Прочитано

      Как же хочется руки отодрать тому, кто придумал семь уроков каждый день. Можно и ноги отодрать вместе с руками. Продать на чёрном рынке, а с оставшимися головой и туловищем провести воспитательную работу. А ведь скоро ещё и конец четверти... Все учителя в попыхах пытаются придумать, как атестовать своих учеников, если ни у кого нет оценок или их мало. А по тем предметам, по которым все атестованы, решили провести по несколько самостоятельных и контрольных для завершения картины. И так по каждому предмету: работы на дом, самостоятельные, контрольные, повторять параграф, повторять правила, выучить то, сё... Господи помилуй. Это всё выматывает до ужаса — а как иначе.       В очередной такой день, когда все учителя дружно плюют на логику и прописанные стандарты, Кнайфу посчасливилось не заболеть, не сломать ещё одну конечность вдобавок к руке, не уехать на другой край планеты или не лечь в больницу с тяжёлым диагнозом, — короче, он пришёл в школу. И после ровного сидения на стуле с восьми до двух включительно уроки для него изволили закончиться. Как обычно он протиснулся через толпу таких же уставших от этого переизбытка проверки знаний школьников, взяв свои пакет со сменкой и коричневое пальто. Свободных мест не нашлось, поэтому пришлось всё делать стоя.       Ещё на последних уроках погода в окне не выглядела достаточно хорошей. Выйдя на улицу, Кнайф обнаружил, что подозрительное небо сменилось чёртовым ливнем. Льёт как из ведра, за таким потоком воды уже плохо видно недалёкие здания. На земле огромные лужи, которые непонятно как переходить. Кнайф стоял на крыльце, прямо напротив входных дверей и просто смотрел на это.       — Отлично, твою мать... — он провёл рукой по лицу.       Он устал, так и ещё и здесь этот драный ливень! И что делать теперь? Торчать тут, пока погода не утихомерится? Это точно будет долго...       Большая часть учеников, которая выходила из здания школы, сразу бежать из-под крыльца не собиралась. Все вставали куда-то недалеко и ждали, когда ливень хоть немного успокоится, или просто заходили в школу обратно.       Ещё один ученик вышел из школы.       — Привет, Кнайф, — Курасан встал рядом.       — А, — Кнайф обернулся на знакомый голос. — Привет.       Они, конечно, уже здоровались, но почему бы и нет.       — М-да, хреновая погодка, — продолжил рогатый.       — Ага, я в такой ливень никуда не попрусь.       Вдруг у Кнайфа в голове что-то щёлкнуло. А может всё-таки...       Он снял с себя рюкзак и поставил его на пол, нагнувшись. Всё-таки правильно вспомнил: у него вообще-то зонт с собой есть! Жёлтый, с чёрной ручкой, автоматический. Кнайф протянул зонт Курасану:       — Подержи, — и тот сразу взял. Кнайф снова надел рюкзак на плечо, после чего выхватил из рук друга свой зонт.       — Проводить? — он перевёл взгляд с зонта на Тихонова.       — Ты думаешь, он нас спасёт от этого? — Курасан сложил руки на груди.       — А зачем ещё зонты нужны?       Кнайф ртом отклеил ленты с липучкой, которые связывали зонт, после чего нажал на кнопку на ручке, и зонт расправился в своё рабочее положение. Он протянул занятую руку.       — Давай, держись.       Курасан сначала потупил взгляд на руку, а потом на лицо Кнайфа.       — Зачем?       — Ну, чтобы ты не был слишком далеко, — Персунов протянул руку с зонтом ещё ближе. — А ещё я не хочу медленно по этим лужам ходить. Давай, хватайся. Тебе же до остановки?       — А, ну... да.       Курасан неловко обвил свою руку вокруг руки Кнайфа. Рогатый посмотрел на их руки. Что он там высматривает-то? Руки как руки.       Кнайф дёрнулся вперёд.       — Давай, чё смотришь? Пошли уже, — и начал идти.       