⊰᯽⊱Глава 3⊰᯽⊱
13 мая 2025 г., 10:15
⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱
— Какого чёрта! — воскликнул Малфой. По мнению Гарри, он поступил вполне разумно, вырвав руку из его хватки и прижав её к груди, словно опасаясь, что Гарри снова попытается её схватить. А Гарри и не собирался. Он хотел оказаться как можно дальше от Малфоя — настолько далеко, насколько вообще может уйти человек. Он хотел... Он рванулся к Малфою, когда тот пошатнулся, будто вот-вот упадёт. Но Малфой резко вскинул руку и сильно оттолкнул его, сумев удержаться на ногах, хотя лицо его исказилось — будто от боли. — Эм... помогите, пожалуйста?! — крикнул Гарри, лихорадочно озираясь в поисках хоть какого-нибудь целителя. Сигнал тревоги всё ещё выл, заглушая всё вокруг, и даже сквозь толпу Гарри заметил, как из десятков дверей в стене приёмной появляются всё новые пациенты. — Разве вы не… — начал было один мужчина, прежде чем его голова исчезла в клубах пара, вырвавшегося из ушей, и его скрутил приступ кашля. — Г-Гарри Поттер? Слова «Гарри Поттер» подхватило эхо, прокатившееся волнами по комнате, словно хоровой напев. Гарри резко вытянул шею, лихорадочно выискивая Гермиону — в кризисной ситуации от неё было бы куда больше пользы, чем от целителей. Но в поле зрения попадались только пациенты в пижамах, один за другим: мужчина с головой, густо покрытой шерстью, отталкивал девушку, у которой из кожи прорастали листья, пытаясь разглядеть происходящее. Гарри выкрикнул имя Гермионы, но если она и ответила, он не услышал — тревога завывала, а толпа гудела от волнения. Пациенты не подходили ближе, но и не отступали, и Гарри совсем не хотелось протискиваться сквозь них, пока Малфой с трудом держался на ногах. Он даже не знал, в какую сторону идти! Оглядевшись в растерянности, Гарри снова посмотрел на Малфоя — не упал ли, не отрастил ли крылья или ещё чего похуже за последние секунды. Тишина с его стороны показалась зловещей. Он не кричал, не угрожал целителям... Хотя чем теперь угрожать, когда «мой отец об этом узнает!» утратило всякое значение? Гарри был уверен: Малфой бы что-нибудь придумал. Он всегда был таким — придурком. Гарри уже открыл рот, чтобы что-нибудь съязвить… и тут же передумал. Малфой держал руку перед глазами и медленно водил ею туда-сюда, словно перед ним было самое захватывающее зрелище в жизни. Его лицо оставалось нарочито бесстрастным. Гарри наклонился ближе, чтобы Малфой мог его расслышать сквозь гул тревоги и гомон толпы, и прошипел: — Что не так? Он не хотел знать. В глубине живота шевельнулось дурное предчувствие — что-то явно было не так, и серьёзно. Малфой не стонал, не жаловался, а ведь он из тех, кто раздул бы драму из пореза пергаментом, лишь бы насолить кому-то. Так что, если он сейчас молчал — дело было серьёзное. Очень серьёзное. — Кроме очевидного? — отозвался Малфой, тоже почти шепотом. Его голос был натянут, как струна, и взгляд, брошенный на Гарри, был расфокусированным… и — Гарри понял это с внезапной ясностью — наполненным страхом. Он едва не протянул руку, чтобы снова схватить Малфоя за запястье, но вовремя остановился. Это было бы… странно. Малфою бы точно не понравилось. Пришлось засунуть руку в карман, чтобы сдержать порыв — настолько сильным он был. Между ними повисла тишина, неожиданно полная, как будто окружающий мир на мгновение растворился, оставив их в собственном пузыре вне времени. И Гарри вдруг понял: это был не просто риторический вопрос. Малфой — странно, непохоже на него — медлил, будто ждал ответа. Гарри заставил себя проглотить дюжину саркастичных реплик, которые уже рвались наружу, и просто кивнул. — Да, — сказал он, когда Малфой всё ещё колебался. — Что не так? Малфой нервно облизнул губы, бросив затравленный взгляд на толпу, а потом наклонился к самому уху Гарри. Его волосы упали вперёд, слегка щекоча Гарри щёку. — Я плохо вижу, — прошептал он яростно. В голосе слышалась паника. — Ты снова засыпаешь? — тихо отозвался Гарри. Как только