Моя вечеринка, можно и сбежать.
4 мая 2025 г., 13:00
Мелодия играет в его голове.
В его комнате тихо. Эндрю один. Во всей квартире тихо, не слышно ни единого ее обитателя. Настолько тихо, что, когда он случайно становится источником малейшего шума, ему хочется сразу же остановиться в середине своего движения. Словно это неправильно – издавать звуки. Эндрю старается поддержать эту тишину. Чем сильнее он концентрируется на этом, тем страннее это все ощущается. И все-таки он стоит, храня молчание.
Суббота. Середина дня. Солнце легко заполняет все пространство вокруг, меняя своим светом глубокие голубые оттенки на светлые, едва приметные. Эндрю в своей комнате. Пустой, лишенной любых звуков и определенно голубой. Не то чтобы ему так сильно хотелось говорить, ведь даже не с кем, и, хотя разговаривать с самим собой иногда полезно, это не то, что его беспокоит сейчас. Мелодия. Песня, но без слов. Отдаленная в его сознании, незнакомая, она не дает ему покоя с самого утра. Эндрю известен только маленький кусочек мелодии, что он проигрывает в своей голове раз за разом, тщательно стараясь не напевать вслух, так как он все еще придерживается тишины.
Но это еще не так трудно, по сравнению с выбором, стоящем перед ним. Выбор из двух вещей, что по сути своей не сильно друг от друга отличаются, не должен быть сложен. Он даже не приведет к большим изменениям.
Эндрю просто решает что надеть сегодня вечером.
Перед ним на кровати идеально разложены его обыкновенная серая толстовка на молнии и черная футболка с коротким рукавом. С одной стороны, разницы в том, что он выберет, нет, но Эндрю не может избавиться от ощущения, что это имеет какое-то значение. Будто Нил не узнает его, если он будет в другой одежде, кроме той, в которой он был до этого все время, или черный подходит ему больше. Парень, конечно, носил эту футболку до этого, просто он никогда не носил ее на публике. Выбор действительно сложный. За каждым из вариантов стоят последствия. К сожалению, он не может знать какие.
В итоге он сам не замечает, как начинает напевать забытую мелодию, лопая тем самым возникшую солнечную тишину. Эндрю стряхивает с себя эту пустоту. Это всего лишь одежда. Серьезно. Он делает свой выбор. Быстро переодевается и покидает спальню.
Кухня.
Ребят он будет ждать на кухне. Верно.
Он решает заварить себе облепиховый чай. Как положено и по всем правилам. Последняя возможность в ближайшее время надлежащим образом насладиться своим любимым напитком. Хорошая идея. Эндрю игнорирует изменения в пустой гостиной, почти лишенной всех характерных внутренностей в попытке освободить побольше места, диваны во всяком случае все еще на своих местах; как и игнорирует значительное количество разноцветных стеклянных бутылок, ящиков и красных пластиковых стаканчиков на кухонном острове. Они нисколько его не волнуют. И сам он спокоен. По крайней мере ближайшие часа три.
Интересно.
Нил обычно прилично опаздывает или приходит одним из первых?
Эндрю не может не задаться вопросом, появится ли парень сегодня вообще. Но если ему обещали, что появится, значит так все и будет. Он хорошо знал, каким людям довериться. Как только эта идея возникла в его голове, Эндрю уже знал, к кому нужно обратиться. Список действительно помогает. Ко всему прочему, он также хорошо знал самих этих людей. Он знал, что Элисон достаточно написать, Тее стоит позвонить, а с Роландом лучше поговорить лично. Чистый план. И смотря на результаты, девочки проделали неплохую работу, особенно учитывая крайне сжатые сроки, хотя и запросы Эндрю были не так уж и высоки. Может быть поэтому они с таким энтузиазмом согласились. В конечном итоге любую другую просьбу могло быть в разы сложнее выполнить. Как например...
Если он хочет температуру до восьмидесяти пяти, то воду стоит снять сейчас. Чай. Заварочный чайник. Десять минут.
И в целом девушки будто даже обрадовались или может просто не восприняли слова Эндрю всерьез, но вот Роланд... будто обиделся. Конечно свое дело сделал, и даже сейчас, парень уверен, тот скорее всего где-то в магазине, покупает последние «крайне важные составляющие общей атмосферы веселья, Эндрю». Без разницы. Но он в любом случае не понимает, что не так мог сказать, чем заслужил такой взгляд от соседа. Этого он не знает.
Единственное, что Эндрю точно признает – факт того, что сам он крайне рад, что всем этим занимается не он сам. И не один. Вместо этого парень готовится к роли гостеприимного хозяина и наслаждается своим чаем пока есть возможность. Кстати, снова в пустой тишине. Стоит включить радио, ожидая пока придет его веселая команда.
