The Sleeping Beauty Curse / Проклятие Спящей красавицы

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

День пролетел на удивление быстро. «Почти, — мрачно подумал Гарри, — будто знал насколько мне это не хочется». День нельзя было назвать удачным — совсем нет, размышлял он, укрывшись вечером в ванной. Сидя на закрытой крышке унитаза, он желал себе если не смерти, то хотя бы исчезновения. Они снова были в Министерстве. Гарри и так проводил там почти каждый день — всё-таки он там работал, — но теперь здание, особенно кабинет Кингсли, приобрело новый оттенок кошмара. Теперь это было место, где в любой момент могла появиться Нарцисса Малфой и прожечь его ледяным взглядом, или коллега могла подойти с невыносимым сочувствием, от которого хотелось выть, или — как сегодня — мог явиться портной, болтая о его недавней свадьбе (свадьбе!), и измерять внутренний шов брюк. Теперь у Гарри был срочный заказ на белые шёлковые мантии с замысловатой вышивкой, которые, как уверял портной, будут точь-в-точь как у его мужа. Гарри надеялся, что мантии окажутся достаточно длинными, чтобы скрыть его ботинки со стальными носами — он собирался пинать ими мужа при первой же возможности. И Рона тоже, если тот увидит его в этих вычурных шёлковых мантиях и не перестанет ржать. О вечеринке в честь их так называемой свадьбы Гарри узнал сегодня: она состоится в пятницу. А сегодня была среда. Он чувствовал себя так, будто оседлал дракона: оставалось лишь отчаянно цепляться, надеясь не сорваться и не разбиться о скалы внизу, потому что управлять этой проклятой тварью он точно не умел. Днём заглянул Робардс — где-то между измерением ноги и бесконечным, бессмысленным обсуждением цветочных композиций — и с тоном целителя, сообщающего о часах до смерти, сказал, что Панси Паркинсон уже вызвали на допрос. Допрашивать её особо не пришлось: она разрыдалась, подтвердила всё, что рассказал Малфой, и выдала имя торговца с Ноктюрн-аллеи, продавшего ей зелье. Робардс, с ещё большим унынием — будто сокращая отведённое Гарри время с часа до пяти минут, — добавил, что посетил торговца. Тот подтвердил: запатентованное зелье «Спящая красавица» оказалось именно тем, что они подозревали — сонный настой со сложным противоядием, смешанный (смешанный!) с зельем, используемым в чистокровных свадебных ритуалах. Панси достаточно было добавить волос Гарри — Мерлин знает, как она его раздобыла, но Гарри же не запирал расчёску в сейф. «Сработало?» — хихикнул торговец, пересказал Робардс, втирая соль в открытую рану. Робардс стёр тому память, что вряд ли поможет с осуждением — Визенгамоту сложно вынести приговор человеку, который не помнит своего преступления. Что до Панси, её пока держат под контролем. Угроза публичного суда и позора должна заставить её молчать о настоящих отношениях Гарри и Малфоя на обозримое будущее. Гарри не знал, что чувствовать: облегчение от того, что зелье не таит неприятных сюрпризов, или ярость за то, что его втянули в такой банальный, раздражающий заговор мести. Это был настолько нелепый план, что почти достоин самого Малфоя. Гарри, конечно, не сказал этого вслух. Но предложил, что вместо подготовки к дурацкой вечеринке они могли бы почитать об узах, чтобы понять, с чем имеют дело. Малфой лишь рассмеялся — насмешливо, разумеется. — Можно просто спросить моих родителей, — сказал он, будто это хоть сколько-то разумно. — Они, конечно, были по традиции связаны узами, когда женились. Позвать отца для "мужского" разговора? Гарри вежливо отказался от этого щедрого предложения. Но, если бы его прижали, он бы не сказал, что это была худшая часть дня, хотя она и входила в топ. Нет, худшее