Heaven is Your Sleeping Enemy: Reimagined

С того странного дня Гарри чувствовал себя иначе. Словно он не был заточён в своём личном аду, а парил на облаке, невесомый и спокойный. Каждое утро он ощупывал кровать, проверяя, остался ли Волдеморт рядом. Иногда тот был здесь. Порой Гарри чувствовал его за спиной — тёплое тело, обнимающее его защитным жестом. Гарри больше не пытался сбежать, пока Волдеморт спал. Он вставал только чтобы сходить в ванную, а затем возвращался в постель, чтобы тот мог найти его, проснувшись. Бывало, он просыпался, уткнувшись в грудь Волдеморта, слыша биение его сердца. Это заставляло Гарри чувствовать себя живее, что сбивало его с толку. Ему казалось, что у Волдеморта не должно быть сердца, но осознание, что внутри Тёмного Лорда бьётся орган, качающий кровь — его кровь, — поддерживающий жизнь, вызывало смятение. Дни, когда он просыпался один, стали особенно тягостными. Гарри не любил одиночества и знал, что проведёт весь день в ожидании возвращения Волдеморта, не делая ничего. Когда они просыпались вместе, у Гарри хотя бы была возможность пообщаться с ним, прежде чем его снова оставляли в изоляции. Часть его разума должна была бы кипеть от ярости, паники или страха из-за этих чувств. Но всё это смывалось, как волны на берегу. Он гадал, не подмешали ли ему что-то, но это казалось слишком примитивным для изощрённых методов Волдеморта. Оставшись один, Гарри бродил по дому, как мог. Он был благодарен за маниакальную аккуратность Волдеморта — всё всегда лежало на своих местах, иначе ему пришлось бы куда тяжелее. Единственным признаком возвращения Волдеморта было лёгкое касание щеки или внезапная рука на плече. — Прости, — несколько раз пытался сказать Гарри. — Мне так жаль. Пожалуйста, верни мне зрение, или хотя бы слух? Я хочу говорить. Просто говорить. Но разговоров не было. Гарри ещё предстояло привыкнуть к новым изменениям в своём теле, о которых он даже не подозревал. Он невольно ощущал умиротворение, исходившее от его беременной утробы. Это чувство, словно яд, пропитывало его разум, убеждая, что он доволен своим положением. Его тело использовалось так, как и было предназначено. Поэтому, когда Волдеморт нагибал его над спинкой дивана, держа за запястья и беря сзади, Гарри не сопротивлялся. Он даже не пытался сдерживать стоны удовольствия, что только подзадоривало этого безумца. Ему не приходилось стыдиться звуков, которые они издавали, — он их не слышал. Это приносило странное облегчение: отпустить себя и не бороться с желаниями. Всё казалось правильным, идеальным. Его сад был засеян, и это было единственным, что имело значение. Когда он начинал беспокоиться о побеге или о том, когда снова сможет видеть, его тело шептало: «Ты в порядке. Ты цел теперь. Расслабься. Пусть оно растёт в тебе», — и мысли уплывали прочь. Ему нечем было отвлечься. Большинство стимулов были отняты, а он слишком боялся случайно навредить себе, чтобы снова взбунтоваться. Кто знает, какие ещё жестокие наказания придумает Тёмный Лорд, если он попробует? В это время Гарри обнаружил, что ему нравится целоваться. Обычно Волдеморт был слишком занят, лаская его в других местах, но после лишения чувств тот стал позволять Гарри исследовать его. Словно игра. Волдеморт возвращался домой, находил Гарри, целуя его в щёку, а тот цеплялся за него, как за спасательный круг. Пока Волдеморт отдыхал на диване после утомительного дня, Гарри разрешали сидеть на его коленях и касаться его, где угодно. Это была единственная форма человеческого контакта, если Волдеморта вообще можно назвать человеком. Гарри трогал его грудь, задерживаясь на сердце, чтобы убедиться, что оно всё ещё бьётся. Это тело столько раз прижималось к нему, но впервые Гарри чувствовал, что может делать, что хочет. Он был удивлён, что Волдеморт не набросился на него сразу, как обычно, и это, пожалуй, было единственным светлым моментом в его положении. Гарри представлял, как тот смотрит на него, пока его нервные руки слепо скользят по телу, которое он должен был знать