⊰᯽⊱Глава 5⊰᯽⊱
19 мая 2025 г., 17:00
⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱
Они приземлились — конечно же, где ещё — прямо в спальне Гарри. Настенные лампы мигнули и загорелись мягким, тусклым светом, высветив неубранную кровать. Гарри внутренне сжался, ожидая насмешки, но Малфой лишь плотно сжал губы. Он не отстранился, продолжая держать Гарри за руку с неудобной силой, словно боялся отпустить. — Фу, — выдохнул Малфой через несколько неловких секунд. Гарри подавил раздражение: его комната, может, и выглядела слегка запущенной, но не настолько же ужасно. — Ненавижу аппарацию, — добавил Малфой, слегка ослабив хватку, и сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Ох, — растерянно вымолвил Гарри. — Что, в отпуск собрался? — в голосе Малфоя проступила привычная колкость. — Нет, — буркнул Гарри, оглядывая спальню. На кровати валялся раскрытый чемодан, вокруг — разбросанные носки и бельё. Казалось, прошла вечность с тех пор, как он, разбудив Малфоя, сбежал домой, планируя уехать куда подальше. Надо было уехать, подумал он с досадой. Сейчас он мог бы лежать в гамаке под пальмой, потягивая эльфийское вино, а не стоять здесь, держась за руку с Драко Малфоем, разглядывающим его бельё. В этом был урок: в следующий раз бежать от проблем без оглядки. Он никогда бы так не поступил, мрачно подумал Гарри. Даже если бы Гермиона разрешила, он просто не такой. Но от своего белья сбежать он мог. — Покажу тебе дом, — решительно заявил он и, всё ещё держа Малфоя за руку, потащил его в коридор, плотно закрыв дверь спальни — и на бельё, и на весь этот стыд. Малфой пробормотал что-то вроде «Я ещё никогда не был так взволнован», но Гарри решил, что глухота — лучший способ сохранить рассудок, и сделал вид, что не расслышал. Он старался быть позитивным: по крайней мере, Малфой не набросился на него, чтобы… ну, отобрать магию… э-э, каким-то образом… — Ты покраснел, — шепнул Малфой на ухо, наклонившись слишком близко. Гарри попытался незаметно вырвать руку, но Малфой оказался на удивление цепким. — Хватит издеваться! — раздраженно огрызнулся Гарри, выдернув руку и прикрыв ею зевок. — Прости, — отозвался Малфой, ничуть не выглядя виноватым. — Знаешь, я всё ещё не решил, был ли ты во время войны невероятно храбрым и самоотверженным или просто полным идиотом. Сейчас склоняюсь к идиоту. — Ясно, — буркнул Гарри, не вникая, к чему тот клонит, но твёрдо решив игнорировать. — Это мой дом. Немного большой для одного, но ведьма из агентства сказала, что лучше брать с запасом на будущее, так что… — Он пожал плечами. — Тут пара спален, ванная, которой я пользуюсь, и… — Если бы я задумал план, чтобы подчинить тебя, ты был бы сейчас жалко уязвим, — заявил Малфой, явно не желая отвлекаться от своей нелепой цели. — Просто к слову. Гарри задумался. — Малфой, ты в моём доме, в белых пушистых тапочках, и щуришься, — устало ответил он. Слова Малфоя звучали как угроза, но больше походили на пародию, будто он играл роль злодея, не вкладывая в неё душу. — Думаю, я справлюсь. — Ты не знаешь, есть ли у меня сообщники, — с лёгким раздражением парировал Малфой. — Они могут быть наготове, чтобы ворваться и… — Он осёкся, явно не решив, что именно сделают его воображаемые приспешники. — О? И есть ли у тебя сообщники? — спросил Гарри, подавляя очередной зевок. Он уже не мог остановиться. Спать хотелось невыносимо, а если они задержатся, скоро будет пора вставать. — Нет, конечно, — фыркнул Малфой, слегка уязвлённый вопросом. — Но это не главное. Гарри хотел было уточнить, что любым сообщникам пришлось бы сначала прорваться через двух Боевых авроров у входа — камин работал только по приглашению, а окна защищали дорогущие чары, — но передумал. Слишком лень. К тому же, Николя и Дерек, наверное, обрадовались бы любому поводу встряхнуться. Они арестовали всех известных Пожирателей смерти ещё месяцы назад, и теперь их жизнь утопала в бумажной волоките. Иногда Гарри казалось, что они были бы не против, если бы Волдеморт вернулся — хотя бы призраком, — лишь бы сбежать из офиса. — Пойдём, — сказал он вместо этого и двинулся по коридору, на ходу открывая двери. — Ванная тут, — показал он, а затем добавил: — Гостевая спальня. Можешь спать здесь. — Что-то в комнате казалось странным, но он не мог уловить, что именно. — Дам тебе что-нибудь на ночь, а завтра… ну, — он замялся, понимая, что говорит невнятно, но не готов обещать, что ещё один Малфой узнает его адрес. Одного было более чем достаточно, и даже этот Малфой, похоже, не знал, где находится. Разве его мать не могла просто передать вещи в Министерстве? Сколько ему вообще нужно? Это ненадолго, твёрдо сказал себе Гарри, хотя сам в это не особо верил. Когда Гарри заставил себя обернуться, Малфой стоял в широком коридоре, выкрашенном в жёлтый, скрестив руки и приподняв брови, всем видом напоминая полного идиота. — Что? — раздражённо бросил Гарри. — Ты даже не спросил, кто меня проклял! — выпалил Малфой, и его голос прямо сочился презрением. Гарри решил, что стресс этого дня окончательно доконал Малфоя. Ну да, он, может, и не был образцовым хозяином — лёгкий укол вины кольнул его, когда он подумал, что Малфой в его доме с пустыми руками, да ещё и не в своей одежде, а в одной только больничной пижаме. Укол превратился в гул, когда эта мысль до конца оформилась. Но всё же! Это не объясняло, почему Малфой постоянно пытался затеять ссору. Как будто этот тип хотел, чтобы Гарри был с ним пожёстче. Гарри обдумал эту мысль и решил, что она ему совсем не по душе. — Ладно, кто тебя проклял? — спросил он, стараясь изобразить терпение святого. Малфой на миг опешил, а затем замялся, словно не ожидал, что его правда спросят. Гарри понял, что запаса святости у него нет. Или есть, но хватает лишь на короткие вспышки, а в остальное время он просто ворчливый засранец. — Ради всего святого, Малфой, ты… — Драко, — вдруг перебил Малфой. — Не Малфой. Драко. — Он скорчил неловкую гримасу, переступил с ноги на ногу и откинул волосы с глаз. — И это была Панси. Она меня прокляла, — добавил он, будто это всё объясняло. — Ты серьёзно? — недоверчиво переспросил Гарри. Панси Паркинсон? Это звучало как полная чушь. Если бы Панси выбирала, кому разбудить Малфоя «поцелуем истинной любви», а потом связать с ним узами, разве не она сама была бы первой кандидаткой? В школе она вечно к нему липла. Малфой, похоже, решил вернуть своё обычное мерзкое поведение и высокомерно вскинул подбородок. — Знаю, моё имя необычное, но его не так уж сложно выговорить, если постараться. Давай, попробуй. Драаа-ко, — протянул он, растягивая слоги с явной издёвкой. — Да знаю я, как тебя зовут, — огрызнулся Гарри, не сдержав вспышку раздражения. Он и сам не понял почему, но мысль называть Малфоя по имени, будто они вдруг стали приятелями, вызывала отвращение. Он не хотел этого и не видел причин, почему должен. То, что их засунули в эту дурацкую ситуацию вместе, не означало, что они обязаны дружить, верно? Особенно если Малфой так обращался с Панси, одной из своих настоящих подруг. Похоже, верность для него — пустой звук. — Я про Панси говорил, — язвительно уточнил Гарри. — Да ладно, Малфой. Не знаю, во что ты играешь, но лучше заткнись и иди спать. На лице Малфоя мелькнула тень гнева. Гарри странным