The Sleeping Beauty Curse / Проклятие Спящей красавицы

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Гарри вздрогнул от пронзительного вопля будильника, вырвавшего его из сна. Голова раскалывалась, а тело казалось таким, будто его протащили через барсучью нору. Он всё ещё был в мятой форме, очки болезненно впились в переносицу, и на секунду Гарри заподозрил, не напился ли он вчера до беспамятства. Однако, потянувшись за палочкой, чтобы заткнуть этот проклятый будильник — подъёмы он ненавидел, а Гермиона, в своём «заботливом» порыве, подарила ему модель, отключаемую только длинным заклинанием, которое гарантировало полное пробуждение, — воспоминания о вчерашнем дне обрушились на него, словно недружелюбный бладжер. Гарри мечтал рухнуть обратно на кровать, погрузиться в мрачные раздумья, а затем принять долгий горячий душ, чтобы смыть ощущение полнейшего провала. Но, к его отчаянию, без магии будильник не замолчит, а — вишенка на подгоревшем торте — и душ без заклинания не включится. Прощай, задумчивость. Швырнуть будильник в стену? Бесполезно: производитель предусмотрительно наложил на него амортизирующие чары. Скрипя, словно столетний дед, Гарри поднялся, чувствуя себя на миллион лет старше. Его взгляд, полный смертельной угрозы, не впечатлил орущий будильник. Проведя рукой по волосам в тщетной попытке их пригладить, он схватил треклятую штуковину и поплёлся в гостевую спальню. Желание заткнуть этот кошмар, пока мозги не вытекли через уши, боролось с искушением провалиться сквозь пол, лишь бы не видеть Малфоя. Умыться и выпить литр кофе — вот минимум, чтобы пережить это утро. К облегчению Гарри, дверь в спальню оказалась приоткрыта, и не пришлось стучать, рискуя разбудить этого гада. Один раз он уже пережил историю со спящей красавицей; вторая могла бы добить его на месте. Но, заглянув внутрь, Гарри не обнаружил Малфоя. Лёгкое беспокойство кольнуло в груди. Дверь в ванную была приоткрыта, когда он проходил мимо, но где же тогда Малфой? Он замер, вглядываясь в комнату. Никаких следов. Кровать выглядела нетронутой, простыни — идеально гладкими, словно здесь никто не спал. Гарри мысленно встряхнулся и, сжимая будильник, который орал на уровне сотни разъярённых вопиллеров, поплёлся обратно в коридор и вниз по широкой лестнице. Его шаги гулко отдавались на чёрно-белом шахматном полу просторного холла. Приоткрытая дверь в дальнем конце холла вселяла надежду, что Малфой там. Когда Гарри увидел его спину у открытого холодильника на кухне, облегчение затопило его с такой силой, что он едва не задохнулся. Решительно шагнув вперёд, он швырнул будильник на пол — тот подпрыгнул, но выжил благодаря проклятым чарам, — схватил Малфоя за запястье одной рукой, а другой взмахнул палочкой, бормоча нелепое заклинание, чтобы заткнуть это орудие пыток. Наступившая тишина была божественной. Гарри чуть не расплакался от облегчения. Малфой вырвался и повернулся к нему. Выглядел он ужасно: лицо серое, измождённое, волосы в полном беспорядке. — Ну, ты выглядишь как дерьмо, — бросил он вместо приветствия. Гарри, не думая, шагнул ближе и обнял его, уткнувшись лицом в его шею. На мгновение они замерли. Гарри мысленно ругал себя, гадая, какого чёрта он это сделал, но облегчение от восстановленной магии и близости Малфоя разливалось по телу, снимая напряжение с плеч до кончиков пальцев. Тугой обруч боли, сжимавший голову, чуть ослаб. — Знаешь, в твоём холодильнике вообще ничего нет, — осуждающе заявил Малфой, не отстраняясь. Его руки легко легли на спину Гарри, будто утренние объятия были самой обычной частью их жизни. — Хотя нет, вру, — добавил он с сарказмом, — там есть нечто, что когда-то, возможно, было молоком, пока не обрело собственный разум. И ещё какая-то зелёная дрянь, происхождение которой я не хочу даже представлять. — Я не особо готовлю, — признался Гарри, понимая, что его голос звучит так же устало, как он себя чувствует. Голова гудела, будто он не спал вовсе, а сны, которые он, возможно, видел, лучше было не вспоминать. — Прости, — добавил он. — Да уж, тебе стоит извиниться, — фыркнул Малфой. — Ты и правда тот ещё придурок, знаешь? Я думал, твой дом — это грандиозный памятник магловским