Понедельник день тяжёлый.
5 мая 2025 г., 15:18
Эндрю в середине своего ежедневного утреннего ритуала прохождения онлайн-тестов по биологии в приложении, пока чистит зубы и готовится к новому дню, когда приходит сообщение от Кевина.
Идеальный способ начать утро. И да, возможно, где-то между всем этим его знания закрепляются на практике. Ладно. Хорошо.
Парень ждал. Честное слово, за столько лет тесной дружбы можно уже было убедиться в том, что Кевин напишет первым. Получив последние «100%! Так держать!» и «Молодец!» яркими буквами на своем экране, Эндрю закрывает приложение и с замиранием сердца переходит к сообщению. Короткий текст содержит только пару слов. «Кебаб. 10 минут». И на самом деле, большего не требуется. Эндрю все понял сразу – это почти их традиция. Он отсылает быстрый ответ и торопится со сборами.
Это не самый ранний час, но дом в основном спит вместе со всеми «хозяевами» и случайными гостями, что остались на ночь. Бессознательных тел в гостиной оказывается на много меньше, чем Эндрю себе представлял, вероятно, он действительно относится ко всей этой затее с вечеринкой чересчур предвзято. Хотя она и принадлежала ему. Парень не глядя направляется прямо в коридор, обувается, выходит и плавно закрывает за собой входную дверь.
Когда он добирается до их с Кевином не такого уж и секретного места, друг уже ждет его с двумя порциями кебаба и несмелой, но доброй улыбкой.
Эндрю даже не пытается рассмотреть ситуацию, где он притворяется, что все в порядке, а дальше они просто болтают о чем-то бессмысленном. Это только отнимет больше времени и окончательно испортит настроение. Хотя с первого взгляда так кажется проще. Можно ведь даже не сбегать, можно же обозначить это как «преодолеть» – они бы просто переступили через эту проблему, в чем бы она не заключалась. Но так не работает. Все, что не было обговорено вовремя, все чувства, что не были высказаны тогда, когда должны были, все слова, что не были услышаны, всплывут.Это приводит к...
Эндрю молча плюхается на своей стороне их скамейки за парком возле его дома и забирает свой кебаб с благодарной улыбкой. Они смотрят прямо перед собой, каждый следит за той точкой, что выбрал, не обращая внимания на другого. И едят. Конечно же.
Вот что это значит. Если человек дорог, если эти отношения – то, что хочется, что нужно и важно сохранить, тогда необходимо говорить. Пусть это сложно и страшно, пусть странно. Но проблема обговаривается не потому что сейчас ее невозможно переступить или забыть, а потому что это забота о будущем. Это вклад. Гарант. Тогда, когда «все» всплывет второй-третий- четвертый раз, намного проще будет вспомнить, что напротив – тоже обычный человек, любимый человек, проще будет понять его чувства. А пятого раза возможно и удастся избежать. Да. Вот что это значит. Для них. Они так работали раньше, такая была у них договоренность, кажется, что уже целую вечность, – кебаб и скамейка значат, что Кевин и Эндрю будут говорить. Как жаль, что он даже не может вспомнить со своей гениальной памятью, когда подобное происходило в последний раз. Слишком-слишком давно. Эндрю только сейчас осознает, что вся концепция заложенная в этот механизм просто была проигнорирована. Это и есть причина сложившийся ситуации. У них было готовое, рабочее и столько раз проверенное решение, и каждый из них просто проигнорировал его.
Парень набирает в легкие побольше воздуха, и Кевин рядом тоже шумно вздыхает. Они оба рвано через смешки выдыхают. Бросают мимолетные взгляды друг на друга. Улыбаются.
Эндрю думает о том, что его положение отчасти несправедливо. Оно шаткое, откровенно признавая. Кевме с обратной стороны стоит уверенно. Парень знает, друг не думает, что однажды он пропадет. Потому что это правда. Эндрю никуда не собирается. Никогда по возможности. Он же со своей стороны всегда будет сомневаться в том, сколько продлится их дружба, сколько готов вытерпеть Кев, где будет финальная черта. Чья это будет вина. Он всегда будет держаться за их связь крепче, чем должен. Он не уверен и в лучшие дни, а в последнее время... Все чрезмерно запутано. Вернее, для него запутано, Кевин наверняка намного лучше с этим справляется.
– Тебе правда нравится Нил?
Что?
Эндрю резко оборачивается. Смущенный и до краев удивленный, – он совсем не ждал, что Кевин начнет первый, задаст вопрос, и сразу же спросит про Нила.
– С места в карьер, бро, – тихо комментирует парень, не собравший и кусочка настоящего ответа. Его мысли судорожно скачут между каждым словом, его значением, общим последствиям, к таким фразам, как «правда» и «доверие».
Кевин просто пожимает плечами и откусывает маленький кусочек, явно нарочно сосредоточенный на своей еде, что быстро подтверждается, когда тот долго не может выдержать и переводит взгляд на лицо Эндрю.
Он совсем не хмурится, когда неспешно проговаривает ответ:
– Ну, – просто слегка щурится, – я много стараюсь в последнее время, чтобы это доказать, не так ли? Со стороны так не кажется? – осторожно ступает парень.