случилось утром, когда дверь кабинета Кингсли с треском распахнулась, и крохотная, очаровательная ведьма в струящейся мантии, расшитой цветами и единорогами, с копной светлых локонов и огромными голубыми глазами, бросилась к Малфою и повисла у него на шее. К вящему неудобству Гарри, Малфой не только позволил это, но и обнял её в ответ, уткнувшись в её плечо — ему пришлось сильно наклониться, чтобы это удалось, — и успокаивающе похлопал по голове. Гарри попытался улыбнуться, ведь это явно была подруга Малфоя, и ему, наверное, стоило быть вежливым. Но Малфой, вместо того чтобы представить Гарри этой живой кукле, повернулся к нему спиной и сказал: — Пойдём, поболтаем в более приватной обстановке. И ушёл с ней из комнаты, несмотря на то, что это было чертовски глупо — отходить от Гарри в их ситуации. Вскоре после этого вошла Нарцисса Малфой, пока Гарри всё ещё пялился на дверь. — Астория Гринграсс — такая милая девушка, не находите? — произнесла она так холодно, что Гарри удивился, почему не замёрз на месте и не превратился в мороженое из полукровки. Гарри подумал, что если Астория — лучший выбор Нарциссы для жены Малфоя, это не лучшая реклама её характера. Но в глубине души он понимал: Астория могла быть самой милой девушкой во вселенной, а он всё равно бы её возненавидел. В тот момент его пронзила такая острая, нежеланная ревность, что его буквально затошнило. Теперь съёжившись в ванной, Гарри всё ещё чувствовал себя отвратительно. — Это… это даже хорошо, что Малфой хочет жениться на этой Астории, — пробормотал он холодному кафельному полу. Пол был ледяным, несмотря на магический подогрев. Если Малфой так мечтает о ней, он будет рвать и метать, чтобы разорвать эти проклятые узы — и поскорее. Панси, конечно, слегка опозорится в прессе, но Гарри не сомневался: Малфой сумеет обаять журналистов, расписав их с Гарри «брак» как благородный маскарад ради защиты репутации прекрасной дамы. А потом — свадебные колокола для него и Астории. — Я же не против, чтобы Малфой был счастлив, — строго сказал он полу, словно убеждая себя. Пусть Малфой уходит и живёт своей жизнью, а Гарри станет Главным аврором и… и будет счастлив. Жизнь в служении другим — что ещё заставило бы его родителей гордиться? Гарри потёр лицо руками, которые, конечно, вовсе не дрожали. Он понятия не имел, что бы обрадовало его родителей. Они мертвы, их нет, и он давно с этим смирился. Или думал, что смирился. Когда он наконец собрался с духом и покинул ванную — да, прятаться там было нелепо, но что уж поделать, — то обнаружил Малфоя внизу, на кухне. Тот стоял среди плетёных корзин, набитых едой, и методично выгружал их содержимое, засовывая продукты куда попало. Дверца холодильника была распахнута, как и все шкафы. — Не знаю, где ты что держишь, — бросил Малфой, не оборачиваясь. — Хотя, похоже, ты и сам не в курсе, так что разберёшься. — Эм, — выдавил Гарри. Малфой проигнорировал этот шедевр красноречия. — Мама всё это прислала. Не благодари, — продолжал он, хотя Гарри и не собирался. — Кажется, она решила, что я умру с голоду. И нет, — оборвал он, предугадывая вопрос, которого Гарри не задавал, — я не давал ей твой адрес. Она отправила это в твой офис, как сказал один из тех мускулистых идиотов, что торчат у твоего дома. Они пересылали всё сюда партиями. А он, — Малфой скривился, — смотрел, как я таскаю корзины один. Видимо, слишком занят охраной от несуществующих угроз, чтобы помочь. Гарри начал замечать, что Малфой иногда болтает без умолку, будто тишина его пугает, и он готов сказать что угодно, лишь бы её заполнить. Интересно, подумал Гарри, был ли день Малфоя таким же отвратительным, как его