Silk and Iron

Рейегар взялся за дела так быстро, что Рик не успел прийти в себя после организации мероприятия континентального масштаба. Наверное, так на Короле сказался хороший и долгожданный отдых, а может, просто энтузиазм от вступления на трон. Совет собрался на следующий же день, благо, хоть не с утра. Хвала богам, Рей тоже любил поспать, и Рикард мог спокойно выспаться после ночи со своим любимым мальчиком. Блять. Десница мысленно дал себе пощёчину, выбираясь из кровати в покоях. Нельзя так его называть даже в мыслях. А хотя.. почему нет?.. Как ещё назвать это солнечное создание? Уж точно не "моя шлюха" или что-то подобное. И все же надо забрать этого милашку в замок. Он заслуживает этого, а ещё не придётся Рикарду бегать в город каждый раз. А лучше всего то, что если омега будет жить в замке, Рик будет уверен, что ни с кем больше его мальчик не спит. Рей во главе стола выглядел серьёзным и собранным. Нахмуренные брови сжались вместе над фиолетовыми глазами, внимательно просматривающими листок бумаги, исписанный самим же Реем. Как оказалось, Рей записывал идеи. И идей у него было Дохуя. Настолько, что в какой-то момент Рикарду пришлось предложить сделать перерыв на трапезу, ведь Совет сидел несколько часов подряд, а Рей только-только перевернул листок. После еды дела, конечно, вновь пошли бодрее и расслабленней. Люк несколько раз, забывшись, закидывал ноги на стол, и под грозным взглядом Тирелла убирал их вновь. Занимало все так много времени потому, что Рей собирался поменять кучу всего, что делал не так его отец, а Совет, особенно его новые члены, были полны вдохновения и решимости развивать эти идеи и добавлять к ним что-то. Протеста задумкам Рея не было ни разу. Кроме одного. – Следующее, следует ликвидировать бордели. – Это ещё почему? – всполошился Рикард, поворачиваясь к Его Высочеству. – Потому, что там калечат и убивают много омег, – услышав это, Люк и Эд с улыбками переглянулись. – А те, что пока что в порядке - принимают такое количество зелий, что потом неспособны размножаться. – Ну и зачем нам много детей тех, кто хотел быть шлюхой? – возразила пожилая альфа из старого состава совета, и Рей скривился. Наверное, на следующем собрании её уже не будет. – Все дети полезны королевству. А эти места черни.. – Рей вновь поджал губы, но не договорил, переходя к другой мысли, – И вообще, негоже омегам таким заниматься. Основывайте семью и тогда в постель переходите. "А то будете, как Рик, ни омеги, ни детей, ни интереса в этом направлении ни к чему, кроме минета" наверняка мог бы добавить наедине с друзьями Рейегар, но сейчас старый друг держался серьезно, без шуток и чересчур дружеского отношения. – Рей, ты прав, но, .. – Риванна запнулась и поправила себя, – Простите, Ваше Величество, я хотела сказать, что без этой возможности многие браки будут заключаться лишь ради секса, и дети, рождённые в таких семьях, будут подвергаться тому же насилию, что и омеги в борделях, только от своих же отцов. – Такое существует и сейчас, – пожал плечами Эд, перекатывая лезвие кинжала меж пальцами, – Но ты права, будет хуже, если не будет козлов отпущения. – Рей, – Рикард повернулся к Таргариену, – Простите, Ваше Высочество, но бордели это святое. – Тирелл услышал, как тихонько хохотнул Эд, но при этом закивал. – Это в любом случае будет существовать, просто станет тайным и подпольным, но проблемы для омег останутся точно такими же. – Согласен, – добавили хором Эд и Люк. Рейегар вновь поджал губы и опустил глаза, обдумывая. – Хорошо, – наконец изрёк он, – Но тогда к этим заведениям должен быть приставлен мейстер и охрана, чтобы омегам было к кому