*****
Отсутствующий взгляд Кевина, вероятно, концентрирует в себе все мысли друга о нем, что только не посещали того в последнее время. Эндрю старается рассуждать рационально, он, конечно, всегда рационален, и все-таки. Более вдумчиво. Но это лишь возвращает его к тому, что он уже давно это обдумал, он знал, что это рано или поздно закончится. И поскольку опять-таки он уже давно все это обдумал, Эндрю знает, что выхода нет. Нет решения. Никакая схема, никакая линия поведения, никакой план не смогут это изменить. Эндрю теряет Кевина. Парень видит это сейчас в глазах друга, пока Мэтт в очередной раз бросает нелепый аргумент через стол в сторону Аарон. Они не замечают этого, но Эндрю видит. Холод. Неодобрение. Непонимание и неприятие. Отстраненность. Кевин больше не активный участник его жизни, а просто наблюдатель. Друг всего лишь оценивает со стороны. Осуждает? Эндрю не знает. Кевин молчит. Тот никогда не был особенно разговорчивым, тем более в сравнении с Мэттом, но Кевин не разговаривает именно с Эндрю. А те немногие фразы в последнее время нельзя в серьез принять за адекватную беседу между двумя близкими друзьями. – Ой, я понимаю, что пока ты молод, нужно попробовать все, но что, если мне не хочется? – громкий голос Мэтта разрезает жесткую нить его размышлений. Просто не может не сделать. Эндрю прерывается на секунду, уже не в силах игнорировать чрезмерное количество бутылок, наполненных самым разным алкоголем, поскольку Мэтт указывает сейчас как раз таки на них. – Меня вполне устраивает то, что я уже знаю – пиво – на вкус нормально, и не так опасно. – Тебя же никто не заставляет, – просто вставляет Аарон. Это оживленно. Относительно утра и послеобеденной пустоты уж точно. Теперь это Эндрю и его трое друзей, и минимум двое из четверых – участники жаркой непрерывной дискуссии. Довольно оживленно, да. Но, на самом деле, привычно и даже в какой-то степени уютно. Кухня, пицца, немного пива (у Эндрю безалкогольное) и шутки. Обычная суббота, за исключением того факта, что «веселье» на этом не закончится, а инициатором его продолжения становится сам Эндрю. – Будто ты не понимаешь, как это работает, – серьезно недоумевает Мэтт – сейчас будет долгое объяснение. – Любая вечеринка – это как короткая, жестокая демоверсия какой-нибудь игры в мире антиутопии. У каждого есть своя роль, есть правила и те, кто следит за тем, чтобы ты их соблюдал. Это иерархия, – парень словно действительно верит в то, что говорит. Эндрю не спешит рассудить – он не ходит на вечеринки, но даже он скептически относится к таким выводам. А Мэтт продолжает: – Алкоголь или... без разницы, любой вид развлечения – своеобразная проверка, тут есть давление, поверь, Аарон. Если ты не проходишь проверку, ты теряешь жизни до тех пор, пока тебя просто не перестают приглашать на вечеринки. Социальная смерть, – пожимает плечами друг. Кажется, каждый за столом в какой-то степени не согласен, но возразить никто не пытается. – Не знаю, куда ты ходишь развлекаться на выходных, Мэтт, – в конечном итоге начинает Аарон с надкушенным смешком, – но я о таком впервые слышу. – Мы ходим в одни и те же места. – Тем более. Каким-то образом мысленное послание Кевина, что тот так интенсивно передает, становится только острее после этих слов. А ведь был период в его жизни, когда Эндрю позволил себе думать, что это навсегда. Кевин был первым человеком, которого он встретил в свой первый день в Пальметто, и с того самого дня они везде и всегда были за одно. Не взирая ни на что. Кевин был с ним, когда заболела его мама, он был там, когда Эндрю вышел из шкафа перед парнями. Он уже был его другом, когда Эндрю еще ничего не сделал, чтобы это заслужить. – Ну разве не логично спросить того, кто непосредственно устраивает вечеринку, – кислым голосом почти шипит Кевин. – Сегодня у нас есть эта возможность. Что скажешь, а, Эндрю? – три пары глаз упираются в него. Он глотает, чтобы взвесить мысли, прежде чем ответить: – Алкоголь покупал не я, но вы можете пить, все что душе угодно, – Эндрю держит собственный голос ровным каким-то чудом, хотя желание его повысить стучит ускорившимся пульсом в ушах. – Лично я считаю, что для школьной вечеринки это, – внимание снова уделяется чрезмерному количеству цветных бутылок на кухонной стойке, – перебор, – натянутая улыбка. – Но думаю, девочки хотели, чтобы у всех был выбор. Не так ли? В любом случае никто не будет осуждать вас за ваш любимый напиток, пока у всех стаканчики одинаковые. Диалог за их столом, если быть откровенным, волнует парня много меньше, чем его личные размышления. Что там было последнее? Кевин. Верно. И это тот самый вывод. Ничего нельзя сделать, просто потому что это Кевин. Эндрю не может просто стараться усерднее, ведь это не сработает. Нельзя просто сделать что-то, потому что он не знает, что именно. Эндрю так и не нашел универсального способа удержать людей вокруг себя, и если с Мэттом он просто пытается как можно больше отдать, в надежде на то, что этого будет достаточно, то с Кевином это не сработает. И друг просто уйдет, как и все до него. Кевин, что на удивление, никак не комментирует его слова. Ну что же, если следствие изменить никак не получиться, вполне логично, что Эндрю желает покопаться в причинах и поводах. Странные, многозначные комментарии и взгляды Кевин начал бросать в него с того славного обеда, когда внезапно в его ровно выстроенный мир ворвался Нил и переделал все так, как самому было угодно. Вне сомнений, причина связана с этим парнем. Вернее, с его одержимостью им. В том, что он в конце концов просто Эндрю, он недостоин, и Кевин знает это. А разве