слова сорвались с губ, они показались ему глупыми. Но Малфой не засмеялся. Он даже не дёрнулся. Гарри чувствовал его дыхание — их лица были почти впритык. — Моя мать… она наняла окулиста, — выдавил Малфой, словно слова мешали ему дышать. — Когда я был ребёнком. Он наложил заклинание на зрение. Оно подпитывается моей магией. И есть только одна причина, по которой оно перестало бы работать… Он осёкся. Слишком быстро говорил, почти спотыкался о собственные мысли. Гарри чуть отстранился, хмурясь, вглядываясь в профиль Малфоя. Тот упрямо отводил взгляд, будто цеплялся за последнюю возможность не признать, что говорит всерьёз. Гарри заметил, какие у него бледные, почти невидимые ресницы. — Ну, прости, что разочарую, — сказал Гарри, — но для мёртвого ты слишком бойко болтаешь и дышишь. Щека Малфоя дрогнула, но он не ответил и не повернулся. Лишь тяжело сглотнул, его кадык резко дёрнулся, словно он подавился. Гарри охватил внезапный, почти пугающий порыв обнять Малфоя. Это была вполне нормальная реакция, убеждал он себя, изо всех сил стараясь не паниковать. Малфой выглядел таким… напуганным. А Гарри — он же порядочный человек, не камень. Он вздрогнул, вспоминая ту интенсивность, то пульсирующее тепло магии между ними. Что это вообще значило? Он всё ещё чувствовал, как внутри что-то дрожит, вибрирует от странной, необъяснимой энергии. Однако прежде чем он успел что-либо сделать, к его огромному облегчению, оглушительная тревога наконец затихла. Из дверного проёма хлынул поток целителей в лаймово-зелёных мантиях, тут же затормозивший в узком проходе. Толпа заворчала, возмущённо загудела, оттесняя их назад с недовольным ропотом. — Не могли бы вы все быть ПОТИШЕ! — раздался знакомый, раздражённый голос. Гарри обернулся и увидел Гермиону — она возвышалась над толпой, словно парила в воздухе. Хотя вскоре стало ясно: она просто пробилась к стойке и вскарабкалась на неё. Та, явно возмущённая, выплюнула облако пастельно-розовых салфеток, и на мгновение Гермиона стала похожа на гибрид женщины и зефирки, пока те мягко не опустились на головы окружающих. Приказ Гермионы, похоже, не произвёл особого эффекта. Вместо того чтобы утихнуть, толпа пациентов, кажется, только сейчас осознала, что среди них — ещё одна знаменитость. Волна восхищённых «оооо» усилилась, особенно когда рядом с ней возник Рон, выглядевший так, будто кто-то наступил ему на лицо. Он молча наклонился и помог выбраться сначала мадам Иатрик, затем молодой целительнице, прежде чем крайне взъерошенный профессор Фланж использовал обеих женщин как импровизированную лестницу, чтобы вскарабкаться наверх. — Да сколько же бумаг мне теперь придётся заполнить! — прокричал Фланж, пунцовея от негодования. Гарри даже почувствовал к нему толику сочувствия, хоть и понимал, что это вряд ли поможет делу. Фланж сдёрнул с себя полу разорванной мантии, выпрямился во весь рост и рявкнул: — Silencio! Тишина наступила мгновенно. — Никогда! За все мои годы! — загремел он в эту тишину, пылая гневом. — Чтобы мне приходилось использовать неисцеляющую магию на пациентах! Это абсолютно! Против! БОЛЬНИЧНЫХ ПРАВИЛ! И действительно, Гарри уже начал догадываться почему. Один волшебник средних лет с роскошной густой бородой попытался что-то сказать — и вместо слов из его рта повалили клубы зелёного пара. Очевидно, заклинания на магически поражённых пациентах давали непредсказуемые побочные эффекты. И зелёное дыхание было не единственным странным последствием. Девушка с листьями, беззвучно кашляя, начала извергать цветы, а несколько пожилых дам, прихвативших с собой вязание, теперь, по-видимому, выражались исключительно с помощью шарфов — Гарри! Быстро! Туда! — крикнула мадам Иатрик, в тот самый момент, когда профессор Фланж обернулся, чтобы снять с неё заклинание. Она взмахнула палочкой, и одна из закрытых дверей на стене вдруг замерцала — дразняще близко. Гарри резко обернулся, чтобы потянуть Малфоя за собой, но тот уже рванул вперёд, локтями расчищая путь