Ты называешь его «милый», СЕРЬЕЗНО??
11 мая 2025 г., 17:51
В голове всплывают четкие, детальные инструкции. Разогреть воду. Не доводить до кипения. Стеклянный заварочный чайник. Выполнено. Теперь заварка. Специальной мерной ложкой измерить нужное количество. Ждать. Добавить горячей воды до метки. Дать настояться. Готово. Можно разливать.
Принюхиваясь, парень отпивает немного и сразу же щурится в явном наслаждении.
– Хорошо! Отлично получилось, – довольная улыбка, адресованная ему в этот момент, как награда за все усилия.
– Спасибо.
По его просьбе Эндрю научил Нила, как заваривать чай правильно. Ему очень хочется стать экспертом во всем, что окружает Эндрю каждый день. Это кажется ему абсолютно естественным шагом в их отношениях. Он рад, что в этот раз все вышло прекрасно. Да что уж говорить, Нил откровенно горд своим успехом и близостью, объединяющими их в такие моменты.
Вторая чашка пуста, что не сильно его расстраивает. Парень наслаждается собственными мелочами: изящными пальцами, румянцем смущения, движением горла, глазами, что сжигают его своим вниманием. Эндрю умеет смотреть на него так, как никто другой. Теперь, когда они вдвоем официально вместе, нет абсолютно никаких причин не поддаваться этому притяжению. От Эндрю Нилу плавно и методично сносит голову, прихватив с собой запасные планы эвакуации из сложившейся ситуации, оставляя сердце трепещемся от затапливаемых чувств, без надежды на спасение.
Лукавый изгиб губ заставляет Нила гадать, что же задумал парень. Наклоняясь вперед, неосознанно он подает сигнал выдать ему тайну. С кратким смешком тот качает головой, тянется за рюкзаком, на стол перед ним приземляется бутылка кокосовой воды, что он часто сам пьет. Как и обычно, пока он пытается сообразить, что к чему, Эндрю не робея уже все делает как надо: чашка наполняется из этой бутылки. Себе же парень наливает еще немного чая из чайника.
Облепиховый чай – самый любимый Эндрю напиток. Он действует как успокоительное и улучшает его умственную деятельность. На вкус он горьковат, с кислинкой. Возможно, Нил слегка преувеличивает то, как чай ему нравится. Возможно, Эндрю догадывается.
*****
– Кевин хочет встретиться, – объявляет Эндрю, пока Нил протирает полотенцем мытые чашки. Что, по его мнению, излишне, но он молчит, потому что это не его территория, хоть и в его собственной квартире. На кухне он бывает редко, доверяя Роланду ее полное руководство. Ну, теперь и Нилу тоже. – Кевин, Мэтт и Аарон, – с долей торжества начинает тот. – Да у тебя настоящая банда. Я тебе когда-нибудь говорил? – Нет, – он отказывается сменять тему, даже если было бы очень любопытно узнать, что Нил подразумевает под словом «банда», и какую роль в ней отводит ему. – И это не ответ, – намеренно серьезно. – А ты ничего и не спрашивал, – парень оборачивается, чтобы удостовериться, что Эндрю точно видит его ухмылку. – Да ладно, я не против. Вы же постоянно куда-то вместе ходите. – Ты не понял, – парень успешно скрывает первые признаки тревожности. Это в данный момент неуместно. – Кевин хочет встретиться с тобой. И раз ты упомянул остальных, то, да, скорее всего Мэтт и Аарон тоже там будут. Нил заканчивает с уборкой, полотенце набрасывая себе на плечо, подходит к нему вплотную, край стола упирается Эндрю под бедра. Он отклоняется назад, освобождая больше места, не желая разрывать зрительный контакт. Нил замирает. Улыбается. – Замечательно. Когда? – та легкость, с которой он воспринимает новость, заставляет вторую волну беспокойства подступить к горлу. Эндрю сглатывает ее тоже. Неужели Нил правда не догадывается, что произойдет? – На неделе, в обеденное время, – он пробегает кратким анализом по сигналам тела напротив в поисках скрытого стеснения, негласного испуга, нервозности, чего угодно. Нил чист. – В столовой. – Может быть у Нила отсутствует чувство самосохранения? «Какие-то проблемы?», – он хочет спросить, но сдерживается. Легкомысленность или настороженность в данной ситуации принесет больше пользы? Сложно сказать, вероятно, переживания лишь окажутся помехой, а Нила, как всегда, спасет его безмятежность. В любом случае, Эндрю ни за что не оставит его наедине с друзьями. – Все классно, – проводит ладонью по плечу Эндрю в успокаивающем жесте. – Я приду. – Спасибо. Он прокашливается, и Нил отступает назад широко улыбаясь. – Будет весело наконец-то познакомиться с ними поближе. Ужас, охвативший