– Нет, – тот качает головой, – то есть, я имею в виду, конечно да. Это очевидно, – Эндрю вскидывает брови, – Не так очевидно. Просто мы все вместе много об этом говорим – я понял, но только... –
Эндрю действительно не знает хочет ли он знать продолжение этого «только», потому никак не реагирует, оставляя выбор за другом.
– Это не похоже на тебя, – так или иначе продолжает Кевин, смотря прямо ему в глаза. – Я думал, что знаю тебя достаточно...
– И ты знаешь, – все еще спокойным, мерным шепотом перебивает Эндрю. По ответной реакции он понимает, что это не то, куда друг клонит, и как обычно бывает – не то, что парень решил, тот имеет в виду, но он хочет уверить: – Я по- прежнему тот же самый Эндрю, что был до Нила, – все именно так. – Ведь дело в Ниле, верно? Все началось именно тогда.
Где-то изнутри парка доносится звонкий лай собаки, отдаленно раздаются неразборчивые объявления с ближайшей железнодорожной станции, сигналы десяток машин сливаются в один непрекращающийся поток, но Эндрю слышит только ровное дыхание Кевина
– Я думаю, – неспешно растягивает тот, – мы говорим о совершенно разных вещах, – теперь он чувствует, что рядом один из его лучших друзей, Эндрю почти чувствует, как линии переплетаются в диалоге, скрепляя их мысли вместе друг для друга.
И... ох.
– Но мы не говорим, – слова не подбираются намеренно, они есть внутри него. Эндрю лишь озвучивает их. – Мы очень мало разговариваем, Кевин
Что-то вспыхивает в парне, когда он поднимает взгляд на друга. Сожаление, может быть. Угадывать, если быть честным, ему не сильно хочется.
– Теперь мы говорим, – его твердый голос развеивает неясную дымку между ними. – Сейчас. Мы с тобой... – обрывается.
И у Эндрю не складывается только один слишком неуклюжий кусочек головоломки, что полностью бы изображал то, как Кевин добрался до этой мысли. Как тот пришел к этим словам. Слишком резкое изменение в поведении. Нелогично.
Но он не решается спросить. Чего и не требуется, когда кажется, что друг его понимает с полувзгляда:
– Это Аарон, – ах! Вот оно что. – Вчера он очень ясно дал мне понять, что нам с тобой надо разобраться. «Каждый из вас очевидно думает, что знает, о чем говорит», – то, что он мне сказал. Я сначала не воспринял всерьез, но ты знаешь... – бросает быстрый взгляд и хитрую ухмылку в Эндрю. – Это Аарон
– Я не... – но это выходит без намерения. Пусто.
Кевин смотрит на него своими добрыми, ясными глазами.
– Мне кажется, мы даже думаем о разном. Эндрю, я просто предполагал, что ты знаешь... что ты думаешь о том же, что ты каким-то образом сам догадался. Ты же всегда так поступаешь – невозмутимо сидишь с уже готовым ответом на любой вопрос, до того, как кто-либо даже решит, что спросить, – и прежде чем любая мысль о протесте успевает сформироваться в правильное предложение, Кевин его обрывает: – Я волновался за тебя.
Эндрю озадачен. Кевин полностью разворачивается к нему, раскрыв руки ладонями вверх. Он не помнит, зачем это подмечает.
– Все еще волнуюсь, между прочим.
Но это не имеет смысла.
– То есть ты не думал, что я не... я не ровня Нилу? Что я не соответствую, – он показывает кавычки в воздухе. Эндрю буквально никогда не показывает кавычки в воздухе. До этого он даже не осознавал, что знает, как это делать правильно. Можно ли неправильно изобразить кавычки пальцами? Руками? И он все же ритмично сгибает четыре из своих десяти на протяжении всей фразы, – этому уровню? Что я никогда не смогу быть с таким парнем, как...
– О чем ты? – довольно грубо перебивает Кевин. Выглядит внезапно рассерженным. – Да ты сможешь заполучить любого парня, если захочешь, Эндрю! Каждый был бы счастлив быть с тобой. Я серьезно.
Ооо...
И это Кевин. Тут же напоминает он себе.
Поэтому Эндрю сразу верит его словам. Они заставляют горло сжаться, а мысли крутиться быстрее и хаотичнее, и он никогда ни в чем не уверен на все сто процентов, ведь это просто невозможно, но сейчас он действительно верит им. Ненадолго. Хотя все же приятно держать в руках эту уверенность. Хотя бы ненадолго.
Эндрю счастливо и нелепо улыбается. Себе под нос, опустив голову. Абсолютно неразумно.
Парень за все это время перебрал любые возможные варианты того, что о нем думает Кевин на самом деле. Друг мог быть против любых его отношений из соображений безопасности, ревности или принципов. Тот мог посчитать, что они принадлежат слишком разным мирам или... что угодно. Парень рад знать, что это не так.
– Но Нил действительно тебе не ровня, – отрезает Кевин.
– Что?
Опять?