сквозь толпу с пугающей решимостью. Пациенты поспешно расступились, и Гарри, воспользовавшись замешательством, метнулся следом. Гермиона же спрыгнула со стойки в гущу событий с беззвучным, но весьма выразительным боевым кличем. Гарри влетел в комнату буквально на секунду позже Малфоя, и сразу за ним — Гермиона, вытянув шею, чтобы окинуть взглядом пространство, прежде чем захлопнуть за собой дверь с оглушительным грохотом. Как только створка сомкнулась, Silencio рассеялось. — Рон прожил хорошую жизнь, — сказала она без особого сочувствия. — Мы все будем по нему скучать. Пауза. — Кроме тех случаев, когда он уродовал сэндвич с рыбными палочками, — добавила она задумчиво. Они оказались в больничной палате Малфоя. Гарри понял это сразу: на прикроватной тумбочке лежала палочка. Та самая, которой он победил Волдеморта. Палочка Малфоя. От её вида по спине пробежали мурашки. Малфой смотрел на неё, как будто видел впервые. Он потянулся к палочке… но передумал. Вместо этого сел на самый край кровати, сцепив руки в замок так крепко, что побелели костяшки пальцев. Что именно сказал Малфой? Гарри пытался вспомнить, но мозг отказывался работать как следует. Он говорил, что плохо видит… что магия перестала действовать. Гарри старался сосредоточиться, но Гермиона рядом нервно суетилась, отвлекая его. Малфой не спал. Не был без сознания. Не был мёртв. Он просто… он не… Чёрт. Чёрт возьми. — Ты потерял магию? — выпалил Гарри. Малфой вздрогнул, бросив на него яростный, но слегка расфокусированный взгляд. — Тише! — прошипел Малфой. — Что с тобой не так? — Он прищурился ещё сильнее, затем метнул быстрый, почти испуганный взгляд на Гермиону и тут же отвёл глаза. Гарри не понравилось, как Малфой посмотрел на неё — не с опаской, а словно боялся, что она уже всё разгадала. Гермиона была величайшей потерей Аврората: она часто раскусывала суть кризиса и находила решение, ещё до того, как он начинался. — А ты свою потерял? — резко спросила Гермиона, повернувшись к Гарри. Её глаза широко распахнулись от тревоги. Гарри покачал головой. Он всё ещё чувствовал себя странно, но это была не та странность. Его кожа будто горела — не от жара, а от электричества, шипящего на каждом нервном окончании. Ему казалось, что он способен на любое заклинание, что само его тело — сгусток трепещущей энергии. Обычно он едва осознавал её присутствие, но сейчас она гудела в нём с пугающей силой, почти так, словно… Ох. Почти так, словно её стало больше, чем должно быть. Почти так, словно он, чёрт побери, забрал магию Малфоя. — Я не хотел её забирать! — вырвалось у Гарри, ещё до того, как кто-то успел что-либо сказать. — Как мне её вернуть? — воскликнул он, поворачиваясь к Гермионе, которая, кажется, была на грани паники. — О, Боже, — прошептала она и медленно повернулась к Малфою. Гарри тоже посмотрел на него. Малфой был бледен до призрачности… пока не встретился взглядом с Гермионой — и тут же вспыхнул. Гарри никогда не видел, чтобы кто-то так краснел. — Нет, — сказала Гермиона, но в её голосе Гарри ясно уловил подтверждение чему-то ужасному. Он изо всех сил старался не поддаться панике — и это стало труднее, когда Малфой, покрасневший до самых ушей, с алыми пятнами на шее, резко кивнул и прикусил губу. — Гарри, — сказала Гермиона, всё ещё не сводя взгляда с Малфоя, — пожалуйста… не прикасайся к нему сейчас. Это было бы… — Она откашлялась. — Это не лучшая идея. — Почему, чёрт возьми? — возмутился Гарри, вполне резонно, как ему казалось. — Это вернёт ему магию? — Д-да, — признала Гермиона, — но это также… — Она осеклась, не договорив. — Что? — сказал Гарри, тревожась всё сильнее. Он обожал Гермиону, правда, но даже сам признавал: ей нравилось быть наполовину женщиной, наполовину энциклопедией, особенно когда можно было эффектно замолчать в самый нервирующий момент. Если она что-то знала и не говорила — значит, это было действительно, дьявольски ужасно. Хотя, по правде говоря, это уже читалось и на лице Малфоя — там было