Курасан за ним невольно пошёл. Чуть погодя, он уже сравнялся с ним. По огромным лужам трудно передвигаться. Очень трудно. Прямо невыносимо. Ещё этот дождь, не то, чтобы льёт, он бьёт своими чёртовыми каплями по зонту, отчего тот потрясывается. И Кнайфу ведь ещё надо до остановки дойти, а потом к себе домой. За что всё это...       Быстрым шагом, обходя лужи, но всё равно промочив обувь до ниточки, парни наконец вышли на остановку. В ней ничего не изменилось, не считая отсутствия снега. А так она всё такая же. Кнайф смотрит на Курасана:       — Ну всё, вроде бы, удачи ждать свой автобус, — он кивнул в сторону остановки, уже собраясь развернуться и уйти. — До завтра.       Курасан отпустил руку Кнайфа. Тот слегка махнул здоровой рукой, в которой держал зонт, на прощание.       Вдруг Курасан выпалил, не дожидаясь, пока от него уйдут:       — Стой, слушай, — он отвёл глаза в сторону, почесав шею. — Может... может, ты подождёшь со мной? Ну, вместе посидим...       Опять эта неловкая улыбка. Он так частенько делает в последнее время. Кнайф пожал плечами. Ему просто нечем больше заняться, так что почему бы и нет, в принципе.       — Ладно, давай, — он быстро зашёл под козырёк остановки, скинув рюкзак рядом с собой.       Курасан быстро последовал, чтобы не промокнуть, усевшись на лавку, тоже сняв рюкзак.       Они сидели молча. Кроме ужасного ливня и звуков ткани от зонта, который тряс Кнайф, чтобы осушить, особо ничего и не было. Ну, ещё были машины.       Курасан сел близко. Довольно близко. Это немного напрягало. Но ладно, не вплотную хотя бы. Кнайфу было искренне не понятно, зачем ему вообще предложили подождать автобус вместе. Тут даже важно не то, что ему вообще не сдался этот автобус, а то, что Курасану, видимо, просто нравится сидеть рядом и иногда посматривать на Кнайфа. И Кнайф не брезгует, не подумайте. Он просто редко видит Курасана таким молчаливым. Обычно он всегда что-то рассказывал. Ну или анекдот не к месту говорил. Или он что-то высматривал. Не может без хоть какой-то движухи.       — Кнайф, — вдруг он начал ни с того ни с сего. — Я тут подумал...       — А?       — У тебя мать есть? — Курасан повернул голову в сторону Кнайфа.       ...       — Тебе зачем? — быстро ответил он.       — Да интересно просто, — Тихонов пожал плечами.       — Тогда считай, что нет.       Кнайф вернулся к попыткам отряхнуть зонтик и сложить его одной рукой. Не любит он про это говорить.       — Почему? — не унимался Курасан.       — Покачену!       — Ладно, ладно... — он пожал плечами и отвёл глаза.       И снова молчание. Только уже не такое умиротворённое, как до этого.       Тут Курасан снова начинает разговор, в этот раз не смотря на Кнайфа напрямую:       — А ты пользовался когда-нибудь теми цветными резинками? Которые у тебя в коробке были.       — Иногда, но я уже не вспомню, — Кнайф крутил в руках недосложенный зонт.       — А жаль, — Курасан наконец посмотрел на него. — Ты весь в чёрном ходишь, у тебя будто других цветов в шкафу нет.       Как минимум, на Кнайфе сейчас коричневое пальто... Видимо, не считается.       Курасан показал на него пальцем.       — Трусы у тебя тоже чёрные?       — А это тебе вообще зачем?! — Кнайф резко обернулся, сжав в руке зонт.       Тихонов улыбнулся, наклонившись в его сторону ещё больше.       — То есть я угадал?       Опять самодовольный. Намолчался.       Кнайф ударил его зонтом по лицу. Несильно, как ему показалось.       — Ай- Да за что?!       — За всё хорошее.       Курасан взялся обоими руками за зонт, пытаясь отобрать его. Он тянул его на себя, а Кнайф в ответ тянул зонт в свою сторону. Так каждый из них тянул бедный сложенный зонтик к себе.       