина с мягкими чертами лица, — подначивала его к выходу из комнаты. Он был заложником, а не хозяином замка. Однако Бетси убеждала, что Натаниэль волен делать что угодно. Принц исследовал полную лабиринтов пустоту: людей, как оказалось, здесь нет. Он выходил после завтрака и заходил перед ужином, так и не явившись ни разу в столовой. Его взгляду цеплялось дорогое убранство в минимальном количестве и по большей степени в необходимости, но больше всего его поражала своей полноценностью библиотека. Три этажа и десять пролётов, резные перила на лестницах и удобные кресла в каждом углу, мягкость подоконников и полные полки книг. Он петлял и петлял между французским и немецким, итальянским и английским; другими языками, какие он ещё не знал. В тот день он остался до ужина, где его и нашла Бетси, чтобы проводить за стол. Натаниэль решил, что долго прятался в своей башне. Ужин был сытным, впрочем, вся еда, которую ему приносили, была вкусной и питательной, чтобы жаловаться. Однако он не мог насладиться вкусом из-за присутствия своего супруга, с кем он виделся только на церемонии. Эндрю лишь вежливо встретил его, кивнул и предложил отужинать вместе. Что странно, так Бетси сидела с ними за одним столом, но не то чтобы Натаниэль был против. От Эндрю не исходила аура величия, она была приглушённой и меланхоличной, как метель за окном. Он был спокойным в своём обличии и кидал любопытные взгляды так часто, что встречался с его, нисколько не тушуясь. Бетси собрала блюда и приборы, оставив их одних. Натаниэлю очень хотелось сбежать под свою кровать, чтобы не испытывать неловкости, но Эндрю пригласил его к камину. Они сели по обе стороны печи и устремили свои взгляды на огонь. Два кресла стояли вполоборота друг другу, между ними был столик, где на поверхности лежали пару книжек и писем. Очевидно, хозяин замка любит проводить здесь вечера — Би сказала, что ты почти не выходишь из своей комнаты. — У Эндрю был интересный голос, то есть он был приятен слуху, но ничего не цеплялось за информацию в его речи. Он был ветром, не оставив после себя и следа. Натаниэль не знал, что ответить, лишь слабо кивнул. Би, наверное, была той кухаркой. Они молчали, и Натаниэль вдруг понял, что на него смотрели. Он повернулся и встретился с огненным блеском в карих глазах. Эндрю смотрел на него с вопросом. Натаниэль, не имея ничего больше, наклонил голову на бок, пряча глаза под чёлкой, поинтересовался: — А я могу? У него был хмурый вид, заметил Натаниэль после своих слов. Как будто его огорчили слова принца. — Конечно. Натаниэль кивнул, снова не зная, чем продолжить беседу. Он годами не разговаривал с кем-то по своему желанию, сейчас это было сложно выполнить наяву. Эндрю продолжал молчать, после чего скоро встал, и Натаниэль подумал, что он уходит, но тот вернулся со свёртком с алой лентой, завязанной в бант на конце, в руках. Он протянул его Натаниэлю, который, чуть помедлив, принял что бы там ни было. — Ты можешь выходить на ограждëнную территорию, но если так хочешь в лес, то недалеко от замка. И тогда Натаниэль понял, что немного, но свободен. Без оков и голода, без угрожающих тесаков и ядовитых взглядов. На четвертый день прибывания здесь он вышел в сад. Натаниэль плутал по нему и не боялся заблудиться. Его руки тянулись к лепесткам, которые не умирали, цвели в своём великолепии под восхищённым взглядом. Тишина не давила, снегопад дарил атмосферу волшебства, хотя перед ним оно уже происходило. На улице он также не обнаружил ни души. Натаниэль был один в цветущем кусочке земли под серым куполом и снегом. Он гулял весь день, потому что подаренная шуба грела его и оберегала от шалости ветра. К ужину Натаниэль пришёл сам и был более настроен на беседу. Кажется, это почувствовали и Бетси, и Эндрю, потому что в этот раз вели между собой тихую беседу. — Кто ухаживает за садом? — Неудивительно, что они замолчали. Им было, вероятно, интереснее обсуждать, какая курица вышла сегодня