Прочитано

      Кнайф переехал в другой город, который находится далековато от того, в котором он жил ранее. К новому часовому поясу привыкнуть было немного сложно, но зато это было быстро. Всего три часа разница.       Жаль, конечно, что своих друзей с того города пришлось оставить. Как они там без него... По крайней мере, могут переписываться, уже хорошо. Тут, в этом городе, признаться честно, не так уж и плохо, как Кнайф думал.       В школе довольно быстро освоился, учителя тут вполне нормальные. Ну, кроме Краткого, который математик. Но его вообще вся школа ненавидит, а он ненавидит всю школу. Всё взаимно. Но с Кнайфом у него какой-то сдвиг произошёл, если суммировать рассказы его новых одноклассников. Как и у одного его нового знакомого.       Вот почему он — Тихонов? Это какая-то ирония или сарказм, и это поймёт только элита общества? Да не подходит ему эта фамилия!       Курасан не видит дальше своего носа, он самовлюблённый и всегда готов поглумиться над Кнайфом. Что он вообще ему сделал?! Как Курасан умудрился собрать вокруг себя целую компанию? Как в нём вообще можно разглядеть кого-то хорошего? — Я правда не знаю, в чём его проблема с тобой, но я думаю, что вам нужно просто как-нибудь поговорить об этом! — сочувствующе говорит Стёрка, — у него же должна быть какая-то причина!       Стёрка — одна из новых одноклассниц Кнайфа, его соседка по парте и одна из друзей Курасана. Среднего роста, с короткими убранными за уши тёмными волосами с крашеной белой прядью, серыми глазами. Она всегда в чёрно-белой полосатой кофте с чёрными джинсами.       Стёрка правда хочет помочь, это очень приятно, конечно, но... — А как с ним говорить-то? — Кнайф развёл одной рукой, — меня вообще всегда удивляет, как ты с ним общий язык находишь. Этот баран никак на контакт не идёт! Скажешь ему, что, ну, что-то ты делаешь не так, так он тебя об стенку к чёрту! — Может ты как-то не так говоришь? — Что значит "не так"? Всё так! Я не виноват в том, что он слов не понимает! — Кнайф вздыхает и продолжает более спокойно, — у нас следующий какой? — Технология, раздельная. Но всё-таки может... — Нет-нет-нет, всё, хватит. А то он услышит и почувствует себя ещё большим пупом земли, — он поматал головой. — Как скажешь, — Стёрка пожала плечами.       Она достала термос с парой запакованных пряников из рюкзака. Взяв один в руку, Стёрка протянула его Кнайфу. — Будешь? — А он с чем? — С шоколадом. — Не, не буду, — Кнайф помахал рукой, — не люблю шоколад.       Стёрка лишь пожала плечами.       Вдруг по столу кто-то ударил двумя руками. Это оказался из ниоткуда появившийся Курасан, который сильно забегался, если судить по его виду. — Стёрка! — Начал он запыхавшимся голосом, — циркуль есть?       Сама Стёрка вопросительно посмотрела на Курасана, попивая чай из термоса. — ...Нет? Зачем тебе циркуль вообще? — Она поставила термос на стол. — Всмысле зачем? После этого же геометрия, а я... — После этого труды, одарённый ты наш, — перебил его Кнайф, — геометрии вообще сегодня нет.       Курасан лишь закатил глаза. — Тебя вообще вообще никто не спрашивал. — Но, Курасан, Кнайф прав, геометрии сегодня нет... — Стёрка улыбнулась.       Не хватало тут ещё одной ссоры этих двоих на пустом месте. За короткий срок они уже вошли в привычку почти у всех. — Да понял я, — Курасан недовольно отозвался и скрестил руки, — спасибо.       И ушёл.       А Стёрка с Кнайфом так и остались за своей партой: Стёрка продолжала есть пряник, запивая чаем, а Кнайф просто пялился в какую-нибудь любую точку, потому что заняться больше нечем, подперев лицо ладонью.