чудесам, но, честно, есть хоть что-то в этом чёртовом месте, что работает без магии? — Э-э, ну, туалет, — пробормотал Гарри, всё ещё уткнувшись в волосы Малфоя. — И… — Это был риторический вопрос, Поттер, — перебил Малфой, слегка отстраняясь. — Ведьма из агентства явно тебя надула. — Его бесцветный взгляд скользнул по Гарри, словно оценивая. — Чувствуешь себя лучше? Гарри виновато покраснел. — Не особо. Малфой закатил глаза, сунул холодную руку в ладонь Гарри и нетерпеливо протянул руку. — Дай сюда палочку. Моя осталась наверху. Гарри молча передал её. Малфой странно посмотрел на палочку, а затем ещё страннее — на Гарри. — Что? — нахмурился Гарри. — Ничего, — капризно бросил Малфой, отводя взгляд к столешнице. Гарри заметил две кружки рядом с кофейником — слава Мерлину, тот был чистым. Малфой ловко взмахнул запястьем, и под чайником на плите вспыхнул огонь. — Придётся пить чёрный, — буркнул он, явно недовольный. — У тебя, небось, и сахара нет? — Я не кладу сахар, — ответил Гарри. — Конечно, не кладешь. — Я и так достаточно сладкий, — бодро добавил Гарри, лишь бы вывести Малфоя из себя. Тот не ответил, но его губы дёрнулись в едва заметной усмешке, и Гарри мысленно записал это как маленькую победу. Голова всё ещё гудела, но перспектива кофе начала возвращать его к жизни. Вскоре чайник весело засвистел. Гарри мысленно отметил, что жизнь в доме, пропитанном магией, всё же имеет плюсы: чайники, кипятящие воду за считанные секунды и ускоряющие доступ к кофеину, занимали в этом списке почётное место. Малфой взмахнул палочкой Гарри, погасил огонь и молча вернул её, прислонившись к кухонному столу с видом аристократа, вынужденного терпеть плебейскую обстановку. — Предложил бы сесть за стол в твоей столовой, — язвительно бросил он, — но нас может завалить той грудой почты, которую ты не удосужился открыть. Гарри понял, что на него возложена миссия завершить приготовление кофе. Он налил полную кружку и протянул её Малфою. Тот осторожно отпил, скривился, будто проглотил лимон, но продолжил пить, с отвращением прищурившись на кружку. Выглядит и правда вымотанным, подумал Гарри, делая обжигающий глоток своего кофе. Он чуть не предложил переместиться во вторую, большую столовую, но передумал. В той комнате он не был месяцами — как и во многих других в этом доме. Ведьма из агентства обещала уют, но дом оказался слишком большим для одинокого волшебника, и Гарри ни на шаг не приблизился к тому, чтобы заполнить его семьёй. — Где-то есть зелье от головной боли, если хочешь, — предложил он, глядя на бледное лицо Малфоя. Малфой замер, уставившись на Гарри так, будто тот предложил ему драконью печень на завтрак, но затем кивнул: — Да, пожалуйста. — Он уткнулся в кружку, словно кофе внезапно стал самым увлекательным зрелищем в мире. Гарри хотел призвать зелье из спальни заклинанием, но вспомнил, что магия пока не на его стороне. Подумал было снова схватиться за Малфоя, но решил, что ноги его не убьют, и побрёл наверх. Путь до спальни и обратно показался вечностью. Обычно лестницы сами несли его вверх, и теперь он заподозрил, что это избаловало его. Ну и пусть. Обычно он весь день на ногах, а порой и всю ночь. Робардс, кажется, готовил его на должность Главного Аврора — до полной квалификации оставался год, — но при этом нагружал делами, от которых даже аврор с двадцатилетним стажем взвыл бы. Вернувшись, Гарри передал зелье. Малфой откупорил бутылочку и выпил залпом. Его лоб разгладился, напряжение в лице спало. — Спасибо, — буркнул он, не особо стараясь звучать благодарно, и зажал переносицу пальцами, на миг зажмурившись. Гарри вдруг осознал: Малфой выпил зелье без единого вопроса. Малфой, который однажды, выпив то, что ему подали, проспал недели и проснулся в кошмаре. Он что, совсем идиот? Гарри уставился на него, пытаясь понять. Малфой, видимо, почувствовал взгляд, потому что открыл глаза и выдавил кривоватую ухмылку. — Что бы ты там ни думал, Поттер, прекрати. Это раздражает. Гарри невольно улыбнулся. Ему это даже понравилось. Малфой ещё раз презрительно глянул на кружку и одним глотком допил кофе, содрогнувшись. — Уф, — выдохнул он. — А теперь, полагаю, нам пора собираться на чудесный день в Министерстве». Его голос