– Нет, послушай, – тот быстро сменяет тон, – может быть это не мне решать, кто кому соответствует и... – его глубокий вздох слишком долгий. У Эндрю заканчивается терпение, теперь крайне очевидно, что он что-то упускает. Сейчас уже он чувствует себя глупо. Это неприятно. – Со стороны этот Нил звучит как полный придурок, – заключает Кевин абсолютно невозмутимо. Ну, с той же долей напряжения, но при этом и глазом не моргнув.
И Эндрю чувствует себя действительно, действительно глупо, повторяя один и тот ж вопрос дважды, но в самом деле:
– Что?
Кевин меняет манеру речи и интонации слишком быстро и без особой на то причины. Тот весь какой-то дерганный. Нервный. Это настолько неестественно, что Эндрю ничего не может поделать со своим замешательством. Это так нехарактерно для них двоих.
– Ну вот скажи, откуда ты узнал, что ему нравятся плохие парни? – голос Кевина относительно ровный. – В тот день в столовой. Он это тебе в лицо сказал? – и его слова пропитаны раздражением, если не гневом. – Это каким надо быть мудаком, чтобы в первую же встречу судить человека, которого ты даже не знаешь, и просто заявить ему, что...
– Погоди-погоди, Кев. Все было не так, – но не спешит рассказать, как он успешно подслушал чужой разговор. Не то, чем он так сильно гордится. В отличие от той мысли, что парни правда не смотрели за ним, когда Эндрю попросил не пялиться. Это немного забавно. – Правда. Он не говорил мне этого прямо. Я просто сам... узнал. Как ты говоришь. Нил по-настоящему хороший человек. Обещаю. Ты мне веришь?
– Конечно, – мгновенно отвечает Кевин. – Я не верю ему. Ни капли, – тот давит: – и я буду продолжать внимательно следить за ним, до тех пор, пока сам не смогу убедиться, насколько этот Нил «хороший», потому что...
Последующая минутная пауза фирменно является чем-то истинно необходимым. Эндрю ждет.
– Я обещал твоей маме, что присмотрю за тобой..
Сегодня день открытий. Официально. Сердце Эндрю сбивается с ритма уже слишком много раз за одно утро в пустом парке, чтобы это как-то отдельно не обозначить. Дело в том, что он помнит тот разговор, как будто это было вчера. Он был свидетелем, конечно же он помнит. Просто Эндрю не ждал, что Кевин отнесется к этому так серьезно.
– Я цеплялся ко всему... отдаленно «неправильному», что ты делал и что также по-видимому является частью твоего невероятного плана по завоеванию, или чем бы это не являлось, – Эндрю рад видеть, что он не один, кто полностью забыл про еду. Два маленьких свертка лежат практически нетронутые между ними. – И в четверг я немного успокоился, потому что увидел, что чертовски первое, что ты спросил у Нила было связано с химией, но... ладно, – сознается тот, – ты сказал, что это было нечестно, и тогда я понял, что от того, кем ты являешься... Правильным. Разумным. Сознательным. От этого не зависит, можешь ли ты делать все эти глупые вещи вместе с нами или нет. И те игры, что ты водишь с этим Нилом. Даже если они тебя никогда не интересовали раньше. Конечно ты можешь, – тот смотрит на свои руки, низко свесив голову. – Я должен быть последним человеком, который будет судить тебя за это.
– Спасибо, – все, что он может сказать. Эндрю протягивает руку и касается предплечья Кевина, зная, что так сможет передать остальное, – мне было важно это услышать от тебя.
Кевин вдруг тихо усмехается. Эндрю подталкивает его локтем в бок.
Когда они расходятся по домам, Кевин крепко обнимает его, прежде чем отпустить.
– Ты же знаешь, я за тебя при любых обстоятельствах. Я всегда на твоей стороне, Эндрю. Даже не нужно и спрашивать. Ты знаешь это, верно? – его взгляд бегает по лицу парня, и только этого достаточно, чтобы он закрыл глаза от нахлынувших чувств.
Эндрю не знает. Вернее, так он думал раньше. Сейчас он во многом сомневается. Слишком часто о слишком многих вещах. Возможно ему действительно стоит пересмотреть то, что он обычно думает о своих друзьях. О дружбе. Обо всем подряд. Надо быть внимательнее.
