Прочитано

      Обычная пятница, обычный конец рабочей недели. Учится никто не хочет, всем лишь бы отсидеть уроки и быстренько уйти. Эта пятница не отличается от других пятниц абсолютным ничем. Пока не отличается.       Тот инцидент с Кнайфом и Курасаном быстро схлопнулся, и все о нём не вспоминали лишний раз. А когда можно было вспоминать, Персунов всегда виноватый. Оно и не удивительно. Кнайф вообще не любит говорить про это, если его спросить. Наверное, не любит. Курасану ничего не отвечали, но по лицу всё и так видно.       Может, Курасан и перегнул чуток палку, но не так, чтобы бить его! Зато в кабинете директора повеселился немного, это единственный плюс. Что вокруг него Кнайф всегда такой заведённый? Курасан будто изверг и дьявол во плоти. Но хватит об этом Кнайфе. Так уж он важен для Курасана.       Урок музыки. Самый бесполезный предмет для многих, но не для этого класса, потому что уроки музыки превращаются в прекрасные, но это громко сказано, классные часы. Потому что классная руководительница — учитель музыки. И потому что никому не интересно слушать про композиторов в этом классе. Хотя от классных часов этот урок всё равно полезней не становится.       Учительница успокаивает класс в очередной раз. — Я хочу сделать объявление! — прикрикнула она, — А ну молчать! Медленно ученики переставали говорить и обращали внимание на преподавательницу. — У нас в школе проводится конкурс видеоклипов. Все классы с пятого по одиннадцатый участвуют. Мы с вами тоже.       Да ну? Очередная инициатива местного кружка активистов? Помнит Курасан один подобный конкурс в классе четвёртом или третьем. Результаты он не знает до сих пор.       Никто из класса довольным не был, это сразу видно. Ну хотя бы в чём-то тут все сошлись, даже Персунов с Тихоновым. Естественно, дальше спросят, кто будет участвовать, и никто не захочет. Раз никто не берёт на себя эту роль, то возьмёт её Курасан со своей компанией. Потому что кого-нибудь всё равно бы заствили. Лучше быстро снять всё с теми, кого хорошо знаешь, чем учительница бы набрала компанию тех, кто почти не говорит или тех, кто постоянно кричат друг на друга. — Ну, давайте мы что ли, — Курасан поднял руку, вздохнув, и оглядел свою "банду", сидящую в разных концах кабинета, — ребят?       "Банда" являлась просто компанией давних друзей. И Курасан был их негласным лидером. Те участники, что были в классе, кивнули и тоже подняли руки — значит, согласны. Хотя всё ещё выглядели немного растерянными. — Решено, — сказала учительница, осматривая участников, — Чтобы на выходных выбрали песню и сообщили мне.