сочился густым сарказмом. Он выжидающе замолк. — Это тот момент, когда ты должен спонтанно предложить одолжить мне мантию. И, возможно, бельё, хотя от одной этой мысли меня в дрожь бросает, — добавил он, демонстративно содрогнувшись. Гарри представил свои трусы, затем Малфоя в своих трусах и решил, что с его мозгом точно что-то не так. — Я… вчера серьёзно говорил, что ты можешь вызвать маму через камин и попросить прислать твои вещи, — выпалил он, пугаясь собственных мыслей. Как бы ни претила ему идея, что Нарцисса — а значит, и Люциус — узнают его адрес, перспектива провести день, зная, что Малфой разгуливает в его белье, пугала ещё больше. Его воображение и без того подкидывало проблем, добавляя к Малфою тревожные эпитеты вроде «привлекательный» и «притягательный», не нуждаясь в дополнительных снарядах. — Но разве не романтичнее явиться в твоей одежде, а, Поттер? — сладко пропел Малфой, растягивая слова. Гарри уставился на него и Малфой скорчил кислую мину. — Давай, Поттер, мне всё разжёвывать надо? — вздохнул он. — Я знаю, ты не хочешь, чтобы мои родители знали твой адрес. Это моя забота, если можешь такое вообразить. Просто принеси одежду, ладно? Я всего лишь чуть выше тебя, — он задрал нос, — так что твои лучшие мантии будут мне лишь слегка коротки. И полотенце — чистое, пожалуйста. Мыло тоже не помешает, — добавил он, нетерпеливо взмахнув руками, будто подгоняя Гарри. — Душ не работает без… э-э, — начал Гарри. — Конечно, не работает, — перебил Малфой, закатывая глаза. — Какой же я глупый, предположил, что у воспитанного маглами найдутся краны. — У меня есть краны! — возмутился Гарри. Они и правда были — на раковине. А вот душ включался сам, стоило волшебнику шагнуть внутрь, подстраивая температуру и напор, словно... ну по волшебству. Для того, кто вырос с пластиковой насадкой в ванне, из которой лилась то ледяная, то кипящая вода, это было чистым блаженством. Именно из-за маггловского воспитания его дом стал таким. Чистокровные семьи с их древними особняками полагались на армию домовых эльфов. Гарри же ни за что не хотел эльфа для грязной работы. Оглядываясь на детство у Дурслей, он понимал, что сам был чем-то вроде эльфа — только вместо магии у него была губка для посуды. Поэтому он выбрал новейшую магию для экономии труда, и, чёрт возьми, это было великолепно. Гарри поймал на себе взгляд Малфоя. Тот смотрел, пока Гарри предавался мыслям о прелестях магической уборки. Это напомнило ему, что он всё-таки волшебник, и даже если сейчас магия работает только через прикосновение к Малфою, в его арсенале есть с полдюжины заклинаний, способных заменить душ. Он шагнул к Малфою, молча взял его за запястье и применил одно из них. — Спасибо, — буркнул Малфой, не удосужившись вложить в голос хоть каплю благодарности. Его кожа всё ещё отдавала сероватым оттенком, под глазами темнели припухшие мешки. — Назови меня старомодным, но от магической чистки я никогда не чувствую себя полностью свежим. Хотя это всё же лучше, чем терпеть позор пользуясь краном. — Пожалуйста, — отозвался Гарри, отпуская запястье Малфоя. Внутри закипало желание что-нибудь стукнуть. Не Малфоя, нет. Может, стену. Или, если повезёт, вырубить самого себя. Это же возможно, правда? — Пойду найду тебе одежду. Гриффиндорская мантия сойдёт? Малфой поперхнулся. — Ты бы не посмел! — крикнул он в спину Гарри, пока тот направлялся к лестнице. — Не дрейфь, мои гриффиндорские мантии тоже не горят желанием оказаться на тебе! — бросил Гарри через плечо и рванул вверх по лестнице, пока Малфой не швырнул ему в затылок чем-нибудь тяжёлым.