всё, от ужаса до… стыда? — Я ведь не должен снова его целовать, да? — спросил Гарри, озвучив то, что мгновением раньше было просто неопределённым внутренним страхом. — Ах-ха-ха-ха! — вырвалось у Гермионы, смех её был резкий, почти нервный. Малфой, казалось, мгновенно покраснел ещё сильнее — хотя там, где не был алым, стал бледен как полотно. Он упорно не поднимал глаз, вместо этого уставившись на свои пальцы ног. С виду они были вполне обычные — насколько Гарри вообще мог судить о пальцах — но ничего особенно завораживающего в них он не заметил. Особенно если учесть, что, по словам Малфоя, тот даже не мог разглядеть их толком. Дверь с грохотом распахнулась, и Гарри с Гермионой синхронно выхватили палочки, разворачиваясь к входу. Молодая целительница подпрыгнула так резко, что едва не врезалась в дверную раму, но сумела удержаться, захлопнув дверь за собой с ещё одним оглушительным хлопком. Сгорбившись, она упёрлась руками в колени, пытаясь отдышаться. Волосы её были растрёпаны, а макияж безнадёжно размазан — мерцающие пастельные потёки текли по щекам, как будто она только что попала под заколдованный дождь. — Мадам… Иатрик… прислала… — выдохнула она, запинаясь на каждом слове, — чтобы… проверить… — Она окончательно сбилась с дыхания, и, вместо того чтобы продолжать пытаться говорить, выпрямилась и встала прямо перед Гарри, заслоняя собой Малфоя. Её стойка была почти оборонительной — не то чтобы она всерьёз распласталась, блокируя проход, но это было близко. Раздражённый, Гарри шагнул в сторону, пытаясь обойти её, но она тут же сдвинулась в том же направлении, как будто они участвовали в напряжённом матче по квиддичу, и Гарри был тем, кто вот-вот схватит снитч. — Вам… нужно… сесть! — наконец выговорила она, всё ещё с трудом переводя дыхание, и резко обернулась к стене рядом с кроватью Малфоя. — Да! Вот! — Она выхватила палочку, уверенно взмахнула, и стена задрожала — потом беззвучно сложилась, исчезнув под лавандовым линолеумом, открыв проход в крошечную комнату, точно копировавшую ту, где они находились. — Сядьте! — повторила она твёрдо, теперь уже буквально подталкивая Гарри внутрь, мягко, почти извиняясь, толкнув его на кровать. Гарри сел — скорее по инерции, потеряв равновесие, чем осознанно — и тут же вскочил обратно. — Но…! — начал он протестовать. Малфой, насколько Гарри мог судить, не шелохнулся. Краснота на его коже почти исчезла, оставив лицо бледным до мраморной белизны. Гарри вдруг понял, что это вмешательство дало Гермионе идеальное прикрытие, чтобы не говорить ему вслух то ужасное, страшное, до чего она уже, без сомнения, додумалась. Он не особенно хотел это слышать, но если уж оказался втянут — лучше уж поскорее узнать правду. — Ну? — потребовал он, глядя на Гермиону. Она всё ещё неловко стояла посреди комнаты, опустив палочку и так сильно прикусив губу, что пошла кровь. — Что, чёрт возьми, происходит? К его досаде, ответила целительница, успевшая немного прийти в себя. — Всё под контролем! — бодро заявила она. — Профессор Фланж позаимствовал вашего друга, мистера Уизли, чтобы сделать несколько звонков через камин, а мадам Иатрик с остальными помогают пациентам вернуться в палаты. Просто сидите спокойно и… сидите спокойно! — повторила она с неубедительной попыткой успокоить. — Гарри, не паникуй, — внезапно сказала Гермиона, решительно вскинув подбородок и сжав палочку. — Но ты слышал об узах? Гарри обнаружил, что благодарен за кровать за своей спиной — его колени вдруг решили, что больше не обязаны держать его в вертикальном положении. Знали бы они, зачем вообще нужны. Он опустился на край, но даже сидя, чувствовал, как его желудок продолжает проваливаться вниз. Это было то самое чувство, знакомое по квиддичу: когда магия в метле глохнет, и ты несёшься к земле, зная, что сейчас всё ещё цел, но через миг станешь кучей переломанных костей, и собирать тебя будет адски больно. Но… узы? — Какое-то чистокровное дерьмо, да? — выдавил Гарри, собрав остатки самообладания