*****
– Теперь Дэн проводит меньше времени со мной, поэтому я считаю, что насильственные конфликты ужасны, – и совсем не смущается раскрывать детали своей личной жизни в середине переполненного школьниками коридора. Они ему не мешают. Мэтт просто говорит громче. Что несколько отвлекает Эндрю от того, чем он сейчас занят. Поскольку он хочет выслушать и понять, о чем говорит Мэтт. Но он все еще глубоко в своей голове сверяет подробный распорядок дел (учитывая все пометки) со своим планом на сегодня, параллельно пытаясь вскрыть свой дурацкий шкафчик, что обыкновенно не желает открываться с первого раза, а сегодня так еще и понедельник. Ладно, в нем нет ничего особенного – просто начало недели. Эндрю не испытывает к понедельникам отдельной ненависти, но именно этот обещает абсолютный ноль событий. И он снова пропускает то, что вещает Мэтт практически на всю школу. – Вы с Дэн подрались? Что прям по-настоящему? – в одной руке Аарона держит леденец на палочке, а в другой – телефон, где очень увлеченно печатает, и все-таки отрывается на мгновение, чтобы переспросить парня. Тот стоит рядом. Вообще все они стоят рядом, полукругом окружив Эндрю. Аарон и Мэтт с обеих его сторон. Кевин прямо за его спиной. Он уверен, что так парни занимают много места и вероятнее всего мешают другим добраться до своих шкафчиков, но никто не жалуется, и Эндрю уж точно не собирается пытаться кого-то двигать. Парень еще раз очень внимательно вводит короткий пароль на панели, аккуратным ударом стучит кулаком ровно по центру дверцы, и та наконец-то открывается. Он начинает перебирать там свои учебники. И почему всегда так мало места? – Не-ет, – отчаянно протестует Мэтт. – Вы вообще иногда хоть в курсе, что в школе происходит? Сет с Логаном попали в неприятности. В этот раз по- настоящему. Эндрю слышал об этом. Инцидент произошел в субботу вечером, так что к утру понедельника каждый студент уже в курсе. Миллион слухов. Он не думает, что верит и половине. Не его проблемы. Вернее, больше не его проблемы. Он уже однажды был в центре всего этого, и одного раза вполне достаточно. отбрасывает эту мысль, качая головой, настойчиво сосредотачиваясь на своих предметах. Все равно никто не знает, кроме самого Сета и Директора. Возможно Неважно. Это сейчас неважно. – Мэтт, – чересчур резко зовет Эндрю. Он пытается смягчить тон, когда оглядывается на сведенные брови друга. – Объясни нормально: как драка парней влияет на твои с Дэн свидания. Прошел только один день. И вновь разворачивается к своему шкафчику. Он пытается выгрузить содержимое, но в его руках уже четыре тетради и папка, а с плеча постоянно сползает лямка рюкзака. – Да, но это было воскресенье. Мы должны были гулять весь день, а по итогу она сказала, что занята. И весь сегодняшний день тоже, а все из-за этих двоих! – парень и так понял, что Мэтт сердится, но приятно самому слышать, что он прав: когда тот кипит справа от него, Эндрю чувствует чуть ли не пар, исходящий у того из ушей. Хотя возможно не так приятно. Мэтт чем-то расстроен, это не может быть приятным. Эндрю хмурится. Лямка окончательно сползает с его плеча, но Кевин сзади вовремя ее ловит, возвращая на место. Парень разворачивается поблагодарить, когда его взгляд выхватывает две фигуры среди всей толпы в коридоре, и теперь он действительно очень быстро решает, как поступить. Конечно. Определенно крайне естественно, что в паре метров от них Нил. Ага. Парень с кем-то в середине обсуждения, но Эндрю уверен, что тот его заметил. Лицо Нила нечитаемо. Оно неприветливое и даже слегка оборонительное, поэтому он не здоровается. Все равно через такое расстояние, это будет казаться только нелепой попыткой. Эндрю удерживает взгляд еще на секунду и срочно переключается на вторую фигуру. Деррик. Первокурсник, с которым у него совместный проект. И если Эндрю вполне справедливо может сам себя назвать ботаником, то Деррик, кхм... ну он... тоже. Паренек представляет из себя настолько классическую картину, что он даже не поверил в ее действительность в их первую встречу в начале года. Кардиган и рубашка, застегнутая на все пуговицы, тихий дрожащий голос и сгорбленные плечи, из-за чего тот выглядит еще ниже, чем есть, гнездо волос на голове и очки в толстой оправе; великолепно играет в шахматы, может быть даже переиграет и его. Не беда. Зато он химию знает лучше. Эндрю испытывает неопределенное чувство ответственности по отношению к пареньку, а еще очень-очень сильно хочет с ним поговорить. – И? – выжидающе произносит Кевин, – где тут связь? Деррика невероятно сложно поймать в коридорах школы, пока тот намеренно скрывается в кабинетах. У Эндрю есть пару вопросов, а еще он вроде как должен проконтролировать его часть проекта (как старший и более опытный), поэтому парню ничего не остается, кроме как громко подозвать того ближе. Что тот послушно и выполняет. У него нет времени подумать, слышал ли его Нил, но вероятно да. Эндрю просит