Heaven is Your Sleeping Enemy: Reimagined

Прошло два дня с тех пор, как Гарри очнулся на полу в ванной, а Волдеморт всё ещё не вернулся. К счастью, заклятие, что держало повязку на его глазах, рассеялось вскоре после пробуждения, так что он не остался в полной темноте всё это время. Но это дало ему возможность ясно увидеть правду. Даже без Волдеморта, который не мог подпитывать проклятье, как делал это раньше, тело Гарри не вернулось к прежнему состоянию. Он надеялся, даже молился, что, возможно, это просто занимает больше времени, чем он ожидал, но в глубине души знал — это не так. Что бы Волдеморт ни задумал сделать с ним, он преуспел, и Гарри был раздавлен этим. Он кричал, пытался выломать дверь или разбить окно, чтобы сбежать. В ярости он даже попытался поджечь дом, но ничего из его действий не имело долговременного эффекта. В итоге он лишь вымотался. К чёрту последствия — Гарри вошёл в ванную, включил душ на максимальную температуру и забрался под струи, готовый обжечься. Это была вина Волдеморта, что он стал таким. Вина Волдеморта, что он не может вернуться домой. Вина Волдеморта, что он страдает. Гарри кричал от горя, зная, что рядом нет никого, кому было бы не всё равно. Он стоял под горячей водой, пока кожа не покраснела и не начала гореть, уверенный, что Волдеморт накажет его за это. Гарри собирался ясно дать ему понять, что ничего бы не случилось, если бы тот не бросил его, не похитил, не убил его родителей и не пытался убить его самого раз за разом. Вытеревшись и одевшись, Гарри задумался, как ещё он мог бы навредить себе. Конечно, кожа саднила, но это был единственный способ отомстить Волдеморту. И ещё одно, что точно бы взбесило этого ублюдка. Он попробовал доставить себе удовольствие без участия Волдеморта. Почему бы и нет, в конце концов? Этот мерзавец столько раз делал это с ним без его согласия. Это было тело Гарри, не Волдеморта. Он должен был сам решать, что с ним делать. Он забрался на кровать, раздвинул ноги и коснулся тех мест, что Волдеморт трогал столько раз. Какое-то время это работало чудесно. Он чувствовал, как его бутон твердеет, а цветок начинает трепетать в предвкушении, но чего-то не хватало. Удовольствие нарастало, но никогда не достигало той интенсивности, что было, когда Волдеморт касался его губами или вбивал в него свой член. Сколько бы Гарри ни старался, он не мог довести себя до оргазма. — Нет, — простонал он. — Это… нет. Нет, не может быть. — Он не хотел верить. Неужели он не мог достичь пика без помощи Волдеморта? Это было несправедливо. Это был какой-то ментальный сбой, который ему нужно преодолеть, или часть проклятья? Что он сделал, чтобы заслужить такой ад? Прошло четыре дня с тех пор, как Волдеморт оставил его, когда Гарри наконец снова увидел этого человека. Он услышал, как входная дверь тихо открылась и закрылась, но затем наступила тишина на несколько минут. Гарри ожидал, что Волдеморт сразу ринется к нему, но молчание нервировало. Если бы шрам не горел, он мог бы подумать, что это незваный гость. — Волдеморт! — гневно крикнул Гарри. — Волдеморт, ты, чёртов ублюдок! Прошло несколько дней! Мог бы хотя бы оставить мне радио или… Дверь открылась, и Гарри ахнул. Он никогда не видел Волдеморта в таком ужасном состоянии. Мужчина прислонился к дверному косяку, дрожа и еле удерживаясь на ногах. Его покрывали синяки и кровь. Глубокий порез тянулся вдоль лица — единственная видимая рана, которую Гарри заметил сразу, но он был уверен, что скоро увидит и остальные. Каждая клеточка в теле Гарри кричала, что это его шанс. Он мог бы повалить мужчину на пол и сбежать, если бы захотел. Но вот оно снова — то безумие в глазах Волдеморта, что теперь пугало Гарри до глубины души. Словно человек, готовый на всё ради очередной дозы. А Гарри был его любимым наркотиком. — Волдеморт? — спросил Гарри, отступая назад. — Ты в порядке? Тот не ответил, лишь смотрел на него чёрными, невидящими глазами. — Может… сядешь? — предложил он, но его проигнорировали. Безумный мужчина шагнул вперёд, и Гарри отступил в ответ. — Чёрт. Эй, ты неважно выглядишь. Может, мы… Его прервал внезапный рывок Волдеморта. Гарри инстинктивно увернулся и бросился к двери. Он не обернулся, чтобы проверить, следует ли за ним