не хуже своего. Когда он набрался смелости и добрался до лица Волдеморта, ему показалось странным, что его сердце забилось быстрее, когда он приблизился к губам. Их груди прижимались друг к другу, пока Гарри отчаянно пытался понять, что делает Волдеморт. Смотрит ли он на него? Забавляется? Зачарован? Или в его глазах снова безумие? Гарри не знал, зачем поцеловал его в первый раз. Его тело было расслаблено, и он не мог придумать, что бы предпочёл делать, кроме как сидеть на коленях Волдеморта с широко раздвинутыми ногами. Если бы не одежда, его твёрдый член уже был бы глубоко внутри, судя по тому, как он ощущался. Гарри нежно держал лицо Волдеморта, проводя большим пальцем по его нижней губе. За всё время заточения Волдеморт целовал его не так уж часто. Но почему? Конечно, Гарри был рад, что ему не приходилось терпеть его губы в дополнение ко всему остальному, но боялся ли Волдеморт чего-то? Неужели губы Гарри были не так интересны, как другие части его тела? Волдеморт не шевелился, пока Гарри исследовал его. И снова Гарри гадал, о чём тот думает. Он даже не думал, когда притянул лицо Волдеморта к своему. Возможно, это было любопытство или попытка вызвать реакцию. Но он не ожидал такой реакции. Волдеморт позволил Гарри вести, пока тот нервно целовал его. Их губы медленно встречались снова и снова — Гарри боялся что-то испортить. Последний раз, когда он целовал кого-то по своей воле, она плакала, и это было куда лучше. Потом, осмелев, он лизнул нижнюю губу Волдеморта своим раздвоенным языком. Он всё ещё казался ему чужим, но Гарри уже не мог вспомнить, каково это — иметь обычный. Как и его новое лоно. Он помнил, что у него был член, но… как он ощущался? Он не знал. Единственный член, который он мог представить, был Волдеморта. Он позволил своему языку проникнуть глубже, касаясь зубов Волдеморта и его похожего языка. Вскоре он почувствовал руку на затылке и другую на пояснице, удерживающую его. Гарри не слышал звуков, которые они издавали, но редкие вибрации в груди Волдеморта подсказывали, что он делает что-то правильно. Впервые с момента прибытия сюда он чувствовал, что его действия — это выбор, даже для Волдеморта. С его безумным взглядом и отчаянным желанием лизать его цветок, Тёмный Лорд явно терял контроль, когда дело доходило до близости. Но это? Это казалось взаимным выбором, а не принуждением раздвинуть ноги ради очередной дозы. Целуясь, Гарри начал стесняться того, сколько слюны у него выделялось. Без особого опыта он не знал, нормально ли это при долгих поцелуях. К счастью, Волдеморту это, похоже, не мешало. Когда Гарри отстранился, рука стёрла излишки слюны с его губ, а неожиданный нежный поцелуй в щёку прогнал смущение. — Я хочу тебя видеть, — сказал Гарри, на этот раз не умоляя. — Хочу слышать тебя, хотя бы. Я… — У него появилась идея. Он отстранился, слез с колен Волдеморта и опустился на колени между его ног. Его рука нашла член Волдеморта, уже твёрдый и ноющий под мантией от их игры, и мягко сжала его. — Позволь мне слышать тебя, — его большой палец тёр горячее место, и он почувствовал, как Волдеморт напрягся. — Если я не слышу, как я узнаю, что делаю правильно? Ни один из них не шевельнулся. Гарри даже не задержал дыхание из надежды. Когда руки легли на его голову, он ожидал, что его заставят наклониться и взять член в рот. Но, к его удивлению, они легли на уши, и через секунду слух вернулся. Гарри ахнул, не в силах сдержать улыбку. — Умный мальчик, — похвалил Волдеморт. — Как ты не попал в Слизерин? — Шляпа хотела отправить меня туда, — ответил Гарри, счастливый, что снова может разговаривать. — Но я выбрал Гриффиндор. — Ты выбрал? — Да. Я ничего не знал о факультетах, но хотел «не Слизерин», потому что единственным примером был Драко Малфой. — Хмм… — Волдеморт провёл большим пальцем по щеке Гарри. — Пожалуй, мне стоит навестить его. Похоже, он вмешивался дольше, чем я думал. — Я не буду спорить, — без сожаления сказал Гарри. — Принести тебе его голову в подарок? — Как я смогу оценить её, если не увижу? — Не испытывай удачу сегодня, мой ангел, — весело рассмеялся Волдеморт. Гарри сдержал слово и устроился между колен Волдеморта. С отработанной, к сожалению, ловкостью он развязал мантию и стянул брюки ровно настолько, чтобы член вырвался на свободу. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, что делать. Долгие дни без других чувств научили его полагаться на осязание, и он использовал это в полной мере. Его руки любопытно исследовали каждый сантиметр члена, используя предэякулят как смазку. Затем он лизнул его от основания до головки, прежде чем пососать её, наконец получив словесную реакцию от Волдеморта. Он слышал, как тот царапает диван, сопротивляясь желанию схватить его за волосы, и ухмыльнулся. Гарри сосал, пробовал и лизал член, стараясь взять его в рот как можно глубже. Он был готов на всё, лишь бы сохранить слух и не вернуться в пустоту. — Хороший мальчик, — задыхаясь, сказал Волдеморт. — Такой хороший. — Длинные пальцы прошлись по его волосам, и Гарри знал, что побеждает. — Я хочу, чтобы ты проглотил. Он толкнул голову Гарри глубже, заставив его подавиться. — Ты проглотишь всё, как хороший мальчик, которого я знаю. Если сделаешь, я оставлю тебе слух. Если нет, попробуем завтра. Если бы Гарри мог гневно взглянуть на него, он бы это сделал. Ему понадобилось ещё несколько минут, чтобы довести большой член до оргазма. Он почувствовал, как Волдеморт напрягся, и горячая сперма хлынула в горло. Её было много, больше, чем Гарри ожидал, но он сумел всё проглотить. — Посмотри на себя. Ты создан для этого, — похвалил Волдеморт, перебирая его волосы. — Каждая твоя часть божественна. Гарри попытался отстраниться, но Волдеморт удержал его. — Нет. Останься. Тебе ещё нужно привыкнуть. Пусть он снова окажется в твоём горле. Гарри возразил бы, если б думал, что это сойдёт ему с рук. Вместо этого он постарался взять больше размягчающегося члена в рот, пока не добрался до основания. Он изо всех сил старался расслабиться, пока тёплая плоть лежала на его языке. — Вот так, — мурлыкал Волдеморт, гладя его волосы. Гарри решил, что это одна из худших поз, в которые его ставил Волдеморт. Колени уже болели, и он боялся, что челюсть заклинит, если держать её открытой дольше. Если бы он не знал, что Волдеморт регулярно моется, он бы беспокоился о запахе, но, к счастью, всё было нормально — или ему так казалось. Не с чем было сравнивать. Волдеморт, вероятно, наказал бы его за такие мысли, если б узнал. Гарри был бы счастлив, если бы вообще увидел кого-то другого. — Расслабься, — сказал Волдеморт, когда Гарри уронил голову на его бедро. — Не нужно так напрягаться. Твоя задача — держать мой член тёплым своим ртом. Можешь закрыть глаза и отдохнуть, если хочешь. Не зная, что ещё делать, Гарри попытался последовать совету. Он был просто счастлив слышать его голос и не тонуть в тишине и своих мыслях. — Я кое-что тебе принёс, — Волдеморт зашуршал бумагами, подлетевшими к ним. — «Ежедневный пророк». Хочешь, я почитаю? «Да, господи, да», — с энтузиазмом подумал Гарри. Его выражение было легко прочитать. Волдеморт хмыкнул и потрепал его по голове. — Хорошо, тогда… Волдеморт открыл первую страницу, и Гарри почему-то было трудно сосредоточиться, но он не собирался это оспаривать. Не было смысла давать Волдеморту повод дразнить его новым способом манипуляции. Новости не были особо важными: новые зелья в продаже, кто-то спас редкого нюхлера от браконьеров, украли котлы из старого магазина в Хогсмиде. Гарри было всё равно. Он слышал новости из внешнего мира, и пока этого хватало. Время от времени ему приходилось бессознательно сглатывать или посасывать член Волдеморта, чтобы не пускать слюни. Когда он это делал, Волдеморту приходилось прерываться, чтобы отдышаться, прежде чем продолжить чтение. Закончив, он разрешил Гарри встать и вытереть слюну, которую тот не смог удержать. — Ты отлично справился, Гарри. — Он притянул его ближе, нежно поцеловав и слизав лишнюю слюну с губ. — Не поесть ли нам? Хочу услышать, что ты делал