подождать минутку и пытается тому улыбнуться, но выходит как-то неровно, потому что Мэтт все еще говорит, а парень все еще пытается слушать, одновременно концентрируясь на своем задании. – Группа уюта, – Мэтт выдыхает весь воздух из легких, что ощущается как огромный груз усталости, но теперь голос звучит немного легче. Уравновешенней, – активным членом которой Дэн является, если вы все еще помните, на следующий неделе должна была организовать какое-то собрание или круглый стол, – и вновь соскакивает в раздражение, – я не разбираюсь. Эндрю понимает, что до звонка остается не так много, поэтому решает не тратить время зря и возвращается к своим учебникам. Он не сможет их достать с полными руками. Парень поворачивается к Аарону, что облокачивается боком к другому шкафчику и сейчас ближе всего к нему, но тот без слов дает понять, что занят, вертя в руках леденец и телефон. Деррик молча стоит за спиной Аарона, и смотрит на того с широко распахнутыми глазами, как на восьмое чудо света. Эндрю закатывает глаза. Пусть дальше думает что у него просто двоится в глазах. – Без разницы, – торопит Кевин. – Дальше давай. Эндрю одной рукой крепко хватает Деррика за плечо, сдвигая всех так, чтобы тот оказался рядом с ним на месте Аарона, припечатывая паренька спиной к шкафчикам. Сам же Аарон невозмутимо облокачивается на следующий, не отрываясь от своего телефона. Теперь Деррик в центре их плотного полукруга, Эндрю нависает над его хрупкой фигурой. Наконец-то найдя свободные руки, Эндрю пихает свои тетради парню. Тот опять-таки просто послушано их принимает, начиная рассказывать что-то про сроки сдачи и практическую часть работы. Парни их игнорируют, потому что подобное происходит определенно не в первый раз. Эндрю сильно хмурится, вполголоса объясняя, что он уже договорился с лабораторией на вечер среды, вытаскивая учебник по норвежскому и заменяя его папкой, и все еще улавливая часть того, что так быстро лепечет Мэтт, размахивая руками. – ... что-то про уважение к друг другу и толерантность, там должны быть какие-то выступления и даже конкурс ораторов. Но суть в том, что после субботнего инцидента они решили перенести все на завтра. Понятия не имею зачем, но, наверное, чтобы на живом примере объяснить всем, что размахивать кулаками на территории школы не круто. Она весь день занимается организацией мероприятия, даже не спит толком, теперь понимаешь? – Ты волнуешься, – заключает Аарон. – Нет, – голос друга срывается. – Ну, немного. Знаете, она всегда так сильно старается и... я просто хочу убедиться, что она в порядке. Эндрю взял все необходимое, и теперь есть только один способ закрыть шкафчик с первого раза. Со всей силой захлопнуть дверцу. Его раскрытая ладонь оказывается в паре сантиметров от лица Деррика. Тот вздрагивает. Весь коридор должно быть слышал. И так каждый раз. Громко, грубо, зато эффективно. Эндрю оставляет руку там, кажется, что вся стена трясется вслед за его ударом. Наклоняется ближе к Деррику, в попытке расслышать его тихий голос. У него уже лоб болит хмуриться, но он слишком сосредоточен, чтобы расслабиться. – Спокойно, Ромео, – Эндрю рад, что Кевин шутит с Мэттом, стремясь его подбодрить. – Принеси ей обед сегодня, отвлеки немного. А потом поддержи ее. Завтра тоже. Я уверен, все не так плохо, как ты думаешь. – Да, наверное, ты прав, – выдыхает Мэтт и Эндрю вместе с ним. Атмосфера постепенно становится расслабленной, и он вычеркивает сразу несколько пунктов в своем распорядке. С Дерриком они договорились встретиться в лаборатории в среду после уроков. Даже дышится как-то легче, Эндрю невольно тянет уголок рта, когда слышит голос за своей спиной. – Эм, парни? Вся компания дружно оборачивается, Эндрю же не сдвигается от Деррика далеко. Тот все еще прижимает к груди тетради парня. Пальцы паренька почти белые от напряжения, он поднимает взгляд на лицо: Деррик шумно сглатывает, уставившись куда-то за плечо Эндрю. –Эндрю? Он на секунду закрывает глаза, прежде чем обернуться к Нилу. Не потому что ему страшно, скорее это нечто нервное. Эндрю уже привык испытывать волны трепета и горячее возбуждение в груди, плавно спускающееся в немеющие пальцы, каждый раз в присутствии Нила. Просто он как бы совершенно, совершенно не готов сейчас с этим столкнуться. Сегодня понедельник, и у Эндрю на сегодняшний понедельник было запланировано выведать точное расписание Нила на вторник и четверг, так как у него до сих пор его нет, и по возможности устроить сцену перед ним в столовой чуть позже. На этом все. Того, что Парень сам к нему подойдет, пока он прижимает Деррика к шкафчикам, в процессе оценивая состояния Мэтта, а также пытается разобраться, что делать с полученной информацией о том, что группа уюта перенесла собрание на завтра, он не ожидает. Так что да, дерзко улыбаться Нилу он не готов. Нил же, кажется, сконцентрировал все свои тревожные эмоции в один взгляд, который Эндрю не может однозначно