Волдеморт, но услышал шипение заклинания, пролетевшего мимо головы, и понял, что тот уже гонится за ним. Впервые Гарри выбежал за пределы спальни и оказался в коридоре. Он увидел большую гостиную, маленькую столовую, кухню и — о счастье — входную дверь. Всё выглядело так… по-человечески, что у Гарри закружилось сознание, словно его мировоззрение рушилось, пока он бежал, спасая свою жизнь. Он почти добрался до двери, когда ещё одно заклинание полетело в его сторону, и ему пришлось нырнуть за кухонный стол, чтобы уклониться. — Гарри, — хрипло предостерёг Волдеморт. — Ты плохо себя вёл… — Ты слишком долго отсутствовал! — огрызнулся Гарри. — Это не время для пряток, — прорычал безумец, хромая ближе. Что с ним случилось? — поражённо думал Гарри. Кто, чёрт возьми, мог ранить Волдеморта? Вслух он сказал: — Тебе… тебе нужна помощь. Ты ранен. Ему нужно было выиграть время. Даже ядовитая надежда была лучше, чем ничего. Гарри вскрикнул, когда что-то обвило его лодыжки и потянуло к Волдеморту. Мантия мужчины ожила, словно магические щупальца, разрывая одежду Гарри. Затем они обвились вокруг его рук, торса и ног, раздвигая их широко. В следующий момент он оказался поднят вверх ногами. Волдеморт тяжело опустился на стул в столовой, а Гарри подтянули к нему, словно он был ужином, готовым к подаче. — Волдеморт! Погоди, не надо! Ты… — Гарри пытался предупредить, но сухой раздвоенный язык мужчины нашёл его цветок. — Чёрт, будь ты проклят… ах. Гарри пытался шевелить бёдрами или ногами, чтобы сопротивляться, но путы были слишком тугими. Он чувствовал себя насекомым, пойманным в паутину, ожидающим, пока из него высосут жизнь. Звуки, что издавал Волдеморт, заставляли Гарри желать временной глухоты. Отчаяние, желание, облегчение — мужчина не мог себя сдерживать. Но мгновенное удовольствие, что дарил его язык, было бесконечно лучше всего, что Гарри мог сделать сам. Его тело уже отзывалось благосклонно, и, к ужасу Гарри, он заметил, как член Волдеморта начинает твердеть между его ног, где покоилась его голова. — Ты шутишь, — простонал Гарри, пытаясь бороться с блаженством, что вызывало в его теле внимание Волдеморта. Словно угадав его мысли, Волдеморт распахнул мантию, освободил член из брюк и взял Гарри за голову. Его губы ни на секунду не отрывались от бутона Гарри. — Нет, нет, нет, ахмм… Эй, эй, нет, не надо! Н… мм! Волдеморт направил свой твердеющий член в открытый рот Гарри и удерживал его челюсть. С конечностями, всё ещё крепко связанными, ему не нужно было держать Гарри или раздвигать ему ноги. Всё, что требовалось Волдеморту, — это удерживать голову Гарри неподвижно и расслабиться в кресле, наслаждаясь любимым наркотиком, пока его член оставался тёплым и влажным во рту Гарри. Гарри задыхался от его размера, пытаясь укусить так сильно, как мог, наплевать на последствия, но тут язык Волдеморта нашёл точку глубоко внутри, заставив его ахнуть и принять член ещё глубже. Он чувствовал, как тот твердеет на его языке, растягивая горло и перекрывая дыхание. Он не мог понять, как этот человек так долго выживал с таким огромным членом, не привлекая внимания, и как сам Гарри ещё не разорвался от него. Хуже всего было, когда Волдеморт отпустил его голову, чтобы полностью сосредоточиться на его цветке. Он раздвинул его пальцами, лизал лепестки и пил каждую каплю, что Гарри был вынужден производить. В итоге Гарри потерялся в ощущениях. Это было так хорошо, и его тело не давало ему возможности спрятаться. Его глаза плотно закрылись, разум утонул в чувствах, и он невольно начал сосать член во рту. Стоны Волдеморта стали звучать странно в ушах Гарри, но он был слишком сосредоточен на том, как член растягивает его горло. Волдеморт кончил первым, излившись прямо в рот Гарри, заставив его задыхаться от горячего семени. Он с трудом проглотил всё и почувствовал странную потерю, словно тело знало, что семя попало не туда. Когти впились в его ягодицы, и Гарри вскрикнул, когда наконец достиг собственного оргазма. Перевозбуждённый и задыхающийся, он медленно моргнул, когда его перевернули и усадили на стол, широко раздвинув ноги, чтобы Волдеморт мог любоваться его цветком. — Оно осталось… — сказал Волдеморт с безумным восторгом. — Сработало. — Ты, чёртов ублюдок, — прорычал Гарри так злобно, как мог, всё ещё борясь с покалывающим удовольствием, что пробегало по телу. Его цветок невольно дёрнулся, словно ждал того, чего действительно хотел. Словно тело знало, что его обманули, и ожидало награды. — Я тебя ненавижу. Ненавижу. Гарри не ожидал увидеть слёзы в глазах Волдеморта, пока тот смотрел на него. — Что… — Ты… великолепен, — выдохнул мужчина, опускаясь на колени, словно готовясь начать поклонение. — Ты… ты сохранил это. Ты так идеален, именно такой, какой есть. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — выплюнул Гарри, борясь. — Я хочу вернуться к прежнему состоянию! Верни меня обратно! — О, мой Гарри. Ты этого хотел. Ты должен был этого хотеть. Я не мог сделать это один. Посмотри на себя. Такой красивый. — Какого чёрта… — Гарри в замешательстве посмотрел вниз, когда Волдеморт наклонился и поцеловал его стопы, внутреннюю сторону ног, коснулся щеками его коленей, а затем снова поцеловал внутреннюю сторону бёдер. — Хватит, Волдеморт, ПРЕКРАТИ. Прошу, прошло несколько дней! Просто поговори со мной пять минут! Его цветок хотел иного. Он уже снова увлажнялся, и всё, что требовалось Волдеморту, — наклониться и слизать это. — Прошу, — ахнул Гарри, когда Волдеморт снова нашёл свою награду. — Ты ошибаешься. Я не… я ничего не делал. Я этого не хочу. Верни меня обратно. — Гарри, мне нечего делать. Мой Гарри, мой ангел… — Волдеморт лизнул внутреннюю сторону его бедра, прежде чем отстраниться. — Ты этого хотел, и твоё тело исполнило это. Представь, что ещё ты можешь сделать. Ты сделал себя таким идеальным для меня, что мне остаётся лишь отблагодарить тебя своим поклонением? Гарри посмотрел на него, словно тот окончательно сошёл с ума. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — Нет на земле силы, подобной той, что ты создал для меня, мой ангел… — Я не… — Я буду поклоняться тебе, как ты того желаешь. Гарри яростно замотал головой. — Нет! Нет, ты сумасшедший! Волдеморт, что-то не так, — умолял он, когда Волдеморт встал и направил свой член к влажному цветку Гарри. — Нет, СТОЙ! Погоди, я не хочу! Не хочу! Не засовывай его в меня снова, дай мне вернуться! Ты сходишь с ума, я… ооох. Это было лучше, чем когда-либо. Словно полёт, Рождество и первый взгляд на Хогвартс, смешанные воедино и умноженные в тысячу раз. Волдеморт, похоже, согласился, потому что звук, что он издал, был откровенно греховным. Гарри видел, как новые слёзы текут из глаз мужчины, когда тот навалился на него. — Ты ощущаешься… — простонал Волдеморт, входя глубже, растягивая Гарри. — Лучше, чем в первый раз. Такой влажный, такой тесный, но можешь принять весь мой член? Ты сделал своё тело идеальным для меня. — Нет. Нет, я не делал, — безнадёжно отрицал Гарри. Он не мог это объяснить. Почему это так хорошо? Это должно было болеть, он должен был кричать и истекать кровью. Вместо этого его влага и жар охотно приняли мужчину против его воли. Волдеморт потерял концентрацию на заклинании, и путы спали, оставив их обоих полностью голыми. Гарри откинулся на стол, когда Волдеморт навалился на него, входя до конца, пока Гарри не почувствовал его яички на своей коже. — Гарри, о, мой ангел. Мой Гарри, — всхлипывал Волдеморт сквозь слёзы. — Я так боялся, что потерял тебя. Гарри не хотел ничего из этого слышать. Он прикусил язык в последней попытке удержаться в реальности. — Не волнуйся, — сказал Волдеморт, пока Гарри дрожал от страха. — Я не позволю никому другому видеть тебя таким. Ты только для моих глаз, моего языка, моего члена. Если кто-то посмеет попытаться, я уничтожу их полностью. Он поцеловал щёку Гарри. — Я выколю им глаза за то, что посмотрели на тебя. Он поцеловал кончик носа Гарри. — Я отрежу им языки за то, что говорили с тобой. Он поцеловал за мочкой уха. — Я отрублю им руки за то, что коснулись тебя. Он поцеловал шею Гарри. — Я отрежу им ноги за то, что шли к тебе. Он слизал пот с шеи Гарри. — Я скормлю их души дементорам, чтобы они не могли рассказать о твоей красоте даже в загробной жизни. Ты мой. Ты создан для меня, и я буду лелеять тебя до тех пор, пока звёзды не перестанут сиять, а мир не сгорит. — Какого чёрта, — была последняя ясная мысль Гарри, прежде чем он потерялся. Безумный мужчина трахал