сегодня. Гарри кивнул и позволил отвести себя в кухню, крепко держась за Волдеморта, чтобы тот не исчез. --- На следующей неделе Гарри вернули зрение. Похоже, Волдеморт, довольный вниманием от своего ангела, решил, что наказание окончено. Они отпраздновали, проснувшись рано утром и встретив рассвет, который закончился тем, что Волдеморт поставил Гарри на четвереньки и взял его сзади. Гарри научился не сдерживаться и с энтузиазмом подавался назад, а его тело отзывалось с радостью. Он мечтал сорваться с места и бежать в лес так быстро, как только мог, представляя, что Волдеморт слишком медлителен, чтобы поймать его. Гарри было бы всё равно, что он голый, замёрзший, с кровоточащими от лесного грунта ногами. Он был бы свободен. Больше никаких наклонов, никакого толстого члена, заставляющего его видеть чистое блаженство снова и снова, пока он не забывал, где находится. Всё, чего хотел Гарри, — вернуться домой, но он остался на четвереньках и стонал, потому что Волдеморт попадал в идеальную точку внутри него, и Гарри не знал, сколько ещё выдержит, прежде чем рухнет в дрожащую кучу. К тому же тихий голос в голове твердил, что случится что-то ужасное, если он уйдёт. Нужно остаться. Он в безопасности здесь. Нет смысла покидать Волдеморта. С возвращением чувств Гарри стал внимательнее их ценить. Он слушал, как ветер шелестит листвой, и смотрел на небо с большей тоской, чем когда-либо. Почему-то обоняние и осязание стали чувствительнее. Его соски теперь твердили от малейшего прикосновения, и с каждым днём ему было всё труднее удерживаться от того, чтобы не ласкать их самому. Дошло до того, что он осмелился попросить Волдеморта прикоснуться к ним, и тот с радостью согласился. Губы и язык Волдеморта на его сосках были так же восхитительны, как на его бутоне, а когда он начинал сосать, Гарри не мог сдержать крик и хотел только одного — чтобы его немедленно взяли. В последнее время он не мог перестать быть возбуждённым. Каждая клеточка его тела тянулась к Волдеморту: раздвигать для него ноги, вознаграждая за что-то, чего он не мог осознать, или просто сидеть, переплетя конечности, наслаждаясь близостью. Ему всё ещё нравилось целовать Волдеморта. Ощущение его раздвоенного языка, идеально подходящего к его собственному, как кусочки пазла, было уникальным. Иногда, после долгой близости, Гарри садился на его бедро и тёрся о ногу. Волдеморту это, похоже, не мешало, но Гарри гадал, не начал ли тот впервые отставать от него. Через несколько недель Гарри начал болеть. Еда, как обычно, была оставлена для него, но что-то в ней утром было не так. Он даже не успел взглянуть на неё, как запах заставил его бежать в ванную, где его вывернуло наизнанку. Единственной мыслью было, что он заболел. Он проводил в постели столько времени, сколько мог, а когда это надоедало, отдыхал на диване, глядя на пламя в камине. К обеду повторилось то же самое. Запах вызвал такую тошноту, что он провёл пятнадцать минут в ванной, извергая остатки и пытаясь удержаться на ногах. Волдеморт вернулся и нашёл Гарри свернувшимся на диване, лениво глядящим в пустоту. Сначала он забеспокоился — его ангел обычно встречал его как-то, — но, поняв, в чём дело, ему пришлось скрыть радость. Гарри даже не заметил его, пока тот не задрал его рубашку, чтобы взглянуть на татуировку. Она выглядела почти так же, но Волдеморт заметил в узоре крошечный росток, которого раньше не было. Скоро он сможет наблюдать, как тот превратится в цветок, пока утроба Гарри округляется вместе с их ребёнком. Когда придёт время рожать, цветок полностью расцветёт. — Гарри, — пропел Волдеморт. — Я вернулся. Перевернувшись, Гарри уткнулся лицом в подушку, пытаясь спрятаться от странных запахов, исходивших от Волдеморта. — Где ты, чёрт возьми, был? От тебя… ужасно пахнет. — Правда? — Да, — простонал Гарри, чувствуя новую волну тошноты. — Я… — его глаза вдруг расширились, и он вскочил, бросившись в ванную. Волдеморт не последовал за ним сразу. Вместо этого он зашёл в комнату с зельями, взял два пузырька и