Heaven is Your Sleeping Enemy: Reimagined

Волдеморт вернулся после обеда и, как обещал, провёл с Гарри весь вечер до поздней ночи. Он делился историями о своём детстве в приюте, о далёких странах, куда заносила его судьба после Хогвартса. Его рассказы завораживали Гарри, уводя в мир, которого он не знал, пока он неосторожно не сорвался с змеиного языка на английский. Первый промах — резкий удар тыльной стороной ладони по щеке. Голова Гарри мотнулась в сторону, в ушах зазвенело. Он замер, ошеломлённо глядя на Волдеморта, а тот, как ни в чём не бывало, продолжил говорить, ожидая, что Гарри подхватит беседу, словно ничего не произошло. Второй раз — заклинание, от которого кожа будто горела, слезая с плоти, а кости прорастали иглами, колющими изнутри. И снова Волдеморт вёл себя так, будто ничего не случилось, а Гарри должен был исправить ошибку и продолжать, как ни в чём не бывало. — Нужна помощь? — с притворной заботой предложил Волдеморт. — Похоже, тебе нелегко. — Я справлюсь, — твёрдо ответил Гарри, стиснув зубы. Третий промах — Волдеморт схватил его за шрам и сжал. Всего десять секунд, но боль была адской. Ошибка Гарри была в том, что, когда она отступила, он, задыхаясь, взмолился остановиться — на английском. Волдеморт тут же вернул руку на шрам и держал ещё тридцать секунд. — Ты уверен, что не нужна помощь? — повторил он. — Для меня это пустяк. Я могу продолжать, даже не вспотев. А вот ты… Гарри едва поднял на него взгляд. Вся его сила ушла на то, чтобы выдавить простое «Да». — Да, что? Гарри, будь у него силы, испепелил бы его взглядом. — Да, пожалуйста. Он не видел, что творит Волдеморт. Боль всё ещё пульсировала, мешая сосредоточиться, но, открыв глаза, Гарри заметил, как тот вырезает что-то на массивном металлическом браслете. Закончив, Волдеморт протянул его Гарри, чтобы тот надел. Магия браслета вызывала тошноту, будто яд растекался по венам. Инстинкты кричали: не надевай, это опасно, это разрушит тебя. — Для тебя, — ласково, почти нежно произнёс Волдеморт, помогая застегнуть браслет на запястье. Желудок Гарри скрутило, но ничего ужасного не произошло. Пока. — Всего несколько дней, — сказал Волдеморт, заметив, как Гарри поморщился. — Потом станет легче. Но тебе нужно работать над произношением. — Произношением? — У тебя шепелявость. — А… — Гарри почувствовал, как щёки горят от стыда, хотя ему не должно было быть дела. — Я… могу практиковаться. — Это не то, чему учатся, — отрезал Волдеморт. — Это должно стать частью тебя. — Что ты имеешь в виду? Волдеморт склонил голову, и его улыбка стала зловещей. — Ты правда хочешь продолжать говорить, Гарри? Это твоё желание? Подумай хорошенько. Я могу вернуться к тому, чтобы развлекаться с тобой, едва переступив порог. Меня это вполне устраивает. — Да, — выпалил Гарри, не дав себе времени на раздумья. — Да, я хочу. — Хорошо. Открой рот. Эта фраза звучала десятки раз, но теперь Гарри не знал, чего ожидать. Волдеморт не велел ему опуститься на колени, не расстёгивал брюки. Он лишь мягко коснулся большим пальцем нижней губы Гарри, побуждая раскрыть рот шире. — Вот так, — подбодрил он. — Теперь высуни язык. С тревогой в глазах Гарри подчинился. Когда Волдеморт достал палочку и приставил её к языку, было уже поздно. Внезапно язык рассекло надвое, почти до половины рта. Кровь хлынула в горло, на рубашку, заливая всё вокруг. Гарри закашлялся, пытаясь не захлебнуться, выплевывая кровь на мантию Волдеморта, чтобы она не попала в лёгкие. Это было как борьба с утоплением, только воздуха не хватало. Он хотел закричать, но любое движение языка усиливало боль. Гарри наклонился, позволяя крови стекать на колени Волдеморта, чтобы хоть как-то вдохнуть. — Вот так, — проворковал Волдеморт, гладя его по волосам, словно ребёнка. — Теперь лучше, правда? Гарри всхлипывал, стараясь не шевелиться. Его язык стал раздвоенным, как у Волдеморта. — Покажи. — Волдеморт взял его за подбородок и поднял голову. Гарри не осмелился убрать язык, боясь