Кнайф долго не продержался: у него же всё ещё одна рука. Поэтому Курасан выхватил зонт и ударил им Кнайфа по лицу в отмездку. И ещё раз. И ещё. И ещё бесконечное количество раз.       — Да я тебя один раз всего! — Кнайф уже было потянулся здоровой рукой к зонту, чтобы прекратить своё избиение, но Курасан его опередил, резко прижав его ладонь своей к лавке.       Почему-то это чувствовалось чутка странно.       Кнайф старался выбраться, но, к сожалению, Курасан никуда его руку отпускать не собирался, начав мутузить зонтом по лицу Персунова ещё сильнее. Бьёт прямо по глазам, но Кнайф абсолютно уверен, что этот сейчас сидит и лыбу давит. Раз руки заняты... придётся пользоваться другими средствами.       Кнайф начинает махать ногой, ближе всего находящейся к Курасану, в надежде грязной подошвой своих ботинок задеть его штаны или куртку. Наверное, со стороны они выглядят, как два дебила...       — Эй!!! — Курасан вдруг перестал бить зонтом по лицу, посмотрев на свои штаны.       Шалость удалась. На тёмно-синих спортивных штанах с двумя полосочками по бокам красовалась грязная линия. Кнайф опустил ногу и выхватил зонт из ослабшей руки своего друга.       — Пф-ф, лошара! — он посмеялся.       — Я те сейчас дам! — недовольно отозвался Курасан, вновь повернувшись к Кнайфу.       Он же в свою очередь пару раз постучал Тихонову по голове зонтиком.       Раздались очередные звуки проезжающего транспорта. Он выехал из-за поворота и остановился прямо перед остановкой, где они сидели. Этим транспортом оказался автобус.       Оба обернулись на звуки.       — Это твой? — Кнайф кивнул в сторлну автобуса.       — А... Ага, мой, — Курасан встал с места, надев рюкзак обратно. — Ну, пока что ли?       — До завтра, — Персунов помахал ему. Курасан быстро забежал в транспорт — ливень же всё ещё идёт, — и двери за ним закрылись. Автобус поехал, оставив Кнайфа наедине с послевкусием от порки своим же зонтом.       Ладно, это было весело. Кнайфу это нравится в Курасане.

***

      — My school has... — начинала учительница за отвечающего у доски школьника.       Тот лишь повторял, не добавляя ничего. Видимо, совсем ничего не понимает. Одни пытались этому непутёвому ученику подсказать, другие закатывали глаза, а третьи...       — Идиот, мы в обычного играем, забыл? — шёпотом упрекал своего соседа по парте Кнайф.       — А в обычном так нельзя разве? — так же шёпотом ему ответил Курасан.       На столе, забарикадированном двумя огромными, какие обычно бывают, учебниками английского на подставках, лежала огромная стопка карт, сложенных небрежно, а рядом с ней, между двумя парнями, были две карты. Валет пики и валет трефы. Первую кинул Кнайф, а вторую положил рядом Курасан.       — А, да, точно, нельзя... — Тихонов ударил себя по лбу и забрал карту обратно.       Он посмотрел на свой арсенал и вынул другую карту.       — Во!       Девятка бубей. Козырная в их игре.       — Бита, — недолго глядя в свой совсем маленький набор карт, Кнайф перевернул эту пару и кинул на большую стопку.       Справедливости ради, это не он предложил играть, и карты не его. Курасан сказал, что, мол: кто проигрывает, к тому и идём домой. Кнайф просто заскучал на уроке, его предложение Курасана никак не заинтересовало, не подумайте...       Вообще они начали время от времени заходить в гости друг к другу. Ну, точнее, к Кнайфу. Курасан вечно отнекивался: живёт далеко, у него заняться нечем и прочее. Но Кнайф-то знает, что он просто перед мамой ссыт. Тут и думать особо не надо. Ещё они частенько провожают друг друга до подъезда или остановки, в зависимости кто кого. Некоторые из класса иногда подкалывают их из-за этого. Один раз Стёрка ему сказала не красть Курасана у банды. Да было б что красть только... Шутки шутками, а Кнайф искренне боится с Курасаном жить после того, как тот чуть рюкзак с учебниками не помыл.       