образом почувствовал, что дело не в его словах как таковых — а в том, что он снова назвал его Малфоем. — Ладно, — процедил Малфой сквозь зубы. Он прошёл через тёмную комнату и тяжело опустился на маленький диван у окна, закрыв лицо руками. — Не верь мне. Пожалуй, я это заслужил, — пробормотал он, обращаясь к ковру, с ноткой обиды в голосе. — Я просто пытался… Уф. Какой смысл. Спокойной ночи, Поттер. Значит, дело в имени. Это открытие странно задело Гарри, особенно когда он заметил, что плечи Малфоя едва заметно дрожат. Что теперь? Оставить его дуться? Гарри понял, что эта мысль ему не по душе. Малфой, конечно, раздражал, но вёл себя на удивление сносно — для Малфоя, по крайней мере. Отвечать на этот намёк на человечность недоверием казалось чересчур жестоко. К тому же, неловко подумал Гарри, он даже не предложил Малфою зубную щётку. Есть ли у него запасная? И тут его осенило, что в спальне было не так — свет не загорелся. Весь дом работал на магии: газовые лампы и настенные свечи автоматически вспыхивали, когда ведьма или волшебник входили, и гасли, когда они уходили или давали команду. Агент из агентства уверяла, что это удобно. И правда, так и было. Пока не стало чертовски неудобно. Гарри вдруг понял, что живёт в доме, где не может зажечь свет, не держа Малфоя за руку. Лучше бы он выбрал что-то попроще. — Ох, ради Мерлина, — буркнул он, злясь на себя почти так же, как на Малфоя. — Ладно, рассказывай, как Панси Паркинсон тебя прокляла, Малфой. Драко, — поправился он. Имя прозвучало непривычно, почти чужеродно на языке. Малфой не пошевелился, но его плечи чуть расслабились — так слабо, что Гарри мог бы это вообразить. Но он не вообразил. — Ну, давай же, — добавил он, подавляя зевок, который чуть не разорвал ему челюсти. — Или я вырублюсь прямо на тебе. Малфой замер, словно раздумывая, затем поднял голову и бросил на Гарри любопытный взгляд. В полумраке комнаты его силуэт едва угадывался, но большое окно с раздвинутыми шторами пропускало тусклый свет, отчего Малфой казался почти призрачным. Бледный, эфемерный, подсвеченный холодным сиянием далёких звёзд. Гарри вдруг ощутил глубокий, почти физический дискомфорт — тьма и странность сгустились в его нутре, вызывая чувства, которые он не мог назвать. До этого момента он успешно избегал мыслей о том, что потребует от него — от них — зелье уз, чтобы вернуть магию, но… Ещё утром сама идея… этого… с Малфоем казалась ему абсурдом. Но сейчас, глядя на него — подсвеченного звёздами, почти нереального, — Малфой казался незнакомым. — Ты правда собрался уснуть на мне? — с лёгкой насмешкой отозвался Малфой. — Надеюсь, ты сменил простыни хотя бы в этом веке, Поттер. Гарри, — добавил он с нажимом, будто подчёркивая, какой Гарри идиот. — Это поэтому ты так и не удосужился включить свет? — язвительно продолжил он. — Хотя, должен признать, мне будет сложновато быть твоей подушкой, если ты продолжишь торчать в дверях. Гарри почувствовал облегчение — сладкое, почти осязаемое, — когда эта волна привычной малфоевости смела всю эту звёздную чушь. Это напомнило ему, что Малфой вовсе не загадочный незнакомец. Нет, он знал его слишком хорошо. И, честно говоря, мало что в нём нравилось, мысленно одёрнул себя Гарри, когда Малфой приподнял одну тонкую, бледную бровь. Впрочем, в темноте он вряд ли мог разглядеть Гарри — лишь тёмное пятно в дверном проёме. — Если я предложу тебе сесть рядом, ты примешь это за приставание? — с приторной сладостью спросил Малфой, и Гарри ощутил великолепное, естественное желание врезать ему по челюсти. — Иди на хрен, — буркнул Гарри, но, услышав сдавленное фырканье