spark between us

Джисон правда любил своего парня — Хёнджина, но чувствовал, что в их отношениях чего-то не хватает. Всё как-то однообразно что ли? Совместная жизнь никак больше не радует, но и не огорчает. Всё стало так, словно не они мечтали о прекрасной жизни с самого начала их отношений. Ощущение, что и трахаются они уже по привычке — без страсти, без той яркой любви. Нет той искры, которая, казалось, будет вечно. Теперь всё ощущается как рутина. Хан не знает, что думает об этом Хёнджин, но лично его это не устраивает. Поэтому этим вечером он намерен разжечь огонь в их отношениях, вернуть мурашки по телу от прикосновений и бабочки в животе. Активом всегда был именно Хёнджин, поэтому в голове пролетела мысль изменить это и заставить его почувствовать новые эмоции. Джисон уже всё продумал и для воплощения своей идеи специально купил красную атласную ленту. Он спрятал её под подушку, как и всё остальное. — Чаги-я, я дома, — громко говорит Хён, войдя в квартиру, параллельно снимая обувь и верхнюю одежду. Но ответа не последовало. Парень прошёл вперёд, осмотрел все комнаты и дошёл до спальни. Внутри горел приглушённый свет, а Джисон просто сидел за столом. — О, ты пришёл, — видимо, он так сильно задумался, что ничего не слышал. — Сильно устал? Старший только кивает на вопрос и наблюдает за тем, как парень встаёт со стула и направляется к нему с не своим взглядом. Но руки — как и всегда, — обвивают шею Хвана, прижимая ближе, пальцы перебирают волосы на затылке. Он трётся носом о скулу и вдыхает родной запах. — Я соскучился, — говорит Джи прямо в губы и накрывает ими чужие. Он переминает то верхнюю, то нижнюю, параллельно расстёгивая пуговицы на рубашке Хёна. Хёнджин же просто прикрывает глаза и отдаётся моменту. Его руки мнут сильные плечи, от которых он без ума так же, как и от Джисона. Не отрываясь от своего дела, Хан ведёт их к кровати, толкает его в грудь, опрокидывая на постель, и садится сверху на бёдра Хёнджина. Быстрые пальчики проходятся по груди и спускаются к паху, но возвращаются к длинным волосам, проходясь по сухой коже торса вверх. Хван полностью расслабляется, доверяет всего себя Джисону и тянется за ещё одним поцелуем, который сразу получает. Продолжая переминать губы парня, Хан массирует кожу головы и использует это как отвлекающий манёвр, пока вторая рука тянется под подушку и достаёт то, что он припас для своего любимого. Длинные пальцы Хвана изучали тело под домашней футболкой, сжимали медовую кожу, слегка царапая, но вдруг руки перехватывают за запястья и заводят наверх. — Что ты задумал... — уставшим голосом шепчет Хёнджин, еле открыв глаза. Перед ним лицо Хана, на котором светилась улыбка от предвкушения. — Тебе понравится, — отвечает тот, обматывая сначала одну руку длинноволосого широкой красной лентой, затем вторую. — Надеюсь. Хёнджин даже не смотрит что тот делает, взгляд прикован к выражению его лица, на то, как он сосредоточен и как закусывает губу. — Просто доверься мне. Брюнет и так полностью доверял ему. Не было ни одной мысли о том, что Джисон как-то навредит или переборщит. Поэтому он спокойно лежал и ждал, что будет дальше. Красная лента обвивает его шею, но не сильно, чтобы парень мог свободно дышать. У него вдруг перехватывает дыхание. Они никогда не пробовали что-то подобное: ему казалось, что Хан такое не любит, потому даже не думал об этом. Возбуждение накрывает волной — резко и полностью, заставляя сердце биться быстрее. Лента уходит за спину, потом — на рёбра, и Хёнджину приходится приподняться, чтобы парню было легче. Хан обматывает правое бедро и возвращает длинный конец к рукам. Младший целует грудь и спускается поцелуями всё ниже, рисует линии языком и останавливается около пупка. Кожа на вкус сладкая, так и хочется укусить... Громкий неожиданный крик Хёнджина отбивается от стен комнаты. Он поднимает голову и удивлённо смотрит вниз, где видит яркий след от зубов на своём левом боку. Джисон ойкает и зализывает свой укус, извиняясь и пытаясь смягчить боль. Подумаешь, немного не рассчитал силу... Он идёт дальше — к брюкам. Пуговица быстро выходит из петельки, а молния ползёт вниз. Хёнджин ждал, когда с него