собственный. Если Малфой правда хочет жениться на Астории, то, пожалуй, ему ещё хуже. У Гарри, по крайней мере, нет никого, на ком он мечтал бы жениться. Эта мысль, такая бесполезная и горькая, заставила его почувствовать себя ещё паршивее. — Я мог бы и сам организовать еду, — сказал Гарри, когда в потоке слов Малфоя появилась пауза. — Не стоило жаловаться на меня своей матери. Малфой захлопнул дверцу холодильника с такой силой, будто его смертельно оскорбили. — Правильная фраза — «спасибо», — отрезал он, стоя спиной к Гарри, и подошёл к шкафу, где хранились стаканы. Вытащив два, он поднёс их к свету, словно проверяя на чистоту. — Они чистые, — буркнул Гарри. — Хочешь Огневиски или нет? — огрызнулся Малфой. Гарри подумал, что пить сейчас — ужасная идея. Он вымотался так, что едва не галлюцинировал, не ел с утра, а его нелепая ревность к Малфою явно намекала на какое-то повреждение мозга. — Да, пожалуйста, — сказал он. Малфой потянулся к другому шкафу — тому, где Гарри иногда держал хлеб, если помнил его купить, и который теперь, похоже, стал полноценным баром. Он вытащил большую бутылку Огневиски — марку, которую Гарри никогда не покупал. Зарплата аврора была на удивление скромной, и, хотя в Гринготтсе пылился сейф, полный золота, тратить его без чувства вины Гарри не умел. Малфой налил две щедрые порции, не разбавляя, и протянул одну Гарри, избегая его взгляда. — Чин-чин, — сказал он с идиотской напыщенностью и осушил стакан почти залпом. Утончённость слегка померкла, когда он поперхнулся последним глотком и чуть не выплюнул его на подбородок. Гарри сделал большой глоток своего напитка. Огневиски обожгло горло, но это было скорее приятно. Голова тут же закружилась. Он плохо переносил алкоголь — в основном потому, что редко пил. Иногда брал пинту в пабе с Роном и ребятами, но чаще отказывался. Не то чтобы он не любил выпить — скорее, боялся напиться и быть неготовым к срочному вызову на работу. Лучше всегда быть начеку, потому что, в каком-то смысле, он всегда и был начеку. — Часто пьёшь? — спросил Гарри, просто чтобы нарушить тишину. Малфой налил себе ещё одну внушительную порцию, взял бутылку и стакан, словно только разогревался. — Нет, — бросил он, по-прежнему не глядя на Гарри, и ушёл из кухни — видимо, в гостиную. «Если только он не собрался пить в кровати», — подумал Гарри и тут же пожалел об этой мысли. Кто знает, где Малфой планировал спать этой ночью. Или планировал ли вообще. К облегчению Гарри, когда он заглянул в гостиную — задержавшись, чтобы убрать еду, которой хватило бы на пятнадцать человек на год, — Малфой сидел на диване. Бутылка стояла на полу у его ног, стакан — почти пустой — в руке. Он осушил остатки, встал, скинул парадные мантии, обнажив аккуратные брюки и тонкую белую футболку, затем снял туфли и носки. Раздражённо глянув на кучу одежды, он буркнул: — Вот тут я правда скучаю по домовикам, — и оттолкнул её ногой, прежде чем снова потянуться к бутылке. — Хочешь воды? — спросил Гарри. Малфой, похоже, выпил больше четверти бутылки за пятнадцать минут, и это не сулило ничего хорошего. Малфой воспринял это как личное оскорбление. Он налил себе ещё одну порцию и сделал несколько больших глотков. — Ты не особо весёлый, Поттер, — бросил он, приподняв бровь и кивнув на почти нетронутый стакан Гарри. Гарри не счёл это сильным оскорблением, но всё равно обиделся. — Как скажешь, Малфой. Глаза Малфоя вспыхнули, и он… обиделся? — «Как скажешь, Малфой», — передразнил он, пародируя голос Гарри, хотя получилось совсем не похоже. — Мерлин, ты так сильно меня ненавидишь, что не можешь назвать по имени? — выпалил он, покраснев, и сделал ещё