снова захлебнуться. — Прекрасно. Теперь не двигайся… — Он снова направил палочку на язык. Гарри дёрнулся, ожидая худшего, но боль неожиданно отступила. Кровотечение остановилось, оставив лишь глубокую, ноющую тяжесть. — Лучше? Гарри не хотел отвечать. Он смотрел на Волдеморта широко раскрытыми глазами, не зная, что делать. Сможет ли он теперь говорить? Будет ли его голос тем же? — Когда тебе делают одолжение, Гарри, принято говорить «спасибо», — с угрозой напомнил Волдеморт. — С-спасибо, — выдавил Гарри. Он сразу услышал разницу. Шепелявость исчезла. Это заставило его задуматься: разрезал ли Волдеморт язык нарочно, или это было частью того, кем он стал? — Великолепно, — похвалил Волдеморт, вытирая кровь с его губ. — Ну, о чём ты хотел говорить? Гарри пожалел, что вообще открыл рот. Но точка невозврата наступила, когда Волдеморт начал рассказывать о надоедливом волшебнике из Австралии, который задавал слишком много вопросов. Желудок Гарри скрутило, когда тот с упоением описал, как выпотрошил незнакомца и оставил его внутренности на растерзание местным зверям. — Зачем ты это сделал? — вырвалось у Гарри. — Потому что это было весело, — спокойно, почти буднично ответил Волдеморт. После этого Гарри замолчал. Говорить больше не хотелось. --- Однажды ночью шрам Гарри вспыхнул болью ещё до прихода Волдеморта. Она ослепила его, заставив прислониться к стене, чтобы не рухнуть. Радость Волдеморта затопила его разум, вызывая тошноту. Гарри бросился в ванную, где его вырвало. Что-то произошло. Что-то грандиозное, от чего Волдеморт был счастливее, чем когда-либо — даже счастливее, чем когда вытащил своих верных из Азкабана. Новая волна тошноты заставила его вырвать ещё раз. Браслет на запястье, и без того отравляющий самочувствие, делал всё хуже. Волдеморт пытался блокировать их связь, но его восторг был слишком силён, чтобы скрыть его полностью. Гарри знал: он празднует с Пожирателями Смерти. Огонь. Люди, бегущие с гневом или слезами в глазах. Гарри не мог разглядеть их лиц, и, когда ему показалось, что он вот-вот увидит больше, его вышвырнуло из сознания Волдеморта обратно в собственное. Он задыхался, слёзы текли по щекам. Что могло так его осчастливить? Нет, «счастье» — не то слово. Это было нечто большее. Безумие, экстаз, одержимость. И Гарри знал: он заплатит за это. Встав, он почистил зубы, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту. Остановился в ванной, оглядываясь. Что делать? Бежать некуда. Спрятаться негде. Даже намёк на попытку бегства — и Волдеморт накажет его так, что прежние мучения покажутся милостью. Глубоко вздохнув, Гарри решил встретить судьбу. Лучше казаться готовым к тому, что задумал Волдеморт, чем пытаться уклониться. Это ведь ему нравится, да? Он снял одежду и шагнул в душ, следя, чтобы вода не была слишком горячей — Волдеморт не терпел, когда он вредил себе. Гарри тщательно вымыл каждый сантиметр тела, чтобы быть безупречным. Вытерся, надел одежду, которую любил меньше всего — на случай, если Волдеморт решит её разорвать. Грудь сжимало от тревоги, но он прошёл в гостиную, сел на диван и стал ждать. Ждать. И ждать. От скуки он начал играть с новым языком. Пальцы невольно скользили по странным, непривычным краям. Не было зеркала, чтобы рассмотреть, и он лизнул внутреннюю сторону руки. Ощущение ошеломило — словно его лизали дважды. Он просунул палец в разрез, почти обвил его языком, и это одновременно завораживало и пугало. Гарри потерял счёт времени, пока его не разбудил грохот входной двери и звон разбитой вазы. Он вскочил, протёр глаза и встал, готовый встретить Волдеморта. Тёмный Лорд пьяный? Гарри не мог поверить. Тот всегда казался воплощением контроля, человеком, который не позволит себе ни малейшей слабости. — Ты вернулся, — выдавил Гарри. — Я принёс тебе подарок, — ухмыльнулся Волдеморт. Он поставил на стол небольшую сумку, засунул в неё руку по локоть и вытащил огромную бутылку. — Фейское вино. Божественно. — Эм… спасибо? — моргнул