снимут брюки, но они всё ещё были на нём. Наконец, Хан приспускает их, оттягивает выглядывающую резинку боксеров и резко отпускает её. Парень вздрагивает от шлепка и закусывает губу. Времени у них много, поэтому Джисон никуда не спешит и растягивает удовольствие как можно дольше. Он знает, что Хван хочет и ждёт, но он просто не может оторвать взгляд от такого Хёнджина: с взъерошенными волосами, покрасневшими щеками, следом от укуса, расстёгнутой ширинкой и с этой чёртовой красной лентой. Хан просто смотрит, оглядывает его всего. А в ответ на него смотрит просящий взгляд. — Что? Хён поднимает ладони к нему, дотрагивается до футболки и капризно просит: — Сними. В следующее мгновение футболка с тела летит в неизвестном направлении. Руки длинноволосого тянутся к накаченной груди, без сомнений думая, что ему разрешат это сделать. Джисон мгновенно наклоняется ближе и позволяет ему трогать себя. У Хвана ладони нежные. Точно так же он обращается с парнем: до безумия ласково переминает кожу на сильных руках, плечах и груди. Только это удовольствие длилось недолго — Джи кладёт его руки над головой и снова спускается к брюкам. Он стягивает их вместе с бельём и слышит громкий выдох. Хан достаёт из-под подушки баночку смазки и что-то чёрное. Хёнджин с интересом смотрит на пока непонятный ему предмет и уже хочет задать вопрос, как парень сам отвечает ему: — Это повязка на глаза. Теперь ты можешь только слышать и чувствовать то, что я делаю, — он надевает её на Хвана, лишая зрения. А когда выпрямляется и видит его полностью, понимает, что готов кончить только от одного его вида. Хёнджин уходит в свои мысли. Он представляет, как выглядят со стороны и думает что будет делать Джисон. Внизу живота завязывается тугой узел, дыхание сбивается, грудь поднимается и опускается слишком часто. Хан на это хмыкает, раздвигает ноги старшего в стороны и наклоняется к бёдрам, припадая губами. Он жадно выцеловывает их, засасывает чувствительную кожу, оставляя красные следы. Приближаясь к возбуждённому органу, Джи обходит его стороной и принимается «раскрашивать» вторую ногу. Засосы явно останутся надолго и будут напоминать Хвану об этом вечере. Но, судя по тому, как реагирует его тело на любые прикосновения младшего, вечер запомнится навсегда. — Сладкий, — шепчет Хан, утыкаясь носом в его ляжку. Хёнджин сводит его с ума. Джисон обхватывает его член пальцами, начиная водить ими вверх-вниз. Он проходится по головке языком, пробуя на вкус естественную смазку парня, обхватывает её губами и играется языком. Он вбирает член наполовину, подавляя рвотный рефлекс и помогая руками у основания. Хёнджин со стоном сжал голову Хана бёдрами и тело словно током ударило. Тот зафиксировал худые ноги, крепко удерживая их руками, и, расслабив горло, начал насаживаться глубже. Он пытался доставить как можно больше удовольствия. Слюна с естественной смазкой старшего стекала с уголков губ, скатывалась по стволу и терялась где-то на мошонке. Хёнджина начало потряхивать, что говорило о его приближающимся оргазме и Хан просто взял и прекратил всё. — Д-джи-исон, — задыхаясь, отчаянно произнёс парень. — М? Джисон выдавливает немного смазки из тюбика на ладонь, растирает, греет и приставляет один палец к колечку мышц. Когда внутри оказывается одна фаланга, из Хёнджина вылетает короткий стон и он весь напрягается, сжимаясь. Чтобы отвлечь его от неприятных и непривычных ощущений, Джисон наклоняется и начинает целовать его лицо уже опухшими и раскрасневшими губами. — Такой красивый, такой чувствительный, такой сексуальный и весь мой, — говорит он между поцелуями. — Детка, ты возбуждаешь меня своим видом. Хёнджин поджимает губы, медленно растекаясь лужей от комплиментов младшего. С закрытыми глазами всё ощущается в миллион раз острее и ярче. Хан целует в губы страстно и жадно, переключая всё внимание на борьбу между их языками. Через пару минут первый палец свободно двигался внутри и парень добавил второй. — Всё хорошо, Хёнджин-и, — он спустился поцелуями к груди и обхватил губами сосок, свободной рукой играясь со вторым. — Скажи, если тебе будет больно. Хван тянулся навстречу касаниями, выгибался в спине, прося