глоток. — Мы… мы не совсем друзья, — выдавил Гарри. — Да, — легко согласился Малфой, но в голосе сквозила горечь. — Ты всегда это ясно давал понять. «Малфой пьян», — подумал Гарри. Трезвый он бы такого не сказал. Малфой осушил стакан и встал, слегка пошатываясь. — Пойду, наверное, неполноценно помоюсь и спать, — буркнул он, будто ненавидел весь мир. — Если ты в настроении быть добрым и благородным, дашь мне ещё дозу своего Сна без сновидений. — У меня… больше нет, — сказал Гарри, чувствуя, как желудок сжался. Он знал, что этот момент неизбежен, что Малфой не поверил про зелье Сна без сновидений, но всё равно было паршиво. На лице Малфоя мелькнула паника, прежде чем он взял себя в руки. — Конечно, нет, — процедил он, и горечь в его голосе была почти осязаемой. — Глупый я. — И ушёл из комнаты, оставив, как заметил Гарри, кучу одежды, пустой стакан и бутылку. Гарри убрал стаканы, не зная, что ещё делать. Открыв один из набитых шкафов и уставившись внутрь, он задумался: чья это была идея с доставкой еды — Нарциссы, как утверждал Малфой, или его самого? Холодная, неприятная Нарцисса вряд ли бы сама выбрала столько видов алкоголя для Гарри без чьего-то давления. Закрыв шкаф, Гарри прислонился к столешнице и попытался понять, что, чёрт возьми, с ним не так. А потом — что не так с Малфоем. Тот, похоже, закатил истерику из-за того, что Гарри не зовёт его Драко, и Гарри понятия не имел, как с этим быть — или что он вообще при этом чувствует. Мерлин. Он решил отложить этот стресс на потом. Хватало и других поводов для беспокойства — например, то, что Малфой боится засыпать. Эта мысль впервые пришла ему в голову, и он тут же пожалел о ней. Он не хотел жалеть Малфоя. Тот же его не жалеет, верно? У Гарри было столько же причин бояться сна, сколько у Малфоя. И вообще, бояться снов — глупо. Это всего лишь сны. Бояться стоит жизни. Гарри затопал по лестнице в гостевую спальню, готовый высказать это Малфою. Но того там не было. В ванной — тоже. Гарри воспользовался ванной, наслаждаясь кранами — они работали безупречно, — и тщательно почистил зубы. Достав из шкафа свежую футболку и спортивные штаны для сна, он переоделся и закинул форму в корзину для белья. Закончив, он не нашёл причин откладывать поход в свою спальню. Глубоко вдохнув, Гарри вошёл и закрыл за собой дверь. Лампы не горели, что раздражало, но без прикосновения к Малфою он ничего не мог сделать. Прямо сейчас Гарри очень, очень не хотел касаться Малфоя. Малфой лежал в кровати Гарри, волосы разметались по подушке, и смотрел на него. Взгляд был очень многозначительный. Жаль, что Гарри не имел ни малейшего понятия, что он означает. — Что? — неловко буркнул он, когда надоело чувствовать себя зверем в зоопарке. — Ничего, — сладко протянул Малфой. — Почему бы тебе не лечь, муженёк? — добавил он, к нарастающему ужасу Гарри, и похлопал по подушке рядом. Гарри задернул шторы, чтобы потянуть время, но комната, единственная в доме, где сейчас не горел свет, погрузилась во тьму. Он ослеп на миг и, двинувшись к кровати, тут же споткнулся. — Ай! — вырвалось у него, пока он потирал ушибленную ногу. Малфой рассмеялся. Впервые за день, отметил Гарри. Жаль, что над его болью. — Спасибо за сочувствие, — проворчал он, садясь на край кровати и всё ещё потирая ногу. Синяк будет знатный, прикинул он. — Всегда пожалуйста, — мурлыкнул Малфой. — Спасибо за Сон без сновидений. Гарри замер. — Это нечестно! — запротестовал он. — Ты знаешь, я бы дал, если бы он у меня был. — Дал бы? — переспросил Малфой с деланным равнодушием. Гарри задумался. — Нет, не дал бы, — честно признался он, игнорируя торжествующее шипение Малфоя. Это раздражало. — Но