не это друг пытается показать ему уже который день подряд? Точнее он сказать не сможет, но отступать сейчас смысла нет никакого. Почему? Потому что в очередной раз это же Кевин. И он был бы на стороне Эндрю с самого начала, если бы хотел, верно? – То есть никто не собирается спрашивать у Эндрю какого черта? – Кевин даже не обращается к нему напрямую, косвенно вовлекая в разговор парней, – тот, кто никогда даже не ходит во все эти «места» вместе с нами, внезапно сам устраивает вечеринку, – с такой формулировкой это похоже на окончательный вердикт. Кевин переводит на него взгляд. – Ты не пьешь больше одной банки безалкогольного пива раз в неделю, ты не знаешь половины людей, кто сегодня придет в твой дом. Ты ненавидишь вечеринки, Эндрю, – глубокий вздох все равно не смягчает силу, с которой друг сейчас напирает. – Ты опаздываешь на уроки, приносишь с собой в школу сигареты, а теперь это, – широким жестом тот услужливо снова указывает на окружающие их атрибуты «настоящего веселья», – что заставило тебя подумать, что это хорошая идея? – его голос падает в конце фразы, а глаза искренне умоляют дать им объяснение, которое, честно говоря, он даже не пытался найти. Эндрю просто не знает, что друг хочет, чтобы он ответил, Эндрю не знает, что нужно ответить, но явно не то, что он собирается. И не тем тоном – тупым давлением, скопившимся за эти дни. Он не должен. Это невзвешенное решение и необдуманные слова, но другого ответа у него нет. – А почему бы и нет? – хладнокровие, на которое он изначально рассчитывал, взрывается плотными пузырями вокруг с тем, как он сжимает до побелевших пальцев угол столешницы. – Почему мне нельзя так подумать? – это несправедливо. – Двойные стандарты, Кевин? Разве вы сами не делаете все это еженедельно, почему вам можно, а мне нет? Глаза Кевина горят. – Потому что ты... – А Нил придет сегодня? – Мэтт быстро и смазано пытается перевести тему. – Второкурсники сегодня будут тут? – Аарон бессмысленно подхватывает его, – а второкурсницы? – Дэн сказала, что пригласила всю группу уюта, – парень наклоняется ближе к столу, инстинктивно располагая свой корпус между Эндрю и Кевином, широко расставив локти на столе. – Должны прийти как минимум они, – никак не останавливаясь, лепечет Мэтт. Но друг не может вовремя перехватить эстафету, что вероятно к лучшему, ведь от одного только упоминания имени Нила плечи Кевина напрягаются сильнее, хотя казалось, их предел был достигнут две ядовитые фразы назад. Что, естественно, вовсе не значит, что Аарон не найдет другую, не менее неудачную тему для бессмысленного отвлечения всеобщего внимания от очевидного напряжения между ними двумя. – Мы как-то упустили из виду то, что Нилу в итоге действительно нравятся парни, раз он увлекся Эндрю, – и, в целом, да, это неожиданная смена даже для него самого, но все-таки: – Мы не... – встревает Эндрю. – Гей-радар! – Мэтт лучится на всех своей широкой улыбкой, что можно было бы признать очень милым, если бы друг не стучал обоими своими ладонями по столу в то же самое время. – А я говорил! – Эндрю пытается предложить свою кривую улыбку в ответ. Мэтт сейчас, кажется, готов купиться на что угодно. – Как бы то ни было, это же хорошо, да? Если Нил придет сегодня, это большой шанс, – Аарон правда старается, учитывая все эти искренние подмигивания в конце, что крайне ценно в любое другое время, но в данную секунду это не совсем... успешный путь. – И я конечно не согласен полностью с этой концепцией Мэтта, – уверенно продолжает тот, – но парень все-таки с третьего курса. А выпускники на вечеринках те еще акулы, тебе нужно будет стараться в три раза больше, – это вроде шутка, так что Эндрю давит сухой смешок. И жизнь была бы слишком простой, если бы Аарон на этом остановился, чего тот, естественно, не делает. – И Кевин тоже вроде как прав... – сомнение портит его гладкий тон, вставляя ломанные гласные в середине слов, – ну, знаешь, весь этот... – неопределенный взмах рукой. – Я имею в виду, ты уверен, что... Эндрю склоняет голову набок, щуря глаза. С одной стороны, он уже знает, куда Аарон клонит, и нутром чувствует, что друг понял, что не стоит продолжать, чтобы тот там не собирался продолжать, судя по необычно частым и долгим паузам, но... Но некая извращенная его сторона все же хочет услышать, как двое его лучших друзей за один вечер открыто заявляют о своем разочаровании в нем. Эндрю только выжидающе вскидывает бровь. – ... заходить так далеко и все такое? – заканчивает Аарон. Ты ничтожество! Что там есть внутри тебя? Что ты из себя представляешь? Ничего! Ты пустышка, Эндрю. Просто зануда, что всех раздражает. Ты... – Я не собираюсь становится плохим парнем только чтобы впечатлить одного второкурсника, Аарон, – долгожданное спокойствие оборачивается ледяным безразличием. – У меня все-таки есть принципы, – и на этом вроде-как можно и завершить, но никто не стремится что-либо еще сказать, так что с дрожащей улыбкой Эндрю добавляет: – Я просто пытаюсь привлечь его внимание не совсем обычными способами, – он собирает все свое мужество, потому что: – Вы со мной? Вот в чем вопрос. Он получает два утвердительных кивка, и Кевин даже не поднимает на него взгляд. Алкоголь это «весело», девочки и мальчики.*****
