Трое суток ниже ватерлинии

Сильный кашель Сенку сменился слабым покашливанием, так что он наконец-то сумел уснуть. Из-за ночного бодрствования, если это можно было так назвать, спали они довольно долго, так что Ген, когда проснулся, почувствовал себя даже выспавшимся. И он совсем не удивился, когда, едва открыв глаза, обнаружил Сенку рядом с лампой, записывающего что-то в свой блокнот. – Утречка. Сенку проигнорировал приветствие и принялся сразу делиться новостями: – Кашель с кровью прекратился, мне лучше процентов на сорок. Твой хлорамфеникол работает. – "Мой", значит? – Ген опустил название, так как не смог бы его повторить. – Необычно стремительное течение болезни, – Сенку дотронулся карандашом до рта в задумчивости. – В первую же ночь – кашель с кровью и сразу с мокротой. Без носовых выделений. Сенку взглянул на Гена. – Посмотрим, что будет сегодня ночью. – Ты, похоже, весь в нетерпении, когда тебе снова поплохеет, – шутливо сказал Ген. Сенку хохотнул, но не ответил. Вдруг Ген почувствовал, что проснулся уже крайне голодный. – Я выйду за едой. – Не придётся. – Хм? – не понял Ген. – Почему? – Я слышал шаги у входа. Думаю, нам принесли еду. И действительно, выглянув наружу, Ген обнаружил закрытый поднос на полу. Рядом с подносом лежала стопка бумаги и несколько карандашей, а сверху – записка. Записка была написана ровным и аккуратным почерком – явно Франсуа. "Это мясной бульон и хлеб. Приятного аппетита. Не пропускайте приёмы пищи. Если Сенку-сама откажется есть – заставьте его, пожалуйста. Я принесу вам еды на обед и на ужин. П.С. – Суйка-сама передаёт вам набор для рисования, чтобы вы не скучали." Ах да, Ген же сказал вчера Франсуа, что он неплох в рисовании. Что ж, почему бы и нет?Будет чем заняться. Ген отметил, что снаружи сильно пахнет антисептиком. Похоже команда отнеслась к дезинфекции со всей серьёзностью. Ген вернулся к Сенку чуть радостнее, чем когда он выходил. – Сенку-тян, завтрак. – Позже, – тот не отрывался от записей. – Франсуа написал мне, чтобы я заставил тебя есть, если ты откажешься. Сенку усмехнулся. – Рискни, менталист. "Хо, это что, вызов?" Ген, недолго думая, присел с подносом прямо рядом с погруженным в свои дела Сенку. Запах бульона должен был заставить его отвлечься. Ген взял свою порцию и принялся за еду. Бульон ещё не остыл и оказался очень наваристым, Ген прямо почувствовал, как по телу течёт тепло, а силы восстанавливаются. Меньшего от Франсуа и не ожидалось. – Сенку-тян, – вдруг начал Ген. – Думаешь, я уже заразился? – Конечно. Я же вчера сказал тебе. Ответив, Сенку всё-таки решил отвлечься – сунул карандаш за ухо, взял тарелку с бульоном свободной рукой и начал его пить, как чай из чашки. Он выпил залпом половину тарелки. – Но я чувствую себя нормально, – сообщил ему Ген. – И дышать не тяжело. – Тогда твой румянец может быть просто реакцией организма на токсины от вируса. В любом случае, – Сенку отложил бульон обратно на поднос и вернулся к своему блокноту. – Мы слишком близко друг к другу, чтобы ты смог избежать заражения. Формулировка Сенку его вновь позабавила. Он слабо улыбнулся на такой ответ. В целом у него и так не было страха заболеть с самого начала, а теперь у них ещё и лекарство есть, значит всё будет в порядке. – Если подходящий антибиотик уже есть, может в вакцине и нет необходимости? – Так, конечно, сформируется естественный иммунитет, но будет накладно, если, – Сенку принялся зажимать пальцы. – Раз – многие заболеют одновременно, два – шестнадцать процентов возьмут верх. И правда. У Гена вылетели из головы прогнозы Сенку насчёт летального исхода. Страшно представить, что будет, если заболеет, например, Суйка или Касеки. Сенку потянулся и произнёс: – Я всё равно хочу попробовать её сделать. – Я тебя не отговариваю. Даже не сомневался в тебе, что ты захочешь. Просто интересуюсь. Ген закончил с бульоном и взял себе булочку с подноса. Свою