Гарри, растерянный. — Не стоило… — Ещё как стоило. — Волдеморт призвал два бокала, держа их в одной руке, и легонько стукнул пальцем по пробке. Та вылетела с громким хлопком. Он налил им обоим по щедрой порции тёмно-красного вина, в котором искрились серебристые блёстки. Протянул бокал Гарри и отпил из своего. Гарри смотрел на вино, будто оно могло ожить и наброситься. Он не был новичком в выпивке — близнецы Уизли таскали огневиски чаще, чем можно сосчитать. Но пить с Тёмным Лордом? Это было за гранью воображения. — Э… — промямлил он. Волдеморт бросил предостерегающий взгляд, и Гарри сделал глоток. Вино оказалось неожиданно сладким, почти медовым. Он ждал горечи, но оно было восхитительным. — Что празднуем? — Тебе не нужно знать, — прошептал Волдеморт, словно доверяя тайну. — И никогда не придётся беспокоиться об этом. — Ладно, — моргнул Гарри. — Тогда за это? — Он сделал ещё глоток, ощущая, как странное тепло разливается по телу. — Это не всё. — Волдеморт снова полез в сумку, и оттуда вылетел массивный граммофон, приземлившийся в гостиной. — Музыка? — Без музыки нет праздника, — пояснил Волдеморт. Граммофон заиграл старую мелодию, словно из другого века. Гарри не удержался. Странность происходящего, лёгкое головокружение от вина и заразительный восторг Волдеморта заставили его улыбнуться. — Пожалуй, да. Где ты это взял? — Не важно, — отмахнулся Волдеморт, делая ещё глоток. — Наслаждайся. Это для тебя. Улыбка Гарри стала шире. Молчание дома угнетало, как тяжёлый камень на груди. Этот подарок, вызванный какой-то победой Волдеморта, был неожиданным спасением. И, что удивительно, Гарри пока не прижимали к дивану, не терзали до беспамятства. Волдеморт правда хотел праздновать, хотел разделить этот момент с Гарри, прежде чем его разум снова утонет в одержимости. Поднося бокал к губам, Гарри вдруг понял. Только одно могло довести Волдеморта до такого ликования. Его будто окатили ледяной водой. Тошнота вернулась. Вино стало кислым, а взгляд помутнел. — Он мёртв, — прошептал Гарри. — Дамблдор мёртв. Волдеморт замер. Гарри почувствовал, как его радость рушится, словно карточный домик. Музыка играла, но тишина стала осязаемой, предвещающей бурю. Гарри хотелось кричать, выть от боли, что сдавливала грудь, но он заставил себя улыбнуться. — Похоже, это повод для праздника. Поздравляю. — Он поднял бокал, осушил его одним глотком и отвернулся, ставя бокал на стол. Торопливо вытер слёзы, пока Волдеморт не заметил. — Ещё налить? Я такого не пробовал, и оно классное. — Гарри схватил бутылку, налил себе и, взяв бокал Волдеморта, наполнил его. — Ты правда самый могущественный волшебник. Никто другой не смог бы его победить. Ни разу. Расскажешь, как всё было? — Он поставил бутылку, стараясь не дрожать. Волдеморт смотрел на него странно, почти изучающе. Сердце Гарри колотилось, ожидая, когда тот сорвётся и начнёт пытать. Может, если он достаточно пьян, Гарри не почувствует боли? — Наверное, не расскажешь, — поспешно добавил он, боясь, что задел его. — Это ведь не то, о чём мне стоит думать, да? Он мёртв, и… он не придёт за мной. Теперь война для тебя — пустяк. — Он протянул Волдеморту бокал и взял свой. — Неудивительно, что ты так доволен. Гарри сделал большой глоток, чувствуя, как тепло и туман в голове усиливаются. — Я никогда не праздновал чью-то смерть. Что делают в таких случаях? Волдеморт смотрел, медленно отпивая вино. Его взгляд был расчётливым, одержимым, словно он балансировал на грани безумия. Гарри почти видел, как пьяные мысли кружатся в его голове, принимая решение, которое изменит всё. — Всё, что захотим, мой ангел. — Улыбка Волдеморта стала шире. Он схватил Гарри за руку и закружил. Не ожидая, Гарри споткнулся, пролив вино на рубашку. Волдеморт поставил бокал на стол, а Гарри торопливо допил свой. Что бы ни ждало впереди, он не хотел встречать это трезвым. Ночь была странной. Пить с Тёмным Лордом, а теперь танцевать с ним? Алкоголь быстро затуманил разум, и