Малфоя, понял, что выбрал не лучшие слова. Кровь бросилась в лицо, щеки запылали, но он был слишком усталым и раздражённым, чтобы отступать. Собравшись, Гарри решительно прошагал через комнату и плюхнулся на диван рядом с Малфоем — но не вплотную. Последнее, что ему нужно, это чтобы свет вдруг вспыхнул и осветил его лицо, которое сейчас, кажется, могло бы зажарить яйцо. — Мы этого не сделаем, — твёрдо заявил он, хотя от этих слов щёки запылали ещё сильнее. — Найдём другой способ всё исправить. Ясно? Малфой фыркнул, на этот раз с откровенным презрением. — Конечно, как скажешь. Гарри сжал зубы, чтобы не заскрипеть от этой вопиющей недоверчивости. — Итак! — бодро начал он, стараясь переключиться. — Ты собирался рассказать про Панси, — подтолкнул он, не сумев скрыть лёгкое сомнение в голосе. Малфой молчал так долго, что Гарри уже всерьёз задумался, встать и уйти — с достоинством, а не в раздражении, хотя он не совсем представлял, как подчеркнуть эту разницу. Наконец Малфой заговорил: — Я рассказываю это тебе как Гарри Поттеру, нашему великому спасителю, а не как аврору, понял? Гарри нахмурился, не вполне улавливая смысл. — Но я аврор, — возразил он, потому что это была правда. Всю чушь про «великого спасителя» он пропустил мимо ушей — типичный Малфой, вечно подначивает, а Гарри не собирался клевать на эту удочку. — Если ты мне что-то расскажешь, я не смогу завтра на работе притвориться, будто ничего не слышал. Как только слова слетели с губ, Гарри осознал — вспомнил, — что на работу он не идёт. И не пойдёт ещё долго, если не случится чудо. Да, он будет в Министерстве, но не как аврор, на которого можно положиться, а как жертва. Он уставился на свои руки, избегая взгляда Малфоя, чтобы не увидеть его неизбежную язвительную ухмылку. Если Малфой и ухмылялся, его голос этого не выдавал — в нём сквозило лишь раздражение. — Я правда не хочу тебе это рассказывать, Поттер, — огрызнулся он, но тут же, кажется, одёрнул себя. — Гарри, — поправился он с лёгким презрением. Гарри не понял, кому оно адресовано — ему или самому Малфою. — Но я всё равно расскажу. Просто… я доверяю это тебе. И всё. Как жест, потому что… — Он резко замолчал. — Неважно, — отмахнулся он. — Либо ты поймёшь, либо нет. Я просто хочу, чтобы ты знал: мне неохота это рассказывать, но я делаю это. И знаю, ты побежишь докладывать, — добавил он, будто это какой-то непростительный порок. — Конечно, я должен доложить! — вспыхнул Гарри, чувствуя, как закипает гнев. — Нельзя просто так травить людей! Он не добавил даже если это ты, но по тому, как Малфой напрягся, было ясно, что слова и не понадобились. Однако Малфой промолчал, и это неожиданно остудило Гарри. Тишина была хуже, чем перепалка. Она заставляла его чувствовать себя неправым, хотя он был абсолютно уверен в своей правоте. — Я… могу постараться, чтобы расследование прошло тихо, без лишнего шума, — нехотя предложил он. — Но ты же не ждёшь, что я прикрою преступление! — раздражённо бросил он, тут же пожалев о своём напыщенном тоне, когда Малфой ответил лишь молчанием. — Нет, наверное, нет, — равнодушно согласился Малфой, без малейшего энтузиазма. Он резко втянул воздух и заговорил быстрее, словно хотел поскорее покончить с этим: — Нет причин, почему тебе должно быть до этого дело, но мои родители собирались устроить мой брак с Асторией Гринграсс. Да, младшей сестрой Дафны, — с неприязнью уточнил он, опережая вопрос, который Гарри не успел задать. — Астория — образцовая чистокровная девушка, — продолжил он, и его тон стал резким, почти ядовитым. — Панси, видимо, решила, что я достаточно низко пал, чтобы наплевать на чистоту