его после этих слов, проявляется лишь в слабом хрусте столешницы, что он сжал в ладонях за своей спиной. ***** – Эрудит. – Не так. – Эрудит мой. – Неправильно. – Мой самый умный. – Нет. – Единственный мой гений. – Неверно. Наблюдать за ними уморительно. Но Нил помалкивает для общего блага. Эндрю на него еще ни разу не злился, и для этого нового опыта сейчас он не особенно в настроении. – Золотая голова? – Отнюдь, – тот вероятно тестирует очередной предложенный вариант еще раз. – Нет, – вот и весь вердикт. – Сдайся, – настаивает парень. – Ни за что, – передразнивая интонацию Эндрю, Мэтт коверкает голос. На мгновение в их кругу штиль – ложное перемирие между двумя друзьями в своеобразных односторонних дебатах. Нил же определенно и вне всяких сомнений на стороне Эндрю, однако отчасти ему бы хотелось, чтобы Мэтт добрался-таки до заветного правильного ответа. Но больше всего, он просто счастлив, что ему повезло стать свидетелем этого разговора. – Джимми Нейтрон? Декстер? Мегамозг! – ему нравится пыл энтузиазма, с каким Мэтт берется за любое дело. Такими темпами у него все получится. – Ты угадываешь или придумываешь? – чопорно отвергает того парень. «Справедливо», – думает Нил, соглашаясь. Эндрю настолько блистателен, каждое его слово, как тщательно кем-то прописанная реплика из сценария, идеальна. Вот только никем они заранее не написаны, его парень просто сам по себе такой уникум. Нил влюблен в его мозг, его мысли и их ход, его острый ум и язык, чего уж скрывать. – Это персонажи мультфильмов, – в голосе слышится тень обвинения. – Нил больше по фильмам, – спокойно бросает в ответ. Ой. Только ему кажется, что фраза из уст Эндрю звучит слишком лично? Он переводит взгляд на Мэтта – тот смешно выпучил глаза. Нет, не только ему. Сам же Эндрю не замечает никаких изменений. Неловко. Но очень приятно. Крошечный акт выраженной привязанности и э... принадлежности. В чем собственно и заключалась изначальная гипотеза. Мэтт предположил, что Нил сто процентов называет Эндрю каким-то ласковым прозвищем. И решил во что бы то ни стало узнать, каким именно. – Имена! Хорошая идея. – внезапно загорается тот и, выуживая из кармана свой телефон, принимается что-то в нем искать. – Я так не... – предпринимает отчаянную попытку остановить друга Эндрю, скоро признавая тщетность этого действия, – ... думаю. – Пастер, – с гордостью объявляет Мэтт результаты своего исследования в интернете. – Нет, – отрезает того парень. Друг же не сдается, продолжая листать список известных ученых и деятелей, зачитывая случайные фамилии вслух. Эндрю, видимо, устав от подбора бесконечных синонимов для отрицания, просто вставляет краткие комментарии о личности каждого. Нил очарован. – Мендель. У-у, какой красавчик, – тянет парень, увеличивая изображение и показывая остальным. Спорное утверждение. Но Нил твердо намерен молчать, не желая привлекать к себе внимания. Они должны забыть, что он тут. – Он был монахом, Мэтт, – Эндрю теряет терпение. Медленно и красиво. – И? Зато занимался генетикой, – тот играет бровями, нисколько не тонко намекая. – На горохе, – не особо впечатленный умозаключениями Мэтта, фыркает скрещивая руки на груди. Любопытно. Обычно Эндрю всегда сидит прямо. – Нет? – тот мотает головой. – Ну ладно... Если бы он был против всей этой затеи, Эндрю бы давно остановил друга. А раз парень не запрещает, следовательно, буквально дает разрешение продолжать. Нил гордится собой за правильные выводы по отношению к своему парню. Они уже лучше друг друга знают. – Уотсон? О, как доктор из Шерлока Холмса. Тоже умный, кстати. Двойное попадание, – Мэтт почти видимо светится от радости. – А, – разочарованно тянет он, – этот Джеймс, а не Джон. – Мне больше Розалинд Франклин нравится, – деловито резюмирует Эндрю. – А ее тут нет... – Еще бы, – с сарказмом и оттяжкой. Ему аж становится интересно, что там за история. – А почему... – друг принимается усерднее листать статьи на телефоне. – Хотя неважно, – отмахивается. Нил ясно как день видит: Эндрю рассчитывает, что это его отвлечет. Судя по всему, победа, действительно, за гением, как и обычно. – Я ее нашел. В одном Мэтт прав – Нил на самом деле совсем недавно начал ласково обращаться к Эндрю. Это прописано в его натуре, самом существе, ну такой уж он. Романтичный идиот, влюбленный в своего самого умного парня, никогда бы не смог сдерживать себя. Испытывать на