его медленно на обеденном столе, смакуя каждый толчок и стон, что издавал Гарри. Гарри впился ногтями в спину Волдеморта, обхватывая его талию ногами, чтобы держать ближе. — Так хорошо, — прошипел мужчина. — Так идеально, только для меня. Как рай. Ничего другого… Никого другого… Голова Волдеморта уткнулась в изгиб шеи Гарри, словно он хотел забраться внутрь него. Его раны и боль были полностью забыты. Кровь, всё ещё прилипшая к его телу, размазалась по коже Гарри, так что казалось, будто он тоже участвовал в битве. Их мир исчез. Единственной реальностью, что они понимали, были друг друга. Часы проходили. Гарри не мог сказать, где заканчивалось его тело и начиналось тело Волдеморта. Горло болело от стонов, слёз, криков имени, которое все остальные боялись даже шептать. Волдеморт говорил вещи, которые никогда бы не осмелился произнести при других, даже при Гарри, если бы мог себя остановить. Гарри слышал, даже сквозь пелену ошеломляющих ощущений, как Волдеморт тихо плачет сквозь стоны, чувствовал его слёзы на своих щеках и его шёпот: «Мой ангел. Я чуть не потерял тебя. Никогда больше…» — и ощущал подавляющее чувство, что его хотят, и это пугало его. Он так долго был нелюбим, ценим лишь за то, что мог дать. Никогда в жизни он не думал, что кто-то может шептать ему такие нежности в темноте, особенно Волдеморт. Почему это не мог быть кто-то другой? Почему его не могли любить, когда это действительно имело значение? Всё это внимание сломает его разум, если он не найдёт выход, потому что Гарри знал — никто не придёт его спасать. Вся его жизнь была тому доказательством. Когда Гарри снова смог ясно думать, он открыл глаза, запутанный в конечностях Волдеморта у камина на полу гостиной. Он зевнул и потянулся, обнаружив, что не может далеко уйти, так как Волдеморт сонно притянул его ближе, уткнувшись лицом в его шею. Гарри чувствовал каждый дюйм кожи мужчины на своей спине. Даже его мягкий член казался угрозой, пока тот спал. Гарри удивился, обнаружив засохшее семя на бёдрах, и задумался, что это значит теперь, когда его тело больше не держится за него отчаянно. По крайней мере, ему не пришлось беспокоиться о неприятном ощущении переполненности в чреве. Пока он переживал из-за отвратительного беспорядка, в котором оказался, Волдеморт удовлетворённо вздохнул во сне, и это только разозлило Гарри. — Эй, — хрипло рявкнул он. Горло казалось таким, будто ему нужно выпить галлон воды, чтобы стало легче. — Эй! Мужчина раздражённо простонал, но не пошевелился. Не желая терпеть его нелепое поведение, Гарри с силой ударил Волдеморта локтем в живот и отполз. Волдеморт зарычал и потянулся за ним когтями, но на этот раз был слишком медлителен. — Ты… что, — моргнул мужчина, пытаясь вернуться в реальность. — Ты что. Ты правда не можешь себя контролировать, да? — огрызнулся Гарри. — Вернулся, выглядя так, будто тебя избили до полусмерти, а потом трахал меня, словно твоя жизнь от этого зависела. Я тебе говорю, что-то не так! Он встал, собираясь в ванную, чтобы снова отмыться, но Волдеморт остановил его одним взглядом. Чёрт. На коже всё ещё остались следы от прошлого душа. — Как я сказал, — нервно произнёс Гарри, заметив острый взгляд Волдеморта. — Ты слишком долго отсутствовал. — Ты мой. — Ага, конечно, и я повредил то, что твоё. Возвращайся быстрее. Это… — Гарри пришлось отвести взгляд от стыда. — Мне тоже тяжело. Он не видел, как смягчилось выражение лица Волдеморта. Кто знает, что бы сделал Гарри, если бы заметил. — Я здесь один, без дел, без людей, с кем можно поговорить, а когда ты возвращаешься, ты только трахаешь меня, пока мы оба не теряем разум или сознание, и потом всё начинается заново, — он повернулся к мужчине, не зная, чего ожидать. — Я просто… не можем ли мы просто поговорить для разнообразия? Или трахни меня на улице, мне плевать. Я просто хочу чего-то другого. Он ненавидел, как чувствовал слёзы в уголках глаз. Это было унизительно, даже после всего, что этот человек с ним сделал. — Я не хочу снова быть запертым там. Гарри ожидал, что мужчина закричит, ударит его, прижмёт и снова трахнет до подчинения. Вместо этого Волдеморт опустился на колени и притянул Гарри ближе. — Это звучит разумно, — сказал Волдеморт, уткнувшись в живот