крови. И, очевидно, для неё стало сюрпризом, что мне не плевать. — Тебе или твоим родителям? — вырвалось у Гарри, и он впервые, после того, как сел рядом, повернулся к Малфою. Малфой встретил его взгляд. В темноте его лицо, тревожно близкое, почти растворялось в тенях. — Это так важно? — тихо спросил он. Гарри облизнул пересохшие губы, чувствуя, как сердце неприятно забилось быстрее. Малфой отвёл взгляд и пожал плечами. — Я Малфой, — бросил он с деланой небрежностью, но Гарри не купился на эту показную лёгкость. — Мы женимся на чистокровных. Семейная традиция, знаешь ли. — Да ладно, хватит сарказма, — резко ответил Гарри, задетый его тоном. — И твой рассказ, между прочим, звучит шатко. От того, что Панси разозлилась из-за твоей свадьбы с кем-то другим, до того, что она сделала из тебя живой труп — это, знаешь, большой скачок. Я понимаю, она не подарок, но это слишком даже для неё. Откуда ты вообще знаешь, что это была Панси? — Я не говорил с сарказмом, — сказал Малфой — с сарказмом. — И, видимо, ты никогда по-настоящему не злил Панси. — Ну, был тот случай с Волдемортом, — не сдержался Гарри. Малфой замолчал. Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. — В любом случае, — наконец продолжил Малфой, когда Гарри уже начал прикидывать, не проще ли выпрыгнуть в окно, — последнее, что я помню перед тем, как отключиться, — Панси принесла мне чай. Очень настаивала, чтобы я выпил. Я выпил — и вырубился. По-моему, это довольно убедительно. Панси никогда не отличалась умом, — с горечью добавил он. — Не сомневаюсь, она решила, что будет забавно, если я засну, а разбудишь меня именно ты. Месть нам обоим — она, кстати, никогда тебя не жаловала, если ты не заметил. Думаю, она рассчитывала, что кое-кто с такой героической репутацией не заставит меня валяться так долго, — многозначительно закончил он. — Да как, чёрт возьми, я мог знать, что это мне тебя будить? — возмутился Гарри, задетый намёком. Малфой фыркнул. — Телепатия, может? Или, — его голос прямо сочился сарказмом, — когда Панси добилась своего, а ты не ринулся в героический бой, она, скажем, написала тебе пару писем, чтобы подтолкнуть? — Он выдержал многозначительную паузу. — Может, даже пыталась навестить, когда ты не ответил? Гарри с неловкостью вспомнил груду писем, сваленных на обеденном столе. Он давно не использовал его по назначению — стол превратился в склад для почты, которую он упорно игнорировал. Пергаменты громоздились так, что казалось, ещё чуть-чуть, и стол рухнет под их весом. Скоро придётся либо разбирать эту кучу, либо поджечь её, не глядя, и признать поражение. Если подумать, он вполне мог припомнить изящный почерк Панси на некоторых свитках — по крайней мере, снаружи. Гарри принципиально не вскрывал ничего, что могло его разозлить, а письма от Панси точно попали бы в эту категорию. Её настойчивые попытки встретиться с ним на работе и без того выводили из себя. Честно говоря, он опасался, что она хочет извиниться. Извинения от Панси Паркинсон были последним, что ему нужно. Разве что письма, которые, как он теперь понял, не были извинениями — и которые ему стоило бы открыть. — Что ты имеешь в виду под «добилась своего»? — спросил он, злясь на себя сильнее. К удивлению Гарри, Малфой не стал цепляться за предыдущую тему. Он тихо выдохнул — почти расстроенно — и спросил: — Как думаешь, кто первым пытался меня разбудить? — Без понятия, — озадаченно ответил Гарри. — Робардс не поручал мне твоё дело. Я просил, между прочим, — добавил он, вдруг подумав, что Малфой мог решить, будто ему наплевать. — Ты не спрашивал Забини, когда видел его? Я бы поставил на Панси, а не