себе все банальные и необычные, сладкие и нежные порывы проявления его глубочайшей привязанности – это как часть сделки. Эндрю должен был знать, на что соглашается. Так вот отчего-то Мэтт, едва приступив к угадыванию, отмел в сторону и даже не рассматривал ни один стандартный вариант для любой пары. Вероятно, отталкиваясь от того факта, что его парень какой угодно человек, но не стандартный, и якобы, следовательно, милый, любимый, дорогой, – это не про него. Неприемлемый вариант. Чушь! Тут уж Мэтт упустил жирный намек, что ему так любезно был предоставлен ранее. Прозвище-то придумывает Нил, а не сам Эндрю. Возможно, думает он, с его легкой подачи можно устроить ничью. В этот момент Эндрю поднимает на него взгляд. Устал, заключает Нил. Собственные плечи опускаются в сочувствии. Тот так много работает в последнее время: идеальные показатели успеваемости, дополнительные занятия, с недавнего времени еще и помощь в группе уюта, а также подготовка к выступлению на научной конференции. Разбитые тени под потускневшими глазами, легкая заторможенность, наверное, есть что-то еще, но ему и этого достаточно. Нил спрыгивает с широкого подоконника, хватая оба их рюкзака с пола, закидывая свой на плечо, второй протягивая Эндрю. – Милый, пошли домой, – мягко просит Нил. Свою ошибку он осознает не сразу. Ведь суть в том, что именно вот такие они. Его обращения. Простые и добрые. Естественные. Точно то, что он видит, когда смотрит на Эндрю. Так вот, когда Мэтт смотрит на них, стоящих теперь рядом, чрезвычайно большими глазами, в неверии, находясь в тупике, складывая рот в беззвучном ругательстве, до него доходит, что он сказал. – Да вы должно быть шутите... Нил и за все награды кинематографа не смог бы точно ответить, специально ли он выдал их или не нарочно. Эндрю же ни капли не преследуемый данным вопросом, никак вконец изнурившийся от споров и такого внимания, переходит в режим непоколебимой, непроницаемой самоуверенности и бесстрастно объявляет конец всем дискуссиям: – С тебя дежурство, Мэтт. Вместо меня на физике в эту пятницу. Коротко попрощавшись, они уходят, крепко держа друг друга за руки.*****
– Зачем это тут? Что это значит? – Нил уже трижды за последние двадцать минут пытался привлечь его внимание разными способами, в этот раз более эффективно. Эндрю полусидит на своей кровати, опираясь на изголовье, парень безо всякого стеснения плюхается справа от него, закидывая ноги поперек его бедер, закрывая тем самым книгу на его коленях. – Я читал. Тот забавно прыскает, упирая локоть в подушку и кладя голову на руку. – Не правда, – глаза сияют, гордые, уличив его в неточности. – Сейчас ты сидел с телефоном. Они сверлят друг друга испытывающими взглядами. – Я знаю, что это супер-мега-ультра важно, и у тебя горят сроки сдачи статьи. Но ты устаешь. Тебе нужны перерывы, – уже мягче Нил добавляет: – Так учиться более эффективно, ты же сам говоришь. – Это Аарон. Прислал фотографию, – сдается он и без дальнейших объяснений разворачивает экран Нилу. – Очаровательный! – парень тут же забывает их предыдущий разговор, завороженный изображением пушистого комочка шерсти, раскинувшего животом вверх на мамином столе, вытянув все четыре лапы и хвост. – Прям как ты, – Эндрю пропускает похвалу мимо ушей. Закатил бы глаза, но он таким не занимается. – Нет, ты посмотри! У него твои зеленые глаза. Нил явно в восторге. – Перешли мне ее тоже. Я не знаю, увижу ли я его еще! – тот строит кислую мину, нарочно вытягивая губы трубочкой. Эндрю с секунду смеряет того проницательным взглядом, но не в силах сопротивляться Нилу он заливается недолгим смехом, качая головой. Тот лишь куксится еще комичнее. – Отправляю я! – восклицает он, отпихивая ненапасные руки от своего телефона. Нил обхватывает его поперек груди вместо этого, расслабляется, устраиваясь поудобнее в таком крохотном пространстве под его боком. Ладонь Эндрю застывает в своем движении. Что делать? Черт, Нил – это ежедневная перегрузка для его систем. Он делает столько... столько нехарактерных для себя вещей из-за этого парня. Медленно он опускает руку на его голову, руководствуясь удовлетворенным мычанием, исходящем из уст Нила, приступает к поглаживанию, слегка пропуская пряди через пальцы. Это он-то кот после такого. Конечно. – Ну правда, – открывает свои волнующие голубые глаза. Смотреть на это лицо сверху вниз необычно и... пленительно. Он