palaces in purgatory

Цзиньси без предисловий переходит к сути. — Цель Чёрных Берегов — сохранение человечества, не так ли? — обращается она к Энкор и Аальто, намеренно игнорируя остальных. Скар нетерпеливо закатывает глаза. Он явно надеялся, что политика Фрактидус не вызовет у неё интереса. Ровер воздерживается от комментария о том, насколько это наивно, и позволяет Скару снова обвиться вокруг него, как плющ, всем весом опираясь на плечи. — Как вы можете просто стоять в стороне, пока они разрушают всё? Ровер замечает момент, когда Аальто сбрасывает маску беззаботности, превращаясь в истинного представителя Чёрных Берегов. Очки исчезают в тумане, поза становится собранной, а взгляд — острым. — Госпожа Цзиньси, само понятие человечества весьма… обширно, — начинает он с дипломатичной улыбкой. — В широком смысле — это все разумные существа нашего мира. А значит, что бы ни случилось, они останутся таковыми. Вопрос закрыт. Хотя, — добавляет он, видя её готовность возразить, — ваше право оспаривать это, и я готов к дискуссии. Цзиньси молча поднимает бровь. Её невозможно впечатлить такими доводами. Все понимают — переубедить её вряд ли удастся, но формальности требуют дать ей этот шанс. — Как думаешь, они заметят, если мы сбежим на полчаса? — Скар дышит прямо в ухо Роверу. — Если готов пропустить драку, — усмехается Ровер. В ответ Скар стонет, бьётся лбом о его плечо и замирает в этой позе, демонстративно выпав из разговора. — Так по каким критериям мы определяем человечность? — продолжает Аальто, бросив им раздражённый взгляд. Ровер одобрительно поднимает большой палец, получая в ответ лишь усталое покачивание головой. — Если рассуждать философски, можно говорить о сострадании, взаимопомощи, эмоциональных связях… Но это бессмысленно, ведь всегда найдутся отклонения от нормы. В крайних случаях — те, кто отвергает эти принципы, становясь чудовищами, — здесь взгляд Цзиньси непроизвольно скользит к Скару, и даже Аальто не может сдержать усмешки. — Бывает и обратное: звери становятся людьми. Взять хотя бы вашего уважаемого танцора-льва. Станете ли вы отрицать его человечность после всего, через что он прошёл? — Не говоря уже о Тасет Дискордах, проявляющих эмоции и интеллект, — вступает Ровер. — Я лично помогал вашему исследователю с тем случаем, когда Тасет Дискорд потерял партнёра. Наверняка вы слышали о «Скорбящем Айксе». — Я знакома с исследованием Цзюэ, опубликованным после тех событий, — равнодушно соглашается Цзиньси, не удостаивая дальнейших пояснений. Она признаёт их правоту. — Теперь о биологии, — Аальто переходит ко второму аргументу, строго взглянув на заскучавшую Энкор. Та театрально вздыхает, но выпрямляется по его молчаливому требованию. Роверу и Скару, разумеется, подобные условности не указ. — Безусловно, существуют фундаментальные признаки человечности. Но границы, куда размытее, чем вы полагаете. Разве носители мутаций, проявляющие нечеловеческие черты, менее человечны? Вы же не отрицали человечность Мортефи, Цзияня или Ян Ян. В чём разница? Мы лишь ускоряем эволюцию при помощи Тасет Дискорда, повышая шансы человечества на выживание. Экстремальные времена требуют экстремальных мер. Пока Энкор балансирует на грани сна, стоя, а Скар и вовсе дремлет, облокотившись на Ровера, последний не без интереса слушает речь Аальто. Видно, что тот тщательно подготовился, подобрав убедительные примеры. Но главный козырь ещё впереди. Нужно отдать Цзиньси должное: она внимательно выслушала весь монолог, даже когда речь зашла о давно погибших жителях Цзиньчжоу. — Незначительные мутации несравнимы с гибридизацией людей и Тасет Дискорда, — парирует она, едва скрывая отвращение. — Ещё как сравнимы, — невозмутимо пожимает плечами Аальто. Теперь самое время. Хотя Ровер мог бы представить эти данные сам, учитывая его вовлечённость в исследования, слова представителя Чёрных Берегов