большего и отдавая всего себя в его руки. Джисон благодарно проводил рукой по изгибам тела, вызывая табун мурашек, и продолжал сыпать комплименты. Так Хёнджин не заметил, как его растягивали уже три пальца. Джисон вытаскивает их и снимает с себя домашние штаны с нижним бельём. Он выдавливает смазку на свой член и растирает её, устраиваясь между ног парня. Головка медленно входит внутрь, рот Хвана открывается в немом стоне, брови заламываются наверх и младший уверен, что тот закатил глаза. Постепенно вся длина оказывается внутри, Хан даёт немного времени привыкнуть к ощущениям и начинает двигаться. Он быстро увеличивает темп, крепко сжимая талию парня. Хёнджину кажется, что он чувствует каждую венку, каждое вздрагивание органа в себе. Жар разливается в области живота и паха. Только он подумал, что хочет обнять парня и быть ближе, как его руки сами тянутся вверх и повисают в воздухе. Но Джисон так не хотел — он сильно прижимает обмотанные запястья обратно к постели. — Не отпускай их, — говорит, почти приказывает. Его дыхание тяжелеет, но скорость только набирается и он вжимается ладонями в бока, на которых, возможно, останутся синяки. Сладкие стоны и шлепки тел смешиваются в одно целое и разносятся по комнате. Хван до боли сжимает в руках первую попавшуюся подушку, голова мечется в разные стороны, пальцы на ногах сжимаются до судорог, а член внутри так идеально попадает по простате. Их тела словно кипяток — горячие, а прикасаться друг к другу ощущается как самый сильный ожог. Джисон втрахивает худощавое тело в матрас, зарываясь по самые яйца. Капельки пота стекают по вискам, шее и спине, щекоча кожу, что немного отвлекает его от основного занятия. Хёнджин был очень громким, чем удивил своего парня, но только заставило продолжать вбиваться в него с бешеной скоростью. Оба понимают, что уже на пределе и младший берёт красную ленту, что была на рёбрах и тянет её на себя, затягивая на шее, второй рукой он накрывает налитый кровью член Хвана и надрачивает в такт собственным толчкам. Хёнджин вскидывает голову к потолку и разрывается в ощущениях. Его откровенно трясёт, а стоны превратились в хрипы и скулёж. Ему ещё никогда не было так хорошо, несмотря на усталость и желание завернуться в одеяло и проспать часов десять, сейчас ему не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Он задыхается, жмурится до искр перед глазами, выгибается и кончает на руку младшего и на свою грудь. Джисон замирает внутри и сладко стонет от приятно сжимающих стенок Хёнджина. Он делает ещё несколько глубоких толчков, выходит в последний момент и изливается на живот парня. Хан опирается руками в постель по обе стороны от талии Хвана и пытается прийти в себя (всё-таки, он привык к позиции нижнего). Он берёт салфетки с прикроватной тумбочки и вытирает их обоих от спермы, а после обессиленно валится на Хёнджина. Младший сразу ослабляет ленту на шее и снимает повязку. Глаза возлюбленного были мокрыми от слёз и он заботливо вытер пальцами всю влагу. — Ты был прав — мне понравилось, — говорит Хён севшим голосом, восстанавливая дыхание. Он видит перед собой уставшего парня, готового прямо так уснуть, и не сдерживается чтобы не поцеловать его в нос. — Правда? — спрашивает с улыбкой, но ответа не ждёт. — Давай развяжу, — тихо говорит он. Старший молча даёт ему свои связанные руки и ждёт, пока тот хотя бы откроет глаза. В итоге Джисону приходится сесть, чтобы избавиться от красной ленты на всём теле любимого. — Ты молодец, — бормочет он и целует костяшки пальцев Хвана. — А ты был прекрасен, —  устало улыбается тот в ответ. Безусловно, ему всё понравилось. Кроме болящего зада и синяков на талии. Джи отбрасывает ленту в сторону и ложится обратно, льнёт ближе к родному телу. — Надо помыться, — шёпотом произносит он и сам же кривит лицо на это — сил совсем нет, чтобы куда-то идти. — Да, — подтверждает Хёнджин. Но никто из них не двигается с места. Старший тяжело вздыхает и всё же поднимается вместе с Ханом на руках и уносит в душ, где они быстро помоются и после без сил упадут на кровать, каждый думая о своём: Хёнджин — о крепком сне, а Джисон о том, что у него получилось разжечь ту искру.