моргает три раза, но это не помогает. – Может передумаешь и вернешь его себе? Было бы безответственно с его стороны все время прятать котенка в своей комнате. Эндрю был вынужден отвезти его в отчий дом на попечение Аарона и иногда матери. Они хорошо позаботится о новом питомце. – Не могу. Меня весь день нет дома, кто за ним бы следил? Как я уже говорил. И у Роланда аллергия на кошек, – намек на упрек даже если и мог бы существовать, то был бы не различим под значительной долей огорчения. Парень не успел привязаться к крохе так скоро, однако все равно скучал. Тот лишь слабо кивает в ответ и зарывается лицом в его бок. Эндрю старается дышать ровно. Получается не очень эффективно. По благоприятному стечению обстоятельств, Нил все равно не такой наблюдательный, чтобы это заметить. Через мгновение тот поднимает голову озорно улыбаясь. – Мы же все равно сможем его навестить! Эндрю столбенеет. Э-э... Он в достаточной степени осознает, что предполагает его предложение? Встреча с его семьей в его старом доме? Или Нил имеет в виду наведаться туда в отсутствие его мамы? Это будет легче сделать, когда она в клинике. Его мать вляпалась в какую то секту, где стала принимать вещества. Сначала они пытались бороться, но отец ушел из семьи. Не выдержал ее. Тильда сама согласилась на лечение, чтобы не потерять еще и сыновей. В первые дни, пока она была в учреждении отец был с ними, но быстро переобулся и ушел. Предложил альтернативу: я даю вам деньги на проживание, вы не трогаете меня и мою семью. Аарон согласился сразу, я нашел жилье и съехал. Жить на его деньги я не собирался, а брат ухаживал за матерью в мое отсутствие. – Как-нибудь – медленно добавляет тот. Аккуратный. Выверенный слог. Следит за его взглядом. Вероятно, Нил все-таки более наблюдателен, чем он считал. – Если это не доставит неприятностей. Осознает. Эндрю сглатывает сухой ком. – Да, – направленно продолжает движение своей ладони дальше вниз вдоль позвоночника Нила. Туда и обратно. Один раз. Подбадривающе, он надеется. – Как-нибудь можем. Они молчат, рассматривая друг друга. Тишина не вызывает чувство озабоченности, а располагает к внутреннему рассуждению и анализу сказанного. Каждый со своей стороны. В конечном итоге, губы Нила опять тянутся в довольную улыбку. Парень щурит глаза, вглядываясь внимательнее, не заметив никаких тревожных знаков, тоже расслабляется. Можно сменить тему. Вернутся к изначальной, вернее. Он вытягивает шелестящий пакет, зажатый между их ногами. – И чем тебя не устроили влажные салфетки? – он вертит в руках упаковку, размышляя откуда она появилась. Эндрю умерен в своей чистоплотности, но этот предмет гигиены однозначно не из его комнаты. Он косится на раскрытый рюкзак Нила на полу. Ох. Интересно. У него всегда все нужное при себе? А со стороны и не скажешь. Из них двоих, скорее всего, именно он должен быть запасливым. Эндрю одержим любой новой информацией, что может заполучить о нем. Нил смотрит на предмет в его руках с удивлением, без сомнений затрачивая усилия для того, чтобы вспомнить, о чем шла речь. Мило. – А, – парень беззастенчиво отбирает у него салфетки. – Вот здесь написано, – хмурит брови, пока читает: – «Нейтральный pH». Эндрю терпеливо ждет продолжения. Которое не следует. Это – повод, по которому его отвлекли от подготовки к предстоящей научной конференции? Он еле сдерживается от смеха, вовсе не раздражаясь, скорее... умиляясь. – Это водородный показатель. Кислотность, – размерено предлагает объяснение он. – Я знаю, – Нил показывает ему язык. Мило, опять-таки. – Что значит нейтральный? При чем тут вообще салфетки? Химия существует и вне пределов пробирок и лаборатории, буквально повсюду в повседневной жизни человека, что самими же людьми часто игнорируется. Эндрю может бесконечно перечислять преимущества обратного – заинтересованности наукой, вовлеченности и знания – но прекрасно понимает, что это тоже в основном игнорируется. Нужно срочно принять какое-то решение. Минуточку! Нил спрашивает его... ожидая полный, развернутый ответ, не так ли? Эндрю пытается доказать гипотезу: интерес, предвкушение, – подсказывает ему лицо Нила. А это что? Благоговение? Эндрю тормозит. Сильно так тупит. – В численном значении на шкале «нейтральный» – это семь, – на автомате начинает он, пытаясь переключить бессознательное отвечание на контролируемое хотя бы частично. – Все, что меньше семи, – это