Гарри. Он не поверил своим ушам. — Погоди… правда? Я… — Гарри моргнул. — Спасибо. Это, должно быть, было правильным ответом, потому что Волдеморт сжал его чуть сильнее и вздохнул. Он сошёл с ума, — подумал Гарри. Может, и я тоже. — Можно мне сначала принять душ? Обещаю, я больше не буду себе вредить. — Сильные руки сжали его крепче. — Я быстро вернусь, — мягко заверил Гарри, словно говорил с напуганным ребёнком. — Нет. Сердце Гарри упало в желудок. — Но… — Я иду с тобой. — Мужчина встал с гримасой боли, возвышаясь над Гарри. Он видел синяки, ожоги, порезы и другие раны, что Волдеморт, должно быть, получил в какой-то великой битве. С немалой гордостью Гарри заметил среди них свои собственные следы от ногтей. Его рот открылся и закрылся. Ответ лучше, чем он надеялся, но не так хорош, как хотелось бы. — О. Ладно. Хочешь, чтобы я… о! Волдеморт попытался сделать шаг и с криком боли наткнулся на Гарри. Посмотрев вниз, он увидел, что нога мужчины неестественно вывернута. — Кажется, ты её сломал, — заметил Гарри. — Ты делал всё это со мной со сломанной ногой? — Я много чего делал с тобой прошлой ночью, Гарри, тебе нужно уточнить. Гарри фыркнул. — Ты… уф. Ты не видишь в этом ничего странного? Любой нормальный человек не смог бы… сделать всё это в твоём состоянии. — Некоторые из величайших умов считались безумными, — задумчиво произнёс Волдеморт. — Нет, ты просто… — Гарри прикусил язык, понимая, что уже ступает на опасную территорию. — Как насчёт того, чтобы я сначала помог тебе? Я не великий целитель, но могу попробовать. Он вспомнил, как вёл себя наилучшим образом с Дурслями, чтобы получить желаемое. Гарри знал, что сейчас нужно быть милым, чтобы получить лучший шанс на что-то позже. Волдеморт облизнул губы и посмотрел на Гарри странным взглядом, от которого у того всё перевернулось внутри. — Хорошо, — согласился Волдеморт, протягивая руку, к которой грациозно подлетела его палочка. — Отведи меня в ванную. — Правда? Да, хорошо. — Это было нелегко. Мужчина был намного выше, и держать его было трудно, но Гарри позволил ему задавать темп и использовать себя, как тот хотел. Он подозревал, что Волдеморт мог бы использовать магию или опереться на стену, но любой повод коснуться Гарри был для Тёмного Лорда достаточно хорош. — Вот, — сказал Гарри, помогая ему сесть на край большой ванны. — Что нужно? Волдеморт протянул руку, и в комнату влетели два флакона с зельями. Он тут же выпил один и поставил второй рядом. Затем направил палочку на сломанную ногу, и с безмолвным заклинанием и гримасой она, кажется, встала на место, хотя синяки и кровь остались. — Ты будешь меня мыть, — приказал Волдеморт. — Затем используешь это на остальных ранах. Гарри кивнул, включил воду и помог мужчине забраться в ванну. Было странно мыть убийцу своих родителей. Почему-то это казалось более интимным, чем всё, что они делали до этого, по крайней мере, по мнению Гарри. Возможно, он просто привык к тому, что они уже делали, а это было новым. Он взял губку, мыло и тёплую воду и аккуратно отмыл грязь, кровь и всё остальное, что прилипло к коже мужчины. Гарри не знал, как относиться к тому, что не вся кровь принадлежала Волдеморту, и гадал, какой несчастный член Ордена пострадал из-за человека, о котором он сейчас так заботился. Когда он добрался до самых интимных зон Волдеморта, то беспокоился, что это спровоцирует мужчину снова его трахнуть, но на этот раз тот оказался сдержанным. Конечно, он возбудился и смотрел на Гарри, словно тот был из чистейшего золота, но, кроме этого, держал руки при себе. Наконец, Гарри нанёс второе зелье на остальные раны и смотрел, как Волдеморт с экспертной сноровкой перебинтовал их сам. Это заставило Гарри задуматься, сколько раз тому приходилось делать это в одиночку, и он не мог не почувствовать невольное восхищение. Он тут же подавил это чувство, осознав, что, пока Волдеморт чист и свеж, сам он всё ещё покрыт засохшим семенем и другими неприятными вещами, от которых кожа чесалась. — Эм… можно мне… эм. — Гарри не знал, как попросить разрешения помыться самому. К счастью, Волдеморт понял. Он выбрался из ванны и почти по-джентльменски протянул руку. Зная, что другого выбора нет, Гарри взял её и позволил отвести себя в ванну. Было