***

— Вы к съёмкам должны были приступить уже вчера! — кричит учительница, — так почему не снимаете?! — Ну, Вы понимаете, мы... — Стёрка замялась.       Банда должна была приступить к съёмкам на день раньше. Они ничего не сказали классной о песне, которую выбрали, что снимать и где снимать. У них была одна проблема, которая не давала этого сделать... Нет монтажёра.       Они со всем опредедились, но только на монтажёра было некого поставить. Конечно, была Нансенсу, больше всего подходящая на эту роль, но и та заболела. А сдача у них... грубо говоря, скоро. И классная руководительница была не очень-то и довольна этим. Поэтому решила поймать их в коридоре и отчитать. — Вы так ничего не снимете! — продолжала она, — Неужели никто из вас тут не умеет монтировать?! — Ну, не умеет, — Курасан закатил глаза и сложил руки на груди, — Может, мы вообще тогда участвовать не будем? Всё равно результаты узнаем лет через пять. — Нет! Если участвуют все классы, значит, все!       Курасан вздохнул. Чем он только думал, когда руку поднимал? Только нервы себе потрепает, вот и всё.       А учительница продолжает. — Сейчас вам быстро кого-нибудь найдём! — она посмотрела куда-то за "банду", — Персунов!       Только не он. Нет-нет-нет. Курасан будет оператором, он ни за что не даст Кнайфу монтировать то, что он наснимает. Да и его кислую мину видеть противно. Смешно, но всё ещё противно. Пусть он не умеет монтировать, пожалуйста.       А сам Кнайф шёл по коридору куда-то. Наверное, в туалет поплакать или чем такие, как он, занимаются. Он обернулся. — Да? — в непонимании Кнайф посмотрел по сторонам, как будто проверял, точно ли его спрашивают. Как будто в этом коридоре есть какой-то другой Персунов. Хотя, может, и был. — Ты монтировать умеешь? — Да, наверное, а Вам за... — Кнайф кивнул, но как только осознал, кто стоит рядом с учительницей, сразу же замахал рукой, — Э-э, то есть... Но его прервали. — Отлично! Значит, монтируешь этим ленивым! — Может, не надо? — спросила Чашечка, одна из участников "банды". Она вся белая, прямо как фарфоровая кукла: блондинистые длинные волосы, белая рубашка, белые колготки, даже ботинки где-то нашла белого цвета. Одни голубые глаза и синяя юбка по колено выбивались. Чашечка — близкая подруга Курасана, и кому, как не ей, знать, что помещать его и Кнайфа в одну комнату, так ещё и заставить их вместе работать — не очень хорошая затея, мягко говоря. Хотя это знали все. — Ага! Найдите кого-то другого! — Кнайф кивнул пару раз, — Я же не единственный, кто может, я уверен! — Тем более, что этот артефакт одной рукой сможет сделать? — Курасан показал большим пальцем на Персунова, идея сотрудничества его явно не радовала. — Побольше тебя, это точно. — Ты на что намекаешь?! — На то, что ты...       Вдруг учительница прикрикнула. — Молчать! — она осмотрела всех, — У нас нет времени выбирать кого-то другого, сдача уже в начале следующей недели! — Чего?! — все ошарашенно крикнули и посмотрели на преподавательницу. — Да и может Тихонов с Персуновым, наконец, свои дела решат! Всё, мне на урок! — сказала она и ушла дальше по коридору, завернув за угол.       Все стоящие проводили её взглядом, после чего Курасан раздосадованно посмотрел на Кнайфа. — Ты теперь монтажёр, значит? Кнайф лишь пожал плечами. — Получается, что да. — Тьфу ты, — Курасан цокнул и посмотрел в окно.