прозвучат весомее. Пальцы Аальто стремительно скользят по поверхности терминала Паньгу, и вокруг Цзиньси возникают голограммы образцов ДНК с сопроводительными документами. Опытный взгляд магистрата сразу выхватывает ключевые моменты. — Многочисленные исследования подтверждают: Тасет Дискордам для существования необходима стабильная частотная связь. После, скажем прямо, утомительных наблюдений мы выяснили, что они не проявляют агрессии к себе подобным — за исключением класса «Воющих», сохранивших повадки диких зверей. Это навело нас на мысль о симбиозе. Тасет Дискорд смогут питаться человеческой частотой без вреда для носителей. Это спасёт тысячи жизней и облегчит борьбу с настоящими угрозами. Более того, мы уверены, что через несколько лет научимся использовать некоторых для простых задач. Ровер чувствует, как дыхание Скара выравнивается — тот устроился поудобнее, прижав шрам на щеке к его плечу. Предсказуемое бегство от скучных подробностей. Но препятствовать бесполезно. Ровер запускает пальцы в его бело-красные пряди, надеясь, что кошмары сегодня обойдут стороной. — Какие гарантии, что Тасет Дискорд не истощит носителя, превратив его в себе подобного? — Цзиньси листает очередной файл. — Вы можете ручаться, что подопытные не станут монстрами? — Как видите из документов, мы уже некоторое время проводим эксперименты по совмещению образцов ДНК людей и Тасет Дискорда, — легко говорит Аальто, пальцами скользя по голограммам. — И позвольте напомнить, что мы сотрудничаем с лучшими учёными Новой Федерации. Пока деградации человеческих генов под воздействием частоты не наблюдается. Хотя вы правы — я не могу гарантировать, что через, скажем, десять лет всё останется так же, — его тон меняется, становясь твёрже. — Впрочем, у нас есть Фролова — один из надзирателей Фрактидус. Она способна контролировать частоты и людей, и Тасет Дискорда. В любой момент может заблокировать связь, пока мы не проведём полное разделение. Цзиньси молчит несколько секунд, осмысливая информацию. — Мне нужно время. Продолжайте. — Как пожелаете, — Аальто кашляет в кулак. — Прорыв случился лишь в третьем квартале прошлого года. До этого мы действовали постепенно. Первым подопытным был Скар… — на терминале всплывает знакомая Роверу до последней строчки папка. Энкор сразу оживляется, услышав о брате, — …его эксперимент был куда менее стабилен, чем нынешние методики. Возможно, именно поэтому он сейчас такой законченный ублюдок — но это лишь мои догадки, — Аальто бросает реплику через плечо, даже не глядя в их сторону. Ровер тихо усмехается, продолжая перебирать пальцами бело-красные пряди Скара. Хорошо, что тот спит — иначе бы уже начал язвительно комментировать, а то и пустил в ход кулаки, вынудив Ровера вмешаться. — Нынешние методы не влияют на личность. Все испытуемые сохраняют характер. Эксперимент Скара был исключением — ему внедрили полную частотную матрицу Тасет Дискорда, а не фрагменты. Это дало способность трансформироваться в его форму, подобно использованию Эха, но с большей силой и продолжительностью. При этом другие Тасет Дискорд воспринимают его как прежде. О да, Ровер прекрасно знаком с той великолепной формой барана. «Чёрная овца» — как бы там ни было. Именно он собрал большинство данных. Больше никто в Фрактидусе не осмелился просить Скара о тестах после его категоричного отказа. Отчасти из страха, отчасти потому, что переубедить его невозможно. К счастью, для Ровера он делает исключения. Некоторые открытия так и не попали в отчёты. Например, что белая шерсть на загривке невероятно мягкая. Или что рога чувствительны к прикосновениям. Что язык примерно равен по длине его предплечью. Что… Но эти детали он оставил при себе. — На данный момент три человека прошли полную частотную интеграцию, — Аальто вызывает три голограммы. — Здоровый мужчина сорока лет, здоровая женщина двадцати с лишним