Был конец игры. Карты были только в стопке "бита", а у Кнайфа было две карты, у Курасана — пять. Вроде бы исход игры уже ясен, только если у Тихонова нет каких-то больших карт, хотя козырные туз с королём они уже давно откинули.       К сожалению для Курасана, у него не нашлось подобных карт помимо той девятки. И на радость Кнайфу, Курасан продул.       — Лошара, — Персунов усмехнулся.       — Ну, это только первый раунд! — начал Курасан, положив свои карты на стол.       — Не-не-не, мы только на один и договаривались, — Кнайф подпёр щёку рукой.       — Я не это имел в виду...       — Это, не отнекивайся. Я иду к тебе домой. Сегодня.       — Ладно, — вздохнул Курасан.       — Ну вот.       Учительница ударила кулаком по столу.       — Разговоры! — в очередной раз крикнула она, пытаясь утихомерить класс.       Разговаривали все, так что, к счастью, их азартные игры не заметили, скорее всего.       Очередной школьный день подошёл к концу. Парни вышли из здания школы и пошли к остановке. К их удивлению, нужный автобус приехал, как только они пришли.       Нетрудно догадаться, кто сел у окна. И кто начал отрубаться почти сразу же, как автобус тронулся. Кнайф уже начал наклоняться в сторону окна. Правда, тут ужасно воняет бензином. Не у окна, а во всём автобусе.       Курасан в это время сидел рядом и смотрел то на окно, то на другое окно, которое с противоположной стороны, то на Кнайфа, а если быть точнее, то на излюбленную им его руку. К счастью рогатого она находилась не со стороны окна, так что можно было нормально её рассмотреть. И всё же, что такого Курасан там разглядывает? Обычная бледная рука. Ну, пальцы длинные, для пианино подошли бы, хотя и это спорно. Что ещё в его руке есть... вены видно, когда холодно... Да и всё, вроде. Нет, конечно, может, Курасан обладает знаниями в гаданиях по складкам на ладонях, но Кнайф сильно в этом сомневается. Насколько Персунов знает, он все эти мутки с гадалками не любит вообще. Как и концепцию любой религии.       Но сейчас Кнайфу нет дела до этого всего. Его голова на стекле, а его тело слабо подкидывается вместе с самим автобусом из-за не совсем ровных дорог.       Курасан смотрит на лицо сопящего Кнайфа, наклоняя голову, дабы убедиться, точно ли он спит. Тихонов выглядел несколько неуверенно, его руки впились в сиденье. Наконец, он откидывается на спинку и, что-то там в своей голове обдумав, вздыхает.       Сквозь сон Кнайф чувствует тепло на своей ладони. Прямо очень сильное. У Кнайфа, конечно, руки не ледяные, но и не такие огненные, как у того, что сейчас лапает его руку. Больше смущает даже не температура, а факт того, что какое-то инородное тело, которое он не видит, ведь спит, вертит его ладонь и гладит, если это так вообще можно назвать. Кто вообще его трогает без разрешения?! Кнайф, всё-таки возвращаясь в реальность, приоткрыл глаза и посмотрел в сторону своей здоровой руки. Конечно же это был Курасан, кому же ещё взбредёт в голову повертеть чужую руку.       — Курасан, ты решил себя в массажном деле попробовать? — нечётко промямлил Персунов.       Курасан резко перевёл свой взгляд с руки на лицо Кнайфа, выглядив явно удивлённо, что тот не заснул как мёртвый.       — Нет, мне просто... — он тут же отвёл глаза от Кнайфа.       — Если хочешь взять меня за руку, то просто возьми, — Кнайф снова начал закрывать глаза. — А то как идиот выглядишь.       