кислая, больше – основная. Реакция раствора. Или среда. Парень продолжает уже гораздо увереннее: – На самом деле довольно спорная реклама. В среднем показатель здоровой кожи составляет пять целых пять десятых, что, как понимаешь, уже на кислой стороне. В идеале средства гигиены по значениям водородного показателя должны совпадать с pH твоей кожи. Это наиболее безопасные варианты. То есть, для влажных салфеток семь – это очень даже чересчур «щелочно», – он сгибает пальцами кавычки в воздухе. – Полагаю, производители посчитали, что слово «нейтральный» крупным шрифтом на упаковке выглядит, словно полезно для здоровья, хотя для тех, кто действительно разбирается, это – однозначный антипиар. Нил выпутывается из их причудливого объятия, садится, выпрямившись возле него. Из горла парня доносится странный звук высокой частоты, дыхание задерживается в груди – Эндрю видит застывшее напряжение мышц – а глаза широко распахнуты, и они... горят. – Протирание ими рук или лица особенно коже не навредят, – он принимает такую бурную реакцию за волнение о собственном здоровье и старается обнадежить. – А вот ежедневные средства: гели для умывания, мыло и шампуни – могут. Хочешь, можно их вместе проверить потом? У меня есть лакмусовые тест-полоски, – Эндрю начинает настораживаться: после его слов Нилу лучше не становится, кажется, даже хуже. Глаза уже слепят своим блеском. Хотя это не похоже на беспокойство. Что тогда? Надеясь на изменения, он решает продолжить полушутя: – Выдохни. Сухость рук – это не смертельно. Одолжи у Роланда крем. – У меня свой есть, – отвечает Нил рассеянно. И опять замирает. – Его тоже можем протестировать? – предлагает Эндрю смущенно. Он очевидно растерялся. Парень давится смехом. Чудным, будто пораженным. Следом качает головой, будто встряхивая мысли внутри. «Эндрю...», – тянет тот, восстанавливая сверлящий зрительный контакт. Нил внезапно наклоняется близко-близко к нему. Обхватывает его лицо ладонями с обеих сторон, и пульс Эндрю пускается вскачь. Голова, тело, дыхание и мысли цепенеют на месте. Немые, выставленные на показ, похищенные. – Эндрю, ты потрясающий, – шепотом, предельно серьезно с долей восторга сообщает ему Нил напрямую, глаза в глаза. – Великолепный! Дрожь проходит через него. Его трясет. Картинка мира коренится набок. Градусов-так на сто семьдесят. Это было восхищение. Нил восторгается им. Вау. Его познания хотя и вполне способны часто впечатлять окружающих, но никто до этого момента никогда не обременял себя словесно или невербально это выразить. Учителя воспринимают его тяжелый труд как должное, списывая все на гениальность, а сверстники по большей части игнорируют. Эндрю обычно не восхищаются. Но, судя по всему, теперь Нил это делает. Ничего особенного. Он даже не блеснул ничем достаточно выдающимся. Но Нил выражает одобрение, искреннюю радость. Любуясь. Упиваясь. Это завораживает, льстит, ошарашивает, вселяет непомерное количество уверенности и... пугает. Парень отпускает его, смещаясь ниже, снова устраивается у него под боком. Рука обнимает его поперек торса. Мягко, ненавязчиво. Легко и просто. Будто произошедшее – ничего особенного. Эндрю с самого начала знал, что Нил изменит его привычный мир, с самого начала планомерно и постепенно так все и происходило, но он впервые чувствует насколько сильный у этого действия потенциал. Ему нужно подумать. Он откидывается на спинку кровати, закрывая глаза. Спустя время его ладонь возвращается на волосы Нила, поглаживая. Легко и просто.*****
– Великолепно! – лицо Нила блестит яркими открытыми теплыми эмоциями. – Это изумительно! Эндрю, ты молодец. Он вообще отдает себе отчет в том, что на ежедневной основе не переставая хвалит меня по самым разным поводам? – Чего ты так смотришь? Ну правда классно получилось! Никто за всю жизнь не восхищался Эндрю так часто и в таком объеме, как Нил за прошедшую неделю. И конца этому, статься, ждать смысла нет никакого. Это он нарочно? Подкрепляет его уверенность в себе, поднимает самооценку? Не то, чтобы Эндрю был сильно против, просто хотелось бы знать наверняка. – Встань рядом, дай я тебя с ней сфотографирую. Маме потом похвастаюсь... Ну улыбнись... Наверное, все-таки специально. Не может же быть кто-то в самом деле в таком восторге от столь примитивной мелочи. – А меня научишь также? Он заглядывают парню в глаза, и его буквально сносит транслируемой ими