Вечеринка ужасна. На уровне. Нормально. Просто Эндрю считает, что она ужасна. Крайне субъективное мнение: он не ходит обычно на такие «мероприятия», вернее он совсем их не посещает, соответственно не может должным образом дать оценку. Он опирается на свои ощущения. Это кошмарно. Невыносимо шумно. Вся квартира, а парень убежден, что и весь остальной дом, заполнен криками, взрывами смеха, визгами, бесконечной мелодией, что переходит одна в другую и сводят его с ума. Все чувства другие. Даже пространство их обычно большой гостиной, заполненной сейчас пьяными подростками и не только, искажается, и мебель, и освещение, и запах, и... Он не узнает ни одно лицо, на которое падает его взгляд в течение последних пятнадцати минут. В самом начале было терпимо, даже в какой-то степени соответствовало его представлению субботнего веселья, когда пришли девочки и Роланд в розовом парике, но с каждым разом, как дверь открывалась, чтобы впустить очередного незнакомца, вся расслабленность Эндрю заменялась новой мыслью. С тем же успехом можно было бы застрять в центре толпы на концерте нелюбимой группы и пытаться слушать свою музыку в наушниках. И сколько бы рациональная сторона не твердила ему, что это его дом, его вечеринка, это его чертово место, где он буквально хозяин, он все равно чувствует себя лишним. И словно каждый пьяный незнакомец знает это, словно они смеются над ним, потому что Эндрю точно не может считаться своим в таком месте, хотя в тоже самое время он абсолютно уверен, что никто даже не обращает на него никакого внимания. Никто и не замечает его, половина даже не знает о том, кто их так радушно пригласил. Что вовсе нельзя считать лучшим вариантом. И Нила до сих пор нет. В любом случае, если тот и придет, что заставит Нила заметить его, когда Эндрю этого даже не хочет? Все это «мероприятие», весь этот жаркий дискомфорт был создан только лишь с одной целью – встретить здесь Нила. Вечеринки ведь устраивают только классные, забавные ребята, она должна была ему понравиться. Вероятно, это был не самый обдуманный шаг его плана. Эндрю переоценил свои актерские возможности: обмануть себя он никак не может. Парень понятия не имеет, что сейчас делать. Он в коридоре. Наблюдает через дверной проем, как люди проходят мимо него, прозрачные жидкости проливаются на ковер, сменяется очередная мелодия, чья-то сумка летит через половину комнаты, кто-то падает с дивана с резким хохотом. Вопли, вспышки света, бесформенное пятно танцующих в центре комнаты, трель звонка позади него, которую он игнорирует. Дверь хлопает, а с Эндрю хватит. Есть не так много вариантов. Он может найти своих друзей, и попытаться притвориться частью этого события рядом с ними, но Мэтт скорее всего с Дэн, и прерывать их ему совершенно не прельщает. Аарона он видел последней раз сорок минут назад, окруженного группой его новых модных знакомых, явно не ожидающего с нетерпением, что Эндрю присоединится к ним. А Кевин на кухне, куда парень действительно заглядывает должно быть только для того, чтобы стать целью цепкого взгляда и хмурых бровей, так что он просто оставляет свой полупустой стаканчик на столе и сразу же уходит. Остается единственный вариант. Комната Роланда. Это святое место, дверь которого плотно закрыта для всех остальных. Одно условие, которое сосед поставил перед ним, когда Эндрю объявил о намечающейся вечеринке, – эта комната неприкосновенна, что возможно является хорошим решением для всех секретов, что Роланд там прячет для неподготовленной психики всех гостей. Да, определенно мудрое решение. Там же и вся лишняя мебель с гостиной и ни единой живой души, хотя даже в собственной комнате Эндрю в данный момент может твориться все что угодно, поскольку там есть телевизор с приставкой и свободный балкон. С последствиями этого он разберется завтра, а сейчас парень спешным шагом пробирается в комнату соседа, закрывает дверь и... Ничего. Это по-прежнему невыносимо. Немного приглушенно тонкой стеной, но все еще ощутимо. Эндрю включает мягкий свет прикроватной лампы, задергивает толстые шторы, хаотично перемещаясь с одного конца в другой. Комната на удивление аккуратно прибрана, относительно нормальная, если не вглядываться на содержание плакатов над кроватью и фоторамок нестандартной формы; и тут взгляд Эндрю падает на приоткрытую дверцу небольшого гардероба в нише боковой стены. После краткого анализа и быстрого взвешивания всех за и против, он направляется внутрь с двумя декоративными подушками, цветастым одеялом и размещается прямо на полу деревянной коробки. Дополнительный слой изоляции из самых невероятных костюмов на вешалках охраняет Эндрю, а через незакрытую дверцу свет проникает внутрь его убежища, правильно представляя окружающие предметы. И будто все на своих местах. Эндрю закрывает глаза, откидывая голову назад. Да пошло оно все. Белый шум в его голове очень даже уютный. Эндрю окончательно расслабляется. Возможно, он даже заснет тут и проспит все это безумие снаружи. Он готов признать эту битву проигранной, если ему больше не нужно будет выходить из этой комнаты сегодня. Идеальный план. Больше никаких расчетов на сегодня, никаких сложных выборов, никаких последствий, больше не нужно ни перед кем притворяться другим человеком. Никаких схем и сложных выводов, не нужно больше так лихорадочно думать о сотне вещей одновременно. Только сегодня вечером. Просто Эндрю на полу гардеробной его соседа. Это просто Эндрю. Звуки вечеринки быстро вырывают его из своих мыслей. Однозначно, любой план, включая самые идеальные, всегда можно усовершенствовать. Всегда есть возможность сделать что-то лучше. Например, закрыть дверь на замок, прежде чем устраиваться тут поудобнее. Забаррикадировать или подставить спинку стула под ручку, в конце то концов. Тогда был бы шанс избежать встречи с тем, кто так нагло решил потревожить идиллию Эндрю. Кто бы там ни был, человек сейчас в комнате, и Эндрю решительно не хочет ни с кем сталкиваться. Он сильнее зажмуривает глаза, отчаянно