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Ровно за десять минут до девяти — точнее, за девять минут и пятьдесят девять секунд до встречи с Кингсли, не то чтобы Гарри считал, — он, в свежей форме, аппарировал Малфоя прямо ко входу для посетителей Министерства. Можно было пойти пешком, но Гарри почему-то не хотелось раскрывать, насколько близко его дом от работы. Малфой, будь он неладен, выглядел в королевски-синих парадных мантиях, которые Гарри доставал только для тоскливых официальных ужинов, так, словно они шились для него. Сам Гарри никогда не чувствовал себя в них комфортно. Малфой, к счастью, отказался от его белья. Гарри старался — очень старался — не зацикливаться на последствиях этого решения. В семь минут и три секунды после девяти Кингсли уже выпроваживал их из кабинета на встречу с Робардсом. Гарри мрачно предчувствовал, что эта беседа будет куда менее приятной. Не то чтобы разговор с Кингсли был «приятным» или «лёгким». Просто говорить с ним, в итоге, оказалось не о чем. Обращаясь к стене, Гарри твёрдо, без подсказок, заявил, что не намерен завершать брачные узы с Малфоем. Это не в его духе, сказал он стене — и это было правдой, мрачно подумал он. За последний год он пробовал случайный секс, но находил его пустым. Мысль о жизни, женатым на ком-то, кто его не любит, пугала почти так же сильно, как жизнь без магии. Нет, сильнее. Этого он вслух не сказал. Стена не отреагировала. Малфой — тоже, по крайней мере, не словами. Когда Гарри набрался смелости взглянуть на него, челюсть Малфоя была сжата, а взгляд — странно раздражённым. Наверное, злился, что Гарри опередил его с заявлением, подумал он, стараясь не принимать это близко к сердцу. Надо было обсудить всё утром, вместо дурацкой перепалки о кранах, но теперь поздно. К тому же, Малфой никогда не стеснялся указывать, когда считал, что Гарри несёт чушь. Приняв единственно возможное решение — попытаться разорвать незавершённые узы, — они вынуждены были согласиться и на другое: притворяться парой, пока всё не разрешится. Это имело смысл, тревожно подумал Гарри. Даже если Малфой говорил правду о Панси и её атака им не грозила, угроза всё равно оставалась. Пусть все известные Пожиратели Смерти были либо в Азкабане, либо мертвы — кроме Малфоев, которых, как обычно, считали особым случаем без особых причин, — это не значило, что у Гарри нет врагов. Мысль, что кто-то узнает, что разлука с Малфоем лишит его магии, бросала Гарри в холодный пот. Он знал, что нажил десятки врагов, и каждое дело в аврорате добавляло новых. Дело было не только в безопасности Гарри. Если бы рисковал только он, он бы стерпел, несмотря на угрозы. Но, как бы ни избегал он этих мыслей, многие волшебники и ведьмы с «его» стороны без раздумий учинили бы самосуд над Малфоем за потерю близких. Некоторые считали, что Малфой избежал наказания, и ненавидели его за это. В плохие дни Гарри почти разделял их чувства. Кингсли, похоже, предугадал его слова, потому что, хоть и вздыхал тяжело и выглядел мрачно, сообщил, что уже запланировал полномасштабную пресс-конференцию на сегодня после обеда. Остаток дня им стоит посвятить подготовке, добавил он, назначив несколько встреч до того — ожидаемо, но всё равно раздражающе. Робардс, судя по всему, был их первым испытанием. Покидая кабинет Кингсли рядом с Малфоем — не касаясь, но близко, — Гарри думал, что даже если бы он всю жизнь готовился к пресс-конференции о своём поспешном браке с Драко Малфоем, всё равно бы не справился. Разговор с Робардсом вряд ли поможет, особенно, тревожно подумал он, учитывая, что вчера тот грозился арестовать Малфоя. Гарри чуть не выпалил, что защитит его, если Робардс снова начнёт, но прикусил язык. Малфой и без того умел постоять за себя — незачем напрашиваться на очередную порцию сарказма. Тишина Малфоя, однако, действовала на нервы. — Ты в порядке? — тихо спросил Гарри, пока они шли по коридору. — О, просто в восторге, — язвительно пробормотал Малфой. — Обожаю, когда все пялятся, а я гадаю, презирают они меня или считают романтичным, что ты спас меня своими героическими губами. Гарри едва замечал сотрудников Министерства, снующих по коридору. Они всегда на него пялились, независимо от того, давал он повод или нет. Даже коллеги-авроры порой смотрели с благоговением, когда думали, что он не видит. Кроме Рона, конечно. Если бы Рон уставился на него с таким выражением, Гарри заподозрил бы, что друг получил удар по голове и нуждается в целителе. Теперь он задумался, не слишком ли привык игнорировать чужие взгляды, принимая их как данность. — Ох, — выдохнул он. — А ещё весело воспринимать мир как размытую полосу препятствий, — добавил Малфой. Гарри, не дав Малфою продолжить в том же духе, потянулся и взял его за руку. Малфой вздрогнул, а затем — неожиданно — покраснел. Пятнистый румянец разлился по его