Гарри не так уж возражал. Он смеялся, когда Волдеморт кружил его и прижимал к себе. Это было самое весёлое за долгое время. Гарри не помнил, когда в последний раз улыбался. Но за смехом клокотала скорбь. Стоило ей вырваться, и их хрупкий пузырь радости лопнет, а Гарри будет кричать, умоляя остановить мучения. Закончив танцевать, Волдеморт схватил бутылку и ещё одну, и они пили, сидя на полу у дивана. Гарри прислонился к нему, держа открытую бутылку, потягивая вино, пока Волдеморт открывал новую. Впервые Волдеморт заговорил о внешнем мире. Он и Дамблдор столкнулись случайно. Волдеморт не планировал там быть. Его Пожиратели Смерти гнались за членом Ордена, укравшим важные документы. Глупец был слишком горд, чтобы не произнести имя Волдеморта, и это его погубило. — Почему никто не говорит твоё имя? Я же постоянно его произношу. — Ты единственный, мой ангел, — улыбнулся Волдеморт, нежно касаясь его щеки. — Этот дар только для тебя. Я проклял своё имя. Любой, кто осмелится его вымолвить, окажется окружён моими верными. Они сеяли такой хаос, что даже Дамблдор перестал его произносить. — Тот глупец связывался с Орденом, когда сказал моё имя, пытаясь сообщить, где он. Мои Пожиратели прибыли первыми и вызвали меня. Когда я появился, Орден уже был там, и началась славная бойня. Волдеморт ухмыльнулся, заново переживая битву. — У Ордена не было шансов. А когда явился Дамблдор, чтобы их спасти… он был не в лучшей форме после того, как я забрал тебя, мой ангел. — Забрал? — пьяно переспросил Гарри. — Их любовь тянула тебя на дно. Хочешь знать, что она сделала с твоим дорогим директором? — Волдеморт наклонился и прошептал: — Он тосковал по тебе. Винил себя, и это сломило его. У него не было шансов против меня. Волдеморт поцеловал место под ухом Гарри, зная, как тот невольно тает от этого. — Я отрубил ему голову на глазах у всех. Мечтал об этом столько раз, и наконец-то это свершилось… видеть, как кровь хлещет из его шеи… — Он застонал, притягивая Гарри ближе. — Это было восхитительно. Без тебя я бы не справился. — Я? Что я сделал? — еле слышно выдавил Гарри. — Ты разбил их сердца. Они так тебя любили, что, потеряв тебя, лишились сил. Они высасывали из тебя жизнь. А теперь посмотри на себя. На нас. Ты весь мой. Скорбь готова была вырваться, и Гарри заглушил её ещё одним глотком. — Да, твой. — Хочу тебя, — простонал Волдеморт, выпрямляясь. — Снимай. Хочу тебя попробовать. Гарри поспешил подчиниться, но Волдеморту было мало. Пока Гарри возился с молнией, тот грубо стянул брюки, швырнув их в сторону, и затащил Гарри на пол. Без прелюдий, без подготовки. Он раздвинул ноги Гарри и припал к его цветку, словно изголодавшийся зверь. Гарри был благодарен за отвлечение. Так было легче игнорировать боль в груди, грозящую разорвать его. Он сосредоточился на раздвоенном языке Волдеморта, на тепле его дыхания между бёдер. Губы на его бутоне были лучше любого заклинания забвения. Не нужно было думать о том, что побег невозможен. Даже если бы он мечтал о свободе, бежать некуда. Никто не смог бы его защитить. Волдеморт нашёл бы его вмиг, и наказание за попытку переступить порог было бы страшным. Нет, за мысль о побеге. Его бы заперли в спальне, или, хуже, в шкафу, доставая только ради утех Волдеморта. Удовольствие нарастало, но его было мало. Гарри знал: он должен угодить Волдеморту, иначе тот почувствует его скорбь через связь. Нужно отвлечь его ради собственной безопасности. — Ты убил его, — сказал Гарри, стараясь звучать уверенно. — Ты убил Дамблдора. Никто на свете не смог бы этого сделать. Волдеморт застонал, крепче сжимая его бёдра. — Никто не забудет, что ты сотворил этой ночью. Будут говорить вечно — как его голова скатилась, как кричали люди, как Орден бежал в страхе. — Гарри не знал, откуда берутся слова, но они работали. Он думал, что слишком пьян, но страх перед Тёмным Лордом держал его в ясности. — Все твои планы сработали. Ты… о, да, вот так. Их надежда умерла с ним. Теперь они будут