и больной мальчик. Все добровольцы. — Мужчина — наш штатный ученый, ему сопоставили Ящера Геохайд. Женщина — обычная гражданка, добровольно согласившаяся на эксперимент, мы подобрали ей Цаплю с голубыми перьями. Родители мальчика настояли на его участии — с его согласия, разумеется — надеясь, что гены Тасет Дискорд продлят ему жизнь при неизлечимой болезни. Мы предупредили, что шансы невелики, но они согласились. Мальчику достался Чирпафф просто потому, что он ему понравился. Цзиньси поднимает бровь: — Вы предлагали денежное вознаграждение? Вопрос звучит так, будто компенсация была бы естественной. Все понимают подтекст. — Мы никого не принуждали и не подкупали, — улыбается Аальто. — Каждый участник подписывал подробное соглашение. Никаких «плюшек», кроме преимуществ симбиоза. — Какие же это преимущества — делиться ДНК с чудовищем, — цокает языком Цзиньси, но факт признаёт. Аальто на мгновение замирает. Видимо, ожидал другой реакции. Чувствуя приближение кульминации, Ровер наклоняется к спящему Скару, целует его в лоб и встряхивает за плечо. Тот недовольно кряхтит, слишком уютно устроившись, но подчиняется. Покачиваясь на ногах, зевает и потягивается. — Ну что, наконец-то закончили эту смертную тоску? — бормочет Скар, даже не открывая глаз. Аальто бросает на него раздражённый взгляд, а Ровер со всей силы наступает ему на ногу, с удовольствием наблюдая, как тот вздрагивает от боли. Теперь у Скара есть повод дуться, пока окончательно не проснётся. — Что ж, — Аальто вздыхает и потирает руки. — На этом, пожалуй, закончим. Не буду утомлять вас деталями, — хотя именно это сэкономило бы всем время. — Как я уже говорил, пока наблюдаются лишь незначительные физические изменения. Другие аспекты требуют большего срока. Вопросы есть? Может, похвалите меня за старания? Последнее звучит шутливо, но Ровер знает: Аальто действительно жаждет признания. Сам он никогда не смог бы так изложить факты, хотя знает материал не хуже. Аальто лично изучал все документы, консультировался с учеными и интервьюировал всех троих испытуемых. «Надо будет поговорить с Камеллией о награде для него», — думает Ровер. Может, повышение? Или отпуск, чтобы показать Аальто и Энкор штаб-квартиру Фрактидус. Даже Цзиньси, кажется, оценила его усилия. Они по разные стороны баррикад, но она всегда уважала такую тяжелую работу. — Поздравляю, — говорит она с напряжённой улыбкой. — Вы превзошли ожидания. Ваши методы выглядят безопаснее, чем я предполагала. И куда более продуманными, чем цели Фрактидуса за последнее десятилетие. Вам удалось сохранить… проект в тайне. То есть: все её шпионы либо вернулись ни с чем, либо не вернулись вовсе. Аальто самодовольно ухмыляется, а Энкор гордо выпрямляется — она тоже участвовала в этом. — Слышишь, родной? — Скар лениво обвивает Ровера сзади. — Похоже, у нас есть шанс влиться в приличное общество. Аальто фыркает, а Ровер по-настоящему смеётся. После всех их преступлений, убийств и обманов? О каком искуплении может идти речь? Не то чтобы кого-то из них это волновало. — Однако, — подчёркивает Цзиньси, вновь игнорируя Скара, что уже становится забавной традицией их сегодняшней встречи. Она кусает губу — первый признак нервозности за весь разговор. — Ваша идеология содержит фатальные изъяны. Через десять лет, по вашим же словам, любые контрмеры могут не помочь. К тому моменту вы превратите в подопытных сотни, если не тысячи людей. И что? Устроите бойню и спишете как неудачный эксперимент? — она качает головой, не дав Аальто или Роверу возразить. — Вы представили лишь положительные стороны проекта. Неужели за всем этим нет серьёзных последствий вмешательства в человеческую биологию? Аальто пожимает плечами: — Признаю, я опустил некоторые… проблемные аспекты. Они незначительны и легко корректируются. Всё есть в предоставленных документах. Можете изучить их и запросить дополнительную