***

      Настал раздельный урок технологии. Девочки в одном кабинете шили какие-то платки. Или готовили. Нужно после урока у Стёрки спросить, чем они там вообще занимались.       Да и лучше бы были платки или какой-нибудь общий урок, где до посинения руки пишешь в тетрадь. А то сейчас... перед чем Кнайф вообще сидит? Инструменты какие-то, деревяшки. Стол ещё странный, Кнайф впервые такой видит. В прошлой школе у него не было такого. Да и в позапрошлой он не припоминает, чтоб было такое... Хотя он вообще мало что помнит из позапрошлой. Учитель куда-то удачно ушёл в начале урока, спросить не у кого. Хотя бы стулья тут как стулья. Кнайф огляделся. Смотря на других своих одноклассников, видимо, он тут единственный, кто в замешательстве. Остальным как-то всё равно. Наверное, привыкли. Спросить бы у кого, что это за принадлежности. Правда, Кнайф в этом классе говорит только с двумя людьми: это Стёрка и... — Тихонов, — он повернул голову в сторону Курасана, который сидел сзади него. Была не была. — А? — Курасан сидел со сложенными на своём странном столе руками. Сейчас он был почти в таком же замешательстве, в котором был Кнайф при виде всего здешнего оборудования. — Это чё вообще такое? — Кнайф показал пальцем на стол. — А ты не знаешь, типа? — Курасан удивился. Искренне или нет — это уже другой вопрос. — Не знаю. — Волосы на мозг давят, да? — Тихонов ухмыльнулся, — мог бы хотя бы трудовика послушать, он сказал, перед тем как уйти. Кнайф промолчал. — Причём тут мои волосы? — начал он. — Ну так они ж у тебя длинные! Ты что здесь забыл вообще? Тебе в двадцать шестой к девчонкам омлет готовить или что там они делают! — Курасан посмеялся.       О, как же без этих его шуток. Он, наверное, считает себя таким смешным. — Реально ведь, чё ты на правду злишься! — Курасан смотрит на Кнайфа, который явно не доволен его шутками, — тебя с женщиной перепутать проще простого с твоей-то шевелюрой! Ты косы себе плёл когда-нибудь из них? — Нет, не плёл. Просто скажи, как называется стол, — Кнайфу явно не нравилась эта тема.       И Курасан это знал. Скорее всего.       Нужно было спросить у кого-то другого. У кого угодно, только не у Курасана. Даже молчать было бы лучшим решением. — Всмысле не плёл? Как это так? Я думаю, тебе пойдёт! — Конечно же Тихонов так не думал, ему бы просто поиздеваться, у него тон наигранный, — в крайнем случае, будешь на яйцо похож.       Просто молчи. — Ну, знаешь, с твоим-то цветом... — Курасан прыснул, — Нет, я уже не могу!       Молчи. — А резиночки у тебя цветные? Или ты всё время с этой чёрной шатаешься? — он продолжил, — розовенькая у тебя есть? А бантик какой-нибудь?       Молчи. — Чё молчишь? Воды в рот набрал? — он не переставал, — да не бойся, здесь все свои, бантики — не такой уж и страшный секрет! — Я не ношу бантики.       Почему-то эта манера общения больно кого-то напоминает, но Кнайф не может вспомнить такого идиота в своей жизни. На его памяти это первый опыт. — У меня будешь! — Курасан не унимается, — ну чего ты? Ты на меня так смотришь, будто я сволочь какая-то!       Вообще, да. Курасан, ты сволочь и ещё целый вагон всех цензурных и нецензурных оскорблений на свете. Он ещё что-то говорил. Кнайф не пытался слушать. Как же Курасан его зае... Как же Курасан ему надоел. Ужасно. Этого рогатого чёрта невозможно терпеть. Как Стёрка предлагала с ним говорить...       Кнайф, конечно, не хотел неприятностей. Но создавалось впечатление, что Тихонов понимает только язык грубой силы. С его поведением неудивительно. Кнайф взял первое, что успел нащупать на этом странном столе, и, встав с места, замахнулся этим на Курасана. Недолго думая, ударил этим по голове. Одной рукой сложно совладать с предметом. Когда там ему гипс снимут наконец...? — СУКА!!! — Курасан резко закричал, схватившись за лоб руками, — ТЫ БОЛЬНОЙ?!       В руке у Кнайфа был... молоток. Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт... Твою мать!!! Лоб не кровоточит. Вроде не кровоточит. А он должен? Э-э... Кнайф не знал. Он думал, что взял какую-то деревяшку! А это целый чёртов молоток! Кнайф здесь всего ничего, а он уже творит не пойми что.       И, э-э... — ...Тебе нормально? — Еле выдавил он из себя.       Теперь на них все смотрят. Особенно на Персунова. Это даже больше волнует, чем то, что он зарядил Тихонову молотком по лицу. Ужас... Нет, конечно, Курасан заслужил, вопросов нет, но... Боже.       Мысли не формируются от слова совсем. Кроме того вопроса он больше не мог ничего сказать. Ему так влетит. — ЕЩЁ СПРАШИВАЕШЬ, УБЛЮДОК! — Курасан всё ещё кричит, — КОНЕЧНО ЖЕ НЕТ!       Если бы Кнайфа так ударили, то он бы уже заплакал, а этот... просто кричит. — САМ СЕБЯ УДАРЬ МОЛОТКОМ, И Я ПОСМОТРЮ, КАК ТЕБЕ, НОРМАЛЬНО ИЛИ НЕТ!       Кнайф посмотрел в сторону. Помимо своих одноклассников он увидел...       Сука.       Сука, трудовик в дверном проёме.       Как же Кнайф ненавидит дверные проёмы в этой школе. Вот прямо всей душой. — Персунов, Тихонов, со мной в медпункт и к завучу.