информацией. Нил не подыгрывает, не преувеличивает, не подбирает направленно, а просто не скрывает. Делится этим с ним, как подарком. Своими прекрасными чувствами. Радость. Счастье. Гордость. Все это по отношению к нему, Эндрю. Связано с ним непосредственно. Или может. Может, быть собой – это не такая уж и глупая идея, если это Нил. Все за один момент не случится, естественно, придется пройти через долгий мыслительный спор с самим собой, борьбу со старыми привычками, вспышки нерешительности, но может быть, просто иногда ему дозволяется расслабиться, пустить свой воспаленный разум плыть по течению. И может быть все получится, если это Нил рядом. – Конечно. Эндрю тоже делится своей улыбкой. Своим счастьем. Как будто он всегда все сам прекрасно знал (он же вовсе не так глуп, в конце-то концов), но ему нужен был кто-то, кто сказал бы ему это в лицо. Прямо и без исключений. – Супер! Нил, по-видимому, признал это личным долгом. Эндрю все более чем устраивает.*****
Повышенное потоотделение, дрожь, сухость во рту, расширение зрачков, ускоренная реакция на внешние раздражители, повышенное кровяное давление, увеличенная частота дыхания... ... В обратном порядке. Но иногда нужно разнообразие. Впервые за столом в столовой их было пятеро. Нил по правую его сторону с забавным выражением на лице завороженно слушает рассуждения Мэтта о женской школьной форме и его личном представлении о ее дизайне, периодически прерываемые ироничными комментариями со стороны Аарон, вносящими капли здравых мыслей в хаотичный водопад мнений друга. Кевин по левую его сторону сверлит в его виске дырку диаметром, судя по всему, достаточным, чтобы через сквозное отверстие можно было комфортно рассматривать Нила. Эндрю отдает предпочтение игнорированию всех намеков. Кевин пинает его ногу под столом. Недостаточно изящно, но очевидно. – Если ты думаешь, что я не догадываюсь о том, что ты замышляешь, то ты ошибаешься, – полушепотом шипит на него Эндрю, воспользовавшись отвлеченным вниманием остальных. – Ну так помоги мне тогда, раз ты все знаешь, – Кевин склоняет голову набок, расширив глаза и до смешного высоко вздернув брови. – Не съем я твоего парня. Мне нужно просто поговорить. Пару минут, – тон друга серьезен и отказа не примет. – Свали. Парень не меняется в лице, лишь небрежно откидывается на спинку стула. Он уверен в том, что в эту секунду им обоим пришел на ум один и тот же диалог, что состоялся пару недель назад. Кевин, пожалуй, своим цепким взглядом уж точно ссылается на него: – Это ревность? – Что? – Кевин изумляется красивой, практически идеальной картиной. Словно такой расклад совсем невозможен. – Погоди-погоди, – губы растягиваются искренней, широкой улыбкой, – ревную ли я тебя к Нилу? Из-за того, что ты стал носится как одержимый со своими бесконечными идеями? – слышать подобное этим тоном смущает его до определенной степени. Он чувствует тепло на своих щеках. – Стал бы я ревновать тебя в будущем к любому другому человеку, с которым ты проводил бы большую часть своего времени? В какой-то степени да, – Кевин тоже отворачивается. – Но он делал бы тебя счастливым. Не уверен на счет Нила, но в целом... – быстро добавляет тот и слишком скоро меняет тон так, что Эндрю не успевает ничего осмыслить – Я был бы рад за тебя, Эндрю. Ревность не имеет к этому отношения. – Хорошо, – слабо соглашается он, не в силах бороться с нахлынувшими ощущениями. – Еще увидим. Я тебе это докажу. – Ладно, – капитулирует Эндрю. – Но я буду пристально следить, – уже громче для всех он объявляет: – Я за чаем, – и предугадывая реакцию: – Да, Аарон, я возьму твои вафли тоже. Рука Нила задерживается на его запястье на мгновение, слегка извернувшись назад, тот словно прощается. Он же, пытаясь вспомнить змеиный хищный взгляд Рене, посылает предупреждающий сигнал за спиной парня всем остальным за столом.*****