интерпретировать. Он теряется, его сердце громко стучит в ушах, чувствует, словно его загнали в угол. Не уверен, что собственный голос не подведет, если он начнет первый, поэтому Эндрю лишь вздергивает неровно бровь в сторону Нила. В конце концов, тот сам к ним подошел, пусть первый и говорит. И вот-вот должен быть звонок. – У вас тут все в порядке, парни? – Нил не может сохранить взгляд на лице Эндрю и секунду, настороженно переключаясь на сжавшего в комок Деррика под его боком. Эндрю чувствует чужой дискомфорт как свой собственный. Уж он-то понимает ошеломляющее воздействие, что оказывает явление Нила, эти глаза и голос, когда все они посвящены только ему. Так что Эндрю неловко хватает трясущегося Деррика за плечо, одной рукой притягивая к себе (острый уголок собственный тетради в чужих руках больно упирается Эндрю между ребер), ярко улыбается и громко проговаривает: – У нас все отлично. Все замечательно, не так ли? Просто превосходно, – сжимая хватку крепче, надеясь, что Деррик поймет намек. Тот переводит свои огромные зеленые глаза за широкими стеклами на него. Сглатывает. Эндрю уже жалеет, что позвал того сюда и втянул случайным свидетелем в свои проблемы с Нилом. Парни рядом молчаливо любопытны, Кевин больше не хмурится, но сканирует Нила с головы до ног, все еще частично прикрывая Эндрю. Это занимает время, чтобы Деррик шатко кивнул. Очевидно, Нил замечает задержку. Его лицо мятежно. В итоге он все же обращается напрямую к пареньку, слишком много препятствий между ними, и Эндрю до сих пор прижимает его с фальшивой улыбкой, но для роста Нила это не проблема. Парень с неуместной решимостью заявляет: – Ты всегда можешь подойти ко мне и сказать, если что-то не в порядке, что бы ни было, хорошо? – и ловко растворяется в толпе после повторного кивка Деррика. Минуту вся компания молчит. – Ладно, даже я считаю это ненормальным, – первый разрывает тишину Мэтт. – Что только что произошло? – Ты его знаешь? – игнорируя вопрос, Эндрю отпускает Деррика, правильно к нему разворачиваясь. – Нет, – спокойно отвечает тот, заметно расслабившись после того, как незнакомый тому второкурсник исчез из виду. – Кто он? – Парень Эндрю, – весело сообщает Мэтт. – Пока еще нет, – Кевин исправляет друга на удивление ровным голосом. Даже не так резко, как раньше. Внутри теплится заветный кусочек уверенности теперь, когда Эндрю знает причину пристального внимания Кевина к Нилу. – Хм-м, – Деррик склоняет голову на бок. – а все парни, которым ты нравишься, Эндрю, выглядят так, словно ты пнул котенка у них на глазах? Ох. Эндрю сам не знает, как реагировать, он должен подумать больше. Поэтому игнорирует все взгляды на нем и полностью переводит тему, обращаясь к Мэтту: – Дружище, насильственное решение конфликтов это «не круто», не только потому что из-за драки Сета с Логаном ты больше не можешь так часто видеться с Дэн. Это само по себе незаконно, аморально и негуманно. Это плохо. Но все будет хорошо. Просто поддержи девушку, – считая разговор оконченным, он прощается с Дерриком, забирает свои тетради и направляется на следующий урок, зная, что парни последуют за ним. Это облегчение – снова чувствовать руку Кевина на его плече. И день только начинается.*****
– Рене, – все, что Эндрю говорит вместо приветствия, распахивая дверь вместо того, чтобы постучаться. Возле этой девушки нельзя колебаться, иначе его растопчут, и он это прекрасно знает. Воля Эндрю – и ноги бы его здесь не было бы до самого выпуска. Он простоял в коридоре почти весь обеденный перерыв, разрываясь между столовой и проходом в класс группы уюта. Но выбор сделан, и парень надеется, что решимость, которая скопилась в нем за это время, заметна во взгляде. – Эндрю, – тем же тоном приветствуют и его. – Ну что за редкий гость, заходи, присаживайся, – указывая куда. На столе ноутбук и стопка бумаг, которые она сразу же отодвигает в сторону, как он садится напротив нее. Миллиард причин развернуться, отступить и навсегда забыть дорогу сюда. Это не его место, не его окружение, и ему страшно. Не соответствовать. Частое явление с его статусом в школе, ничего удивительного, но с той лишь разницей, что на сей раз это то, чего он действительно хочет. Всегда хотел. А для Эндрю прежде всего это группа тех самых особенных людей. Правда здесь он за делом и свои личные причины оставляет за порогом. В его плане проявить себя перед Нилом, к тому же подобраться ближе, своими глазами увидеть то, что интересует и волнует парня больше всего. И это по логике Эндрю самое место и время чтобы провернуть подобное. С минуту он осматривается, вежливо игнорируя направленный на него сканирующий взгляд. – Как поживаешь? Тишина стоит мертвая – даже на экзамене люди громче дышат. Такая атмосфера для Эндрю словно дом родной. Парень комфортно откидывается на спинку стула, растягивая из себя общую картину доброжелательности. – Хорошо, – Рене насторожена. Она скрепляет руки в замок перед