на Гойла, но ты лучше знаешь своих друзей. — Это была Астория, — резко оборвал Малфой. — В «Ведьмополитене» вышла целая статья о том, как унизительно это было для неё — моей предполагаемой невесты, — когда она не смогла меня разбудить, доказав, что не её поцелуй мне нужен. Знаешь, что Панси теперь пишет для этой газетёнки? Слышал, Рита Скитер научила её всем своим грязным трюкам. Ох. Гарри вдруг почувствовал себя полным идиотом. Значит, Малфой… хотел жениться на Астории? Эта мысль оставила в груди странный, тяжёлый ком, будто он проглотил что-то неправильное, и оно застряло в горле. Спросить об этом он не мог — слишком личное. То, что их с Малфоем засунули в эту нелепую, почти интимную ситуацию, не делало её таковой. Это важно было напомнить себе, сидя в полумраке рядом с Малфоем, который выкладывал свои секреты, словно доверял ему. Но Малфой не доверял Гарри, как и Гарри не имел причин доверять Малфою. — И почему ты не хочешь, чтобы Панси поплатилась за это? — спросил он, всё больше злясь на эту историю. — Ты никогда не выглядел человеком, который стесняется мстить. Малфой рядом напрягся. — Что? Это же правда! Я удивлён, что ты ещё не нажаловался отцу и не устроил на неё травлю… — Гарри осёкся, едва не ляпнув что-то похуже. — Тебе не обязательно мне верить, — отрезал Малфой, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Я лишь надеюсь, что, когда правда всплывёт, у тебя хватит совести разобраться с этим тихо, без раздувания в прессе. Она всё-таки была мне подругой, несмотря ни на что. — Он тяжело выдохнул, и, когда Гарри полуобернулся, Малфой смотрел на свои руки, крепко сцепленные на коленях. — Хотя что ты знаешь о друзьях, которые подводят? Нет, конечно, у тебя таких не было. Идеальный Поттер и его идеальные друзья. Они бы никогда не опустились до чего-то столь вульгарного, как разочарование. Прости, что посмел предположить. Гарри нахмурился, задумавшись. Был тот случай, когда Рон, как последний осёл, бросил их посреди охоты за крестражами — в основном из-за дурацкой ревности. Но он же потом сделал всё, чтобы загладить вину! Это едва ли сравнимо. Хотя, неохотно признал Гарри, Панси, возможно, тоже пыталась исправить содеянное. Но разница огромная: уйти в обиде из-за ревности — это одно, а погрузить кого-то в кому по той же причине — совсем другое! И дело не только в проклятой коме. Рон никогда не подливал ему зелье, которое случайно обручило бы его с Малфоем. Это был абсурд какого-то нового уровня. Почему такое вообще возможно? На миг Гарри затосковал по магловской жизни, где рукопожатие не грозит свадьбой, а развод — просто дело адвокатов и, ну, может, пары громких ссор. — Я сильно сомневаюсь, что Панси рассчитывала, что зелье свяжет нас, — добавил Малфой, звуча раздражённо, будто уловил мысли Гарри. — Она всегда сначала делает, потом думает. Спорим, она даже этикетку не прочла. В каком-то смысле она почти гриффиндорка, — язвительно бросил он. — Знаешь, я писал тебе после суда, — неожиданно выпалил Гарри. — Хотел встретиться и… ну, поговорить, наверное. О том, что было. — Мм, — неприязненно промычал Малфой. — Правда? — Ты прекрасно знаешь, что да! — Гарри, не сдержавшись, схватил Малфоя за запястье, их колени неловко стукнулись. Малфой не отшатнулся, но взгляд, которым он одарил Гарри, был далёк от дружелюбного. — Ты вернул письмо, — упрямо продолжал Гарри. — Разорванным в клочья. Малфой посмотрел на него холодно, глаза острые, как лезвия. — Ну, если тебе станет легче, я его даже не читал. — Почему? — вырвалось у Гарри. Он вдруг почувствовал себя странно задетым. Кожа Малфоя под пальцами горела, и Гарри казалось, что