обратиться за помощью. – Вот это отличная идея! * Рик шёл в город и всё думал о сегодняшнем собрании. "Калечат и убивают". Это Люку и Эду, садистам чёртовым, смешно, а у Рикарда на уме было одно лицо, один омега, которого не дай боги кто-то мог калечить или даже убить. Да ведь Рори без тормозов, он сам вручил Рикарду в руки плеть! Может, Рик конечно выглядит добрым, поэтому мальчишка так и сделал, но ведь многие альфы даже не спрашивали бы!! Боги, в голове мелькали просто ужасающие картины связанного Рори - точно так же связанного, как в их первый раз, эта картина всегда была запечатлена в разуме как невероятно горячая и счастливая - сейчас того прекрасного связанного Рори мозг рисовал избитым, с ножевыми глубокими порезами на местах, где плеть Рикарда тогда наметила тонкие красные полосы, и в этих картинах Рори точно так же поворачивался, как тогда, смотрел на него с улыбкой, только все зубы омеги были в крови, и густая тёмная жидкость текла на простыни, а потом Рори непременно закашливался кровью, прежде чем повторял своё "умоляю", только не с его именем. Блять, кровь вскипала в жилах от мысли, что могут сотворить с его мальчиком, ЕГО!! Мейстеры и охрана это хорошо, но Рикард сам позаботится о своём. Другой гадко скребущейся на душе мыслью были слова Рейегара о бесплодии таких омег. Возможно, это правда. Ах и почему Рикард верил в эту глупую сказку о том, что можно найти золотой самородок в хлеве среди свиней. Больно, очень больно признавать, но Рикард думал о Рори, как о.. не просто шлюхе, а, возможно, о будущем настоящем партнере. Но наследнику дома нужны были дети, и Тирелл искренне хотел детей. Но пока что эти мысли меркли на втором плане, затмлённые яростью и страхом за Рори. Альфа влетел в чёртову задымленную комнатку, и тут же увидел его. Как специально, чтобы страшные мысли казались реалистичнее, Рори был в том самом чёрном прозрачном одеянии, что и в их первую встречу. Аккуратный (не испачканный в крови) омега без лишних вопросов на носочках подбежал к Рикарду и взял его под руку, и Рик так же молча положил стандартно высокую плату за этого омегу на стол нагло улыбающейся женщине. Рори с таким очаровательным волнением заглядывал ему в лицо, но слишком взвинченный собственными мыслями десница никак не мог беззаботно улыбнуться своему любовнику. – Тариан, что случилось? Все в порядке?.. Я так скучал по тебе.. Рик запер за ними дверь и взял омегу за плечи, внимательно рассматривая со всех сторон. Никаких синяков, порезов, укусов, ожогов. Ничего, ему просто придумалось, приведелось всё это. Зубы Рори не в крови, а сверкают в ласковой и растерянной улыбке, пальцы не сломаны, а трогают Рика по голове, зарываются в волосы, пока альфа разглядывает ножки, на которых нет следов ни от ножей, ни от плети. Несколько старых шрамов, но больше ничего. – Ты чего? Что ты делаешь? – хихикал от щекотки Рори, глядя вниз на альфу у своих ног. Рикард поднял голову и со всей серьёзностью проговорил: – Рори, идём жить со мной в замок? Улыбка медленно исчезла с растерянного лица омеги, и тот замер, глядя в глаза под маской. – Я.. я не могу.. – Аа. Работаешь. – Рик разочарованно опустил глаза и встал на ноги, больше не глядя на Рори. – Понятно. Зубы вновь крепко сжались, и альфа отвернулся, отпирая дверь. – Тариан! Боги, Тариан, нет, стой! – в голосе звучало такое искреннее отчаяние, что сердце альфы до боли сжалось, и тот помедлил с замком. – Пожалуйста, не уходи.. – омега за спиной всхлипнул, и Рик сжал крепко кулаки, чтобы не обернуться. – Я.. я люблю тебя. Омега совершенно натурально расплакался, и Рик не смог сдержаться, повернулся и обнял мальчишку, прижимая