ради твоего же блага, — добавил он и тут же пожалел. Звучал как самодовольный придурок. — Ради моего… — недоверчиво начал Малфой. — Ты абсолютный кретин. Ты хоть представляешь, что такое часами хотеть заснуть, а потом, когда наконец проваливаешься, видеть сны о… о Волдеморте, просыпаясь с болью в горле от криков? Малфой явно не закончил, но Гарри его перебил. — О, нет, только не я, — яростно выпалил он. — В смысле, не то чтобы я годы носил в голове кусок души Волдеморта, который показывал, как он убивает людей, или что-то в этом роде. Малфой рванулся к нему в темноте, и на миг Гарри захотел его придушить. Что он творит? Ох. Кажется, пытался зажать Гарри рот, чтобы заткнуть. Гарри мельком подумал, не укусить ли его, но Малфой, видимо, передумал и отстранился. — Перемирие? — слабо выдохнул он. Гарри забрался в кровать, снял очки и аккуратно положил их на тумбочку. Где его палочка? Не в ванной ли осталась? Он осторожно потянулся к тёмному силуэту Малфоя, медленно провёл рукой по его руке, пока не коснулся кожи. — Акцио палочка, — пробормотал он, поймав её, когда дерево ткнулось в ладонь. Отодвинувшись, он положил палочку рядом с очками. — Перемирие, — буркнул Гарри, ложась и чувствуя такую усталость, что готов был спать вечно. Вот только заснуть сейчас вряд ли получится. Не с мыслями о Волдеморте, крутящимися в голове, и Малфоем, лежащим рядом. Что с ним делать? Просто закрыть глаза и ждать сна? Это казалось неправильным. Но что ещё? — Пробовал считать овец? — пробормотал Гарри, поворачиваясь на бок к тёмному силуэту Малфоя. — Прошу прощения? — Маги не считают овец? — спросил Гарри, подавляя зевок. — Классический магловский способ заснуть. Представляешь овец и считаешь. — Поня-ятно, — протянул Малфой, будто Гарри нёс чушь. — И это когда-нибудь работало? Гарри пробовал раз, и это только раздражало, потому что он сбивался со счёта. — Возможно? — ответил он, не сумев скрыть сомнение. — Буду иметь в виду, — хмыкнул Малфой, явно считая его идиотом. — Не знаю, я просто пытаюсь помочь, — буркнул Гарри, ломая голову. Вспомнились только дурацкие советы из журналов тёти Петунии. — Лаванда на подушку. Горячее молоко. Слушать, эм, песни китов. Что помогало тебе раньше? — спросил он, уже менее уверенно, молясь, чтобы Малфой не уточнял про китов. Это песни китов или для китов? Он не помнил. — Представлять, как уничтожаю врагов, — язвительно отрезал Малфой. — Думать, как обыграть тебя в квиддиче. Долгая, неспешная дрочка. Уши Гарри вспыхнули. — Эм, что? — выдавил он. — Думая о тебе, конечно, — продолжил Малфой, доводя язвительность до предела. — Ты пьян, — бросил Гарри, чувствуя неловкость, усталость и раздражение. Сердце стучало так, что заглушало мысли. — Ты имел в виду Асторию. Малфой замолчал. — Асторию? — переспросил он странным тоном. — Да! — горячо выпалил Гарри. — Женщину, на которой ты хочешь жениться, помнишь? — Женщину, на которой хочу жениться, — медленно повторил Малфой и тихо рассмеялся. Очень весело, внезапно, и это не пошло на пользу нервам Гарри. — Какая чудесная идея, Поттер, — хмыкнул Малфой, заставив Гарри поморщиться. — Подрочу, думая об Астории, и усну на раз. — Эм, — выдавил Гарри, надеясь, что Малфой издевается. Он же издевается, правда? — Это была твоя идея, — парировал Малфой. Тишина повисла между ними — густая, тяжёлая, почти удушающая. — Но если не хочешь, я не буду, — добавил он с вызовом в голосе. Гарри никогда не мог устоять перед вызовом Драко Малфоя. И не собирался начинать сейчас. Хотя, может, стоило, мелькнуло у него, но рот уже открылся: — Давай, Малфой. Должен был догадаться, что ты из тех, кому нужна публика. — Тогда не