слишком наивно надеяться, что ему разрешат мыться одному, и Гарри не рискнул просить. Несмотря на раны и ожидания Гарри, Волдеморт обращался с ним с большой заботой. Он мыл Гарри, словно тот был чем-то хрупким. Любимым моментом Гарри, хотя он бы никогда это не признал, было, когда Волдеморт не спеша мыл ему волосы. Длинные паучьи пальцы, массирующие кожу головы, заставили его закрыть глаза и податься навстречу, что не осталось незамеченным. Волдеморт улыбнулся этому простому жесту и наслаждался умиротворённым выражением лица Гарри, когда тот откинулся назад, чтобы смыть мыло с волос. Когда он начал отмывать засохшее семя между ног, Гарри напрягся, гадая, не сделает ли мужчина что-то большее. Но, к его удивлению, Волдеморт продолжал быть нежным, что было на него не похоже. Когда они закончили и вытерлись, Гарри удивился, увидев, что Волдеморт предлагает ему одну из своих рубашек на пуговицах и брюки. — Спасибо, — сказал он рефлекторно. — Я… эм… не думал… — Я говорил, мне нравится видеть тебя в моей одежде, — напомнил Волдеморт. — Я всегда могу позже их сорвать. — Ага, — вздохнул Гарри, сдаваясь. Они вернулись в гостиную, одевшись, и, к удивлению Гарри, Волдеморт уменьшил брюки, чтобы они лучше сидели. Рубашку он оставил того же размера. Ему нравилось, как просторно она смотрится на Гарри. Гарри был просто благодарен, что у него вообще есть одежда. В последнее время перед этим мужчиной ему редко удавалось её носить. Увидев состояние гостиной, они оба замерли. Стулья были перевёрнуты, стекло разбито, подушка явно разорвана, а книжный шкаф полностью опрокинут, с книгами, сожжёнными или разбросанными повсюду. — Я ничего из этого не помню, — потрясённо сказал Гарри. — Мы…? — Да, — прервал Волдеморт, доставая палочку. Гарри с плохо скрытым восхищением смотрел, как всё возвращается на свои места. Всё встало как надо, но Гарри пришлось пригнуться, когда стекло полетело к его лицу, направляясь к рамке с эскизом скелета нюхлера, что повесилась на стене позади. — Не думал, что ты любишь искусство, — не удержался Гарри, увидев это. — Скорее… расписываешь стены кровью врагов. — Хм. Смешно. — Волдеморт прошёл к дивану, сел и выжидающе посмотрел. Нервничая, Гарри подошёл и сел рядом. Он хотел сесть как можно дальше, но знал, что это не вызовет благоприятной реакции. — Если хочешь больше говорить, у меня есть одно условие. Гарри постарался не смотреть раздражённо. Одно условие на деле будет одним требованием. У Гарри не будет выбора. — Ладно… — Ты будешь говорить только на змеином языке. Это было простое требование, но оно озадачило Гарри. — Почему? — У меня были только змеи, с кем говорить, не считая тех коротких моментов с родственниками, прежде чем я оставил их умирать. Было бы… приятно иметь место, где я могу говорить на языке моих предков. Гарри колебался, не зная почему. Что плохого могло быть в разговоре на змеином языке? Это просто язык. Правда? — Хорошо, — согласился он. — Хм, возможно, ты меня неправильно понял. — В глазах Волдеморта появился блеск, от которого по спине Гарри пробежал холод. — Отныне в этом доме ты будешь говорить только на змеином языке. Я не хочу слышать от тебя ни слова на английском, понятно? — Но если я… — Предостерегающий взгляд Волдеморта заставил его замолчать. Он тут же перешёл на змеиный язык. — Ладно. Я смогу. Было сложно сосредотачиваться на языке без змеи перед собой. Он беспокоился, что может случайно вернуться к английскому, если не будет осторожен. Гарри гадал, каким будет наказание, если он оговорится. Он представил, что Волдеморт может сделать что-то столь же жестокое, как отрезать ему язык, но, с другой стороны, ему могло бы стать скучно, если Гарри не сможет с ним спорить. Ему приходилось сосредотачиваться на каждом слове, чтобы оно выходило шипением. — Итак, эм… почему ты так долго не возвращался? Волдеморт покачал головой. — Спроси что-нибудь другое. — Но… — Нет, Гарри. Тебе не стоит беспокоиться об Ордене, — терпеливо сказал Волдеморт, морщась, когда положил руку на спинку дивана. — Ладно, тогда расскажи хоть что-то о том, что происходит в мире, — с надеждой спросил Гарри. Волдеморт задумался над его просьбой. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и повернул шею, разминая её, отчего она хрустнула. Гарри чувствовал себя странно, видя, как мужчина ведёт себя так по-человечески. — Я подумаю, — наконец ответил Волдеморт. — Не сегодня. Я бы хотел говорить о другом. — Правда? Ты… — Гарри моргнул, поворачиваясь к нему. — Что ты хотел узнать? Мужчина открыл глаза с улыбкой и свободной рукой мягко взял Гарри за подбородок. — Как ты получил такой дар? — Серьёзно? После всего этого времени ты теперь спрашиваешь? — фыркнул Гарри. — Я был отвлечён, — без стыда ответил Волдеморт. — Могу продолжать отвлекаться, если предпочитаешь… — НЕТ! Нет, я расскажу! — Гарри откашлялся и попытался устроиться поудобнее. Он старался сосредоточиться, чтобы говорить на змеином языке. — Я не знаю, кто это сделал. Не точно, во всяком случае. Перед тем как они ушли из школы, ходили слухи, что Уизли запустили более взрослую линейку товаров для своего магазина. Я их спонсор, так что они любили держать меня в курсе, присылали списки всего, что тестировали летом, или, может, просто хотели посмотреть, как я отреагирую. Не знаю. Было странно объяснять такое Волдеморту. Он взглянул на мужчину, не ожидая его полного внимания. Красные глаза, уставившиеся на него, и без того были пугающими, но знать, что тот ловит каждое слово? Может, мне стоило попросить кота для разговоров или что-то в этом роде, — уныло подумал Гарри. Это было бы проще. — Знаю, в какой-то момент список пропал после ссоры с Малфоем… — Сыном Люциуса? — Эм, да, — кивнул Гарри. — У меня нет доказательств, что это был он. Теперь это уже не важно. — Он поёрзал на месте, гадая, когда он забыл ощущение собственного члена в штанах. — Я только знаю, что в одну минуту я был в Большом зале, пытался позавтракать пораньше перед тренировкой, а в следующую… Гарри помнил это, словно это было вчера. Он только что доел бекон с яйцами и хотел ещё немного апельсинового сока, когда его сумка упала на пол, рассыпав несколько бумаг. С раздражённым вздохом он наклонился, чтобы их собрать. Его взгляд оторвался от стакана всего на пару мгновений, но этого хватило, чтобы кто-то подсыпал зелье в его напиток. В следующую секунду ему показалось, что кто-то взял бензопилу и вонзил её прямо в пах. Потребовалась вся его выдержка, чтобы не закричать от боли прямо там. Слава Мерлину, в то утро в зале было мало студентов, потому что, как только Гарри понял, что произошло, его лицо мгновенно покраснело от стыда. Он не стал выяснять, кто это сделал. Всё, чего он хотел, — убраться оттуда как можно быстрее. Первым делом он побежал в совятню, чтобы написать письмо Фреду и Джорджу и узнать, что, чёрт возьми, произошло и есть ли лекарство. После этого он отправился в Выручай-комнату, чтобы дождаться ответа. Идти в Больничное крыло было исключено. Он ни за что не собирался позволить кому-либо узнать, что случилось. Конечно, в Хогвартсе постоянно происходили странные вещи, но если он прав и это был Малфой, он не собирался доставлять этому гаду удовольствие, зная, что тот добрался до него. Ответ Фреда и Джорджа пришёл после обеда, и Гарри смог вздохнуть с облегчением. После этого он сказал друзьям, что плохо себя чувствует и не хочет, чтобы его беспокоили, и остальное стало историей. На самом деле Гарри с нетерпением ждал ночи в одиночестве. Он гадал, почему не подумал провести ночь в Выручай-комнате раньше. Каждый заслуживает ночь вдали от спальни, полной других парней, которые могли слышать каждый его шорох. Это делало ночное снятие стресса неловким, если кто-то забывал наложить заглушающее заклинание. Ни за что на свете Гарри не мог предположить, что произойдёт дальше. — Интересно, — задумчиво произнёс Волдеморт. Гарри заметил, что его глаза ни разу не отрывались от его лица, пока он рассказывал. — Глупая шутка между одноклассниками, и теперь у меня есть всё, что я мог желать. — Поздравляю, — сухо ответил Гарри. — Ты, должно быть, так горд. — На самом деле да. Такая удача мне обычно не улыбается, но я думаю, это судьба, что это пришло именно от тебя, — улыбнулся Волдеморт. — Потому что от кого ещё это могло быть? — Беллатрикс. Люциус. Я уверен, Снейп встал бы перед тобой на колени, если бы ты попросил, — выпалил Гарри, не подумав, и тут же пожалел об этом. Вместо наказания, как он ожидал, Волдеморт