дрожащее тельце к груди. Но всё в альфе кричало, что омега так говорит каждому богатому клиенту. Поэтому то он и лучший омега, поэтому целуется с клиентами. – Тихо, тихо, не плачь, – Рик гладил омегу по кучерявым, нежным волосам, а тот всё дрожал, обнимая его со всей силы. – Ну ты чего плачешь? Омега поднял обиженные, заплаканные глаза и тихо выдавил: – Я сказал, почему. – Если это правда, то почему ты не хочешь пойти со мной? – Я не могу. – Почему? Я выкуплю тебя. – Хватит тратить на меня деньги! – омега вновь уткнулся лицом в грудь альфы и заплакал сильнее. – Так, так, тихо. Давай, я говорю не о деньгах, а о тебе. Слышишь? Рори поднял голову лишь потому, что Рик положил большой палец ему на подбородок и заставил посмотреть на себя. Милая головка в маске кивнула. – Ты не хочешь уходить отсюда? – Хочу, – прошептал Рори. – Скажи честно, малыш. Тебя просто трахают здесь другие тоже, поэтому ты не хочешь уходить? – Тирелл говорил очень спокойно. – Нет, – так же шёпотом проговорил омега, чтобы не слышно было слёз в голосе. – Я не спал ни с кем, кроме тебя, после нашей встречи. Рик слабо, но довольно улыбнулся. – Тогда пойдём? Будем видеться чаще. – Я подумаю, – неуверенно проговорил омега, опуская глаза. – Рори? – альфа сильнее приподнял подбородок мальчишки. – Х-хорошо, хорошо, – омега поднял глаза на Рикарда, и слабо подрагивая кивнул, – Мне нужно собраться, можно ты заберёшь меня завтра? – Конечно можно, малыш, – Рик ласково улыбнулся и ткнул носом через маску в щеку омеги, так же скрытую маской, и тот тут же обнял его и тоже поцеловал в щеку ниже кромки маски. * А на следующий день Рори не было. Рик весь день перебирал пальцами в кармане маленький пушистый шарик на тонкой цепочке, к которой был прикреплен небольшой кружочек из бумаги, скорее похожей на ткань на ощупь. На ней были выведены буквы "Т" и "Р", красиво переплетённые, с вензелями. И откуда только омега так умел? Рори дал это Рику вчера, вложил в ладонь, сам сжал пальцы альфы, и сказал, что уже какое-то время собирался подарить, и что эта вещица напоминает ему о Рике, а теперь у них будет две таких, у каждого. И что она мягкая на ощупь, как волосы Рикарда. И правда, комочек кроличьего меха, из которого была сделана слабо-окрашенная штучка, был очень мягким, прямо как кудри Рори. И сейчас, когда Рик вошёл в бордель, как он надеялся, в последний раз, чтобы назад выйти со своим омегой, милого пушистого комочка там не оказалось. От ощущения мягкого меха под пальцами почти хотелось плакать. Рик редко плакал, вообще не мог вспомнить последний раз, когда такое случалось. Но сейчас альфа чувствовал себя преданным. Этот чёртов омега умел выбить землю из-под ног всеми возможными способами. Жирная хозяйка, не отпускающая его маленькое сокровище, снова сказала, что Рори сегодня нет. И на вопрос, где он, пожала огромными плечами. Где же он, если не здесь? Куда он исчезает, где живёт? Рикард одернул себя. Это не его дело. Рори сказал, что ему нужно собраться. Значит, возможно, он просто ещё не успел. Может, он живёт где-то неподалёку, и там у него тоже есть какие-то пожитки. Он ведь самый лучший омега этого борделя, да и наряды у Рори были все не ровня остальным шлюхам. Так что с его заработками, неудивительно, что у него есть, что собрать. Странно просто, что с такими заработками он не мог выкупить себя сам. Может, его контролировали и все деньги идут только через хозяйкины руки. Тогда самому Рори может действительно покупали только одежду, чтобы привлекать с его помощью клиентов. И Рикард решил подождать. * Тариан был самым добрым на свете человеком, и Тин совершенно был недостоин такого