щекам и шее, дойдя до кончиков ушей, прежде чем он тряхнул головой, прячась за завесой светлых волос. — Можно начать сразу так, как запланировали — неловко пробормотал Гарри, стараясь игнорировать странное шевеление в животе. Пальцы Малфоя были тёплыми и неожиданно мягкими. Гарри вдруг осознал, как давно он не держал никого за руку, и его накрыла волна щемящего одиночества. — Я… да, — тихо, с лёгким придыханием ответил Малфой. — Наверное. — Он откашлялся, собираясь с духом. — Помни, ты должен выглядеть счастливым, что я твоя истинная любовь, — добавил он, уже твёрже. — А не так, будто тебя сейчас стошнит. Гарри, и правда ощущавший лёгкую тошноту, решил пропустить это мимо ушей. Они дошли до тяжёлых дубовых дверей второго уровня, ведущих в штаб-квартиру авроров. От мысли войти ему стало ещё хуже, но Малфой, чья кожа вернулась к утренней серости, бросил на него взгляд, намекающий, что Гарри сам бледен, как заварной крем. Собравшись, Гарри толкнул дверь и потянул Малфоя за собой. Его появление, как обычно, заставило офис замереть. Все взгляды прилипли к нему. В такие моменты он привычно выдавал бодрое «Доброе утро!», напоминая коллегам, что он просто Гарри, а не Мальчик-Который-Выжил, и что, возможно, они ведут себя как идиоты. Он ждал дня, когда пялиться перестанут, но за два года прогресса почти не было. Сегодня, впрочем, у них была веская причина, подумал он. Не каждый день он входил в офис, держа за руку Драко Малфоя. Казалось, весь отдел — и даже какие-то отставные авроры и сотрудники из других департаментов — собрались утром, чтобы поглазеть на него и его… Малфоя. Рона, к счастью, не было, заметил Гарри. Он не мог решить, радует ли его, что друг избежал этого цирка, или огорчает отсутствие поддержки. Вспомнив, что у Рона выходной, он слегка приободрился. Наверняка Гермиона настояла, чтобы тот остался дома и не устроил сцену. — Доброе утро! — бодро бросил Гарри, как обычно, надеясь разрядить обстановку. Лёд это не растопило, но хотя бы подтолкнуло Робардса выбраться из толпы зевак и окинуть Малфоя взглядом. — Э-э, сэр? — добавил Гарри, когда Малфой ответил таким же немигающим взглядом, что у Гарри заслезились глаза от сочувствия. Он заметил, что Малфой, слегка ослабив хватку при входе, теперь сжимал его руку почти до боли. Похоже, ему сейчас ещё хуже, чем мне, подумал Гарри. Робардс, наконец, очнулся. Оглядевшись и увидев, что все пялятся, он рявкнул: — За работу! — Затем, смущённо ухмыльнувшись, повернулся к Гарри. — Хорошо спал? — спросил он с сочувствием, но тут же покраснел, бросив на Малфоя взгляд, полный ужаса. — Э-э, да, нормально, — поспешно ответил Гарри, пока Робардс не начал снова пялиться или, хуже, не ляпнул что-нибудь лишнее. Его бросило в жар от стыда. Что именно Робардс разболтал команде? От этой мысли Гарри содрогнулся. Робардс не облегчил ситуацию. Дружески хлопнув Гарри по плечу, он многозначительно произнёс: — Рад видеть вас, голубков… — Он поперхнулся словом, но мужественно продолжил: — В хороших отношениях. Пройдём в мой кабинет, поболтаем наедине? Гарри кивнул — выбора не было, особенно под этими взглядами и болезненной хваткой Робардса, которая уже мало напоминала дружескую. Робардс отпустил его и повёл через захламлённое пространство офиса. Гарри последовал, Малфой на полшага позади, их руки всё ещё связаны. Куда он нас тащит? — гадал Гарри. Штаб авроров представлял собой одну большую комнату, разделённую на крохотные кабинки. У каждого аврора был свой стол, стул и, как минимум, три шаткие башни бумаг, готовые обрушиться от малейшего чиха. Гермиона, увидев его стол в последний раз, осуждающе заметила, что работать там негде, и не кажется ли ему, что они с коллегами нарочно доводят столы до такого состояния? Пожалуй, она была права. Но у Робардса был такой же заваленный стол в общем офисе, так куда он их ведёт? Робардс толкнул двойные двери в конце офиса, и Гарри, всё ещё держа Малфоя за руку, шагнул за ним в обшарпанный коридор. Они оказались в недрах отдела, где обои были древними и облезлыми. В конце коридора справа ютился крохотный офис отдела неправомерного использования маггловских артефактов. Гарри отчаянно надеялся, что Артур Уизли сегодня дома, а не