рассмеялся так искренне, что Гарри пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он не спит. — Это правда, — ухмыльнулся Волдеморт. — Не волнуйся, мой ангел. Никто из них не может сравниться с тобой. Гарри неловко отвёл взгляд. — Ты уже несколько раз это сказал. Почему ты всё время называешь меня так? — Потому что ты и есть ангел. — Волдеморт сказал это так небрежно, что Гарри понадобилась секунда, чтобы осознать. — Я не ангел. Ты ведь понимаешь, правда? Таких не существует, — попытался возразить Гарри. — Гарри, ты сделал то, чего не сделал ни один волшебник в мире, — мягко объяснил Волдеморт, наклоняясь ближе. — Я уверен, волшебники постоянно себя меняют. Это не ново, — Гарри откинулся назад, пытаясь увеличить расстояние между ними. — Близнецы Уизли на самом деле отличные трансфигураторы, так что, если уж на то пошло, тебе стоит называть их… Волдеморт заставил его замолчать, положив руку на его рот. — Ты дал мне такую силу, мой ангел. Каждый раз, когда я с тобой, я чувствую, что могу покорить мир одной лишь мыслью. Если бы не ты, я мог бы не выжить в той битве. Я думал только о тебе, пока убивал тех глупцов. Всё, чего я хотел… — он толкнул Гарри назад, так что тот лёг на диван. Его присутствие нависало над ним. Широкие зелёные глаза смотрели в ответ с тревогой. — Всё, чего я хотел, — вернуться к тебе. Мне нужно было снова тебя попробовать. Если бы я не смог, я не знаю, что бы сделал. Гарри увидел краткую вспышку безумия в глазах мужчины при этой мысли. Он почувствовал, как его ноги раздвигают, и Волдеморт устроился между ними. — Ты сказал, мы можем просто говорить, — обвинил Гарри, желая откусить ему руку. — Можем, — успокоил Волдеморт, убирая руку, чтобы откинуть волосы с его глаз. — Можем. Я хочу слышать, как ты говоришь, если это заставит тебя снова улыбнуться. — Что… — Я хочу это видеть. Это так… Безумие. Полное и абсолютное безумие. Нет на свете причин, по которым этот человек должен говорить такие вещи. — Расскажи мне историю, — потребовал Гарри. — Твоя очередь. Почему ты был в Выручай-комнате? Губы Волдеморта дрогнули в улыбке при воспоминании. — Забавно, что ты спросил… — Но момент был испорчен, когда мужчина напрягся и склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то вдалеке, что мог слышать только он. — Я должен идти. — Идти?! Нет! Нет, ты сказал… — Будешь скучать по мне, Гарри? — Я один! — в панике крикнул он, срываясь на английский. Волдеморт прищурился, готовый наказать, но что-то остановило его руку на этот раз. Дыхание Гарри участилось при мысли о ещё одном дне, запертом в комнате. — У меня нет дел, нет людей, с кем говорить, часами. Пожалуйста, ты же Тёмный Лорд. Просто… скажи им, чтобы отвалили, и поговори со мной десять чёртовых минут. — Гарри чувствовал себя жалко, умоляя о чём-то таком нелепом. — Не оставляй меня здесь одного. — Одного? — Слово, кажется, задело что-то в Волдеморте. Безумие, которое Гарри не хотел понимать, но должен был, если хотел выжить. — Да, одного. Люди сходят с ума, если слишком долго не с кем говорить. Ты… я не буду особо… забавным для тебя, если ты продолжишь так со мной поступать. Пожалуйста? — Гарри быстро вытер слёзы из глаз, снова шипя. — Я сойду с ума. — Одного… ты не хочешь быть… конечно. — Улыбка Волдеморта заставила Гарри похолодеть. — Я вернусь, как только смогу, но… ты можешь оставаться здесь. — Что? — Тебе не придётся сидеть в спальне. Считай это наградой за помощь. Я всегда награждаю тех, кто верен. — Он наклонился и поцеловал Гарри в щёку, отчего у того неприятно скрутило желудок. — Теперь моя очередь, да? Могу ли я верить, мой ангел, что ты не будешь больше вредить себе, пока меня нет? — Да, — нерешительно согласился Гарри. — Но мы всё ещё будем говорить, когда ты вернёшься, правда? По-настоящему говорить? — Клянусь, — улыбнулся Волдеморт, вставая. — Я вернусь так быстро, как смогу. — И, Гарри? Гарри нервно посмотрел на него. — Это последнее предупреждение. Если снова заговоришь на английском, будешь наказан. Мужчина быстро ушёл после этого, оставив Гарри одного. Хотя он был благодарен за большую свободу, он чувствовал, что она досталась ему дорогой ценой. Чем-то, что он, возможно, не мог себе позволить. Что это было, могло показать только время.