и решив, что Гермиона, должно быть, рехнулась. Малфой фыркнул, и Гарри стало чуть-чуть легче. — Э-э-э-это может быть… не совсем так! — встряла целительница, и её глаза забегали с такой явной паникой, что стало очевидно — она врёт. Гарри тут же почувствовал себя ещё хуже. — Просто… сядьте! Не волнуйтесь! — добавила она с отчаянной бодростью. — Мадам Иатрик уже в пути! — сказала она и с надеждой уставилась на дверь, словно собиралась призвать её силой мысли. — Как… утешительно, — процедил Малфой низким, напряжённым голосом, в точности отражая мысли Гарри. Гарри уже открыл рот, чтобы съязвить — может, она и была всего лишь стажёркой-целительницей, но, по его мнению, сейчас ей стоило заняться, ну, лечением, — как дверь приоткрылась на несколько дюймов, и в щель просунулся нос, за которым последовало встревоженное лицо. Гарри едва успел впечатлиться тем, как целительница, похоже, вызвала начальницу без палочки и слов, когда у мадам Иатрик, вырос ореол из колючих веток. — Джессика, дорогая! — позвала мадам Иатрик слегка напряжённым голосом, пытаясь палочкой отогнать назойливые ветки. — Нам нужна твоя помощь. Всего на минутку! — Но...! — воскликнула стажёрка — Джессика, — метнув на Малфоя, затем на Гарри взгляд, полный тяжёлых опасений, а потом умоляюще посмотрев на Гермиону. Гермиона ничего не сказала — только твёрдо кивнула. На её лице Гарри узнал выражение Г.А.В.Н.Э. — та самая значительная, добродетельная мина, что всегда обманывала учителей, заставляя думать, будто она свято чтит правила. Хотя, справедливости ради, подумал Гарри, она действительно им следовала. Просто её правила не всегда совпадали с теми, что диктовали вышестоящие. Джессика, похоже, нашла в глазах Гермионы нечто обнадёживающее, потому что издала решительный писк, собрала мантию в одну руку, вскинула палочку в другой — и выстрелила заклинанием так стремительно, что едва не выбила мадам Иатрик глаз. Затем исчезла за дверью, растворившись в общей суматохе. — Это больница или цирк с психиатрическим уклоном? — произнёс Малфой, и в его голосе Гарри уловил смесь изумления и презрения. Он смотрел на дверь — явно предпочитая её виду собственных ног, но выглядел скверно, отметил Гарри. Что-то внутри неприятно сжалось. Гермиона полностью проигнорировала его. Она снова подняла подбородок — так, как делала это всегда, сталкиваясь лицом к лицу с чем-то неприятным. — Гарри, я думаю, что произошло… — О Мерлин, Грейнджер, обязательно ты? — перебил Малфой. Его тон явно не вселял оптимизма. — Хочешь сам рассказать Гарри? — ядовито-сладко отозвалась Гермиона. — Или подождёшь, пока прибудут твои родители, и устроишь семейное шоу? О, — добавила она, с опасным блеском в глазах, — Рон, небось, уже паникует и зовёт свою маму, пока разгребает бардак снаружи. А Молли Уизли не была бы собой, если бы не примчалась сюда в ту же секунду. Вот будет весело. Малфой ничего не сказал, но его лицо говорило громче слов. Гарри не был уверен, что именно выражала эта гримаса — ужас или судорогу, но выглядело это тревожно. — Итак, Гарри, это пока лишь гипотеза, но… как я сказала, похоже на магию уз. — Она опустилась на край кровати рядом с ним. Гарри чувствовал её изучающий взгляд, но не мог оторвать глаз от Малфоя, который сверлил Гермиону таким взглядом, будто желал ей немедленной кончины. — Думаю, — продолжила Гермиона, — в организме Малфоя было не одно зелье, а два. Сонное... и, — она запнулась, в её голосе мелькнуло сочувствие, — зелье уз, используемое в традиционных чистокровных свадьбах. Гарри не мог припомнить, чтобы когда-либо слышал нечто более абсурдное. Это... это даже превзошло «Ты волшебник, Гарри» в личном рейтинге самых нелепых утверждений за всю его жизнь. И хуже всего было то, что, как показала практика, такие утверждения обычно оказывались правдой. — Традиционные чистокровные свадьбы? — переспросил он, яростно повернувшись к Гермионе, которая, похоже, несла полную чушь. — Ты серьёзно? Много ли ты исследовала эту тему