он балансирует на грани безумия. — Ты не выступил за моего отца на суде, — спокойно сказал Малфой, будто это всё объясняло. — Я и не собирался выступать за твоего отца, — отрезал Гарри. — Да, — просто ответил Малфой. — Знаю. И что? И что? Гарри растерялся. — Хочешь чаю? — вдруг спросил он, резко отпуская запястье Малфоя. Он не был уверен, есть ли молоко. Или сработает ли чайник без магии. И, если подумать, остались ли чайные пакетики? Обычно он варил кофе — такой крепкий, что ложка чуть не вставала колом. Надеюсь, кофейник вымыт, мелькнула мысль. Малфой уставился на него, а затем резко рассмеялся, будто нашёл в этом что-то уморительное. Гарри не видел ничего смешного в своём явном нервном срыве, но, похоже, хоть один из них развлекался. — Если бы ты сейчас прислал мне письмо, я бы, наверное, его прочёл, — сказал Малфой, всё ещё посмеиваясь. — Да? — выдавил Гарри, растерянно. — Да, — твёрдо кивнул Малфой. — И ответил бы: я не хочу говорить о войне. — Ясно, — пробормотал Гарри. — Я ещё не закончил, — перебил Малфой. — И о школе тоже не хочу, спасибо. — Ясно, — повторил Гарри, чувствуя, как в горле застревает ком. Что-то подтолкнуло его спросить: — Что, вообще никогда? Малфой бросил на него взгляд, полный скептической иронии. — Ты правда хочешь обсуждать это со мной? Мы же так весело проводили время вместе, если помнишь. — Э-э, нет, — выдохнул Гарри, разрываясь между противоречиями. Война, школа — всё это было как незаживающая короста: он хотел оставить её в покое, дать затянуться, но снова и снова ковырял. Большинство дней он твёрдо решал двигаться дальше, думать о чём-то другом — стать кем-то другим, не просто мальчиком, рождённым спасти мир, уже исполнившим эту роль. И каждый раз терпел крах. Кто он без войны? Какой в нём теперь смысл? — Видишь, — язвительно протянул Малфой, — нам уже так весело, а мы только начали. Он вдруг потянулся и на миг мягко накрыл руку Гарри своей. Его прикосновение оставило на коже тёплый след, будто невидимую метку, которая всё ещё горела, когда он убрал ладонь. — Хочешь… сунуть голову в камин и попросить маму прислать твои вещи? — неожиданно спросил Гарри. Он по-прежнему не доверял Нарциссе Малфой, но, кажется, начинал чуть больше доверять Драко. Совсем немного. Малфой бросил на него странный взгляд. — Середина ночи, — буркнул он. — Она спит. Его тон звучал неубедительно, как и сама мысль, что его мать сейчас спокойно спит, а не мечется от беспокойства. Гарри почти посочувствовал ей. Почти. — Гарри… — начал Малфой, но замолчал, будто хотел сказать что-то важное, но в последний момент передумал. — Да? — подтолкнул Гарри, когда тишина стала невыносимо неловкой. Это, честно говоря, не заняло много времени. — Вали спать, а? — сказал Малфой с наигранной бодростью. — Если, конечно, не хочешь остаться ради перепиха. Разобраться, так сказать, со всем этим. Гарри подскочил и оказался на полпути через комнату, прежде чем до него дошло, что это, конечно же, была шутка. Не особо удачная, чопорно отметил он про себя. — Эм, — выдавил он, обернувшись к Малфою. Глаза Малфоя сверкнули в полумраке. — Нет, я не хочу твой чай. Да, я знаю, где ванная. И нет, я не собираюсь брать твою одежду. Фу. Гарри набрался смелости, чувствуя себя увереннее из-за расстояния между ними — в темноте Малфой вряд ли мог разглядеть его лицо. — Когда… когда ты обнял меня раньше, — начал он, — почему ты это сделал? — Серьёзно? — Малфой фыркнул с лёгким презрением. — Грейнджер я бы не стал объяснять, знаешь. — Я не Гермиона, — огрызнулся Гарри, скрестив руки на груди. — Слава Мерлину, — с неожиданным жаром выпалил Малфой и, кажется, сам