нашёл Гарри, склонившегося над унитазом. — Прости, — кашлянул Гарри. — Я не могу… можно не… — Последнее, чего он хотел, — это заниматься сексом, когда его вот-вот снова вырвет. — Гарри, разве ты не доверяешь мне заботиться о тебе? Я сказал, что ты драгоценен для меня, и я всегда забочусь о своих сокровищах. Лжец. Гарри простонал и пробормотал: — Я не вещь, — прежде чем снова закашляться. Когда он закончил, Волдеморт помог ему привести себя в порядок и подал стакан воды. — Вот, — сказал он, протягивая два пузырька. — Они помогут. — Что это? Волдеморт открыл первый пузырёк, не отвечая. Гарри вздохнул, сдаваясь, и попытался выпить его залпом. Он подавился от запаха, но, как только зелье попало в желудок, тошнота начала отступать, и остался лишь звук урчащего живота. — Что ты ел? — с притворной заботой спросил Волдеморт. — Я не мог ничего есть весь день, — смущённо признался Гарри. — Ничего страшного. Хочешь чего-то особенного? Волдеморт никогда не предлагал Гарри выбирать. Ему всегда просто давали еду, и он не был настолько безумен, чтобы предлагать безумцу что-то другое. Но теперь, когда тот спросил, Гарри понял, что жаждет чего-то очень конкретного, но не мог вспомнить, чего. — Я… не знаю. — Всё вдруг стало слишком подавляющим, и он не успел остановить слёзы, выступившие в уголках глаз. — Простите… я не могу выбрать. Я не знаю… не знаю, чего хочу. — Всё в порядке, — успокоил Волдеморт. — Сначала выпей это, и я помогу. — Хорошо, — шмыгнул носом Гарри. Первое зелье было простым средством от тошноты для беременных. Второе он теперь будет давать Гарри каждый день — пренатальное зелье, чтобы у него и их ребёнка было достаточно питательных веществ. Он должен заботиться о своём ангеле. Следить за его здоровьем было для него честью. — Хороший мальчик, — похвалил Волдеморт, наблюдая, как Гарри без вопросов выпил второе зелье. — А теперь посмотри мне в глаза. Я найду, чего ты жаждешь. — Что? Нет, — испуганно отступил Гарри. — Я справлюсь. Мы можем просто… — Но он забыл названия всех блюд. Ничто не казалось подходящим, и если он не получит то, чего жаждет, это будет катастрофой. — Я буду нежен, мой ангел, — пообещал Волдеморт. — Расслабься и впусти меня. — Он так мягко обхватил голову Гарри, что мог бы поцеловать его. С неохотой Гарри посмотрел заплаканными зелёными глазами в смягчившиеся красные и позволил войти в свой разум. Это было странно, но не так ужасно, как когда Снейп грубо врывался в его мысли, заставляя практиковать окклюменцию. Гарри чувствовал безумие и одержимость Волдеморта, пока тот аккуратно рылся в его сознании, ища, чего он жаждет больше всего. — Серьёзно? — тихо сказал Волдеморт, найдя ответ. — Что это? — спросил Гарри, подсознательно находя утешение в тепле его рук. Он поцеловал Гарри в лоб. — Увидишь. Переоденься и жди меня в столовой. Я скоро вернусь. Через двадцать минут Гарри, в свежей одежде, терпеливо ждал. После зелий он чувствовал себя лучше, но что-то было не так, и он не мог понять, что. Он проверил, нет ли температуры, но это не помогло. Затем он провёл руками по лицу и вздохнул. Руки скользнули по шее, груди, и, когда они задели ткань над сосками, он ахнул от их чувствительности. — Чёрт возьми. — Волна удовольствия пробежала по телу. Его грудь казалась больше, что было странно. Он столько двигался, когда Волдеморт был дома, и его питание строго контролировалось. Лишний вес на груди казался неестественным. Он сжал грудь обеими руками и слегка стиснул, удивлённый, что может удержать столько. Ощущение удовольствия тут же отозвалось в его лоне, пробуждая его. — Что за… — ахнул он, невольно дёрнувшись в кресле. Ноги раздвинулись шире, готовые принять награду за то, как его тело менялось, чтобы выносить новую жизнь, хотя Гарри об этом не знал. — Гарри, что я говорил о том, чтобы трогать себя, когда меня нет? — голос Волдеморта вырвал его из транса, и он тут же убрал руки. — Я не хотел! Я… — Он в замешательстве посмотрел на свои руки. Что, чёрт возьми, происходит? — Не повторяй этого, мой ангел. Я