в Отделе по контролю за магическими существами? Планируешь открыть брачное агентство для домовых эльфов? — Я немного читала об этом для себя, — чопорно сказала Гермиона. — Рон же чистокровный, — пробормотала она и чуть покраснела, как будто это что-то объясняло. Она тут же взяла себя в руки. — Послушай, Гарри, — сказала она серьёзно и потянулась, чтобы на мгновение сжать его колено. — Это зелье… оно облегчает обмен магией. Один партнёр передаёт свою магию другому в знак доверия, а потом получает её обратно. А потом… финальный акт, — добавила она, неуверенно запинаясь, — который завершает узы. Связь становится нерушимой, — закончила она твёрдо, — так что... Гарри почти не слышал концовку. В его голове всё заглушал бешеный стук крови и тревожный хор слов: БРАК! УЗЫ! БРАК! УЗЫ! Это... это было несправедливо. Несправедливо! Он отдал детство, следуя судьбе, которую не выбирал, чтобы теперь, взрослым, угодить в новую ловушку, на которую у него нет влияния? Нет, чёрт возьми, решил он, вскакивая. Ни за что он не пройдёт через это снова. Но сначала — главное. У него было то, что ему не принадлежало, и он собирался это вернуть. — Значит, чтобы вернуть Малфою его магию, мне просто нужно пожать ему руку? — спросил он, хотя прозвучало не совсем как вопрос. Гарри заставил себя взглянуть на Малфоя, надеясь понять, о чём тот думает, но тот лишь склонил голову, позволяя волосам упасть на лицо, словно завеса, скрывающая эмоции. Его руки были крепко сцеплены на коленях, а не тянулись с тоской к Гарри и его украденной магии. Но это ведь ничего не значит, правда? — Ох! — воскликнула Гермиона, вскочив на ноги. — Да, но не надо! — добавила она, её голос дрожал от тревоги. — Это… не так просто! По мнению Гарри, всё было как раз предельно просто. У него — чужая магия. Надо вернуть. Пожать руку — и дело с концом. Тогда можно будет разобраться, как отменить всё остальное, пока не произошёл этот таинственный «финальный акт», о котором Гермиона предпочитала говорить эвфемизмами и не сделал связь вечной. Наверное, поцелуй невесты, мрачно подумал он, без тени веселья. На этот раз, решил Гарри, он сам возглавит расследование, а не оставит его этим болванам из Отдела тайн. Второе зелье! Как можно было упустить такую очевидную вещь? Гарри вдруг осознал, что Малфой подозрительно молчит. Как он может быть таким спокойным? Он ведь даже не мог толком видеть, сам так сказал! Гарри попытался представить, что значит потерять магию — и не смог. Это было слишком страшно. А ведь он сам жил как магл до одиннадцати лет! Каково же Малфою, который не знал ничего, кроме магии? Когда Гарри снова взглянул на него — по-настоящему посмотрел, — он заметил, что тело Малфоя едва заметно дрожит, несмотря на отчаянные попытки сохранять невозмутимость. И тут, с болезненной ясностью, Гарри понял: Малфой, вероятно, даже не надеется, что он вернёт ему магию. — Как ты вообще можешь так думать? — выпалил он с упрёком. Малфой моргнул и повернулся, уставившись на него расфокусированным, но язвительным взглядом. — Прошу прощения? О чём думать? — отозвался он, дрожащей рукой откидывая волосы с лица. — Да ради Мерлина, — выдохнул Гарри и пересёк комнату. Он краем глаза заметил, как Гермиона потянулась, будто собиралась его удержать, но опоздала на долю секунды. Гарри увидел, как на лице Малфоя вспыхнула паника — и это встревожило его, по-настоящему. Но отступать было уже поздно: он схватил руку Малфоя прежде, чем успел как следует подумать — не стоило ли сначала всё обсудить. Взрыв, последовавший за этим, был не менее тревожным — и по-своему прекрасным — чем первый. Только… на этот раз Гарри ощущал, будто его медленно, но неотвратимо опустошают, вычерпывают до дна, оставляя лишь гулкое биение сердца и тёплое прикосновение кожи Малфоя под его собственной ладонью. — Ты чёртов идиот, — процедил Малфой, вырывая руку из его хватки и сверля его взглядом, будто хотел заглянуть прямо в душу. Гарри рефлекторно напрягся, вспоминая приёмы окклюменции — на всякий случай. Но… ничего. Он попробовал снова. Всё так же — пусто. И как только в нём начала нарастать паника — он не мог без магии, он не знал, как Малфой выдержал это даже минуту, что, чёрт побери, он теперь будет делать... Малфой снова потянулся к его руке, и это ощущалось… как безопасность. Магия на этот раз была иной. Мягкой. Текучей. Она закружилась вокруг него, прошла сквозь него — тёплая, как ванна, полная света, укутывая его в нечто похожее на уют. И всё это время Малфой был рядом, сидел напротив, на кровати, и его присутствие неожиданно успокаивало. Лучше знакомый дьявол… — смутно подумал Гарри, сжимая его руку чуть крепче. Но это было не совсем так. Потому что он… доверял Малфою. Отчасти. Хотя бы потому, что знал, чего от него ожидать. Он... Малфой бросил на него взгляд — такой обжигающий, что Гарри показалось, будто он прожёг его насквозь и вышел с другой стороны. Он замер, облизнув губы, пригвождённый к месту невыносимой интенсивностью — и странностью — этого взгляда. Малфой никогда раньше так на него не смотрел — словно он умирал от голода, а Гарри был последним куском пирога с патокой. На миг Гарри почувствовал, что держит за руку не старого школьного врага, а какого-то незнакомца. Охваченный смесью нервов и ужаса, он разжал пальцы, и Малфой тут же отвёл взгляд. Напряжение между ними лопнуло, как мыльный пузырь. Но стоило отпустить руку, как Гарри почувствовал внутри мучительную, тянущую пустоту. Не раздумывая, он снова потянулся к Малфою, не успев осознать, что в этом, возможно, виновато зелье, и лучше бы остановиться, пока не стало хуже. На этот раз не было ни всплеска магии, ни искр, ни жара. Он просто чувствовал себя… нормально. — Ну давай уже, — раздражённо бросил Малфой, метнув в него острый взгляд, но не отстранившись. — Сделай что-нибудь магическое, идиот. Гарри, чувствуя себя глупо, вытащил палочку свободной рукой и заставил перо на столе в углу комнаты танцевать в воздухе. — Дай сюда, — сказал Малфой, протягивая свободную руку. Гарри пару секунд тупо пялился на палочку, а потом всё-таки передал её. Малфой взял её уверенно, как будто всегда ею пользовался — легко, без комментариев, будто с ней родился. Закончив, он молча вернул палочку и разжал пальцы, отпуская Гарри. Магия исчезла мгновенно. Гарри взмахнул палочкой — ничего. С тем же успехом он мог размахивать стеблем сельдерея или рождественской хлопушкой. Малфой тяжело вздохнул — так тяжело, что, казалось, звук провалился к центру земли и вынырнул где-то на другой стороне планеты. — Браво, Поттер, — процедил он с ядовитой учтивостью. — Я думал, хуже уже не будет, но ты, как всегда, превзошёл все ожидания. Мои аплодисменты за это выдающееся достижение. И это, по странной логике, понравилось Гарри! Зато Малфою, похоже, полегчало! Он уставился на него, открыл рот, чтобы сказать об этом, и... захлопнул его. Малфой прищурился в его сторону — пытаясь изобразить свой фирменный хмурый взгляд, унаследованный от предков, но не мог толком сделать это, не видя цель ясно. — О боже, — сказала Гермиона. — О боже... Это, подумал Гарри, ничуть не помогало. Как и странное чувство облегчения — и ток магии, пробежавший по его руке, — когда он схватил Малфоя за запястье. — То есть, — произнёс он, — если мы с Малфоем хотим и дальше пользоваться магией, нам придётся держаться за руки... до конца жизни? — Он пытался вложить в слова сарказм, острый и ядовитый, но в собственных ушах звучал просто ошеломлённо. — Я же говорила тебе не делать этого! — воскликнула Гермиона, что, по мнению Гарри, тоже не особенно помогало. Он тяжело опустился рядом с Малфоем на край кровати. Малфой дёрнулся, когда Гарри двинулся, повернул запястье — и их пальцы, почти непроизвольно, переплелись. Гарри не был уверен, хотел ли этого Малфой, но никто из них не отстранился. — Люди, прошедшие через узы... они что, правда вот так живут потом? — тихо спросил он, скорее у Гермионы, чем у Малфоя. Смотреть на Малфоя не хотелось; уже достаточно