***

      Когда же эта завуч придёт, а?       Кнайф уже минут десять сидел в кабинете завуча. Никого, кроме него, не было. Трудовик ушёл дальше преподавать. Всё-таки надо было хотя бы по дороге сюда спросить, что за столы в кабинете трудов стояли. Хотя вряд ли он бы что-то ответил.       Пока что единственное, что можно сделать интересного — посидеть в телефоне. Как же удобно иметь большие карманы в штанах.       Блин, не в сети... А, ну да, не один же Кнайф на всём свете сейчас в школе. А кто не в сети?       Рогалик. Кнайф с этим человеком не так давно познакомился. Какой-то странный, чересчур эмоциональный, хотя он даже голоса его не слышал. Он недавно жаловался на какого-то нового ученика у себя. Новенький этот — неприятный тип. Правда, имени его не знает, но так даже лучше.

"Привет"

"Я тут в передрягу попал небольшую"

"Пару дней могу не отвечать"

"Наверное"

      Передряга... небольшая... Кто так вообще говорит?       Кнайф вообще часто пропадал неизвестно куда. То ногу подвернёт, то ушиб сильный, то упадёт и разобьёт голову, то сознание потеряет, то, вот, как недавно, сломает руку. Это всё, конечно, происходит не так часто, как может показаться, но всё равно. Кнайф — калека, непонятно, как он дожил до своего возраста. Так что кличка Инвалид от Курасана оправдана на все сто. Ах да, Курасан... Сволочь последняя.       Дверь со скрипом открылась. Кнайф сразу убрал телефон в карман и обернулся назад. В двери был...       Вспомнишь солнце — вот и лучик. Хотя тут бы больше подошла другая версия.       Курасан сел на соседний свободный стул. К разговору не расположен, сразу видно. На лбу виден синяк. Значит, рана не кровоточила. И слава Богу! Иначе Кнайфу бы такое устроили.       Когда придёт завуч? Он, или она, Кнайфу не сильно интересна администрация школы, не появляется довольно долго. Пялиться в стену — скучно. Кнайф снова достал телефон и начал там что-то просматривать. Тишина. — А прикинь, если бы ты в потолок попал, — вдруг выпалил Курасан.       В потолок? Это как вообще? — Ну, типа, рука бы у тебя соскочила, и молоток наверх улетел бы, — не дожидаясь ответа, продолжает он, — смешно б было.       Курасан улыбнулся.       Меньше всего сейчас хотелось с ним общаться. Он и так Кнайфа достал ужасно, но жизнь его, видимо, ничему не учит. Кнайф просто продолжит молчать. В прошлый раз это же ведь так хорошо сработало... Впрочем, а какой у него выбор? Поговорить с Тихоновым о том, куда мог улететь молоток? Спасибо, не надо. — А прикинь, если в окно! — Курасану, видимо, очень нравится вести монологи, — Тогда бы вообще круто было!       Да, тогда на отца Кнайфа штраф бы повесили. Как же круто. — А под окном был бы, ну... И Краткий! И молоток бы ему на голову!       Тогда бы это уже была уголовная. Нет, спасибо.       И зачем бы вообще Краткому гулять под окнами? У него своих уроков нет? — Хотя не, это фигня... — Курасан сложил руки на коленях, задумавшись, — Блин, у меня больше нет идей.       Кнайф надеется, что ввиду этого он наконец замолчит. — Что ты молчишь-то всё время, а? — Курасан повернул голову на Кнайфа, — Ты бы хоть позлился. Я вот стараюсь тебя задеть как-нибудь, шутки придумываю, а ты молчишь. Ни бе ни ме ни кукареку. — Так в другом случае говорят, — вяло отозвался Кнайф. Правда, у него желания говорить вообще нет. Тихонов просто действует на нервы. — Да всё равно, — Курасан слегка махнул кистью руки, — ты понял. Так что ты всегда молчишь? — Я не хочу с тобой разговаривать. — Ясно всё с тобой.       