***

      Так начались репетиции. Съёмки, если быть точнее. Проходили они в актовом зале. Банда придумала всё, Кнайф ничем не помогал. Им и не нужна была помощь, они сами прекрасно со всем справлялись. Кнайф вообще ничем на съемках не занимался особо, ему и нечего было там делать, хотя его и брали с собой, неизвестно зачем. У него лучшая роль в этом проекте, если так посмотреть. — Чёрта с два ты так снимать у меня будешь! — крикнул Кнайф, подойдя к Курасану, — Каждый дубль отдельно! — А как тебе скидывать это всё тогда? — говорит Стёрка со сцены, перетаскивая парту с Замазычем.       Замазыч был единственным, кто хоть как-то внешне походил на кого-то дисциплинированного. По крайней мере, у него были очки, и он был единственным, кто ходил в школу в пиджаке с галстуком на постоянной основе. — Да всё скиньте, — Кнайф повернулся к Стёрке, — я тут у вас всё вижу, разберусь. — Ну а в чём разница всё одним скинуть? — Курасан снова возвращает фокус на себя, — Не сдохнешь! — Вот как раз таки сдохну! Я их по-твоему как резать должен? — Кнайф вздохнул, продолжив более спокойно, — Чего тебе стоит лишний раз на кнопочку на экране нажать? — Пямяти на телефоне! — возразил Тихонов. — Да одно большое и несколько коротких — это одно и то же! — Кнайф прикрикнул. — Да нет! — Да! — Нет! — Да! — Нет я тебе говорю! — А я говорю, что да!       Все остальные, кто снимался в самом клипе, смотрели на кричащих друг на друга Кнайфа с Курасаном, и переглянулись. — ...Как думаешь, они ещё долго? — спросил Замазыч Стёрку, кивнув в их сторону и немного поморщившись. — Не знаю, — она пожала плечами, поставив парту на сцену, — Курасан хотя бы не пытается флагом Кнайфа пырнуть.       А такое было. Курасан на первой репетиции решил то ли отомстить за тот злополучый урок технологии, то ли просто приколоться, и пытался побить Кнайфа деревянной палкой от флага. Ключевое слово — "пытался". Как-то серьёзно избить Персунова не получилось. Зато они оба носились по всему актовому залу, пока все остальные слушали крики Кнайфа, которые иногда походили больше на визги, и "Я тебе эту палку сейчас знаешь куда засуну" от Курасана.       Всё-таки абсолютно все сто раз успели пожалеть о том, что Кнайф проходил мимо в тот день. Снимать порой становилось невозможно из-за его с Курасаном личностных разборок. То Курасан начнёт подшучивать, то они оба орут друг на друга, как сейчас, то на грани драки... В общем, с такими взаимоотношениями невозможно оставить их в одной комнате. Даже с кем-то. Кнайфа можно было вообще не брать на оставшиеся съёмки, он же всё равно не участвует в самом процессе, а только склеивает видео, но никто так и не сказал, даже Курасан, хотя он должен быть первым, кто будет искать любую возможность не находиться рядом. Как раз именно Курасан спрашивал, зачем он вообще продолжает ходить с ними.       "Уроки прогулять," — всё, что отвечал Кнайф, пожимая плечами, — "Очевидно же, нет?"       Лучше бы ты прогуливал их за пределами школы.       Удивительно, что Курасан его даже насильно не выгнал.       Фраза "уроки прогулять" вообще работала на всех участников. Их отпускают надолго, но делают они маловато. Всё равно ведь у них ещё есть время...       У них его нет. Совсем.       В попыхах в последние дни они снимали всё. Времени делать заново особо не было. Хотя иногда приходилось. Даже Курасан с Кнайфом старались не кидаться друг на друга — это бы только сделало хуже. Но не всегда получалось. Они хотя бы старались.       И вот, спустя эти съёмки, длившиеся около недели, хотя непосредственно съёмками занимались от силы дня два, весь материал был худо-бедно отснят и нуждался только в монтаже. Наконец-то Кнайф чем-то займётся кроме сидения на стуле.       После этой напряжённой работы, все участники ушли домой, кроме Кнайфа и Курасана, что остались в коридоре у двери из актового зала.       Курасан достаёт телефон из кармана и открывает мессенджер. — Давай, диктуй, — он нетерпеливо топал ногой, открывая поиск. — Ну, Фэ... О... — Ты идиот? Кнайф развёл рукой в сторону. — Под твои умственные способности подстраиваюсь, — он пожал плечами, — Себя вини. Курасан раздражённо вздохнул, сжимая телефон. — По-нормальному диктуй давай. — Ладно.       Кнайф продиктовал, и соответствующий пользователь высветился на экране первым. Но кое-что было не так. Курасан открывает профиль, и глаза резко округляются. Он смотрит то на экран, то на Кнайфа.       "Да вы гоните," — пронеслось в голове.       Нет. Это глюки какие-то. Курасан случайно не то вбил, наверное. Может, не до конца расслышал. Может, просто о чём-то своём задумался. Потому что, если это правда, то это не реальная жизнь, а комедия какая-то, причём с очень странным юмором. — Повтори. — А, то есть всё-таки надо было по буквам? — Кнайф положил руку в карман, — Не вопрос.       И он снова продиктовал. И Курасан всё снова сверил. И понял, что не ошибся. На экране телефона светился профиль... Форка.       