плохо, что он вообще держал его за руку. — Я бы, наверное, заметил такое, да? Малфой, кажется, весь съёжился. — Только не говори, что мне придётся объяснять вслух, что значит завершение уз, — жалобно сказал он. — Поттер, ты не можешь быть таким невежественным. — Он глубоко вдохнул, и в его голосе зазвучало отчаяние. — На случай, если не ясно, — продолжил он, его рука обжигала ладонь Гарри, — мы ещё не завершили их. Поверь мне — ты бы заметил. Гарри решил, что этот день — худший в году. Может, если повезёт, он просто поменяется местами с Малфоем и сам впадёт в спячку, как Спящая Красавица. Шесть недель сна — вот что ему нужно, подумал он. Хоть какой-то способ снять стресс. Что угодно, лишь бы не думать о словах Малфоя. Гарри не был глуп. Просто… ни за что… он не мог… Он повернулся к Гермионе — и застал её в тот момент, когда она с мучительной тоской уставилась на дверь. Щёки у неё пылали. Тем не менее, Гарри давно пришёл к выводу: нельзя победить врага, которого не можешь даже назвать. А если ты сам не назовёшь его, твёрдо сказал он себе, обязательно найдётся кто-то вроде Блейза Забини, кто сделает это за тебя — с высокомерным презрением и словами длиной в один слог, глядя так, будто сомневается, есть ли у тебя вообще мозг. — Э-э, Гарри, — начала Гермиона, нервно заламывая руки. Заламывая руки, Мерлин побери! — Ты знаешь, когда мужчина и женщина… или, э, два человека… очень любят друг друга, они… Серьёзно? Гермиона собралась читать ему лекцию о сексе? Гарри решил, что скорее разделся бы догола и занялся безумной любовью с Малфоем прямо здесь, перед ней, чем вытерпел, как Гермиона рассказывает ему о сексе. Рядом Малфой издал сдавленный, фыркающий звук, будто думал о чём-то столь же абсурдном. — Гермиона, хватит! — поспешно перебил Гарри, пока ситуация не стала ещё хуже. Малфой на миг обмяк, и, к удивлению Гарри, их плечи соприкоснулись. Но тут же он, словно опомнившись, выпрямился, как натянутая струна. Это слегка выбило Гарри из колеи, но он постарался собраться, опасаясь, что Гермиона воспользуется паузой, чтобы ввернуть что-нибудь про «пестики» или «тычинки». — У меня была девушка целый год! — раздражённо выпалил он. — Обычно я не тычу этим в лицо, но ты, похоже, забыла! — Гарри Поттер, Мальчик-Который-Ходил-на-Свидания, — пробормотал Малфой язвительным тоном. Он весь напрягся, и это, к собственному удивлению, взбесило Гарри, хоть он и не мог понять почему. — Что ты сказал? — возмутился Гарри. — Я просто… не понимаю, почему все ведут себя, будто я какой-то монах! — Он скривился от смущения. — Я… много раз! И в прошлом году тоже! — выпалил он. Слова повисли в звенящей тишине, где все явно изо всех сил притворялись глухими. — Да, ладно, Поттер, — деревянно отозвался Малфой после долгой паузы, пока они пялились на пол/стену/дверь. — Уверен, барды уже слагают эпичные баллады о сотнях твоих эротических побед, пока мы тут разговариваем. Гермиона засмеялась, а потом прикрыла рот руками, как будто сама не верила, что только что это сделала. Гарри сердито выдернул руку из хватки Малфоя, стараясь не вздрогнуть от странного ощущения, что чего-то не хватает. Это было как будто ему отрубили ногу, и культя зажила; не болело, он её не чувствовал, но всем своим существом знал, что её нет. — Не надо надо мной издеваться, — чопорно сказал он, а перед тем как кто-либо из этих двоих придурков успел возразить, добавил, чувствуя, как неловкость почти заставляет его выскользнуть из собственной кожи: — Я просто... очевидно, никто из нас не хочет завершать узы. Я только хотел убедиться, что мы не сможем сделать это случайно! — Не думаю, что сексом можно заняться случайно, — сказал Малфой с таким сладким, липким словно мёд тоном, — но, похоже, ты в этом деле более авторитетен, чем я. Возможно, он это и заслужил, подумал Гарри, ощущая, как его голова раскаляется до предела. Но даже так...! Гарри закрыл глаза от этой саркастичной прямоты и изо всех сил старался не воспламениться от стыда.