булочку Сенку пока игнорировал, тогда Ген взял её и сунул ему под нос. – Ешь, Сенку-тян. Без еды соображать будешь хуже. Сенку вздохнул и не стал спорить. – Ладно-ладно. Они завтракали под гудение мотора и скрип карандаша по бумаге. Ген решил больше не отвлекать Сенку от своих дел и всё-таки воспользоваться "подарком" от Суйки и порисовать. Ведь делать пока всё равно нечего: выходить отсюда нельзя – высокий риск заразить экипаж, спать больше не хочется, а когда они выйдут отсюда – неизвестно, но, похоже, что до тех пор, пока Сенку сам не объявит конец этого "мини-карантина". Ген взял бумагу и карандаши и начал делать какой-то набросок. Линия за линией складывались в формы. Атмосфера вдруг начала казаться ему очень уютной и Ген полностью погрузился в неё. Он взглянул на Сенку мельком, а затем вернулся к рисунку. Сенку это заметил и даже на мгновение прервался, взглянув на Гена с любопытством. Через некоторое время Сенку закрыл блокнот, отложил в сторону и сложил руки на груди. Это привлекло внимание Гена. – Что такое? – Думаю, если ты не заболеешь, то вакцины не получится. – Ха? – Нужно будет выделить вирус. Из крови или прямо из мокроты, – Сенку спокойно начал объяснять. – Делать всё нужно быстро, чтобы материалы не испортились. Значит, я должен иметь возможность отсюда выйти, а ты – остаться тут. Завершающие мысль Сенку слова больше всего вызвали у Гена реакцию: – Значит, когда я заболею, ты уйдёшь, а я останусь тут один помирать от этой штуки? – Не будешь ты помирать, – возразил Сенку. Сенку вдруг выпрямился, встал прямо напротив Гена и присел на корточки. Он посмотрел ему в глаза с очевидным исследовательским интересом, а Ген вжался в стену, плотно прижав к груди бумагу с рисунком. – Белки глаз покраснели в углах и немного влажные, – серьёзно констатировал Сенку. Ген не всё услышал из сказанного, так как в общем-то не хотел на этом сосредотачиваться. Сенку что-то говорил, а Ген слышал какие-то отдельные слова, что-то про "расширенные зрачки". У Гена ёкнуло сердце, когда Сенку обхватил его лицо обеими руками и чуть приблизил к себе, чтобы получше что-то посмотреть в слабом свете лампы. – Губы немного сухие. После этих слов Ген отпрянул к стене и инстинктивно отодвинул от себя Сенку руками. И моментально пожалел, что сделал это. Ведь для Сенку это сейчас ничего не значило, но своим поведением Ген создаёт лишние вопросы, которые совершенно точно не нужно ни задавать, ни обсуждать. – У меня просто, – попытался выкрутиться Ген. – Рука затекла. Ай, – он начал махать пальцами, притворяясь. – Рука? – вдруг спросил Сенку, после небольшой паузы. – Угу. "Зачем он переспрашивает?" Ген быстро решил не перебирать все возможные варианты сейчас, а вместо этого сосредоточиться на том, чтобы вести себя как можно более естественно. – Возможно, один из симптомов. Это прозвучало каким-то странным успокаивающим тоном, Ген моментально распознал его. Он подумал, что это звучало, словно: "Я понял, что ты обманываешь, но я сделаю вид, что поверил тебе, только не паникуй." Может ли такое быть? – В общем, Ген. Начинай прощаться с инкубационным периодом, – Сенку встал с пола и помахал рукой. – Скоро у тебя уже начнётся лихорадка. Ген расслабился, когда Сенку отошёл от него, не особо переживая из-за того, что тот сказал. Сенку лёг на свой футон, сложив руки за голову. – Будет накладно, если мы оба будем валяться с жаром, – спокойно отметил Ген. – Мне к этому моменту уже должно полегчать. Ген взглянул на свой рисунок – он нарисовал Сенку с натуры, пока тот был погружён в свои записи. Хотя он и не был отменным художником, Сенку на его рисунке хорошо узнавался, ему удалось хорошо передать тени, свет и выражение лица. У Гена как у художника не хватало разве что отточенной техники, но это решается практикой. Если они возродят цивилизацию, Ген часто думал, что мог бы и заняться рисованием, так сказать, "для души". – Один