надеясь, что его не заметят, раз он тоже никого не видит. Его гость все же замечает, судя по сбившемуся ритму шагов. Естественно. Глупо было даже надеяться. Тот нерешительно замер в центре комнаты. Эндрю затаил дыхание. Какова вероятность, что его гость окажется порядочным человеком, осознает, что комната занята, и просто оставит его в покое? Ох, ну и конечно шаги направляются в его сторону. Что же это, если не великая удача? Человек приседает перед ним, заслоняя единственный источник света в комнате, и больше ничего не предпринимает. Интересно на каком низком уровне находятся все защитные механизмы Эндрю, потому что парень практически не обеспокоен создавшейся ситуацией и вовсе не считает ее жуткой. Эндрю делает глубокий вздох и... Ого. Запах. Его гость очень приятно пахнет. Это кондиционер для белья, то, как чувствуется чистая кожа, и несомненно мужской одеколон. Очень-очень приятный запах. Он пытается запомнить его и одновременно с этим решить, открывать глаза или нет. Открыть или нет. Эндрю же обещал себе держаться сегодня подальше от сложных выборов. – Ты не спишь, Эндрю. Я знаю, что ты не спишь. – Может быть я и спал сейчас, если бы меня не тревожили каждые пять минут, умник! В любом случае, что ты собрался делать со спящим мной, а? – отвечает он, даже не задумываясь. В чем в принципе и состоял изначальный план. Хотя его гость – это Нил. Вот так удача. Великая. Чудо, не иначе. Эндрю моргает несколько раз, прежде чем получить адекватную картинку мира – перед ним точно сидит Нил. Чего в плане не было. В самом изначальном, а не том изначальном, который у него сформировался полчаса назад. С утра еще у Эндрю в планах Нил был совсем в другом месте и при абсолютно других обстоятельствах. Сейчас он понятия не имеет, как с этим поступить. Даже не знает, что он должен сделать, каким образом Эндрю собирается определиться с тем, что он хочет сделать? Он внимательно смотрит на Нила – парень напротив лишь несмело улыбается с горящими искорками в голубых глазах. И кажется, ничто другое больше не имеет значение. – Нил, – возвращает он улыбку в ответ, когда понимает, что с ответом тот не торопится. – Какое... совпадение, – исключая тщательно продуманный и успешно проваленный план. Он откашливается. Нил. Нил. Нил-Нил-Нил. Как только он произносит это имя, больше не может остановиться. Просто будто оно наконец-то правильно выскальзывает из его рта со всеми этими звуками, слогами и прочим. Так красиво. – Опять следишь за мной, Нил? – но его тон теплый-теплый и только самую каплю игривый. Парень неловко смеется, проводя ладонью перед лицом. – Черт, – тихо вздыхает тот. – Что? – мягко спрашивает Эндрю. Маленькие сигналы бегают по всему его телу, пробуждая мурашки, как знак того, что вот оно. Он сидит прямо перед ним. Вот Он, прямо здесь. И все это так волнительно, что парень готов выпрыгнуть из собственной кожи, пробежать марафон и вернуться обратно к их маленькому разговору, но одновременно это так уютно, что он не хочет отсюда никуда уходить. – Просто... – улыбка теперь похожа на побежденную, и Эндрю больше не может сдержать свою. – Я бы тоже хотел сказать что-нибудь крутое, как ты всегда говоришь, но... – Но... – он подсказывает. – Я правда следил за тобой, – сознается Нил, отводя глаза с еще одним проглоченным смехом. – О, – тянет, пытаясь внести в свой тон усмешку, – у меня появился сталкер- поклонник. – Нет, прекрати, Эндрю, – Нил сегодня так много смеется. Маленькие черточки в уголках его глаз, румянец на его щеках, то, как его плечи делают это едва заметное движение. Сложно оторваться. – Я только пришел сюда и сразу заметил тебя, как ты зашел в эту комнату. – Двадцать минут назад, – все еще пытается дразнить парня Эндрю. – Я начал переживать, что ты никак не возвращаешься, – подхватывает его настроение Нил. – Решил лично проверить? – Точно. – Очень ответственно с твоей стороны. – Да. Именно так. Они одновременно немного смещаются, комфортнее располагаясь вокруг друг друга. Эндрю наклоняется ближе, Нил кладет ладони на пол перед своими скрещенными ногами. – Итак, Нил, – уже тише предлагает Эндрю, – на что ты надеялся наткнуться? Тот сжимает рот в тонкую линию, а глаза широко распахиваются. Он может поклясться, что парень краснеет. – Ничего. Это очевидная ложь. Он не может так просто это отпустить. Его ладони, вне сомнения, очень мокрые, и сердце отбивает бешенный ритм – Эндрю сам в том же состоянии, но это забавная игра, где оба по очереди доказывают и отрицают, что они не так не заинтересованы и уравновешены, какими пытаются казаться. – Конечно... – сарказм капает с его языка на этот самый пол. Нил смотрит вниз, будто правда может увидеть, но быстро возвращается к лицу Эндрю и с возмущением протестует: – Это правда! – А потом ты решил проверить, сплю я или нет, – выжидающе сощурив глаза. Парень хочет верить, что пока лидирует он. Нил отчего-то так плохо скрывает собственные эмоции, Эндрю наслаждается всем, что может подметить. – Я просто хотел проверить, удобно ли тебе на полу. Я бы перенес тебя... – указывая на кровать Роланда, идеально заправленную непозволительно дорогим постельным бельем. Стоит спросить соседа об этом позже, – или просто разбудил, чтобы ты сам... Неважно. Ты все равно не спишь, – заключает парень. Эндрю решает сменить тему. Шансов оказаться в подобной ситуации еще раз не так много, нужно воспользоваться всем, что предлагает судьба, пока он не слишком увлекся, представляя, как Нил носит его на руках. – Ну, тут очень удобно, на самом деле, – с небольшим намеком он смотрит на свободный угол в его шкафу. – Да? – вскинув брови. – Ага, – он собирает