хрустящей, чем.. — Никто, — Натаниэль сначала бы обиделся, если бы не успел понять, что слова Эндрю были правдой. Его тон и взгляд говорила за него больше, чем он сам. Натаниэль посчитал это любопытным и он настаивал на продолжении: — Правда? Но как цветы вообще выжили в таких условиях. Эндрю долго смотрел на него поверх бокала с вином, к которому он почти не прикасался, покачивал его по стенкам, и тягуче произнёс: — Это мой свадебный подарок, помнишь? — Письмо, которое Натаниэль случайно отправил. Он был таким отчаянным и потерянным, что решился на эту глупость. Но Эндрю не смеялся, он, черт возьми, выполнил просьбу. — Это место само по себе необъяснимо, Натаниэль. Оно живёт по своим правилам. Он говорил так, будто это лес желал видеть его здесь. Но Натаниэль не мог здесь оказаться — он поставил условие. И тогда этот лес пустил корни и распустил розы, чтобы встретить его шипами и красками. И продолжал радовать своими лепестками, лишь бы он был тут. — Покажи мне его. — Сказал Натаниэль, чувствуя, как место, о котором Эндрю говорил, пыталось проникнуть в его сердце и задушить. Натаниэль поправляет широкий капюшон накидки, которую он нашёл этим утром у себя в комнате: погода располагала, а солнце улыбалось. Красный преследовал его волнами по чищенным полам залов и коридоров, по приветливо блестящему снегу. Ветра не было, снежинки снова кружили над их головами. Что-то звало его по той же тропе, что они пришли сюда, пока не показалась каменная лестница в гору. Они шли не спеша: Эндрю был позади, следя за его аккуратным шагом, чтобы успеть подхватить, но Натаниэль не падал. Его дух парил и радовался каждому метру, невольно сравнивая жгучий май в Балтиморе и застывшую навечно зиму на Севере Колумбии. Потом Бетси ему расскажет о королевстве так, будто сама всё видела и слышала. Расскажет, что когда-то Колумбия не была во льдах на половину, что делили королевство две сестры — Анна и Тильда, они были похожи, как две капли воды, до тех пор, пока не пришла старая ведьма. Нашла она в сердцах сестёр зависть и злобу друг к другу, обозлились они сгоряча да пожелали всякого мерзкого с помощью магии, что обернулось для них печально: Анна умерла в родах, успев произнести имя сына, Тильда погибла от рук собственного ребёнка, когда проклятие сестры нашло невинное сердце мальчика. И тогда все владения замёрзли и остались так навсегда. Ветра разрушают дороги, путают проезжих, оставляют на голод волков. Лес меняется, двигается и шепчется: вот у него алчность в глазах — закопаем его, а у того детишки голодают — не пускай, погибнет; этого упрямого испугай воем стаи. Однако лес не погубил Эндрю и Натаниэля: он любовно ласкал их волосы, шуточно толкал ветками и делал подножки, вредно подкидывал снежок за шиворот и в сапог. Он жил, жил, жил. Позволил вздохнуть полной грудью на вершине и взглянуть на себя с высоты птичьего полёта. Дорога вниз будет опасной, всё же подумал Натаниэль, но Эндрю подтолкнул его в сторону, осторожно коснувшись его плеча, и указал на толстую кору. — Скатимся, — объяснил он, но Натаниэль не понял. Он воскликнул в голос, когда помчался по склону на куске дерева и не знал куда себя деть. Деревья мелькали, они не кончались, но путь был чистым, безопасным. Ветер бежал рядом, смеялся в ушах и толкал сильнее. Он вырвал его смех из груди, что Натаниэль не прекращал и на секунду, полностью погрязнув в веселье зимы. И наконец он увидел Эндрю, который кинул ему вызов и каким-то чудом поехал быстрее. Натаниэль воскликнул ему вслед и заерзал, пытаясь нагнать. Теперь путь казался извилистым и плотным, он петлял между преградами и закричал, когда начал парить в воздухе. Падение было жёстким, понесло за собой ускоренный, неравномерный спуск, а после столкновение с Эндрю. Они упали, перекатившись друг на друге, пока не остановились среди высоких елей. Натаниэль засмеялся, когда Эндрю мелочно отправил в него снежок; он не остался в долгу и кинул в ответ.