ты тут не будешь, Ген, – вдруг сказал Сенку. Ген поднял голову и, чуть удивившись, посмотрел на него – тот уже успел повернуться к нему спиной. "Избегает взгляда?" "Может, ему просто так удобнее." Ген хмыкнул, но ничего не ответил. Остатки дня Ген рисовал, а Сенку что-то записывал в свой блокнот, периодически прерываясь на короткий сон. Ночью у него снова начался жар, но оба были уже к этому готовы заранее, поэтому удалось снять его холодными компрессами и "ивовым чаем", как деликатно его называл Ген. Благодаря приёму нового антибиотика, это неприятное состояние Сенку пережил гораздо легче и ему даже удалось заснуть часов на шесть. Так что можно было сказать, что ночь прошла без особых происшествий. Утром Сенку, едва проснувшись, заявил, что машинное отделение надо продезинфицировать – в помещении почти нет никакого проветривания, кроме входа, который они периодически открывали ночью, но этого было недостаточно. Ген согласился, поэтому они решили, что кто-то из них должен отправиться за антисептиком. Выбор пал на Гена. – Я хоть и иду на поправку, но с кашлем на десять миллиардов процентов заразнее тебя, – объяснил Сенку. – Надень маску и ни с кем там не обнимайся. – С кем я там могу обниматься? – не понял Ген. – Хром. Кинется к тебе от радости. Ген усмехнулся: – Так уж он меня рад будет видеть. – Ставлю тысячу драго. Кстати, Сенку был наполовину прав: Хром реально был рад увидеть Гена, но всё-таки бежать обниматься не стал – знал о заразности. Значит Ген должен был Сенку пятьсот драго? Часть команды, которая была ничем не занята, собралась на палубе рядом с Геном, а тот, в свою очередь, вкратце обрисовал всем ситуацию, в том числе о догадках Сенку насчёт этого вируса. – Гибридная пневмония? – задумался Франсуа. – Что-то типа того, – Ген раскинул руками в стороны, пробормотав ответ сквозь маску. – Сенку-тян сказал – это что-то вроде ОРВИ, но который соединился с чем-то ещё за три тысячи лет. И мутировал до нового вируса, который вызывает пневмонию. – Ужас какой, – с опаской подала голос Юдзуриха. – Пневмония, – начала Кохаку. – Это же та же болезнь, что была у сестры? – Не совсем. Пневмоний бывает много. Возбудители у всех разные, поэтому можно сказать, что это разные болезни, – объяснил Укё. – О, вот оно что. Ген ещё чуть больше развернул эту мысль: – Эта хуже той, что была у Рури, Кохаку-тян. Не только из-за силы симптомов, но и из-за того, что каждый из нас может стать переносчиком. – Хм, теперь мне ясно. – А ты серьёзно сам сделал этот антибиотик?! – резко возопил Хром. Он ожидал хотя бы секундную паузу в разговоре, чтобы в него вмешаться. – Ну..., – неловко пожал плечами Ген. – Сенку валялся рядом и диктовал мне, что делать. – И ты работал с кислотой, рядом с которой даже дышать нельзя?! Вот это жесть! Круто! Я тоже хочу! – Может быть, будешь этим заниматься, если мы тут все заболеем, Хром-тян. Ген почувствовал, как кто-то тянет его за штанину. Конечно, это была Суйка. – А Сенку скоро поправится? – Ему уже гораздо лучше, – с улыбкой ответил Ген. – Просто он не может выйти из-за заразности. – Тогда возвращайтесь, Ген-сама. Я сам всё принесу к машинному отделению для дезинфекции. – Благодарю тебя, Франсуа-тян. Без шуток, Ген был очень рад видеть всех ребят. Было ощущение, как будто прошло гораздо больше времени – возможно, это эффект из-за того, что они с Сенку находятся в небольшом помещении без окон. Может и так. Уже скоро Сенку поправится и всё будет как раньше. Ген будет пытаться уснуть в кубрике, старательно делая вид, что храпа Магмы не существует, а Сенку в это время будет работать где-то в дальней части корабля. Днём Сенку тоже будет занят. Занят чем-нибудь с Хромом. Потом занят чем-нибудь с Касеки. Возможно, с Укё у него будут какие-то важные дела. А уж какие важные дела у него будут с Рюсуем. Так пройдёт множество дней один за другим. Важных дел с Геном у него не будет.