То есть это не опечатка. То есть это правда? Серьёзно? То есть именно сейчас вскрывается, что Кнайф и Форк — один и тот же человек?       Стоп. Один человек?!       Почему это вообще один человек? Хотя, прокручивая их разговоры, до этого нетрудно было догадаться, но Курасан этого не сделал. Форк начал использовать другой часовой пояс именно с того дня, когда Кнайф перевёлся. Это создавало некоторые казусы, например, когда он отвечал на сообщения в полночь по его времени, хотя говорил, что ещё вечер. И этот часовой пояс подозрително был похож на тот, который используется здесь. Ещё то, что он рассказывал. Конечно, он рассказывал редко, не было имён и большинство деталей опущены, но это те же ситуации, которые случались с Кнайфом, по крайней мере те, которые Курасан сам видел, но только рассказанные с другой перспективы. Неудачный выбор в монтажёры, флаг, да даже тот урок технологии. Уже на нём можно задаться вопросом, точно ли они не знакомы в реальности и не учатся ли случаем в одном классе.       Как можно быть настолько тупым?       И как это объяснять? Кнайф Курасана на дух не переносит и не скрывает этого, а тут оказывается, что, вот, переносит... Курасан тоже не сильно тёплые чувства к Кнайфу питает... И как это сейчас подать? Курасан же не сможет отвертеться. — Что ты так смотришь-то? — Кнайф вывел Тихонова из раздумий, — Как будто экран впервые видишь.       Курасан молчал, не зная, что сказать. И это молчание очень раздражало его собеседника. — Ну! Дай сюда, — Кнайф выхватил у Курасана телефон и начал объяснять, в тоне явное недовольство тем, что тот просто тупит в экран, — Вот он я. Берёшь, значит, жмёшь...       И Кнайф тут же останавливается, щурит глаза и листает что-то. Переписки же всё ещё тут. Вот он их и читает. Хотя это, по факту, его разговоры, только его сообщения тут слева, а не справа.       Брови поднимаются, и Кнайф моргает пару раз. — Ого, — выдал он без всякого энтузиазма, посмотрев на Курасана. — Э-э-э, тут, типа, ну...       Как многословно. Браво, Курасан. Лучше бы вообще ничего не говорил. — Да мне не важно, — Кнайф протягивает руку с телефоном, — отправляешь, что наснимал, и не пишешь мне больше, окей?       Тихонов всё ещё пытался сказать что-то, что могло бы что-то значить. Как видно, в этом деле успехов пока не было. Хотя бы телефон он взял обратно.       Пока Курасан всё ещё стоял, как вкопанный, Кнайф уже успел сухо попрощаться и уйти. Что Кнайф такой спокойный вообще? Узнал, что общался с тем, кого ненавидел, и просто ушёл. А, ну ещё "ого" сказал, но как будто это сильно делу помогает. Ему что, настолько фиолетово на эту ситуацию? Курасан думал, что Кнайф хоть как-то должен был отреагировать. По его мнению, Курасан — сущее зло, которое надо изолировать от цивилизации, а лучше просто прикончить. И вся реакция, что тот, кого лучше прикончить, получает? "Ого"?       Честно, Курасан ожидал больше от его эмоционального спектра. — Ну и пошёл ты тогда! — крикнул Курасан вслед Кнайфу, хотя тот уже давно скрылся.       Теперь идёт уже просто отвращение от того факта, что Курасан считал Форка кем-то хорошим. Своеобразным в общении, конечно. Но это раскрытие так по-идиотски случилось! Это словно какой-то затянувшийся анекдот. Сейчас Курасан проснётся, и не будет ничего такого. Такое чувство, будто Курасан тут один вообще что-то испытал. Как будто ему одному одному не всё равно.       Потому что как?! Как можно было в одном месте найти общий язык, а в другом — собачиться без конца? Как можно быть настолько тупым, чтобы не проводить паралели? Как может быть настолько всё равно?       ...Вдох, выдох.       А знаете что? Да плевать Курасан хотел, чувствует ли что-то Кнайф, не чувствует ли! Пусть делает, что хочет, ему вообще нет дела до него! Отправит он эти видео и забудет об этом, как о страшном сне.       Что он от него вообще ожидал? Сам-то стоял и лупил глаза в экран. Тоже не сильно эмоционально. Значит, сам не лучше. — Тьфу ты! — Курасан выключил телефон и убрал его в карман, — Пойду домой. Нечего тут торчать.       Сказал он сам себе и пошёл по коридору.

***

      Если они смогли общаться, то это значит, что у них должно быть что-то общее. Конечно, можно быть противоположностями, и всё равно не начинать ссоры на пустом месте, как это делают некоторые, но всё-таки должны же быть какие-то точки соприкосновения. Чем Курасан похож на него? Ну... они оба парни? Больше ничем. Или он просто не знает ничего схожего. Искать схожее с ним — это та ещё задачка, и Кнайф никогда не думал, что будет добровольно этим заниматься.       В голову ничего не лезет. Звук греющегося чайника не сильно помогал. Чайник закипел.       Ладно, налить чай будет более полезным занятием, чем сидеть и размышлать на бесполезную тему. Всё равно Кнайф не планирует разговаривать дальше.