Стол. Стулья. Смятые упаковки. Шум столовой, никак не разбавляющий это плотное напряжение. Лишь задний фон. А здесь – зловещее безмолвие. Нил. И три пары глаз, направленных в самое его средоточие. Не мигая, пытаются его... разглядеть? Ему жаль, что он не умеет имитировать звуки животных, птиц или насекомых. Сверчок. Банально, но эта трель идеально бы подошла, чтобы резюмировать ту тишину и неловкость, что она принесла сразу, как только Эндрю покинул стол. Нил не собирается проверять, даже если очень хочется проследить за парнем со стороны, он знает, что тот в очереди у кассы. Может побарабанить пальцами? «Тук. Тук. Тук. Тук.»? Или откашляться? Что поможет разорвать натяжение нити, сплетенной из этих суровых взглядов? Рассмешить? Нил не понимает, почему атмосфера сменилась настолько резко, он не поспевает за тем, как разворачиваются события. Парни, словно один слаженный механизм, приведенный в нужный момент в действие. Единый, согласованный, опасный. Рты закрываются, улыбки меркнут, позы застывают, глаза впиваются в его плоть невидимыми иголками. Собственная широкая улыбка от последних слов Мэтта медленно трансформируется в неестественную, вежливую струну. Нил вовсе не чувствует порыва защититься или сбежать от таких метаморфозов и их предполагаемых следствий, с любопытством поглядывая то на одного друга Эндрю, то на другого, стараясь, однако, дышать потише. А они заранее это обсудили или всегда так слажено работают, идеально подстраиваясь? Впечатляет. Прямо как сцена из фильма. Либо Нил идиот, либо наивный идиот, либо романтик. Но он не догоняет. Скорее всего – все сразу. А что, собственно говоря, происходит? Проблески разумности, прогоняются ликованием, щенячьим восторгом от необычности внутренних ощущений, самой ситуации, центром которой он стал. Нил еще раз проходит по кругу глазами. Аарон, развалившись на неудобном стуле, всем видом источает поддельно расслабленную угрозу. Мэтт внимательно и сосредоточено изучает его лицо, выражая намерение, обещание – если остальные решат идти в атаку, я пойду за ними. И Кевин. Конечно же. Кевин – холодное, расчетливое и тяжелое сердце всего этого механизма опасности. Может уже кто-нибудь хоть что-нибудь сказать? Иначе Эндрю вернется совсем скоро, и у него больше не будет шанса узнать, для чего все это было! – Нил... – Спасибо! – перебивает он Аарона, невольно не сдержавшись. От осознания собственной ошибки парень жмурится. – Пожалуйста, продолжай, – сдавлено пищит он. На этот раз начинает говорить Кевин: – Человеческие взаимоотношения – предмет довольно сложный, многогранность и многоуровневость различных взаимодействий, а также чисто субъективный взгляд на их течение самих участников исключают возможность полного понимания их сторонними наблюдателями. Помимо этого, моральная составляющая этого вопроса чаще всего противится и препятствует любому внешнему вмешательству. Даже со стороны друзей. В дополнение, несомненно, оказанное доверие и проявленное одобрение, не являясь одноразовыми, действительны на протяжении всего периода контакта. А созданные новые связи между вышеупомянутыми друзьями и одним из членов отношений имеют высокий потенциал и способны укрепиться в дальнейшем. Однако, – он делает паузу, и Нил аж вибрирует от нетерпения. – Меня это не остановит, – Кевин не моргает, вообще не двигается. Пронзительность этого взгляда каким-то образом становится еще глубже. Пытается кристально ясно донести свой посыл! Нил как завороженный легонечко кивает. Не до конца, правда, понимая, что к чему. За объяснениями он медленно поворачивает голову в сторону остальных парней. – Если ты его обидишь, мы сломаем тебе ноги, – голос Мэтта еще никогда не был столь серьезным. – Вот что он имеет в виду. Сердце Нила пропускает удар. – Не совсем так, – Аарон оборачивается к другу, нахмурив брови. – Ты не слушал что ли совсем? – Да, но я сказал кратко и прозрачно! – Но дело не только в том, что... Атмосфера как по щелчку пальцев трещит и лопается ломкой скорлупой, обнажая привычные споры и интонации. Возможно. Нил не уверен. Он в данный момент слишком занят кое-чем другим. Свето-шумовая бомба может взорваться позади него, и он не заметит. Он понял! Они его запугивали. Предостерегали. Защищали Эндрю. Оберегали друга. Дали понять, что у Эндрю есть те, кто за него постоит. А-а... Нил с шумом захлопывает распахнутый в шоке рот, привлекая внимание остальных коротким жестом ладонью. Парни смотрят на него в ожидании. – Я понял. Спиной он чувствует подошедшего к ним Эндрю и оглядывается на него. Нил перехватывает стаканчик и тарелку из его рук, ставит на стол, держит его за запястье. Он теперь тоже предельно-предельно серьезен. Парень снова смотрит на всех его новых друзей, потом на Эндрю. – Я понял.*****