свою смелость для следующего предложения. – Если бы ты, например, хотел ко мне присоединиться, я бы, к примеру... – Я бы хотел! – громко перебивает его Нил, опираясь на свои ладони, чтобы наклонится к нему ближе. – Да? – Очень, – неестественно высокий голос парень пытается скрыть за приступом кашля. – То есть, да. Конечно. Если ты не против. – Ну что же, – Эндрю невинно переставляет ноги, освобождая больше места. – Тогда ты, наверное, можешь сесть туда, – он указывает в нужном направлении, шире открывая вторую дверцу и укладывая одну из подушек слева от себя. – В порядке? – переспрашивает, когда парень размещается на полу гардеробной напротив него. – Да, – и это весь краткий ответ. До этой минуты он не думал о том, сколько места между ними оставит Нил и его бесконечные ноги. Недостаточно для того, чтобы каждый сохранил личные границы, Эндрю будет касаться его коленями, лодыжками и бедрами при любом малейшем движении. Он снова удобно откидывается на боковую стенку и наблюдает за Нилом, вовсе этого не скрывая. Парень оглядывается, словно ищет за что зацепиться. – Так это твоя вечеринка? – Нил решает начать прям с самого начала. Ладно. Хорошо. – Верно, – Эндрю настораживается, поскольку думает, что парень намекает на его полное игнорирование веселья снаружи, – в чем удовольствие быть хозяином, если ты не можешь сбежать со своей собственной вечеринки? – Точно, – тот, наверное, совсем не на это намекал, потому что... – тогда это твоя комната? – Нет, – с мягкой улыбкой Эндрю качает головой. Хотя лампа все еще освещает их маленькое убежище, внутри довольно темно. Практически интимно. Ему это нравится. – А кто тебя пригласил? – Дэн. Сказала, что ее хороший друг Эндрю будет рад видеть всех членов группы уюта на... Это что-то новенькое. – Так и сказала? – перебивает парня Эндрю. Нил явно не может понять причину его внезапного интереса: замирает в середине своего движения. – Эм... – Дэн так и сказала: «хороший друг»? – он не сможет спросить потом, если сейчас не узнает. А это важно. Тяжело оценить насколько, но Эндрю чувствует, что это важно. – Да? – теперь Нил тот, кто настораживается. Эндрю не догадывается из-за чего. – Почему ты спрашиваешь? Вы с Дэн не... – Просто так, – он не готов сейчас разбираться с этим самостоятельно, тем более пытаться объяснить кому-то другому. Нил идеально понимает его сигналы, возможно, конечно, просто умеет читать мысли, во всяком случае, тот переводит тему: – Шкаф, – слабая попытка, но он готов принять что угодно, из того, что предлагает этот парень. – Роланд, мой сосед, – быстро исправляется Эндрю, – предпочитает «Мой личный звездный гардероб для особых случаев», – проводит рукой по ровному ряду блестящих, кожаных, кружевных и латексных нарядов на вешалках над ними. – И часто ты тут зависаешь? Эндрю бы не против, если сейчас задуматься – в тесном шкафу рядом с Нилом, иррационально, но он чувствует себя как дома. Улыбается и делает неопределенный жест рукой в качестве ответа на вопрос. – И у тебя такой же шкаф в твоей комнате? – и парень сразу же задает следующий. Интенсивно, но ему нравится быть на другой стороне. Нравится, что все внимание Нила сосредоточено только на нем, даже если это простые мелочи, вроде его одежды. – Нет, – Нил скорее всего вежливо опустил слова «чрезмерно огромный для такой небольшой комнаты», но Эндрю верно истолковывает скрытый смысл, – я ношу одно и то же каждый день. Нет необходимости, – пожимает плечами. – Не правда, – сверкает своими яркими глазами и игриво пинает ногу Эндрю. – Что? – У тебя разные толстовки, Эндрю. Они похожи, но они разные каждый день. Он заметил? Секунду... – А эта... – Мне очень нравится. Тебе идет, – парень имеет в виду его сегодняшний наряд. Дело в том, что сегодня Эндрю не хотел выбирать что-то одно. Не хотел получить только что-то одно, Эндрю хотел все и сразу. – И футболка тоже, – улыбается Нил. Так что он надел футболку, а сверху накинул толстовку, расстегнув молнию, чтобы ему не пришлось выбирать. Хотя это обычная черная футболка и его ежедневная серая толстовка и... Нил замечает, во что Эндрю одевается каждый день. Парень бы не поверил в это в любой другой день, но сегодня бесспорно какой-то необычный вечер, и все крайне странно разворачивается. ГАМК – органи... – Что, прости? – переводит взгляд и отмечает, что Нил очень внимательно следит за его лицом. – Ты что-то сказал? – дополняет парень, пока он все еще молчит. Ой. – Ничего? Я молчу, – неубедительно отнекивается Эндрю. – Ты сказал: «Г-А-М-К». Нил ждет, будто ему правда интересно. Эндрю может сейчас встать и уйти, а когда они в следующий раз встретятся, Нил напомнит ему еще раз об этом, это будет первое, о чем тот спросит. Вот настолько, кажется, Нилу важен его ответ. Эндрю в замешательстве. – Кхм-м... Он откашливается. – Да? Эндрю хмурится, склоняя голову набок, ни на секунду не отрывая взгляда от лица Нила. Светлое. Оно светлое. И глаза добрые. Нежная улыбка. И Нил все еще ждет. Интересно, есть ли вероятность, что... – ГАМК – это гамма-аминомасляная кислота, тормозной нейромедиатор центральной нервной системы млекопитающих, – осторожно начинает Эндрю, полностью сосредоточенный на малейшем изменении, на любой реакции со стороны Нила. Он глубоко вздыхает и на одном выдохе выпаливает: – А ты знал, что при остром алкогольном отравлении у подопытных животных нервные клетки коры головного мозга впадают в глубокий-глубокий сон, как бы предостерегая себя от воздействия алкоголя? Это называется охранительное торможение. – Нет, я не знал. Нил говорит будто в оцепенении, и Эндрю хочет откусить себе язык, но... – Охранительное