отношения. А потому, подарив то, что собирался, он решил, что это будет подарок на добрую память, и больше они не увидятся. Тин целовал своего возлюбленного в тот вечер, будто завтра умрёт. Но в целом, так и было. Его любовная жизнь на этом, похоже, умрёт. Омега ещё никогда не чувствовал такого сильного.. не просто влечения, а душевной привязанности к человеку. Это было почти как то, что Дей рассказывал о любви. И хоть они с Тарианом говорили лишь несколько вечеров, это были прекрасные разговоры. Лёгкие, приятные, очень весёлые и тёплые, но при этом глубокие и интересные. Никто никогда не говорил раньше с Тином о звёздах. Или почему животные собираются в стаи. Или как приручить волка. Да с Тином вообще никто, кроме Дея, не разговаривал.. как с человеком. А Дей почти всегда говорил о своём близнеце. В борделе Тина совершенно закономерно воспринимали не как собеседника, а в замке вообще как предмет мебели. А Тариан.. Тариан был особенным для него во всём. Не только в сексе, который был идеальным, лучше чем всё, что когда-либо испытывал Тин. С первой секунды, Тариан делал всё идеально, будто чувствовал Тина или у них были одни порывы и мышление на двоих. Как будто Тину не нужно было просить вслух ни о чем, чтобы получить это, а если он и просил, то Тариан его слышал и каждый раз пробивал потолок того, что Тин каждый раз переобозначал, как идеал. А теперь Тариан, даже не видя его лица и не зная имени, пригласил вместе жить, да ещё и в королевском замке!!! От всех знаков внимания Тариана хотелось плакать, ведь он относился к нему, как к любимому омеге, заботился и искал возможности сделать приятное. Ах черт, чего только стоила эта еда со стола Рейегара и Совета?? Как он только достал её? Даже если он стражник в замке, это нехилый труд - пробраться на кухню и взять НЕТРОНУТУЮ еду! Не чьи-то объедки! А если и объедки! С королевского стола это было Огромной честью, и любой омега убился бы лбом об землю в поклонах за такую возможность. И хоть Тин мог пойти на кухню и сам попросить такую еду, да и вообще его неплохо кормили, он почему-то чувствовал, что Тариан сделал для него ОГРОМНЫЙ подвиг. Сам-то Тин так для Тариана не сделал. Он, конечно, не мог, ведь это бы его выдало, но всё же.. На душе кошмарно скребли кошки. Или как старательно Тариан описал и похвалил платье Дейрона, которое Тин сам же поправлял и раскладывал. И смешно и до слез грустно. Тариан заслуживает кого-то НАМНОГО лучшего, чем Тин. Не лжеца двуличного, и явно не дважды меченого омегу из борделя. Хотелось рыдать. Хотелось сказать Тариану пойти на все четыре стороны и найти хорошего омегу. Но Тину было больно, невыносимо больно прощаться со своим только что найденным счастьем. И поэтому он не попрощался. Просто ушёл. Тин действительно собрал все вещи в тот вечер. Собрал все наряды и скудную косметику, оставил намертво прибитое к стене плохое медное зеркало, завещав свою маленькую комнатку одному из неиспорченных молодых омег, попрощался с мамой, которая отпустила его, когда ему исполнилось 16, и перенёс все вещи в замок, в маленькую комнатку, которую для него выбил Дейрон. На короткое мгновение захотелось выбросить все эти наряды, ведь больше они не нужны. И так Тин и поступил со многими вещами, которые давала ему мать. Оставил только те, которые купил сам, и они ему очень нравились. И, конечно же, те, в которых он был с Тарианом. Просто потому, что он будет вспоминать это одинокими ночами, плакать, и повторять сам себе шёпотом, что любит Тариана, правда любит. * Альфа решил вернуться в бордель на третий день, а пока совсем не думать об этом. И благо, лучший друг, как чувствовал, помог в этом.