И отрубился опять. Курасан прислушался к совету Кнайфа и на этот раз просто взял его руку без лишних выкрутасов. Это... тепло. Но не так, чтобы Кнайф запарился, нет, это терпимо на самом деле. Типа, тепло внутри?       ...Опять хрень морозишь, Кнайф. У тебя внутри всегда тепло, температура тела не минусовая всё-таки.       Спустя время, которое для Кнайфа прошло незаметно по понятным причинам, автобус, видимо, приближался к нужной остановке. Ну, по мнению Курасана. Он тянул Кнайфа за здоровую руку с места. В этот раз он держал ещё крепче, ведь делал это обеими руками.       — Да вставай уже! Мы проедем! — раздражённо говорил Курасан.       Вялый Кнайф ввиду того, что его единственную опору, кроме ног, держит другой человек, встаёт пошатываясь, перебираясь с ноги на ногу и чуть не упав на Курасана от слишком резких толканий его руки. Но, к счастью, ему удаётся удержать равновесие. И именно в этот момент автобус решил остановиться на станции, и обоих понесло вперёд. Кнайф сразу попытался хоть как-то за Курасана держаться, чтобы, видимо, утащить с собой. Сам Курасан ещё сильнее обхватился за здоровую руку Инвалида. Не завалиться в другой край автобуса удалось.       Курасан быстро отпустил руку Кнайфа и отряхнул свои ладони о куртку, будто Персунов какую-то заразу переносит, и повернулся спиной.       — Давай, идём, — и пошёл к выходу, и Кнайф, не думая, поплёлся за ним.       Они шли по пустой тропе, и издалека виднелось какое-то белое здание, огорожённое забором. У него была довольно-таки большая территория. Это было долговато. Вокруг особо ничего нет, видимо, это какой-то новый район. Или спальный. Дойдя до самой входной двери в заборе, Курасан начал копошиться в карманах в поисках ключей. В это время Кнайф подумал, а что если...       — Только попробуй, — повернулся Тихонов на него, видя, как Кнайф уже был готов кинуть рюкзак через забор. — Тут везде камеры, если увидят — нам конец.       — Ну штраф же не потребуют, что им с нас взять? — Кнайф пожал плечами. — Давай ключи ищи лучше.       — А ещё я не доверяю одной твоей правой руке, — Курасан вернулся к своим карманам.       К счастью, он нашёл ключи быстрее, чем Кнайф перелез через забор, так что они благополучно зашли на территорию. Там было несколько домов, они были высокие, а ещё и не полностью белые, как думал Кнайф: на них всё-таки были нарисованы какие-то голубые треугольники разных оттенков. Дорожки асфальтированные, вокруг трава. Должна быть. Сейчас погода всё ещё не превратилась в летнюю до конца. Пока они шли, Кнайф увидел продуктовый и детскую площадку, которая тоже огорожена забором.       — Да куда столько заборов?... — пробурчал он под нос, сщурившись.       — А? — Курасан обернулся.       — Ничё, забей.       Курасан пожал плечами.       В общем, по мнению Кнайфа это был довольно удобный комплекс. Или как это называется. Даже немного стерильный. Правда, если бы Кнайф тут жил, то он бы дальше забора не выходил.       Наконец парни дошли до нужного дома. Курасан достал ключи и открыл входную дверь. Внутри тоже всё было светло и чисто. Кнайф ощущал, что он просто не подходит этому месту. Оно такое... новое, нетронутое, красивое, а он тут как блеклое пятно со своими уставшими от недосыпа глазами. Ему тут не место. И, быть может, раз уж Курасан в таком живёт, то и ему он не подходит... "Не подходит" — звучит как-то слишком для пары. Надо не использовать подобное, иначе мозг не то подумает. Наверное.       Когда Курасан открыл дверь в квартиру, перед глазами открылся коридор со шкафом у стены, а после коридора шла сама квартира. Пока была видна только какая-то дверь. Всё выполнено в светлых тонах: точнее, всё почти белое, если не просто белое.       — У тебя глаза от белого не устают? — немного с раздражением спросил Кнайф, протирая глаза и начав после снимать ботинки.       