торможение? – переспрашивает парень. Эндрю медленно кивает. – То есть они вроде как отключаются от реальности чтобы защитить себя? Еще один несмелый кивок. – А эта тормозная кислота, ГАМК, она типа... помогает этому. Эндрю бы скривился на формулировку, но вроде как не против принять это за частично верное утверждение. Кивает. На мгновение пустая тишина – третий собеседник в их диалоге, похоже, Нил надолго задумался о чем-то глубоком. Когда парень выносит свой вердикт, у Эндрю перехватывает дыхание: – Это очень интересно, Эндрю. Ты столько всего знаешь. Он не совсем понимает, что дальше сказать. Почти уверен, что его глаза пугающе широко распахнуты, он чувствует, как его щеки охватывает тепло. Нил мило улыбается, а Эндрю глупо открывает и закрывает рот несколько раз подряд. – Ты правда книги совсем не читаешь? – неожиданно Нил спрашивает его, сконцентрированный на невидимой точке чуть выше плеча Эндрю. – Не научные, очевидно, но, например, художественная литература, не знаю, политика, психология, спорт? А фильмы? Очевидно? Что значит очевидно? Я недостаточно сообразительный, по его мнению, для научной литературы? – Ну знаешь, – говорит, когда понимает, что тянуть с ответом дальше уже будет невежливо. – Художественное... – он берет паузу, – это все про чувства, внутренний мир и любовь? – изо всех сил пытается Эндрю. И результат оценить со стороны немного трудно. – Да? – реакция Нила неоднозначна. – Безумные и отчаянные чувства, что влекут за собой поступки и слова, что совсем не должны были быть сотворены и сказаны. И все во имя истинной любви, лишь она одна способна на такое, – его тон нарочно драматичен. – Ослепленные, они погружены в это полностью и готовы на все ради друг друга. Любовь не подчиняется никому и ничему, никаким законам. Это красиво, разве не так? – Эндрю едва качает головой на вопрос в глазах Нила. – Нет? – Не совсем, – Эндрю не знает откуда вся эта смелость говорить так открыто, но может ключ к разгадке в том, что это не сложно. С Нилом так легко. Так легко ему поверить, отбросив все лишнее. – В кино и книгах они порой сильно преувеличивают, что создается впечатление, что все истории выдуманы. – А они не выдуманы? – губы неровно изгибаются. Нил сдвигается ближе к Эндрю, вытягивая ноги за пределы деревянной коробки. – Не все, – старается не отвлекаться, но сложно оторваться от хитро продуманных перемещений парня. – Слепая любовь есть. Просто обычно люди разумнее, чем все считают, – пальцы Нила теребят подол рубашки. – Мысль не в том, чтобы хладнокровно взвесить все за и против и вынести рациональное решение относительно того, что будет лучше для тебя в будущем, – рисуют неизвестные глупости на полу между ними и возвращаются к шву его джинсов на лодыжке. – Чувства обычно мешают, но это не значит, что ты не можешь сесть и подумать о том, что ты чувствуешь. Сердце и мозг. В конечном итоге решать тебе. Но это решение ты примешь сам. Своим собственным разумом. Не безумие толкает на отчаянные поступки, а ты сам. Это красиво. – Сознательно предпочесть неразумное, – шепчет Нил и Эндрю встречает его взгляд. Словно впервые. – Именно. Странная тень пробегает по лицу парня настолько быстро, что ее едва можно уловить. – Что? – прямо спрашивает он. – Ничего, – тот снова улыбается. – Просто не ожидал что ты скажешь что-то подобное. Вроде не врет. Ладно. – А что ты ожидал, что я скажу? – глаза Эндрю сужаются, он опускает подбородок. Нил долго молчит, и он позволяет ему, заверяя, что тоже очень ждет ответ парня. – Ну, любовь – это химическая реакция, – прочищает горло, прежде чем чуть тише дополнить: – гормоны и все такое. Что? – Что? – Ну, химия, – Нил ерзает на месте, задевая ногами Эндрю сразу в пяти местах. – Химия, – тупо повторяет он. – Да, – парень закусывает нижнюю губу, голос переполнен одной эмоцией. – Как в нашу первую встречу. – А кто говорит о нас? – широко улыбается. – А разве мы нет? Восторг, если спросить Эндрю. Он смеется. Отводит взгляд и качает головой. – Нет, Нил, я не думаю, что любовь просто химическая реакция. Да, ты прав действие гормонов... окситоцин – гормон любви, как все привыкли говорить, верно? – Эндрю взволнован, хотя не может понять чем. – Но знаешь, все биохимические реакции протекают с определенной скоростью, твои гормоны... это занимает время. И что, если, – он не думал об этом много, но... – что, если это любовь с первого взгляда? Мгновенная. Что-то внезапно щелкает и все встает на свои места и одновременно переворачивается с ног на голову, – парень сам чувствует неясно откуда взявшуюся надежду в своем взгляде. Это вырывает из него угловатый смешок. – В любом случае, даже если это не так, я не думаю, что любовь – это просто химия. Это выбор. Это решение принять внутри себя нечто особенное, хранить и оберегать до последнего вне... вне зависимости от того, известно тебе, что кто-то хранит нечто особенное для тебя в ответ, – он смотрит прямо на парня. – Ты правда веришь в эти «гормоны и реакции», Нил? – с сомнением и сощуренным взглядом. – Нет. Не верю, – глубокий голос заставляет все внутри дрожать. –Хотел впечатлить тебя своими познаниями. – Правда? – он не заметил, как они пересели так близко друг другу. Эндрю откинулся назад, а Нил выпрямился над ним. – Ага. Но это также выбор без выбора, ты так не считаешь? – Эндрю ловит, как глаза Нила мечутся по его лицу. – Я имею в виду, когда оно щелкает, у тебя даже нет шанса оценить, стоит ли оно того. Слишком быстро. Это притяжение между... вами, – Нил буквально нависает сверху, положив ладонь на стенку за его спиной. – Я только надеюсь, что мне повезет. Я почти уверен, что