Отомсти за любовь

Вечер. В штабе Портовой мафии подозрительно тихо. Ни единого шороха, который обычно слышен из коридора, не донёсся до босса. Дазай Осаму пребывал в своём кабинете, погрузившись с головой в мысли. На вид могло показаться, что ему тоскливо сидеть при единственном свете лампы, однако тишина помогала ему сосредоточиться на деле. Он прилёг на рабочий стол, подперев подбородок перебинтованным плечом. В свободной руке он держал стакан виски со льдом, наблюдая на свету лампы, как движется прохладный напиток по стенкам внутренней стороны стакана. Как же хотелось оказаться на дне и ощутить мимолётное удовольствие от самоубийства в любимом напитке! Но с каждым разом, допивая виски до дна, Осаму испытывал лишь лёгкое головокружение. Босс мафии откинул красный надоедливый шарф назад, заставляя его повиснуть на спинке стула. Никто не потревожит его и не заглянет в кабинет за новыми отчётами. Да и выслушивать их не вызывало никакой радости, а возиться с документами — тем более. Дазай, сняв висевшие на лампе наушники, открыл ноутбук и подключил их к устройству. Как только ноутбук включился, на экране появились уведомления, затрагивающие сайт взрослого контента. Осаму без сомнений мог очистить накопившиеся за несколько дней уведомления одним нажатием клавиши, если бы не свежая новость от аккаунта Достоевского. Пару минут назад русский запустил прямую трансляцию. Однако не эта информация заставила Дазая помедлить. Отчасти ему нравилось вчитываться, но сейчас, пробежав глазами по строчкам, в душе будто образовался камень.

"Оттрахали рыженького новичка..." — а дальше прописано много упоминаний пыток с добровольным согласием.