встречу. Он бросает взгляд на Ровера, напоминая тому о его статусе руководителя операции. Технически они могли бы выиграть время, заручившись поддержкой Цзиньси. Но времени нет. — Конечно, — улыбается Ровер, зная, что она никогда не согласится. Важнее другое — Энкор записывает встречу, собирая доказательства, что Фрактидус не так кровожаден, как о нём думают. — Это не потребуется, — Цзиньси сквозь зубы подтверждает его догадку. — Цзиньчжоу никогда не примет такие бесчеловечные методы. Ровер ловит взгляд Энкор, потирая шею. Та понимающе ухмыляется, но не подаёт вида — слишком хорошо обучена. — Закончили? Отлично, — Скар внезапно включается в разговор. Ровер мысленно благодарит богов, что запись уже прекратилась. — Кого волнует план на десять лет вперёд? Мы всё усовершенствуем. «Господи, как же я его люблю… и как же хочется задушить», — мелькает у Ровера в голове. — Типично для вас — игнорировать последствия, — ледяным тоном отвечает Цзиньси. — Лишнее доказательство, что вы принесёт миру лишь разрушение. — О? А кто вам это сказал? — Скар ехидно ухмыляется, делая шаг вперёд. — Ваш любимый Страж? Увы, вы не виделись годами. Может, ему с нами уютнее? — Так! — Аальто хлопает в ладоши, хватая Энкор за плечо. — Наша миссия завершена. У нас ещё куча дел, мадам Цзиньси. Приятно было увидеться в последний раз. Пока он уводит Энкор, Ровер дёргает Скара, оттаскивая назад. Тот спотыкается, демонстративно поднимая руки — жест явно адресован Роверу, а не разъярённой Цзиньси. — До скорого, Ровер! — кричит Энкор, исчезая за поворотом. На Скара она лишь мельком бросает взгляд — ни слова, ни жеста. — Ну хоть что-то, — фыркает Скар. Трогательно, как он по-настоящему хочет, чтобы она его приняла. — Знаешь, Ровер, — Цзиньси возвращает его внимание к себе, — я сожалею, как повела себя в начале. Возможно, этого можно было избежать. Воцарилась тишина. Ровер замечает, как брови Скара поднимаются, прежде чем тот разражается хохотом. Ровер бьёт его ногой по голени — хоть слова и смешные, но надо держать лицо. — Твой хлипкий план строился на призрачной надежде, что наши моральные принципы совпадут, — сухо замечает он. Она поставила всё на человека, которого едва знала, и проиграла. — Что две милые девушки смогут повлиять на меня. Увы, ты ошиблась в расчётах. — Что тебя привлекло во Фрактидус? — горечь наконец прорывается в её голосе. — Столько людей любили тебя. Ты помог нам победить Тренодиана, которого они пробудили. Ты был на правильном пути! — Неужели ты настолько слепа? — Скар цокает языком. Он мог бы вечно глумиться, как вырвал Ровера у неё. — Мы не вели его за нос. Мы вернули ему память, показали мир и позволили сделать выбор. Нашли компромисс. Цзиньси глубоко вдыхает, игнорируя Скара и обращаясь только к Роверу. Он едва сдерживает усмешку. Мало кто так мастерски умеет не замечать Скара. Но её ждёт разочарование. — Моя первая встреча с ними была через Скара, который с самого начала был болезненно честен — порой даже слишком. Ровер узнал шокирующие подробности ещё до того, как задумался о вступлении. — Он предлагал помощь и правду, не требуя ничего взамен. А первое, что сделал Цзиньчжоу, — подослал ко мне «случайно» встретившуюся девушку, чтобы манипулировать моим мнением. — Ян Ян считала тебя другом, — защищается Цзиньси. Впрочем, Ровер тоже не отступит от своего. — Ян Ян видела во мне цель миссии, — он сладко улыбается. — А теперь она мертва. Посмотри, сколько людей ты погубила, отправляя их ко мне. — Я никогда себе этого не прощу, — её лицо на миг искажает подлинное горе. — Я поверила отчётам и твоим прошлым поступкам. Не понимаю, почему ты не с нами на этот раз. Разговор идёт по кругу. Тянет время? Или искренне ищет ответы? — Сколько ещё, Цзиньси? — устало спрашивает Ровер. — Сколько раз я должен падать с небес, чтобы спасать ваши жалкие осколки человечества? Может, хватит? Может, пора