Курасан немного помолчал.       — Да нет, я привык как-то, — он пожал плечами.       Сняв обувь и повесив верхнюю одежду, они прошли дальше. Да, по сравнению с тем, где живёт Кнайф, эта квартира намного больше.       — Чай хочешь? — вдруг спросил Курасан, вытирая руки о полотенце, пока Кнайф мыл руку в ванной комнате, которая скрывалась за дверью напротив входной.       Персунов повернулся на него с недоверчивым взглядом.       — А ты умеешь? — он наклонил голову.       — Я постараюсь.       Значит, не умеет. Тяжелый случай.       — Ничего, кроме чая, нет? — Кнайф закрывает кран и отряхивает руку. — Ну, сок там, не знаю...       — Ты думаешь, я кухню спалю? — Курасан повернулся на него и сложил руки на груди, явно оскорблён.       — Что? У меня есть основания! — Кнайф тоже развернулся и направился к выходу. — Да и мы всегда чай пьём, может, хоть в этот раз что-то другое?       — А, хорошо, — немного расслабился Курасан. — Сейчас посмотрим на кухне.       Кухня тоже была светлая и была соединена с гостинной. Несмотря на светлость, чёрный холодильник и некоторые тёмные детали присутствовали. Кухня сейчас не сильно убрана. Хоть что-то у Кнайфа внутри не создаёт чувства отторжения. Он посмотрел на ту часть комнаты, что служила гостинной. Тёмно-синий диван, столик, телевизор на каком-то низком столике со шкафчиками. На столике стояло ещё что-то. Кнайф подошёл к телевизору и начал разглядывать... игровую приставку.       — Ого, ты не говорил мне, что у тебя приставка есть! — он повернулся в сторону Курасана, показывая на приставку пальцем.       Курасан тем временем копошился в холодильнике.       — Да рассказывал я, ты просто забыл, — Тихонов выглянул из-за двери. — Кстати, ничего другого попить нет.       — Тогда давай чай, — Кнайф пожал плечами и вернулся к кухонной части комнаты на случай, если Курасан что-то спалит, и уселся на один из стульев. На удивление, Курасан хоть какими-то знаниями обладает. Персунов ожидал, что его друг будет лить чай прямо в чайник, но ему, видимо, рассказали о том, что в чайник наливают воду. С другой стороны, Кнайф, хватит делать из Курасана немоща у себя в голове. Ну да, один раз рюкзак помыть не смог, не делать же из этого постоянное напоминание... Нет, так неинтересно.       Кнайф смотрел на ждущего кипение чайника Курасана, подперев лицо рукой и поставив локоть на стол. Что-то интересное было в том, чтобы смотреть на почти недвижного человека со спины. Может, Кнайфу просто нечем себя занять, может, у него странное понятие веселья. Курасан нетерпеливо переносил свой вес то на носки, то на пятки, смотря на чайник. Ждал, пока он закипит.       Не прошло много времени, как чайник закипел. Всё-таки Курасан поставил его на довольно сильный огонь. Он продолжал стоять над чайником.       — Курасан.       — А? — он повернул голову назад, на Кнайфа.       — Чайник, — Кнайф кивнул на чайник.       — Так он же не вскипел.       — Вскипел.       — Но он не свистит.       Кто-нибудь скажет ему, что он не закрыл крышку на носике...?       — Он вскипел, поверь мне.       Кнайфу не хочется в очередной раз упрекать Курасана в незнании чего-то, связанного с бытом. Он уже привык. Курасан пожал плечами и выключил чайник, взяв две кружки из шкафчика с посудой сверху.       — Почему ты носишь эти заколки? — вдруг вырвалось у Кнайфа.       — Да это... подарок просто на день рождение был. А что?       — Интересно стало, — Кнайф пожал плечами. — Они тебе идут.       Курасан всё это время готовил чай, но после последних слов резко остановился, застыв с ложкой сахара в руках.       — Спасибо, — сказал он тише обычного, чуть опустив голову.       