Среди алого в зимнем лесу

Их отношения были странными, но до глупости простыми. Обоих связывал брак государственного масштаба, в котором заключался мир и процветание королевств, вот только для них ничего не менялось и менялось одновременно. Натаниэль, привыкший к тирании отца, буквально расцветал под зорким взглядом Эндрю, среди роз и снега, в тёплых одеялах у камина и с книгой на коленях, на санках, мчащихся вниз со склона. Его душа не требовала поездок в город, которые были за десятки километров, как раньше; не желала ощущать свободы в затхлых тавернах под кровом ночи. Ему не приходилось прятаться — просто стало не от кого. Этот замок был огромен и пуст, что он почти никогда не пересекался случайно с двумя другими жильцами. Они ужинали всегда вместе, в компании Эндрю грелся у камина, нередко болтая с ним о книгах и языках, о прошлом и о настоящем. Медленными шагами знакомились с каждой деталью друг в друге. Натаниэль признал, что ему не нравится имя, и Эндрю даже предложил ему это — сделать себя собственным, не копией отца или его наследником. Он предложил ему Нила, как часть его старого имени, как отличием от Натана. Теперь Нил знакомился с Эндрю, — даже в мыслях его что-то останавливало звать блондина своим супругом, — и проникался его влиянием. Его голос становился материальнее, теплее, с чётко подобранными словами, не чтобы его обдурить, а проявить чуточку симпатии или напротив скрыть. Нил не знал, что чувствовал по этому поводу, но ему было любопытно. Интерес к Принцу рос с каждым днём, открывал новые тайны и порождал вопросы. С возобновление торговли между Пальметто и Балтимором появились такие вещи, как сладости и фрукты. Нил никогда не видел тех людей, которые привозили продукты в такое место, но всегда замечал следы от саней. Теперь Эндрю пил чай с конфетами напротив него, предлагал карамель, и Нил лишь качал головой — не любит. Сладости были запретным плодом, а сейчас неудобной прихотью. Чтобы не расстраивать его, Нил потянулся к яблокам. Его исследования замка не закончились на первой неделе, казалось, что за ночь коридоры менялись и путали его, поглащая в сердце дворца. Каждый раз, когда он терялся, Эндрю находил его и вёл за собой, не смеясь при этом. Что-то было в этой покровительственной заботе, однако Нил всегда был насторожен. Годы, проведённые в родном дворце, были полны страдания и отчаяния. Его мир был слишком жесток, когда Натан поднимал на него руку, когда его мать пыталась вытащить их, но погибла на его глазах; когда Лола с жестоким изяществом просвещала его в таланты ухаживания, заставляя учить манеры и заготовленные фразы флирта. Когда вообще что-либо происходило, чтобы сломать его душу и собрать что-то, что было их идеалом. Эндрю же предлагал тихие ужины, посиделки у огня, прогулки в парке или в глубине леса. Провожал его до комнаты и делал подарки. И всё же по ночам Нил лежал в своей постели и с особым вниманием рассматривал серебро на своём пальце, что скромно блестело в свете Луны, пока снеговые тучи не спрячут его. Задумчиво смотрел на такое же кольцо, которое носил Эндрю: покручивал большим пальцем, прижимал к губам, когда был слишком задумчив во время чтения, смотрел так же, как и он. Нил не мог решить: на что тот чаще смотрел — ему в глаза или на обручальное кольцо? Эндрю так же часто гулял по тому саду. Он медленно шагал по спокойной ночи, не прикасаясь, как сам Нил, к бутонам. Лес был жесток с ним, когда порывался снять с него шубу и скидывал тяжёлый снег под ноги. Оставляя его в холодном одиночестве под взглядом голубых чистых глаз. — Нил, здравствуй. Не ожидала увидеть тебя так поздно, — наткнулся он на Бетси вечером. Она держала странные вещи, отдающие металлическим блеском. Он почти напрягся, пока не понял, что это были не ножи. — Что это? — Не стал он притворяться вежливым, но Бетси таким не оттолкнуть. Она задумчиво посмотрела на толстое лезвие, и было ощущение, что он не должен был видеть их. Женщина протянула их ему, и Нил не спешил брать. — Передай Эндрю, он всё равно хотел показать тебе это. Нил, который как раз-таки и собирался составить Принцу компанию, поспешил, прижав лезвия к груди. Тот был в глубине сада, не сменив свой обычный путь, какой Нил прослеживал из окна. Это сначала была долгая извилистая дорога между алым и белым, которая сворачивала к давным-давно замерзшему фантану, к рыхлой тропе в тёмный лес. Эндрю всегда огибал их и волочился на вверх, не хватаясь за ближайшие деревья. Его шаг был твёрдым и уверенным. Нил же едва соскальзывал, прежде чем цеплялся за кору. Лес насмехался над его рвением, как над котенком мать, чтобы потом нехотя помочь, слабо подтолкнув. Как тяжёлый подъём закончился, за ним следовал резкий спуск и Нил был ничем, когда полетел вниз. Усталость