поджидает их, чтобы застать его за руку с Малфоем. Или, растерянно подумал он, Робардс ведёт их к Дейву Брайсону, заменившему Артура? Единственная другая комната в коридоре была чуланом с казёнными мётлами. Большинство авроров приносили свои, прислоняя их к столам, — министерские мётлы были в таком состоянии, что если на метле оставалось четыре прутика, это было на три больше, чем ожидалось. Робардс втолкнул их в чулан, зажёг единственную свечу на стене быстрым взмахом палочки и захлопнул дверь. Малфой промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов. — Да ладно, — раздражённо буркнул Робардс, накладывая муффлиато — заклинание, которое, по мнению Гарри, пока оставалось его главным и единственным вкладом в реформу отдела ради справедливости и эффективности. — Можем вернуться в офис, и пусть весь мир услышит о твоих делах, Малфой, если хочешь. — Я ни слова не сказал, — вежливо ответил Малфой. Его острый взгляд скользнул по убогим мётлам, грозящим обрушиться и похоронить их заживо, и облупившейся краске, осыпающейся на тёмно-зелёный ковёр, явно выбранный много лет назад, чтобы скрывать подозрительные пятна. Робардс скрестил руки, чуть не опрокинув шаткую стопку полумёртвых мётел. — Решил пока дать команде минимум деталей, — тяжело сказал он. — Учитывая, какое тут решето. Чем меньше знают правду, тем лучше. Гарри видел в этом логику, но это не делало ситуацию приятнее. — Они же не верят, что я разбудил Малфоя поцелуем истинной любви, правда? — с сомнением спросил он. — Все тут знают, что зелье было не таким, несмотря на бред в «Пророке». Робардс пожал плечами. — Сказал им, что дело сложнее, чем мы думали. А потом ты вошёл, держась за руки с этим долговязым куском д... — он сморщил нос, — с Малфоем. Решил оставить тебе, Гарри, выбор, рассказывать ли всё, когда я разберусь с ним и мы выясним, есть ли риск новой атаки от его изначального нападавшего. «Разберусь с ним»? Гарри напрягся от этих слов, и, судя по тому, как Малфой замер в настороженной неподвижности рядом, тому тоже не понравился этот намёк. — Что вы имеете в виду? — осторожно спросил Гарри. Робардс прищурился, глядя на Малфоя. — Предполагаю, этот тип сегодня не больше готов назвать, кто его проклял, чем вчера. И я бы ему не поверил, даже если бы он заговорил, — отрезал он, подтверждая худшие опасения Гарри. — Думаю, быстрая сессия легиллименции его взбодрит. Тогда мы сможем заняться этой брачной чепухой и вернуть тебя к работе. — Он помедлил, пока Гарри пытался сообразить, как остановить этот несущийся автобус-рыцарь, пока он всех не передавил. — Ну, точнее, идиоты из Отдела тайн будут это исправлять, а я их подгоню. Так что отпусти свой шарик с цепью на миг, Гарри, на случай, если я задену и тебя заклинанием. — Робардс поднял палочку в едва завуалированной угрозе. — Ни за что я не дам вам копаться в моей голове! — взорвался Малфой, сжимая руку Гарри так, что тот почувствовал, как хрустят кости. — Мне не нужно твоё разрешение, солнышко, — спокойно отозвался Робардс, слегка опустив палочку, но направив её прямо в грудь Малфоя. — Разве нет правил против такого аврорского произвола? — огрызнулся Малфой. — Есть. Что-то вроде того, что я могу делать что угодно, если подозреваемый утаивает улики, — парировал Робардс, не сводя с него глаз. Гарри знал, что где-то пылится огромный свод правил — древний, как само Министерство, который никто не открывал лет сто, кроме него. На практике авроры учились поведению от старших офицеров, и это было одной из вещей, что бесили его в работе отдела. В свободное время он пытался пробираться через эту проклятую книгу, страница за страницей, чувствуя, что кто-то должен. Это был единственный раз, когда он жалел, что Гермиона выбрала Отдел магических существ. Она бы обожала этот бесконечный талмуд. Пока Гарри едва одолел первую главу. Если там и был раздел об обращении с подозреваемыми — а считается ли Малфой подозреваемым? — он до него не добрался. И всё же, по правилам или нет, Гарри вроде как обещал, что дело с Панси решится максимально тихо. Позволить Робардсу влезть в голову Малфоя, который буквально дрожал от ярости, явно не вписывалось в это обещание. — Э-э, Малфой сказал мне, кто его проклял, — выпалил