начать с чистого листа? — Ты называешь это чистым листом? — она смотрит с недоверием. — Убивать тех, кто любил тебя? Ради прихоти своего психованного парня? — Ой-ой, — Скар смеётся, толкая Ровера. В его глазах — опасный блеск. — Как несправедливо. Ведь это Ровер пришёл ко мне с планом, которому мы следуем уже годы. Если бы Ровер не знал Скара лучше, он мог бы подумать, что тот ревнует. Всего несколько лет — и они равны по званию, но большинство миссий возглавляет именно Ровер — не потому что Скар некомпетентен или Ровер значительно искуснее (возможно, он сильнее, но такая мощь редко бывает нужна) — просто Скар отказывается принимать задания без него. А с Ровером рядом — ещё и перекладывает на него всю рутину. Тем более что девять из десяти его планов идеально совпадают с собственными представлениями Скара о веселье. Не то чтобы Ровер был лучше. Оказавшись на задании в одиночку, он наверняка схалтурил бы, лишь бы поскорее вернуться. Как и Скар, он предан их делу. Просто всё остальное меркнет, когда дело касается их отношений. Ровер не зацикливается на этом. Они — единое целое. Где один, там и другой. Что не может один — завершит второй. Окажись Ровер по другую сторону баррикад — Скар сражался бы с ним до последнего вздоха, прежде чем неохотно последовать за ним. К счастью, этого не потребуется. — Цзиньси, ты правда думаешь, Ян Ян и Чиксия погибли просто так? Неужели они были настолько угрожающи? — он вздыхает, наблюдая, как последние проблески надежды гаснут в её глазах. Неужели она тешила себя иллюзией, что его ещё можно «спасти»? — Сам Цзиньчжоу не стоит внимания в глобальной схеме. Это я настоял на возмездии. — Я… понимаю, — потерянность и поражение отражаются на её лице. — Значит, и меня казнят просто за попытку защитить свой народ? Её горечь понятна. — О, ты всего лишь разминка, — безжалостно уточняет Скар. — Пока мы тут беседуем, наши коллеги «общаются» с главами других регионов Хуанлуна. Через неделю мы повторим это представление для вашего начальства в столице. Или заключим соглашение… или оставим вакантными ключевые посты. Она переводит взгляд между ними, осмысливая. Возможно, просчитывая шансы на выживание. — Да. Конечно, — Цзиньси на мгновение поднимает глаза к затянутому тучами небу. — Ненавижу осознавать, что не могу ручаться за их отпор. Я должна последовать их примеру… но отказываюсь участвовать в этом. Её взгляд, полный решимости и смирения, вновь обращён к Роверу. — Лёгкой победы вам не видать, — твёрдо заявляет она. Роверу почти жаль её. — Отлично! — Скар смеётся, разминая плечи и отступая на расстояние броска карт. — Потому что твой противник — я. Наконец-то развязка. Ровер бы с радостью остался и ускорил развязку, но обещал дать Скару насладиться моментом. — У тебя час, пока я не вернусь завершить начатое, — подтверждает он, уходя прежде, чем Цзиньси успевает возразить. — Выпусти пар. А я тем временем побеседую с Саньхуа и её подмогой. Если, конечно, Энкор снова не увлеклась. Он останавливается у тропы к Озёрным высотам, как раз чтобы увидеть, как глаза Цзиньси расширяются от осознания. Скар не дает ей опомниться после понимания, что она одна, а её друзья в опасности. Три взрывающиеся карты летят в неё, и он с наслаждением наблюдает, как она уворачивается. — Оу, ты что, сомневаешься в моих боевых навыках? — Скар надувает губы, легко уклоняясь от драконьих манифестаций Цзиньси. Ровер прекрасно знает, насколько он искусен в бою. Но он также знает, на что способна отчаявшаяся женщина, которой нечего терять. Так что нет, победы здесь не будет. — Докажи, что я не прав, и я позволю тебе трахнуть меня как угодно прямо здесь, когда вернусь за тобой, — бросает он, поворачиваясь, чтобы продолжить подъем. Только потому что знает — этого не случится. И еще потому, что это безумно разозлит Скара при поражении — иметь такой редкий шанс и упустить его.