говори, пожалуйста, — огрызнулся Малфой. — Трудно притворяться, что ты — женщина, на которой я хочу жениться, когда ты звучишь как чёртов Гарри Поттер. — Страх сцены? — без капли сочувствия бросил Гарри. Он уже не понимал, подначивает он Малфоя или отговаривает, но остановиться не мог — думать было слишком опасно. Лицо — да что там, вся голова — горело так, что он боялся поджечь наволочку. — Нет, — отрезал Малфой. — Не глупи. — Ну, давай тогда, — поддразнил Гарри, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Отлично! — рявкнул Малфой, и в его голосе звенело… что-то. Кровать скрипнула, простыни зашуршали. Он… он же не собирается правда, да? — подумал Гарри, в ушах загудело. Кровать начала слегка дрожать, и Гарри услышал… Он старался не слышать. Но не слышать было невозможно. Простыни — или, может, пижама Малфоя — шуршали, пока он… что-то делал. «Может, он притворяется», — подумал Гарри, затаив дыхание и тяжело сглотнув, когда во рту собралась слюна. Он же не собирается откинуть одеяло, схватить Малфоя, включить свет и проверить, верно? Но — Гарри снова сглотнул — Малфой точно что-то делал. Кровать дрожала в такт его ритмичным движениям. Гарри зажмурился, пытаясь отгородиться от происходящего, но воображение подкидывало образы: бледное запястье Малфоя, двигающееся под зелёной пижамой, насмешливый взгляд его светлых глаз, устремлённый на Гарри. Он зажмурился сильнее, будто это могло помочь, но не мог шевельнуться, едва дыша. Если притвориться спящим, станет легче. Он может притвориться спящим, и Малфой перестанет притворяться, что дрочит в его кровати, и… Малфой сглотнул — громко, рвано выдохнул — и затих, но это была напряжённая тишина, будто он сдерживал дыхание. И чем тише было, тем громче уши Гарри ловили звуки: скрип пружин, шорох ткани. Малфой явно старался не дышать, и это не работало. Каждый его вдох превращался в дрожащий, едва слышный вздох, который сводил Гарри с ума, разжигая хаос в его воображении. Гарри лежал, слушая, как Малфой дрочит, и чувствовал, что сейчас либо умрёт, либо взорвётся. Он не знал, что делать. Не мог двигаться, не хотел — и в то же время… Кровь стучала в висках, тело ныло, жар и давление нарастали в паху. Каждый удар сердца отзывался пульсом в его твердеющем члене. Он чуть шевельнулся — не удержался — и головка члена потёрлась о грубую ткань штанов, посылая дрожь по всему телу. Он не знал, чего хочет. Мозг горел: сбежать в ванную, тереться о матрас, взять себя в руку или… потянуться к Малфою и… Малфой дёрнулся и издал низкий, всхлипывающий выдох. Кровать задрожала быстрее. Если он притворялся, то заслужил чёртову награду. — Эм, — вырвалось у Гарри, к его собственному ужасу. — Ч-что? — выдавил Малфой, задыхаясь, но с воинственным вызовом. Глаза Гарри, к несчастью, привыкли к темноте, и он увидел лицо Малфоя слишком ясно. Тот лежал на спине, глаза то открывались, то закрывались, уставившись в потолок, пока он… Гарри тяжело сглотнул — звук прозвучал оглушительно в тишине комнаты. Рот Малфоя приоткрылся, прежде чем он плотно сжал губы. Думает ли он об Астории? Укол раздражения пронзил Гарри, пока его эрекция пульсировала, требуя внимания. Если Малфой думает об Астории, что бы его взбесило больше всего? — гадал Гарри, сомневаясь в своём рассудке. Он не мог удержаться. — Драко, — начал он, решив поддеть, — надеюсь, ты… Малфой издал звук — что-то между стоном и хрипом, — который оборвал слова Гарри на полуслове. — Д-да? — выдавил он, повернув голову к Гарри. Тот не учёл, что, так откровенно пялясь, выдаст себя с головой. Глаза Малфоя были широко распахнуты, почти отчаянные, с лихорадочным блеском. Рот приоткрылся, кровать задрожала