Он стоял спиной к Кнайфу, так что определить, какое у него было лицо, было невозможно.       Вскоре две чашки с чаем примерно одного диаметра стояли на столе рядом с сидевшими парнями. Кнайф слушал, как Курасан в красках рассказывает о том, что произошло на одной из перемен, на которой Кнайф ничего не делал, кроме как ел булку из буфета. Создаётся впечатление, что Курасан знает всех в школе... Хотя, наверное, так и есть.       — Стой, а Родин — это...? — остановил его Кнайф.       — Это который шестиклассницам написывал, — объяснял Курасан, отпив немного из чашки. — А ещё его фотки в сеть слили.       — А...       — Так вот... — и он продолжил. Подобные истории, которые включают всех, кого можно и нельзя, из школы, случались не так часто, как это было раньше. Курасан сейчас стал отдавать предпочтение Кнайфу, как уже известно, несмотря на свою общительность. Довольно сильное, по мнению Кнайфа, предпочтение, если говорить честно. Но сейчас не до этого, Кнайф так может забыть одного из всей этой толпы незнакомых лиц.       После рассказах о весёлых похождениях Курасана и не только его пришло время выбирать, чем они будут заниматься дальше. Выпить чай и потравить парочку историй — это не дело. Хотя Кнайфу было вполне в кайф просто молча глазеть на своего друга. Но Курасан, видимо, такого не разделяет. Уроки вместе учить — тоже какой-то бред. Зачем тогда пришёл в гости, спрашивается?       — Может, поиграем во что-нибудь, раз тебе на месте не сидится? — Кнайф сидел, подперев лицо здоровой рукой.       — Не знаю... — Курасан распластался на стуле, смотря в потолок.       — А кто знает?       — Ну... ты, наверное, — он пожал плечами.       — Я? — Персунов в недоумении нахмурил брови, но тут же начал лыбиться. — Тогда можно тот турецкий сериал...       Кнайф не успел договорить, как Курасан резко ударил по столу руками, пододвинувшись к Кнайфу как можно ближе.       — Нет! Я не выдержу ещё сколько-то серий этой хрени! — он мотал головой.       — Думаю, это значит "да"... — Кнайф смотрит в сторону, продолжая улыбаться.       — Нет!!!       Кнайф рассмеялся.       — Да ладно тебе, шучу я.       Курасан ничего не ответил и лишь вздохнул, но лицо выдавало, что шутка ему чуть-чуть не зашла. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки.       — Тогда посмотрим, что у тебя твой телек предлагает, — Кнайф встал со стула и пошёл к гостинной части этой соединённой комнаты.       Он обошёл диван, стол, да и всю часть комнаты в поисках пульта. Что-то не находился.       — Где пульт? — Кнайф обернулся на своего друга.       — На столе.       Кнайф снова подошёл к столу.       — Да нет тут его- А, вот он, — Персунов взял лежащий за несколькими коробками с дисками пульт и включил телевизор.       Шла какая-то кулинарная программа. Дальше. Рыбалка. Дальше. Мультик для дошкольников. Нет, роботы класные, конечно, но дальше. Музыка. Дальше. Новости. Дальше. Ещё одни новости. Дальше. Дальше. Дальше.       Пока Кнайф без устали нажимал кнопку смены канала, он почувствовал чьё-то присутствие за собой. Он обернулся.       Курасан. Он резко отпрянул руку и сделал шаг в сторону, вдруг заинтересовавшись стеной. Что он хочет такими своими действиями добиться — вопрос безусловно хороший, но почему-то ему очень стыдно за такое. Он всегда отводит глаза, отходит подальше, иногда лицо начинает выглядеть странно. Он вроде и никому не мешает, и Кнайфу как-то всё равно по большей части. Но Курасану всё ещё стыдно. Кнайф бы никогда не подумал, что когда-нибудь упомянет слова "стыдно" и "Курасан" в одном предложении...       — Мы такие оригинальные, — вдруг усмехнулся Кнайф. — Какой раз телек смотрим. Как женатая пара, знаешь: пришли вечером, уставшие, с работы, и ни на что больше сил нет...       Его прервал Курасан.       — Ой, заткнись, — он закатил глаза.       — Ну ладно.       Персунов пожал плечами.       Наконец, высветился какой-то фильм с солдатами. Какой-то исторический боевик про Великую Отечественную войну, наверное.       — Давай это, — Курасан отошёл назад и плюхнулся на диван.       — Тебе фильмы про войну нравятся? — Кнайф обернулся на него.       — Не сильно, но как-то по боку уже, — он пожал плечами. — Биологичка — дура.       Инвалид присел рядом, положив руку на колени, пока Курасан их, наоборот, откинул на спинку.       — Ага, согласен. Чтоб её уволили к чертям.       — Реально. Знаешь, она однажды в пятом классе сказала Стёрке нарисовать плакат...       Фильм стоял на втором плане: так, заглушка. Курасан снова начал марафон своих и не очень своих историй. Не то чтобы его единственный слушатель был как-либо против.       Кнайф на секунду посмотрел в окно, находившееся сбоку от дивана. Уже начало темнеть. И на улице уже довольно-таки темно. Наверное, ему стоит идти. Там же пока ещё на автобусе добираться...       — ...А потом она на моём ряду решила начать с первой парты! Представляешь? — Курасан всё так же продолжал свой марафон, жестикулируя руками.       Кнайф перевёл взгляд на него.       — Абсолютно беспалевно, — он посмеялся.       — Да вот действительно! И меня, естественно, спросить не успевают...       Плевать. Отцу всё равно будет по барабану, где есть его сын. И Кнайф не хочет уходить.       А ещё его что-то в сон клонит. М-да, надо пораньше спать ложиться, а не маяться непонятно чем до двух ночи. Впрочем, сейчас уже мало что изменишь.       — А после урока она меня к себе подзывает и... Эй, Кнайф, ты чё творишь?! — Курасан резко поднимает голос, когда на его голову ни с того ни с сего обваливается дылда с хвостом.       — Спать хочу.       — Но... Но не на мне же, имбецил! — раскричался он, но ничего не предпринял.       — У тебя волосы мягкие.       В принципе, это было правдой.       — Да плевать! Слезай давай! — парень наконец решил что-то сделать и руками посадил Кнайфа на место, после чего руки от него убрал.       Кнайф продержался недолго. Может быть, ему просто нравится раздражать Курасана под звуки стреляющих автоматов. Это ему за зонт.       В этот раз Кнайф прямо обвалился на Курасана. Можно было лечь к нему на колени, но это для слабаков, а ещё так будет создаваться впечатление, что Кнайф голубой, что его друг, скорее всего, вообще не поприветствует.       — Сука... Ты меня раздавишь... — прокряхтел Курасан.       — Ага.       Они лежали друг на друге. Кто знает, может, они могли бы поцеловаться, если бы Кнайфу не было с высокой колокольни на всё остальное, кроме его прекрасного сна. Он лениво лёг Курасану на плечо, и глаза еле держались открытыми.       — Слушай... — Тихонов неловко обнял его. — Это же, типа, всё по-дружески, да? Мы не гомики никакие, верно?       — Угу, — Кнайф слабо кивнул, приобняв его здоровой рукой. Ну, как получилось.       — Точно?       — Да-да-да, конечно, — в тоне калеки явно читалась фраза: "Да отстань и дай поспать уже".       Курасан помолчал, после чего вздохнул.       — Хорошо.       Наконец-то сегодняшняя подушка Кнайфа перестала терзать себя сомнениями в своей гетеросексуальности. Ну, по крайней мере, вербально. Что думал Курасан в тот момент его особо не волновало.       — Спокойной ночи, — промямлил Кнайф напоследок перед тем, как отрубиться окончательно.       А знаете, на Курасане очень удобно спать.       ...       Во сне Кнайф услышал звук поворачивающихся во входной двери ключей.