***

— Несмотря ни на что, я искренне желаю тебе успеха, Ровер, — первые слова Цзиньси, когда Ровер вступает в бой. Нет, она сражалась изо всех сил, зная, что не выживет. А теперь мягко улыбается. — Пожалуйста, не дай нашим жизням пропасть даром. Принеси мир в этот мир. Его горло пересыхает, дыхание становится тяжелым. Он достает карту Скара из заднего кармана. Один её почти белый глаз полностью уничтожен, оставив темную зияющую впадину. Драконьи рога, проявляющиеся при перенапряжении, сломаны и искорёжены. Кровь покрывает половину лица, вытекает изо рта. Он проводит картой по её горлу — резко. — Ровер. Недостаточно сильно, чтобы убить сразу. Она беззвучно давится, когда новая волна крови заполняет рот. Её белоснежное платье разорвано и выкрашено в красное. Он помнит, как восхищался его версией, увиденной в голограмме после пробуждения. Она выглядела царственно. Сочетала властность и доброту. Он хотел, чтобы она рассказала ему о его прошлом. Повторный удар — сильнее. — Давай же, сердце моё. Перед ним только красное. Ни белых волос, ни белой одежды, ни белой кожи. Даже его перчатки и предплечья — всё в крови. Черные кожаные перчатки накрывают его руки. Он почти бьёт в ответ. — ■■■. Его дыхание прерывается, когда туман перед глазами рассеивается от этих чужих, но знакомых звуков. Золотистый взгляд встречается с тревожным красно-серым. Его настоящее имя, стёртое из баз данных Солярис-3 три жизни назад. Никто из живых его не знает. Кроме Скара. Он редко его использует. — Я знаю, тебе не грозит перегрузка, — начинает Скар непринуждённо, но не скрывая напряжения, — но не испытывай судьбу. Пожалуйста. Ровер наклоняет голову, чтобы взглянуть на содеянное, но рука Скара быстрее — ловит его подбородок, заставляя смотреть только на него. — О, не переживай, — криво улыбается Скар, поднимаясь и подтягивая Ровера за собой. — Она мертва. — Я… — Чуть-чуть перестарался, — напевает Скар, отводя его к центру разрушенной площади Кнелл. — Ты не любишь лишнюю жесть, так что не смотри. Нельзя, чтобы у тебя появился вкус к этому. Переступать границы — обычно моя работа, и я бы хотел сохранить статус-кво, ясно? Ровер нервно выдыхает, но всё же кивает в ответ на шутку. — Нельзя. — Как там Энкор и Аальто? — Скар явно пытается сменить тему, чтобы отвлечь его. Ровер улыбается этой прозрачной уловке. Он даже использовал их имена. — Энкор снова кого-то убила, — рассказывает он. Ту самую женщину, чьими способностями Саньхуа дорожила. Вряд ли кто-то смотрел на него с таким презрением, как эта телохранительница Цзиньси. — Аальто не был в восторге. Скар цокает языком, вытаскивая карту из расслабленной руки Ровера и вытирая её о свой красный жакет. — Пора бы ему уже отрастить яйца. — У него и так приличный счётчик убийств, — Ровер бросает на него невпечатлённый взгляд. — Просто он считает, что она ещё слишком юна для этого. — Ей пятнадцать, — Скар размахивает картой в воздухе. — Мне было восемь, когда я совершил первое убийство. — И посмотри, каким прекрасным ты стал, — фыркает Ровер, щёлкая Скара по лбу. Его внимание привлекает что-то позади партнёра. — Это ты добровольно прикован ко мне, — ворчит Скар, пытаясь быть остряком. — О чём это говорит — решай сам. Позади Скара в воздухе колышутся цветы. Среди разрухи и кровавого месива маленькая поляна цветов осталась нетронутой. Скар, неспособный удержаться от разрушения всего вокруг, ухитрился сохранить их целыми. — Что я любим, — слова срываются с его губ быстрее, чем он успевает осмыслить их. Человек перед ним замирает, явно ошеломлённый этой внезапной… эмоциональной вспышкой. Ровер чувствует, как горят его щёки, но брать слова обратно не собирается. Это правда. Медленно губы Скара растягиваются в улыбку. Она расширяется, пока он не начинает сиять от счастья, глаза сверкают, отражая случайные блики света. Он поднимает руку Ровера к своему лицу. — Да, — он целует метку на его запястье. — Ты любим, моё сердце.