Гарри, пока Малфой не схватил ближайшую метлу и не начал лупить ею Робардса. — Составлю официальный рапорт, но беспокоиться не о чем. Робардс окинул его взглядом, в котором читалось всё, кроме впечатления. — И ты ему поверил? Вот так просто? — скептически спросил он. — Э-э, — выдавил Гарри, тут же поняв, что это звучит неубедительно. — Да? — добавил он, но даже для него самого это прозвучало как вопрос, а не утверждение. Робардс фыркнул. — Понятно. Ну, если он готов делиться, то быстренько покопаться в его голове — просто чтобы убедиться, что он не врёт, — не проблема, верно? — Вы не будете… — начал Малфой, в его голосе звенела нарастающая паника. — Я сделаю это, — перебил Гарри, и Малфой замер, будто громом поражённый. — Нет, — тихо, с ужасом выдохнул Малфой. Он отпустил руку Гарри и отступил к стене, словно ожидая, что тот вот-вот выхватит палочку и начнёт допрос. Робардс поднял брови. — Ненавижу соглашаться с Малфоем, но это и правда глупая идея, Гарри. А если ваша магическая связь позволит ему заглянуть в твою голову? Я не читаю вам лекции о секретности, чтобы Пожиратели Смерти в ритме вальса явились сюда и выуживали наши самые сочные тайны. Гарри раздражённо выдохнул. Вот и всё. Часть его хотела махнуть рукой и позволить Робардсу делать с Малфоем что угодно, но… он не мог. Малфой, в конце концов, не так уж плох, вяло подумал он. — Тогда я допрошу его с веритасерумом, сэр, — предложил Гарри, осенённый внезапной идеей. Он бросил взгляд на Малфоя, который, к его облегчению, ответил тем же, но возражать не стал. Робардс обдумал предложение и кивнул. — Хорошая мысль, Гарри. Акцио, — решительно произнёс он, взмахнув палочкой. Дверь чулана приоткрылась ровно настолько, чтобы два флакона с жидкостью пролетели в его руку. — Прямо сейчас? Здесь? — запротестовал Малфой, когда Робардс сунул ему один флакон и прищурился. — Ага, — отрезал Робардс. — Пей. — Я справлюсь, сэр, — неловко вмешался Гарри, чувствуя, как ситуация становится всё более нелепой. — Ага, — повторил Робардс, не сводя глаз с Малфоя. — Оставлю вас, как только увижу, что он выпил. По опыту, Малфои — скользкие твари. Дай им хоть дюйм, и они уже аппарировали в Тимбукту. — Он небрежно протянул второй флакон Гарри. — Вторая доза, если будет упираться, — добавил он, и Гарри сунул флакон в карман, подозревая, что это, скорее всего, антидот. Гарри почти впечатлился, когда Малфой, помедлив лишь мгновение, откупорил флакон и залпом выпил веритасерум, не бросился отрывать Робардсу голову. Голова Робардса, подумал Гарри, слишком крепко сидела на плечах, так что это бы не помогло. Малфой скривился, возвращая пустой флакон, и плотно скрестил руки на груди. — Я буду снаружи, — бодро бросил Робардс. — Не спрашивай ничего, что я бы не спросил! — Он выскользнул за дверь, хлопнув ею. Сквозняк заставил пламя свечи яростно трепетать, отбрасывая зловещие тени на лицо Малфоя. Малфой промолчал. И правильно, подумал Гарри, учитывая обстоятельства. — Почему ты не хотел, чтобы к тебе применили легиллименцию? — спросил он внезапно, слова вырвались прежде, чем он понял, что это не совсем честно. Малфой ответил мгновенно, с кислой миной: — Последний, кто это делал, был Тёмный Лорд. Мне не особо понравилось. — Прости, — выдохнул Гарри, не зная, жалеет ли он больше о вопросе или об ответе. Малфой бросил на него взгляд, плотно сжав губы. — Да, да, — пробормотал Гарри, вспоминая, что должен подтвердить сомнительную историю Малфоя о Панси. Он чувствовал себя ослом, но в то же время радовался шансу проверить, можно ли Малфою доверять. Очень надеялся, что да. Осторожно, стараясь не переборщить, Гарри составил ряд вопросов, чтобы проверить рассказ Малфоя о Панси. К его удивлению — и лёгкому разочарованию в себе за то, что всё-таки удивился, — ответы Малфоя совпали с тем, что он говорил накануне вечером. Без допроса самой Панси казалось, что Малфой говорит правду: зелье дала она. Гарри не знал, что ещё спросить. О Панси — да, это он выяснил. Было много другого, что он хотел бы узнать — на что, как ему казалось, он имел право, — но в глазах Малфоя застыло выражение смирившегося ужаса, будто он ждал, что Гарри сейчас перейдёт к личному. Это так взбесило Гарри, что