сильнее, подпрыгивая в такт быстрым, резким движениям его запястья. — Унннгх, — вырвалось у Малфоя, взгляд всё ещё прикован к лицу Гарри, скользнул к его рту, затем он замер, дёрнулся и замер снова. Движения запястья замедлились, остановились, но тело продолжало подрагивать, дыхание было тяжёлым, хриплым. Гарри не знал, каков протокол в таких ситуациях: твёрдый, изнывающий, пригвождённый этим бледным, бесстыдным взглядом Малфоя. Он нервно облизал губы, и Малфой, кажется, чуть пришёл в себя, опустив веки и отвернувшись к потолку. После десяти тяжёлых секунд — Гарри считал их про себя, стараясь не дёрнуться, — Малфой тихо фыркнул. — Боже… уф… будто снова сопливый школьник, — пробормотал он, голос пьяный от Огневиски и чего-то ещё. Он сел, откинув одеяло, и пошатнулся в сторону ванной, делая своё замечание менее загадочным. Гарри обдумал этот внезапный взгляд на ритуал Малфоя после дрочки и сел в кровати, как ужаленный, убедившись, что его пах прикрыт одеялом. Как только Малфой вернулся, свет из коридора просочился в комнату. Гарри подождал, пока тот почти ляжет, и рванул в ванную, аккуратно развернувшись, чтобы не выдать, зачем он туда идёт. Но это было очевидно. Чертовски очевидно. Гарри был так возбуждён, что ему почти плевать. Он захлопнул дверь ванной, схватился левой рукой за край раковины, правой стянул штаны. Член выскочил, твёрдый, ноющий. Он обхватил его, колени подогнулись, и начал двигать рукой. Каждое движение размазывало предэякулят по стволу, издавая влажный, громкий звук. Левая рука сжала раковину, костяшки побелели. Он поймал своё отражение в зеркале: рот открыт, голова запрокинута, глаза широко распахнуты, кожа красная, член ещё краснее. Он выглядел развалиной, пока дрочил, возбуждённый… Гарри ускорил руку, зрение помутнело, и он кончил — быстро, сильно, белые струи брызнули на зеркало. Он облизал губы, пока пульс замедлялся, член всё ещё подрагивал, наполовину твёрдый. Глядя себе в глаза, он признал: он только что кончил быстрее и сильнее, чем мог вспомнить за многие месяцы, возбуждённый Драко Малфоем. Драко Малфоем, у которого есть милая блондинка-невеста. Драко Малфоем, который гетеро. Драко Малфоем. Остальное как-то меркло в сравнении. Гарри пришлось убраться, прежде чем он прокрался обратно в спальню. Это не прибавило смелости, когда он вошёл, закрыв дверь и замерев, чтобы глаза привыкли к темноте. Залезть в кровать прямо на Малфоя было бы последним унижением. К огромному облегчению — и, если честно, недоверию — Малфой не сказал ничего язвительного, когда Гарри осторожно приблизился к кровати. Может, он так же смущён, подумал Гарри, проскальзывая под одеяло. Малфой же начал. Тот лежал спиной к Гарри, не шевелясь, дыхание было глубоким, ровным. Гарри попытался расслабиться, закрыв глаза, но оставался настороже, ожидая, что саркастичный укол вылетит из тьмы и ударит в самое уязвимое место. Малфой лежал неподвижно, но без напряжения, дыша глубоко и медленно, будто спал. Гарри обдумал это, тело слегка расслабилось. Спит он или притворяется? Зевок вырвался сам собой, и Гарри решил, что ему всё равно. Туманное облегчение накатило волной — не придётся спорить или вести мучительный разговор, к которому он не готов. Закрыв глаза, он почувствовал, как усталость берёт верх. Прошлая ночь без сна и недавний выброс гормонов вымотали его. Он правда устал. Гарри расслабился ещё сильнее и незаметно скользнул в сон.