Внутри всё похолодело. Надеясь на совпадение, Дазай нажал на уведомление, попадая на порносайт и текущую трансляцию. К его сожалению, он не ошибся. На камере представлен Накахара: полностью голый, в вызывающей позе. Его руки и стопы были крепко привязаны к уголкам небольшого стола, пока он стоял на четвереньках. Вместо какой-либо одежды — портупея, соединённая с ремешками и креплениями. Привычный чокер Чуи сменился ошейником с металлическим кольцом для поводка. Глаза были туго завязаны чёрной кожаной повязкой, позволяющей ярче ощутить прикосновения на теле сквозь темноту. От небольшого шока, что рыжий слизняк решил заключить договор с таким "демоном", как Фёдор, Осаму включил громкость, слыша звуки прикреплённых кандалов на конечностях Чуи. Чуя в какой-то момент перестал шевелиться, слыша с двух сторон шаги доминантов. Лёгкое прикосновение руки к щеке заставило его вздрогнуть. Фёдор нежным голосом шептал ему пошлые фразы и закидывал его вопросами на русском языке, поочередно покусывая мочку уха. Николай поступал с ним также, оттягивая рыжие волосы назад, чтобы оставить следы укусов на шее. Ни Чуя, ни Дазай не знали перевода, при этом Накахара отвечал на все вопросы "да": еле слышно шептал, выкрикивал, выдавливал из себя стон. Он знал, как себя вести: при каких действиях нужно стонать, где заигрывать, не забывая получать удовольствие от процесса. Первый удар флоггером прошёлся по спине, вызвав у Накахары сдавленный стон, что очень развеселило доминантов. Чуя, сам того не ожидая, заулыбался, чувствуя внизу резкий прилив возбуждения. Сигма всё снимал с разных ракурсов, призывая больше аудитории. Когда оператор пристроился сзади, Дазаю открылось новое зрелище: у входа в связанного виднелся круглый кристаллик, из-за которого Осаму ещё несколько долгих минут не мог оторвать взгляд. Как только парень притих, Достоевский нанёс несколько мощных ударов плетью после лёгкого вождения по спине. Накахара извивался и вскрикивал от жгучей боли, начиная не на шутку физически страдать. Но продолжать нужно. Это только начало. 《 Может, не надо так грубо с ним?... Больно же! 》 — подумал Дазай, всматриваясь в страдальческое лицо бывшего напарника. Федор будто мысленно услышал слова Осаму по ту сторону экрана. — Слышишь этот прекрасный акцент в голосе? Ему нравится, — сказал он Николаю, обходя прикованного с другой стороны, чтобы ударить плетью по другому бедру. Чуя всячески издавал протяжные громкие стоны для публики, закусывая нижнюю губу. В какой-то момент он начинает распознавать удары: сильный удар по бедру кожаной плетью — Фёдор, а слабый удар по яйцам стеком, отразивший звук хлопка, — Николай. Чем больше движений, тем быстрее в голове возникает путаница. Его тело слабо царапают ногтями, оставляют после шлепков красные следы на ягодицах. Чую трясёт из-за новых ощущений. Боль сменяется жжением, а затем приятными ощущениями, когда чьи-то руки из двух доминантов ложатся и приятно массируют участок покрасневшей кожи. Накахара уверен на все сто, что именно Достоевский проявил заботу, убедившись, что не нанёс кровавых следов. Закончив с пытками, Николай аккуратно вытащил анальную пробку, проверяя, насколько растянуты стенки ануса. Чуя под его действиями протяжно промычал, принимая в себя три пальца. Долго разминать колечко мышц не имело смысла, поэтому Гоголь аккуратно раздвинул ягодицы нижнего, входя без затруднений на всю длину. Накахара от блаженства громко простонал, почувствовав около губ второй член. Достоевский запустил руку в рыжие волосы, оттянул назад, чтобы взглянуть в лицо подчинённому. Повязка мигом слетела с глаз. Чуя не сводил затуманенный взгляд с руководителя, пока Гоголь набирал темп, держа рыжего за талию. Краем глаза заметив Сигму с камерой, Чуя открыл рот перед Фёдором, позволяя ему погрузить член глубже, тем самым задыхаясь. Он позволил телу расслабиться, делая всё как по договорённости. Накахара доставлял удовольствие языком и губами, двигая головой и стараясь не обращать внимания на ощущения в нижней части брюшной полости. Фёдор закатывал глаза от восторга, что Чуя так замечательно владеет языком. Он задержал свою руку в волосах рыжего, помогая ему насаживаться ртом на член и возвращаться в исходное положение. Достоевский следовал ритму Николая, следя за жестами рук Накахары. Чуе предстояло подавлять рвотный рефлекс и напряжение мышц горла, однако справляться с этим крайне трудно. Поэтому он разгибал пальцы рук, чтобы Фёдор отошёл назад, дав Накахаре спокойно вздохнуть. "Выстроенная цепочка" продержалась до того, пока Гоголь не соизволил кончить, наблюдая, как сперма растекается по внутреннему бедру Накахары. Фёдор кончил следом, наполнив глотку Чуи вязкой жидкостью. Поморщившись, рыжий паренёк сглотнул, кончиком языка счищая остатки. Очень хотелось запить, но больше всего — поскорее испытать новые ощущения. Николай вместе с Фёдором отстегнули кандалы, давая возможность Чуе перевернуться на спину, а затем снова плотно закрепили конечности к столу. Гоголь осмотрел его набухший член, направляя его кончиками пальцев на себя. Подчинённый не сводил глаз с движений Гоголя, который ненадолго отошёл к рядом стоящему столику с разными приспособлениями, подбирая подходящий расширитель для такого случая. Парень мимолетно слушал Достоевского, который пояснял для Дазая больше, чем для зрителей, ведь всё было уже оговорено по нескольку раз, да ещё и добровольно. — Чуя, потерпи немного. Процедура не из приятных. Предупреждаю: будет больно. Но я уверен, что ты с первого раза примешь в себя игрушку. 《 Игрушку? Что он удумал? 》— опершись локтями о стол и положив подбородок на скрещенные руки, Дазай мысленно задался вопросом. — Ну так что, готов действовать? — приятным голосом произнёс Фёдор с дружелюбной улыбкой, заправляя выбившуюся рыжую прядь за ухо. Два манипулятора ведут честную игру, шантажируя третьего. — Как скажете, хозяин. Как прикажете, — поправил себя Чуя, игриво улыбаясь в глаза "садисту". — Хороший мальчик, — похвалил его Достоевский, потрепав по растрёпанным рыжим волосам. Чуя приподнял голову, тем самым помогая Фёдору закрепить шариковый кляп. У Дазая Осаму раньше возникало желание увидеть рыжего напарника с кляпом во рту. Сейчас в прямом эфире он бесплатно видит пошлую картинку с участием Накахары. — Да ну нахер, Чуя! — воскликнул Дазай и тут же почесал затылок, когда заметил расширитель в руке Гоголя. Тот обильно наносил смазку на расширитель, а, подойдя к возбужденному органу, смазал головку члена и уретру, чтобы, по крайней мере, точно не поранить изнутри. Чуя не стал скрывать стоны, которые так просились наружу от ожидания и внезапно возникшего сомнения. Парень замер и отвернулся, когда сталь в руках Гоголя коснулась уретры. Как только тот плавно, аккуратно, медленно ввёл игрушку внутрь, Накахара громко замычал на всю студию, но стоп-жест не показал. Глаза заслезились от болезненных ощущений. Он задрожал всем телом, чувствуя сталь внутри себя. В один миг Чуя пожалел о том, что не послушал Фёдора, который изначально так засомневался в чужом выборе. Сигма устроился под хорошим ракурсом, транслируя важные моменты, да под таким, что Дазаю самому стало больно смотреть на приближенную картину. Он поморщился, будто представив, какую боль испытывает сейчас Чуя. Пришлось отвернуться к окну, мимолетно слушая в наушниках частые всхлипы и стоны бывшего напарника. Чтобы расслабить трепыхающегося подчиненного, который явно не собирался останавливать практику на такой ноте, Достоевский слегка помассировал ему плечи, переходя к груди. Благодаря Фёдору болезненные ощущения стали чувствоваться слабее, а удовольствие, наоборот, сильнее. Стоило Чуе прикрыть глаза и расслабиться, получая приятный массаж, как Фёдор двинулся по заданной схеме дальше. Поправив кожаную портупею на голом торсе, Достоевский аккуратно зажал пальцами соски, вызвав частые вздохи у нижнего. В какой-то момент, глядя в потолок, Накахара подзабыл, для чего устроил концерт на камеру. Ему так понравилось пребывать в экстазе, что времени думать о проклятом главаре мафии не нашлось.