накатила на него, когда движение закончилось и его глаза устремились в небо, где ночь играла бликами и сияла. — Как грациозно, принц, — усмехнулся рядом голос. Нил поднялся, а его капюшон, который удачно упал на его голову, скатился вниз по спине и оставил его шею на растерзание холоду. Снег обжег чувствительную кожу, из-за чего Нил отвернулся от Эндрю, передернув плечами. Эндрю не смеялся, но пузырьки веселья всё равно просочились в воздух. — Чувствую, это была спланированная шутка, — буркнул в ответ Нил, вставая и обтряхивая одежду. Эндрю промычал то ли в знак согласия, то ли был в хорошем настроении. Как бы то не оказалось, Нил протянул ему металлические вставки. Их забрали без колебаний. — Так что же? — Что же? Я не подговаривал кого-либо, чтобы ты упал. — Насмешливо развел Эндрю руками и приступил к.. чему-то. Нил наблюдал за его руками, как он крепил лезвие к ботинкам. Никогда не видел такой странной обуви, подумал он. И спросил второй раз за вечер: — Что это? — Сейчас покажу, — и, знаете, Нил многого ожидал, но не того, что произошло на самом деле. Эндрю опустился перед ним на колени и посмотрел на него с вопросом, пока в ушах Нила стоял лишь ветер. Очевидно, он не собирался что-либо спрашивать вслух, потому что вместо того, чтобы открыть рот и что-то сказать, Эндрю потянул его за сапог, требуя чуть поднять. Нил повиновался, сверля тупым взглядом. Они бы и продолжили играть в гляделки, однако Эндрю понадобилось смотреть за своими руками в первую очередь. Когда его ногу опустили на землю, ступня не сразу нашла равновесие, как его уже потянули за другую. Он покачнулся и, чтобы не упасть, ухватился за плечо принца напротив. Миньярд на это никак не отреагировал и продолжил старательно и быстро прикреплять эти чёртовы штуки, из-за которых он, вероятно, разобьёт свой нос и не раз. Нил все пытался представить, как он будет передвигаться, пытался затмить мысль о том, что доверил Эндрю нацепить это на себя. Предложенная рука разбила его настрой, и Нил схватился за неё, крепко сжав и потянув на себя. Если бы они стояли в нормальной обуви на нормальной поверхности, вероятно, Эндрю бы не сдвинулся с места, но сейчас на покрытом снегом льду они оказались близко друг к другу в считаные секунды. И это было неожиданно, что Нил снова начал терять равновесие. Его подхватили под локоть, удержав. Как утопающий, Нил хватался страхом за поверхность, где нет льда и неизвестной глубины под ногами, он противился от мысли уходить далеко. И шагал, нет, волочил свои ноги за Эндрю, который уверено тянул за собой. Его шаг был умеренным, набирающий скорость постепенно. А Нил не отрывал своих ног. Лёд скрипел под ними, покрывался резными линиями, когда Нил бросал пугливый взгляд. Для него, выросшего на юге, где зимы толком нет, это было очень и очень странно, для Эндрю — забавно. Нил чувствовал его лёгкий восторг в движениях и покачиваниях. А после: укол предательства, когда рука его отпустила. Тревога застряла в горле, когда он еле-еле затормозил и оглянулся на него. — Предатель. — Протянул он, громко вздыхая. Ноги затряслись, но он держался. Эндрю лукаво подкатил сзади и кружил над ним, сложив руки за спиной. Это напоминало танец, в которых Натаниэль почти не участвовал. Нилу же пришлось только смотреть на своего супруга, как на что-то удивительное. Наверное, потому что он сам был удивительным. — И пятилетка умеет кататься на коньках, в отличие от тебя, — смеялся ему в лицо Эндрю и отклонялся, когда Нил пытался схватить его. Это вызывало раздражение и почти торжество, когда коньки наконец покорились ему. Нил толкнулся, и его повело в сторону, и едва успел упереться на вторую ногу, чтобы покатить в другую. И так раз за разом, пока он не разогнался и не врезался в Эндрю. — Поймал, — выдохнул он, цепляясь за его воротник. Эндрю от неожиданности схватился за него, но потом уверено прижал к себе, держа руки на его пояснице. Ладони согревали его. Бровь Эндрю вопросительно дёрнулась: — Неужели? — И он хотел после своих слов снова оттолкнуть его, но Нил вцепился крепко и надёжно. Выражение лица Эндрю приняло поражение. Победная ухмылка заиграла на губах Нила. — Больно шустрый ты. — Интерес в карих глазах заиграл с новой силой и Эндрю наклонился ещё ближе, побуждая Нила продолжить: — Обычно ты.. предпочитаешь растягивать всё, а сейчас.. — А сейчас? — Ловил каждый его вздох напротив. — Сейчас ты будто играешь. Губы напротив задрожали в улыбке, когда он случайно опустил на них взгляд. — Не зря мой народ сравнивает меня с морозом и шалостями. — Не слышал. — Потому что народа-то и не видел. Эндрю, словно прочитал его мысли, потерял своё настроение на секунду, а потом снова загорелся им. — Завтра мы отправимся в город. Нил лишь восхищено смотрел на него.