собой. – Мило, что ты спросил. А по интонации и не сказать. – Конечно, – если Эндрю улыбнется, выйдет неуверенно, поэтому он держит лицо неподвижным. Это проще. – Мы в конце концов партнеры. – Были раньше, – его спешат поправить. Парень не знал, какой у них сейчас статус. Мило, что она уточнила. – Верно, – на мгновение он осекается, отвернувшись. Обидно. Такое в лицо слышать обидно, ему стоит усилий упрятать все личное и помнить лишь о деле. – Так и... – Слушай, не сочти за грубость, но что ты здесь забыл? – приятно знать, что даже спустя время они прекрасно друг друга чувствуют. Эндрю усмехается. – Ватман пришел вернуть. Рене явно не впечатлена его ответом. – Да что ты? – и вздернутая бровь говорит больше ее слов. – Да. Мэтт для меня одалживал, – словно фокусник волшебную палочку, Эндрю достает белый рулон и кладет между ними. – Вот. Не пригодился. – И что ж ты Мэтта не прислал вернуть? Сам явился. – Явился сам, – Эндрю хочет выглядеть так, будто у него больше козырей в рукавах, чем карт в самой колоде. Он снова пытается улыбнуться. – Хотел вот спросить, как обстоят дела с вашей группой. Взгляд Рене пригвоздил его на место, быстро и красиво убил, а следом расчленил, разложив все органы на столе в цветовой гамме «то, что ты заслуживаешь» – основные тона: розовый и оттенок «кровь людей, которых я презираю, номер двадцать шесть»... бы. Если бы ее взгляд мог совершать физические действия. Ох, бедный мир, в котором Рене это под силу. – Очень заняты подготовкой к собранию. Ты бы знал, если бы снизошел с верха Олимпа, чтобы поинтересоваться жизнями простых смертных хоть иногда, что маловероятно по общему признанию, но как сам можешь видеть теперь – очень заняты, так что если ты не возражаешь... «Говори, что хотел или проваливай» – догадывается он сам. – Что тебе на самом деле надо, Эндрю? Ну почти. – Как раз по поводу завтрашнего собрания, – невзначай проводя пальцами по столешнице, спокойно, словно докладывает выводы совместной лабораторной работы. Как было раньше. – И что же? – ее терпение уже на исходе. Что ж, новый рекорд. Нужно где-то записать. – Мне нужно быть его участником. Мне нужно выступить. – Ты шутишь? – Ах вот оно. Оказывается, есть брешь в монолите непоколебимости. Рене нужно ошарашить. Забавно. Надо записать на будущее. Эндрю лишь дважды моргает с каменным лицом. – Не шутишь. – Серьезен как никогда. Она будто сдувается. Выглядит даже как-то меньше за этим широким столом в своем нелепо огромном кресле. – Нет. Эндрю молчит и смотрит. Просто ничего больше и не остается, кроме как молчать и смотреть. – Нет, Эндрю, – она задыхается своим удивленным смешком, явно еще не оправившись от его наглости. – Ты хоть понимаешь, о чем просишь? У тебя есть тема и речь и... тебе вообще есть что сказать? – Я найду. Придумаю. Напишу. Рене явно не впечатляет его обещания: – Я так и думала. Это чушь, и ты это знаешь! И что за выражение «мне нужно»? – эмоций в ней все больше и больше. С горящими глазами, разве что руками не размахивает. – Для чего? – и тут же остывает до самых синих льдов, обрывая себя. – Стой, не рассказывай. Не мое дело. А вот и знак рукой. Эндрю следит за ее ладонью и думает, как правильно начать. – Рене, мне нужно... мне просто очень нужно попасть – он носом указывает вокруг себя, мысленно уже отмечая каждый предмет в комнате, – сюда. Возможно, он действительно немного не в себе. Рене уж так точно в этом убеждена. – Ты уже так-то... – девушка повторяет его жест – здесь. Это во-первых. А во- вторых, зачем? Почему сейчас? В первый раз, когда я так радушно пригласила тебя присоединиться к нам, ты не горел таким ярым желанием, как мне помнится. Или я тогда неправильно что-то поняла, м? Эндрю глотает яд: чужой сарказм в основном, но и свой ответ тоже – горько, и двигается дальше. – Я не прошу принять меня навсегда. Это только на время... – он и при всеобщем желании не смог бы надолго здесь задержаться. Он не такой как они все. Глубокий вдох. Выдох. – Что же, если твой ответ все еще отрицательный, тогда я хочу напомнить, что ты должна... – Я помню сама, что и кому должна, Миньярд. Рене расставляет акценты во всех нужных местах, а у него кончились силы и эпитеты классифицировать ее убийственные взгляды. Он снова молча вздыхает. Какое-то глупое чувство иголками пробирается внутри, заставляя его самого ровно на секунду почувствовать себя глупо. Неправильно. Этого достаточно чтобы внезапно наполниться из ниоткуда взявшимся сожалением и даже захотеть извиниться. Чего он не делает. Эндрю поднимает голову. Он не заметил, когда ее опустил. – Ладно. Приходи сегодня после уроков, разберемся, куда тебя деть. – Спасибо, – Эндрю обходится краткостью. Девушка возвращается к бумагам, словно ничего и не было, не обращая на него теперь совершенно никакого внимания. В начале он мечтал сбежать отсюда, сейчас – остаться, но его присутствие больше не приятно. Он встает, медленно направляясь к выходу. – Рене, – Эндрю