он решил не оправдывать его ожиданий. Он не из тех, кто допрашивает под веритасерумом просто потому, что может. Но, полез в карман за антидотом, он вдруг выпалил: — Ты меня ненавидишь? — Нет, — отрезал Малфой быстрее, чем на любой другой вопрос, и ожёг Гарри взглядом, полным пожеланий скорейшей смерти. Гарри поморщился, чувствуя, что заслужил этот взгляд. Он вытащил флакон, откупорил его и принюхался. Да, антидот. — Это антидот, — сказал он, передавая флакон. Малфой залпом выпил его и снова плотно сжал губы. — Теперь нормально? — осторожно спросил Гарри, проверяя, подействовал ли антидот. Малфой не ответил, и лишь через несколько напряжённых секунд, похоже, осознал это. Его плечи опустились, кулаки разжались, но взгляд остался непроницаемым. — Правда? — переспросил Малфой, окидывая Гарри непроницаемым взглядом. — Ты мог спросить что угодно, а выбрал… это? Гарри почувствовал, как жар смущения поднимается к щекам. Он пожал плечами, сам не до конца понимая, почему так поступил. — Это… показалось важным, — признался он, и это была правда. — Я могу узнать всё остальное без веритасерума, если знаю это, — добавил он, осознавая правду в своих словах. И всё же это было чертовски неловко. Малфой задумался, а затем рассмеялся — почти искренне, с лёгкой хрипотцой. — Есть куча способов обойти веритасерум, — сказал он. — Надо отвечать только на точный вопрос. Ты не спросил, презираю ли я тебя. Или считаю ли отвратительным. Или… Гарри нахмурился, чувствуя, что его водят за нос. — А ты? Малфой метнул на него осторожный взгляд, затем пожал плечами и отвернулся. — Ты упустил шанс, — уклончиво ответил он, уставившись куда-то за плечо Гарри. — А ты меня ненавидишь? — спросил он вдруг, словно уже знал ответ. Гарри замялся. Что Малфой считает ответом? Ему это было неясно. Ничего о Малфое не было ясно. — Думаешь, да? Малфой вздохнул, будто внутренне сжался. — Я бы предпочёл быть ненавидимым, чем встречать равнодушие, — сказал он, и это было одновременно ответом и не ответом. Он горько усмехнулся. — Если бы я думал, что тут есть правила, пожаловался бы твоему начальнику на неподобающие вопросы под веритасерумом. — Правила есть, — запротестовал Гарри, а когда Малфой фыркнул, добавил: — Ну, если нет, то должны быть. Будь я Главным Аврором, я бы заставил всех сдавать воспоминания после допросов для проверки. Это бы сократило злоупотребления, верно? — Как героично, — пробормотал Малфой с сарказмом, но в его тоне чувствовалось облегчение. — Ты же знаешь, что я не хотел этого делать? — спросил Гарри, чувствуя себя паршиво. Ему не то чтобы нужно было одобрение Малфоя, но… — В следующий раз, когда будешь допрашивать меня в грязном чулане с мётлами, я хочу чашку чая, — твёрдо заявил Малфой. — Чая, не кофе. Три ложки сахара, много молока. И… — Он замялся, а затем выпалил с вызовом: — Я говорил правду. Хочу это отметить, на случай, если ты не заметил, пока… размахивал передо мной своим аврорством. Отличная работа, аврор Поттер, — язвительно добавил он. — Я был должным образом напуган твоим мужественным авторитетом, можешь быть уверен. Гарри почувствовал, что Малфой добавил эту колкость, чтобы отвлечь от своих истинных чувств. Он говорил правду о Панси и, похоже, злился, что Гарри ему не поверил. — Я… — Гарри не мог сказать, что доверял Малфою с самого начала, — это было бы ложью. — Я хотел тебе верить, — искренне сказал он, не зная, как это воспримут. Малфой, судя по всему, тоже не знал, как на это реагировать. — Ну, ладно, — буркнул он, скорчив гримасу, будто проглотил что-то кислое. — Я бы хотел выбраться из этого чулана с мётлами, но… Гарри понял, что он имеет в виду. За дверью ждал Робардс. А после Робардса, как подозревал Гарри с нарастающим ужасом, скорее всего, будет Забини. Он ещё даже не завтракал. — Я голоден, — заявил он, решив, что сам хозяин своей судьбы, даже если временно приходится отвечать и за Малфоя. Тот, наверное, не откажется от бутербродов с беконом, надеялся Гарри. — И мне надоело, что ты щуришься на меня. Пора к… как ты их назвал? Маглы зовут их оптиками. — Окулист, — подозрительно уточнил Малфой. — Точно, — кивнул Гарри, пропуская эту неблагодарность мимо ушей и распахивая дверь. — Ну, пошли тогда.