***

Ровер оскалился в ухмылке, сжимая мышцы, чтобы продлить оргазм Скара — сладчайшую пытку для того. Сам он кончил минут пятнадцать назад, но намеренно лишил партнера разрядки. Не то чтобы для этого была причина. Если бы он хотел наказать Скара — продлил бы мучения на пару часов. Но день выдался долгим, а Скар вёл себя образцово — заслужил лишь лёгкую дразнилку. Да и притворяться, будто тому не нравится, бессмысленно. Может, не так сильно, как Роверу нравится чувство контроля, когда удовольствие любимого зависит от его прихоти. Сегодня это было особенно кстати. Скар пришёл в себя быстрее обычного, перевернув задумавшегося Ровера. Его член выскользнул, оставив за собой липкий след. Ровер старался не замечать, как сперма начинает вытекать — убирать бессмысленно, они ещё раз сойдутся за ночь. Грубо развернув их на бок лицом к лицу, Скар впился в Ровера взглядом. Эти глаза, лишённые света, всегда напоминали о бездне — от них невозможно оторваться. Особенно, когда безжизненная пустота вдруг сменяется мягким обожанием. Ровер так и не понял, как Скару это удаётся. Наверное, он должен гордиться, что именно он пробуждает в Скаре эту сторону. Что остаётся его якорем среди последних крупиц человечности. Но вместо этого чувствует себя недостойным. — Всё в порядке? — Скар нахмурился, отводя прядь с лица Ровера. Тот прижался к ладони, целуя шрам у основания большого пальца. — Да, — выдохнул он. — Понравилось сегодня? — Ещё бы, — Скар оскалился в слегка безумной ухмылке. Ровер буквально видел, как в его глазах мелькают моменты боя с Цзиньси. — Она сама вырвалась из Элизиума! Это было… восхитительно. Ровер перестал слушать, пока Скар увлечённо живописал детали. Он переплел пальцы с рукой Скара, прижимая её к своей щеке, и просто смотрел, как тот жестикулирует: хвастается удачными приёмами, ноет о промахах, тычет в бинты на руке и животе, описывая каждый удар. Наверное, что-то в Ровере сломано. Кажется, так было всегда. В своей прошлой жизни он покончил с собой сразу после достижения того, чего от него ждали. Всегда был лишь средством для чужих целей, инструментом в чужих руках. Да, они его ценили. Возможно, даже любили. Но всегда боялись той силы и тьмы, что таились у него под кожей. Никто не протянул руку, когда груз становился непосильным. Отворачивались с виной в глазах, когда он… Скар продолжает говорить, делая вид, что не замечает, как Ровер лишь наполовину слушает, но всё равно обеспечивает тот самый привычный гул голоса, за который можно зацепиться. Всё это время его большой палец рисует нежные круги под глазом Ровера. — Спасибо, что заботишься обо мне, — тихо говорит Ровер, прерывая Скара на полуслове. Тот моргает, смотря на него с недоумением. — Придержи благодарности для случаев, когда я делаю то, что мне в действительности не хочется, — советует он, словно Ровер глуп. — Я люблю тебя. Сожгу весь мир в порошок ради тебя. Какая тут, к чертям, забота. Ах. Типичная для Скара логика. И Ровер знает это уже не первый год. Но слышать, как для Скара это настолько очевидно, как он ставит Ровера превыше всего — это бесценно. Ровер улыбается и переворачивает Скара на спину, снова оказываясь сверху. Их ноги переплетаются, а он опирается о шрамированную грудь. Целует отметину на его шее — точь-в-точь как тогда. Но, в отличие от прошлого раза, не задерживается, скользя губами по тёплой коже всё выше. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он прямо в губы Скара.