так. – Повезет? – Эндрю едва слышит собственный голос. Нил заполняет все пространство. Его запах. И его голос, и его глаза, и эти... – Да. Мне кажется, у меня был даже больше, чем один шанс. Сейчас должно что-то произойти. У Эндрю ноль идей, но он чувствует, как что-то меняется, и этот процесс должен привести к своему результату. Секунды тянутся, пока Нил сокращает расстояние между их лицами. Все меньше и меньше. Громкое и продолжительное урчание прерывает что угодно, что должно было сейчас произойти. Сначала Эндрю не понимает, что это за звук, хотя Нил прекрасно представляет. Его щеки заливает красный, а большие глаза широко распахиваются. Парень опускает голову вниз и смотрит на свой живот. Ох. Ладно. Из Эндрю выходит плохой хозяин – его гость голодает. Нил смущенно отступает на свое прежнее место, избегая взгляда вверх, в то время как Эндрю быстро рассчитывает возможные варианты. – Я... – практически стеснительно тянет Нил. – Хочешь есть, – он не дает парню снова ощутить прилив дискомфорта и сделать что-то глупое. Эндрю уже встает. – Сиди, я сейчас что-нибудь принесу, – он надеется, что его голос звучит подбадривающе. Это не работает, если честно оценить выражение лица Нила. – Все в порядке, правда. Это же моя вечеринка, можем делать что хотим, помнишь? – у того дергаются верх уголки губ. – Сейчас вернусь. Поход на кухню, спешный анализ продуктов и процесс готовки занимает промежуток времени, который сложно определить, но Эндрю беспокоит не это. Как только парень добирается к двери в комнату Роланда, он осознает, что вообще не обращал внимание на окружение и обстановку в квартире. Эндрю даже не сможет сейчас сказать, сколько человек было на кухне, пока он там находился. Это его попросту не волновало. Он задумывается над тем, насколько действительно его беспокоит это осознание, и заходит внутрь. Нил все еще на полу, скрестив ноги и повесив голову, но спешно расправляется, когда замечает Эндрю. Он молча размещает тарелку и чашку перед парнем и усаживается напротив, опираясь на бок массивной кровати. Не шкаф, но все еще уютно. Даже больше доступного света. – Один? – Нил вскидывает бровь на так старательно приготовленный тост с сыром. – Я не голоден, – отрезает Эндрю. – Ты разогрел духовку ради меня? – Нил всегда задает такие странные вопросы первым делом. – Микроволновки уже изобрели, умник, – поддразнивает с таким теплом в голосе, что это даже не считается, – ешь, я что, зря старался? – А ты старался? – ловит его Нил. – Молчи уже, – но не может не задержат дыхание, пока парень берет тарелку в руки и внимательно осматривает содержимое. – С сыром и специями? Что тут? – Адекватное количество трав. О, да он нервничает, оказывается. Интересно. – Адекватное количество трав? – это конечно забавно, но Нил уже слишком затягивает. Эндрю не может усидеть на месте. – Абсолютно, – утвердительный кивок. – Я просмотрел рецепт и приготовил точно по нему. Нил бросает на него странный взгляд прежде чем взять уже свою еду в руки и начать есть. Эндрю не может оторвать глаз, что наводит его на свои ранние размышления. Эндрю опять смотрит, как Нил ест. Он считает, что это скорее всего часть какого- то механизма самозащиты. Прием пищи – очень интимное занятие. Животные крайне уязвимы, пока кушают или пьют, что вероятно передалось людям от дальних предков как инстинкт. Или вернее, внутреннее ощущение, поскольку подвержены ему не все. Что бы там ни было, пристальное внимание Эндрю Нила, по-видимому, вовсе не тревожит. – Тебе некомфортно от того, что я смотрю, как ты ешь? – он замечает, что использует свой серьезный голос прилежного студента уже после того, как произносит фразу. – Ты смотришь, – тот правда так беспечен? – А зачем ты смотришь? Эндрю быстро оценивает изящные пальцы, обхватывающие маленький кусочек, крошки на розовой губе, что Нил сразу слизывает, движение горла, когда тот глотает. – Ты аккуратно ешь. – Спасибо, наверное, – тот усмехается. – Ты забавный, Эндрю. И нет, мне всегда нравится, когда ты на меня смотришь, – чересчур легко признается Нил. Что оставляет только еще больше вопросов. Парень наконец-то добирается до кружки и скептически вертит ее из стороны в сторону. – Это чай? – Да? – Эндрю отвечает неуверенно, сбитый с толку веселым тоном собеседника. – Эндрю Миньярд, ты заварил для меня чай на вечеринке? – глаза Нила сверкают недобрым блеском. Эндрю пожимает плечами, задумавшись больше о том, откуда парень знает его фамилию, чем о том, что этот вопрос должен значить. – Это облепиховый чай, я заварил его еще утром, – он оборонительно скрещивает руки на груди. – Никогда раньше не пил такой чай, – подносит кружку ближе и глубоко вдыхает. – Он вкусный? – Не узнаешь, пока не попробуешь, – густо сообщает Эндрю на одной ноте. Нил покорно делает небольшой глоток. – Вкусно, – парень лучится на него, выглядя как самый довольный человек на Земле. – И тост тоже. Спасибо большое, Эндрю, ты невероятный. Лучшая вечеринка в моей жизни. И хотя он все еще считал, что она отвратительна, одна лишь эта улыбка заставляет его передумать. В конце концов, может быть это была не такая уж и глупая идея. Время летит незаметно. Чай и тост заканчиваются. Как и вечер. Эндрю уставший и сонный, не привыкший сохранять активную энергию до поздней ночи. Когда парни вместе выходят из своего убежища, Роланд уже почти всех разогнал. Окна в доме черные, когда он задерживается в гостиной, Эндрю чувствует себя голым под темнотой ночи. Он снова пустой. Нил почти забывает свою красную шапочку, но он передает ее парню на самом пороге. Они желают друг другу спокойной ночи, и на этом все заканчивается.