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Гарри проснулся с бешено колотящимся сердцем, чувствуя, что что-то не так, но не понимая, что. Он моргнул в темноту, застыв, прислушиваясь. Малфой издал низкий, тихий звук — настолько наполненный ужасом, что волосы на затылке Гарри встали дыбом. Мерлин, у него кошмар. Гарри хотел расслабиться, осознав, что это всего лишь сон, что на них не напали, но Малфой снова застонал, и, чёрт возьми, Гарри не знал, что делать. Что полагается делать с людьми, которым снятся кошмары? Он где-то слышал, что нельзя будить человека. Или это про лунатиков? Малфой всхлипнул и свернулся в тугой комок. Кровать дрожала — он дрожал. Гарри колебался, разрываясь, но тут Малфой закричал. Звук был таким отчаянным, полным боли, что сердце Гарри чуть не выпрыгнуло из груди. На чистых инстинктах он приподнялся, потянулся и положил руку на плечо Малфоя. Малфой среагировал, будто его заколдовали и он боролся за жизнь. Он развернулся, прижал Гарри к кровати, хватка на плечах была острой, болезненной. Гарри сопротивлялся, не зная, спит ли Малфой, но сгорая от тревоги. Он сумел перехватить инициативу, прижав Малфоя к матрасу — сильно. — Малфой — Драко — это я, — выдохнул он, когда Малфой открыл глаза, но не видел его, дыхание было рваным, полным ужаса. — Отпусти! — завизжал Малфой, голос больше напоминал зверя, пойманного в ловушку, чем человека. Он вырывался из хватки Гарри. — Отпусти, отпусти, ОТПУСТИ! Гарри отшатнулся, тут же отпуская, но Малфой рванулся следом, размахивая руками. Гарри пришлось поймать его запястья, сжать крепко, чтобы не получить в лицо. — Это Гарри! — быстро сказал он, пока Малфой бился. — Всё в порядке, Драко, всё в порядке, клянусь. Малфой рванулся снова, и Гарри, застигнутый врасплох, схватил его за плечи, чтобы не упасть. — Это… это не в порядке, — выдавил Малфой, явно проснувшись. Голос был хриплым, будто горло было разодрано. — Я же сказал… поэтому не хотел… не хотел… — Его голос дрожал, переходя от ярости к чему-то более хрупкому, почти сломленному. Он слабо ударил Гарри, и тот инстинктивно притянул его ближе, зажав его руки между их грудями. Голова Малфоя тяжело упала на шею Гарри. Они сидели так какое-то время. Гарри чувствовал, как сердце Малфоя бьётся, словно у загнанного кролика, ощущал влагу на своей шее. — Он… он убил отца, — выдавил Малфой после тяжёлой паузы, голос чуть спокойнее, но всё ещё надломленный. Гарри не пришлось спрашивать, кто «он». — Но ведь не убил, — тихо сказал он, когда дыхание Малфоя чуть замедлилось. Он осторожно погладил его по спине. — Твой отец в порядке. Ты в порядке. — Буду ли я когда-нибудь в порядке? — прошептал Малфой так тихо, что Гарри едва расслышал. — Мерлин, это жалко, — добавил он, голос стал чуть твёрже, но всё ещё дрожал. Гарри не согласился. Но не думал, что Малфой поверит, если он это скажет. Вместо этого он откашлялся, продолжая неловко гладить спину Малфоя, надеясь, что это успокаивает, а не раздражает. — Принести холодную тряпку? Протереть лицо, может, полегчает. Малфой напрягся, и Гарри воспринял это как сигнал осторожно отстраниться. Малфой лёг, повернувшись спиной. — Нет, — ровно сказал он. Но затем вздохнул. — Нет, спасибо, — поправился он, чуть мягче. Гарри тоже лёг, поправляя перекрученное одеяло и накрывая их обоих, широко зевая при этом. — Ты в порядке? — спросил он, борясь с усталостью. Малфой сделал несколько осторожных вдохов. — Обычно это случается только раз за ночь, — сказал он ровно. А затем, к полному изумлению Гарри, неловко добавил: — Прости. — Не будь чёртовым идиотом, — буркнул Гарри, зевая снова, когда Малфой неохотно фыркнул, почти рассмеявшись. — Спокойной, тогда, — пробормотал он, веки уже опускались. Он чувствовал себя измотанным, истощённым эмоциями сильнее, чем когда засыпал в первый раз. Ответ Малфоя он едва расслышал, пока разум ускользал в гостеприимную тьму.