опешил от своих слов. — Но я правда хочу знать, — настаивал Гарри, когда Малфой замолчал. Почему это было так важно, он и сам не понимал. Просто казалось, что это имеет значение. Может, Малфой обнял бы кого угодно, мрачно подумал он. Может, у него помутился рассудок, и он принял Гарри за Асторию или ещё кого. Вдруг он понял, что, возможно, не хочет знать ответ, но отступать было поздно. — Мерлин, Поттер, ты неподражаем, — пробормотал Малфой, слегка смущённо. — Ладно. меня только что вытащили из проклятого сна, если ты не забыл, — его голос окреп, наливаясь сарказмом, — и всё благодаря тебе. Какой я везунчик! А поскольку тебя там не оказалось — видимо, ты рванул по срочным делам, письма писать или приюты открывать, что-то в твоём стиле, — больничный персонал любезно просветил меня о зелье, которым меня напоили. И о том, что они считали тебя моей… истинной любовью. Потому что, — он перешёл на писклявый, насмешливый тон, — «как романтично, если враги станут возлюбленными, правда? Такая восхитительная пара — один светлый, другой тёмный, один героический, другой мрачный и исправившийся!» — Он издал весьма правдоподобный рвотный звук. — В общем, я решил, что ты тоже заслуживаешь немного помучиться, особенно после того, как сбежал и оставил меня разгребать это дерьмо. Какой герой! Надеюсь, ты оценил наш трогательный момент, — ангельски закончил он. Чего бы Гарри ни ожидал, это точно было не то. — Я думал, ты правда влюблён в меня! — возмущённо выпалил он. Малфой посмотрел на него через комнату — снова подсвеченный звёздами, его лицо ясно и ярко выделялось в полумраке, несмотря на темноту. — О да, какая ужасная, отвратительная мысль, должно быть, была, — сладко пропел он. — В смысле, мы же не женаты или что-то в этом роде, верно? Гарри попытался не ёрзать — и не смог. — Э-э, точно. Спокойной ночи, — пробормотал он, решив поскорее закрыть эту тему. Комната, разговор, сам Малфой — всё стало слишком. Слишком для любого, мрачно подумал он, но это не особенно утешало. — Крикни, если что-то понадобится, — неловко добавил он. Зачем Малфою что-то от него нужно? Даже думать об этом не хотелось. Он приготовился к очередной порции сарказма, но… — Спокойной ночи, Гарри, — тихо сказал Малфой, без малейшего намёка на насмешку. Гарри решил, что в бегстве нет ничего постыдного. Он выскочил из комнаты, захлопнув дверь, и метнулся в ванную, будто за ним гналась стая оборотней. В темноте он возблагодарил Мерлина за маггловскую сантехнику, которую переняло волшебное общество, и на максимальной скорости справился с делами, а затем торопливо почистил зубы. Душ подождёт до утра, решил он, вылетая в коридор и почти бегом направляясь в спальню. Почему мысль о встрече с Малфоем в коридоре внушала такой ужас, он не знал, но это было так. Он решил, что разберётся с этим утром. Сейчас ему нужно было поспать. Гарри плюхнулся на край кровати и принялся возиться со шнурками ботинок, стаскивая их и отшвыривая в угол. На миг он задумался, не переодеться ли в пижаму, но тело сделало выбор за него. Он рухнул на одеяло, внезапно ощутив такую усталость, что глаза защипало. Комната будто закружилась, словно он перебрал огневиски, и он зажмурился, уверенный, что не заснёт. Но за веками возник Малфой — бледный, остроносый, с волосами, падающими на глаза, кусающий губу и глядящий на Гарри из-под едва видимых ресниц. Гарри открыл рот, чтобы велеть ему оставить его в покое, но слова застряли, и мир растворился в странном клубке ощущений — тепло руки Малфоя, ненадолго прижатой к его собственной, и звук его голоса, когда он говорил, что Панси была подругой, несмотря ни на что.