не хочу тебя сейчас наказывать, — предупредил Волдеморт, садясь за стол. — А теперь иди сюда. Гарри подошёл к Тёмному Лорду и вскрикнул, когда его усадили к нему на колени. — Что ты делаешь? — Заботюсь о тебе, — ответил Волдеморт, будто это очевидно. Он развернул Гарри так, чтобы тот оседлал его бёдра — их член и цветок идеально совпали бы, не будь между ними одежды. — Я принёс то, чего ты жаждал. — Спасибо, — сказал Гарри, зная, что другого ответа не примут. — Но я могу есть сам. — Позволь мне. — Если бы Гарри не знал, он бы подумал, что Волдеморт просит разрешения, так мягко звучал его голос. — Я хочу заботиться о том, что мне дорого. Гарри вздохнул, сдаваясь, и больше не протестовал, слыша звон столовых приборов за спиной. Он уловил запах того, что принёс Волдеморт, и от этого уже текли слюнки. Вилка коснулась его губ, и он не стал гадать, что это. Он открыл рот и позволил Волдеморту положить еду на язык. Как только она оказалась во рту, Гарри застонал от восторга. Его разум полностью поглотили вкус и ощущения, и он хотел ещё. Слюнки текли, а Волдеморт с безумным восхищением смотрел, как Гарри терпеливо ждёт следующего кусочка. — Почему так долго? — спросил Гарри между укусами. Волдеморт взял салфетку и вытер что-то с его нижней губы. — Что? — Вернуться домой. Тебя не было весь день. — Домой? — ухмыльнулся Волдеморт. — Ты хочешь, чтобы я был дома с тобой? — Его голос был дразнящим, испытующим, а разум любопытным. — Не то чтобы у меня был кто-то ещё для разговоров, — буркнул Гарри, не осознавая, что сказал. — И ты не рассказываешь ничего настоящего. Но… не знаю. Я не знаю, чего хочу. Я… — Волдеморт поднёс вилку к его рту, и Гарри жадно откусил, оборвав мысль. Гарри не стал выяснять, что ел, даже когда закончил. Его тело чувствовало себя прекрасно, получив то, чего так жаждало. Он даже не возражал, когда Волдеморт усадил его на стол и стянул брюки. Знакомый язык между ног был уже утешением. Гарри закинул бёдра на плечи Волдеморта, приглашая его насладиться заслуженной наградой. Но ему хотелось чего-то ещё, того, против чего Волдеморт только что предостерёг, и он боялся сделать это без разрешения. Пока Волдеморт крепко держал его бёдра, посасывая бутон и слизывая соки, Гарри попытался отцепить его руки. Волдеморт, подумав, что Гарри сопротивляется, сначала не поддался. — Нет, нет, — попытался успокоить его Гарри. — Вот сюда. Потрогай здесь. — Он направил руки Волдеморта к своей набухшей груди. Тот улыбнулся между его ног, но Гарри не придал этому значения. Его волновало только, чтобы с его сосками играли и грудь сжимали в нужных местах. К концу Гарри видел звёзды и расслабился в объятиях Тёмного Лорда, пока тот прокладывал поцелуями путь по его животу, груди, каждому соску, ключице, шее, челюсти, пока не нашёл губы. Гарри раздвинул ноги, позволяя Волдеморту придвинуться ближе, и вскоре стол заскрипел под их движениями. Волдеморт смотрел на своего ангела, так прекрасно принявшего беременность. Он восхищался, как Гарри буквально светился, держась за его шею и запрокидывая голову от удовольствия. В последнее время он стал таким податливым, таким жаждущим его члена и внимания, и Волдеморт не мог дождаться, чтобы дать это. Звук голоса Гарри, кричащего в экстазе, посылал мурашки по его спине от всех вызванных им реакций. Он посмотрел на набухшую грудь Гарри и знал, что скоро тот сложит два и два. Но к тому времени его семя уже так глубоко укоренится, что Гарри ничего не сможет сделать, даже если попытается. — Посмотри на себя, — выдохнул Волдеморт. — Изысканный. Он кончил много позже, глубоко внутри своего ангела, питая уже засеянный сад. Он взглянул на татуировку Гарри, всё ещё чёрную и яркую на его утробе. Цветочный бутон окреп и продолжал расти в узоре. — Ты… — Он наклонился, облизнув губы. — Мой ангел, — прошептал он, целуя Гарри за ухом. Гарри моргнул в своём тумане и обнял его, положив голову на плечо. Не было слов, которые заставили бы Гарри поверить ему, но однажды, подумал Волдеморт, это может измениться.