Курасан повернул голову в сторону стола, за которым так никто и не сидит, и его внимание привлёк компьютер. Включённый. Тихонов встал с места и обошёл стол, подойдя к нему. — Ты что делаешь? — Кнайф всё-таки оторвался от экрана телефона и посмотрел на Курасана. Ему явно не нравилось, что тот что-то делает в школьном компьютере. — Сейчас тут включим чё-нибудь, — Тихонов всё возится за компьютером, — рэпчину какую-нибудь или шансон, я не выбрал ещё. Есть предложения?       Он посмотрел на Кнайфа.       Есть предложение, чтобы Курасан перестал заниматься всякой ерундой. Но это озвучивать Кнайф, конечно же, не станет. Пусть сам творит, что хочет, не его проблемы. Кнайф снова уткнулся в телефон. — Скучный ты, — Курасан вернулся к компьютеру.       Видимо, даже синяк на лбу не вставит его мозг на место.       Спустя пару минут послышился звук регулировки громкости. Курасан кликнул мышью куда-то на экране и на всю начало играть что-то электронное. Смысловой нагрузки в тексте не наблюдается. Как и здравого смысла. Признаться честно, самое худшее, что Кнайф когда-либо слышал.       Ладно, это смешно. Немного.       Зато Курасану очень смешно. — Это тебе я так мозг отшиб или ты всегда таким был? — Кнайф посмотрел на шутника, сщурившись. — Чего-о? — Я говорю, это я так тебе мозг отшиб или ты всегда такой? — громче повторил Кнайф. — Это я! У тебя чувства юмора нет, вот ты и не понимаешь!       Курасан немного потанцевал под музыку, хотя, скорее, подтанцовывал. Кнайф лишь вздохнул. С каким же болваном он сейчас находится в одной комнате...       Персунов заглянул в дверной проём — Курасан не закрыл дверь, когда входил— и никого не обнаружил. Да, вот бы была умора, если бы завуч соизволил прийти только сейчас. Хотя стойте.       Вообще-то, завуч сейчас стоит в проходе. Молодая девушка со светлыми волосами в тёмно-синем деловом костюме с красным галстуком. И она явно недовольна самовольничеством Курасана. — Молодой человек! — прикрикнула она. Курасан посмотрел на неё. Кнайф выключает телефон. — А? — Курасан отозвался. — Выключите музыку! — А чем она вам не нравится? По мне вот, хорошая! — Выключите, я сказала! — ещё громче крикнула завуч. Курасан закатил глаза. — Ну ладно, ладно... — Курасан кликнул мышью, и музыка остановилась. — Мало Вашего друга, так и Вы ещё совсем головой не думаете! — Я не его друг! — спохватился Кнайф. — Неважно! — завуч прошла к своему столу, — вас обоих ждёт серьёзный разговор!

***

"СЕРЬЁЗНО????"

      В кабинете завуча удалось дозвониться только до родителей Курасана. А до отца Кнайфа — нет. Ему сказали сообщить, что в свободное время нужно прийти и поговорить с администрацией школы. Не каждый второй всё-таки бьёт своих одноклассников молотками. Кнайф уже написал своему отцу, конечно. Всё же уже вечер, и Персунов давно не в школе. Сейчас он говорит с Рогаликом. Как же этот ник глупо звучит. Хотя как будто Форк чем-то лучше. "ПРЯМ МОЛОТКОМ??"

"Ага"

"НИХРЕНА ТЫ" "ХОРООШ" "А ОН ЧТО ПОТОМ?"

"Покричал, а потом его в медпункт"

      Про часть в кабинете завуча он решил не рассказывать. Не сильно важная. "ТУДА" "Кстати" "Меня сегодня тож молотком огрели"

"ЧТО"

"Может ты был?" "Хотя не" "Ты не настолько больной" "Забей"