ползать у твоих ног, — говорил Гарри, глотая слёзы. Он вцепился в голову Волдеморта, проводя пальцами по его коже, и уронил пустую бутылку. — Они никогда не одолеют тебя. Слова подействовали сильнее, чем он ожидал. Волдеморт задрожал, и Гарри понял, что тот кончил, даже без прикосновений. На миг Гарри ощутил себя могущественным. Кто ещё мог такое сделать с Тёмным Лордом, убийцей Дамблдора? Но скорбь тут же поглотила эту мысль. Прежде чем Волдеморт успел что-то предпринять, Гарри спросил: — Хочешь, я тебя награжу? — Волдеморт посмотрел на него затуманенными красными глазами, раскрасневшимся лицом. Он облизнул губы, пытаясь осмыслить. — Давай, позволь мне… попробовать. Прошу. Он взял Волдеморта за руку, подвёл к дивану и усадил на пол. Задрал его мантию, обнажив член. Гарри был благодарен за возможность отвлечься от скорби, раздирающей грудь. Удовольствие между ног не могло длиться вечно. Угодить Волдеморту было проще простого. Он хотел праздновать, и они праздновали. Теперь они вернулись к привычному — трахаться, пока разум не отключится до утра. Гарри прислушивался к музыке и стонам Волдеморта. Пальцы в его волосах помогали забыть, почему слёзы текут по щекам. Было приятно, когда его гладили, словно животное. Животные не выбирают, так что Дамблдор умер не по вине Гарри, несмотря на слова Волдеморта. Когда тот снова затвердел, Гарри отстранился с чавкающим звуком и перекинул ногу через его член. — Хочешь меня? — пьяно спросил он. — Да, — простонал Волдеморт. — Хочу. Гарри стремился отогнать ужасы этой ночи. Может, Волдеморт был прав? Зачем знать, что творится снаружи? Это слишком больно, и он ничего не может изменить. Но если он не будет знать, у него останется только Волдеморт. На эту ночь этого хватило. Гарри опустился на член Волдеморта и вздохнул, когда скорбь отступила, уступив место волшебному наслаждению, что поглощало их обоих. С Волдемортом внутри, растягивающим его, он чувствовал себя лучше и начал двигаться, охотно отдаваясь ритму. Откуда брались силы? Гарри отчаянно двигался, гоняясь за наслаждением, не сдерживая стоны. Но он знал: нужно продолжать играть, иначе Волдеморт решит, что он заслуживает урока. — Ты сделал это, — пьяно повторил он. — Ты его убил. О, ты убил его. Ты так хорош во мне. Да, да. — Скажи ещё, — прорычал Волдеморт, царапая его грудь. — Он мёртв. Дамблдор… о-о… — Скажи! — Он… мёртв! О, да! — Слёзы не останавливались. Они были смесью наслаждения и скорби, и Гарри ждал наказания. Но Волдеморт рассмеялся. — Какое благословение, что ты делаешь это для меня. Настоящая награда. Мой маленький актёр. Гарри не останавливался, двигаясь и плача, ища оргазм, пока не задрожал от него. Вскоре Волдеморт перевернул его, трахая, пока не кончил, сжимая талию так, что остались следы. Он целовал слёзы Гарри, смакуя их соль на раздвоенном языке. Прижался к его шее, слушая рыдания, смешанные с музыкой, что наполняла комнату. Его сокровище, его прекрасный ангел, сделал для него нечто бесценное. Волдеморт знал, что Гарри притворялся, как только понял, что произошло. Он хотел наказать его за то, что тот заговорил, но любопытство победило. И о, как это окупилось. Больше он не позволит вестям из внешнего мира проникать в дом, но в этот раз оно того стоило. Гарри становился всё более безнадёжным, принимая своё место. И это заставило Волдеморта задуматься, насколько интереснее тот станет. «И всё же, — думал он, проводя рукой по волосам Гарри, — видеть его таким податливым, пусть и притворно. Я хочу, чтобы это было искренне. Он… так прекрасен». Другой рукой Волдеморт коснулся низа живота Гарри, где скоро зародится его матка. «Какой он станет, когда я посею в нём своё дитя? Он так жаждет компании, а я не могу быть здесь вечно. Но знать, что часть меня всегда с ним, растёт, меняет его… — Волдеморт ухмыльнулся и поцеловал макушку Гарри. — Как я могу отказать? Это ведь его желание. Мой чудесный, милостивый ангел. Как мне повезло держать в руках такое создание?»