останавливается на полпути, считая правильным сказать то, на что никогда не было шанса. Он разворачивается и смотрит прямо в ее глаза. – Мне жаль, что она сказала это про тебя, а то, что она собиралась сделать... несправедливо. Мне жаль, что тебе приходится сталкиваться с этим даже на экзамене. Правда. Но я никогда не жалел о том, что сделал. И сделал бы это еще раз, если бы потребовалось. Впервые за встречу девушка отбрасывает все напускное: – Я бы и сама со всем справилась. Подала на апелляцию, я бы доказала свою оценку. Рене впервые за всю встречу улыбается искренне. – Конечно. Никогда в этом не сомневался. Но я просто не мог смотреть как такое происходит с моим... партнером, – его улыбка вянет. – Я не знал, что после этого мы больше не сможем работать вместе. – Не моя гордость встала между нами, Эндрю! – Рене подрывается с места, одаривая его совершенно новым видом многозначительного взгляда. Но спешно берет себя в руки, снова усаживаясь и уже вовсе отворачиваясь. – И не опаздывай, ждать тебя я уж точно не собираюсь. Рене обижена на него. Чего он не знал. Очевидно. Но с этим можно работать. А еще его предыдущее предположение, что причиной этому служит задетая честь девушки, неверны. Очевидно. Нет. Не так. Это все еще задетая, зацепившая и тронутая, но не тем его поступком. Это не тот случай с учителем, где он так опрометчиво, но совершенно справедливо заступился за подругу, а какой-то другой. Судя по едким словам девушки, как-то связанный с его отказом на приглашение Рене присоединиться к ним в группу уюта, что абсолютно не имеет смысла. Его аргументы, его причины, он же все предельно ясно... разве для нее это не было очевидно? Такой союзник, как он, мало принесет пользы их команде, он просто не впишется, долго не задержится. Как бы Эндрю не притворялся, он просто не такой, как они все. Разве Рене этого не знала? Эндрю затылком чувствует чужое желание открутить ему голову против часовой стрелки просто ради разнообразия. У него еще будет время пожалеть о том, что решил связаться с группой уюта. – Увидимся, – на выходе прощается парень. Не успевает он и схватиться за ручку, как дверь сама распахивается. Парень грудью к груди сталкивается с Нилом. Немая сцена длится дольше положенного, за это время Эндрю успевает прочесть удивленный, а следом настороженный взгляд парня. Тот слишком резко отворачивается, направляясь к Рене – обители ледяной безмятежности, словно предпочитая проигнорировать его присутствие вовсе, словно больше не желая и не зная, что делать с их неожиданными столкновениями. Даже добившись того, ради чего сюда шел, Эндрю чувствует, что лишь дважды проиграл.*****
Звонящий собственный телефон – необычная вещь в течении учебного дня, поскольку и уставом школы никоим образом не приветствуется, и по личным принципам Эндрю порицается: лишний повод отвлечься от уроков. Таким образом, никто не хочет стать причиной тому, что парень отвлекся от самого святого в его жизни, – никто, пока он в школе, не звонит. Уж тем более Роланд. Поэтому парень считает вполне оправданным быть более эмоциональным, чем того требует ситуация, несмотря на невыясненные прежде всего обстоятельства. – Что тебе нужно? Их отношения сложно охарактеризовать. Для простого соседства слишком много личных подробностей, для дружбы – бытовых проблем. Помимо прочего, Роланд старше и определенно обладает всем тем опытом, который всегда считался непостижимым для него, и иногда, очень сильно вглядываясь, Эндрю чувствует, что сосед видит его через. Тот контактирует с ним через и без помощи всего того, без чего Эндрю никогда не мог и не пытался взаимодействовать с миром. В такие моменты его чувства варьируются от обескураженности до зачатков страха. Разговор с Роландом вышел долгим, выматывающим и крайне эмоциональным, а его участие в диалоге сложно назвать равноценным, Эндрю уверен, что пропустил какие-то части посередине. Так бывает не всегда, теперь он опаздывает. Быстро завершая звонок и старясь в кратчайшие сроки собраться с мыслями, Эндрю различает шорох позади него. Эхо в пустом переходе почти отрезвляет. Он оборачивается. – Нил, – Эндрю вскидывает брови в удивлении. Что он тут делает? Парень буквально впечатывает сам себя в дверь группы уюта, ладонь все еще на ручке двери. Замерший, сжавшийся. Тот явно выходил из помещения, но заметив что-то, остановился и застыл, словно пожелав остаться незамеченным чтобы... подслушать. Нил подслушал его телефонный разговор? Ох, и еще одна важная деталь. Этот взгляд. Теперь Эндрю точно может сказать, какой он. Он сложный. Нил смотрит на него как впервые, смотрит, настороженно нахмурившись. Неодобрительно и оценивающе. Не говоря ни слова, парень отворачивается и возвращается в класс, хлопнув дверью на прощание. Что-то здесь не так. Эндрю в первый раз за всю свою жизнь всерьез раздумывает прогулять урок. – Как сказал бы Мэтт, даже мне это кажется из ряда вон выходящим.