Эндрю смело переступает через порог комнаты Нила, в квартире Нила, в доме Нила. Вау. Теперь парень понимает, почему Нил рассматривал так досконально интерьер в его спальне, когда попал туда в первый раз: Эндрю охватывает тот же самый порыв влезть в личное пространство поглубже и он приступает к неукоснительному изучению, стараясь зафиксировать максимальное количество деталей, уже приступая к их анализу. По большому счету... В целом... В общем плане это... Ну... Бардак. Просторное помещение, достаточное мрачное, несмотря на полностью белые стены и потолок, поскольку широкое окно выходит внутрь двора, освящая комнату каким-то синим светом, что сразу создает впечатление, что здесь холодно. Длинный шкаф во всю стену справа, тоже белый, с восьмью, нет десятью узкими дверцами в ряд. И что в них только можно хранить? Явно не одежду, так как та располагается везде вокруг: валяется на полу, висит на крючках, на стульях, ручке двери, везде. – Ты не голоден? – кричит ему парень из коридора. – Не особенно, – отвлеченно бросает он, не оборачиваясь. Слева стеллаж с подписанными коробками и белая дверь в ванную. Конечно же у него есть отдельная ванная комната. Кровать на верхнем ярусе, внизу – крошечный белый диван, белое кресло и еще полки. Что приводит Эндрю в легкое потрясение, сглаженное теплом удовлетворения. У Нила очень много книг, очень-очень много. Почти столько же, сколько одежды. В ряд стоят цветастые корешки самого различного содержания, поверх них впихнуты еще в два слоя, а то, что не влезло – сверху до самого каркаса кровати. У него перехватывает дыхание. Красиво. Интересно. Он вчитывается во все названия сразу. – Точно не голоден? Ты же толком ничего не ел в обед, – переспрашивает его Нил через стену, захлопывая, судя по звукам, холодильником. Кухня? Эндрю не уверен, еще не все обследовал в доме. – Точно, – напевает он, не замечая постанываний собственного желудка. Можно в другой раз поесть. Вешать на стены Нил любит не только одежду, а также гитары, скейтборды, какие-то декоративные маски, изображения в рамках, амулеты, ожерелья, маленькие рисунки и вырезки, наклееные на дверцы шкафа, и... плакаты. Плакаты, постеры и растяжки. Музыкальные исполнители, кино, старые автомобили, мультипликационные персонажи, игральные карты, фотографии космоса, еды и рыб. Много, словно замена обоев. Тематика их содержания была настолько разной, что создавалось впечатление, что в одной комнате жило как минимум трое. Эндрю был прав – Нил особенный. В одном человеке умещается столько всего, ему повезло находиться в эпицентре его внутреннего мира. Он с восхищением разглядывает оранжевые граффити на очередном листе, пока в голове зарождается небольшая идея. – Уверен? – голос Нила звучит совсем близко, и он вздрагивает от неожиданности. – Вот держи. Шоколадный батончик. С малиной, кактусом и медом. Такого он ни в одном магазине ни разу не видел, не то чтобы пробовал. – Спасибо. Тот мягко сжимает его пальцы, когда они касаются, и задорно подмигивает. Он опять такой невозможно милый! Эндрю отдает себе отчет в том, что температура его... лица меняется. Кожа теплеет. Черт. – Ты поэтому каждый день библиотеке засиживаешься? – спрашивает он, переводя тему. Нил прослеживает направление, когда он отворачивается: – Из-за того, что у меня полно книг? – с долей сомнения и дразня. – Я думаю, у кого их и дома достаточно, как раз-таки туда ходить не будет, – парирует Эндрю, немного напыщенно. Парень тут же улавливает это настроение, что приводит того в откровенный восторг. Твердо и все так же подшучивая развивает их мини-диспут: – Это же признак заинтересованности. По твоей логике тот, у кого книг совсем нет, больше всего в библиотеку и наведывается. А это не всегда так. Книги ему, может быть, совсем не интересны. Эндрю щурит глаза. Ему приходится признать свою неправоту. Однако, чувствует он себя по этому поводу на удивление просто замечательно. – Верно. Хорошо. А ты?.. – они все еще стоят по центру комнаты, но это вовсе не неловко. – А я как-то должен расширять кругозор, – улыбается Нил. Эндрю оглядывает изобилующие полки еще раз, приходя к жуткому умозаключению. – Ты же не крадешь их? – на самом деле ужасаясь этой вероятности, отступает назад. Нил уже окончательно заливается ясным, звучным смехом. Очаровательно. Это, по его мнению, забавно? – Эндрю, ты великолепный! – глаза весело и любовно проходятся по нему всему, от макушки до пяток. От этого он приходит в смущение, но позиции не сдает. – Я имею в виду, что люблю читать, – поясняет наконец-то Нил. – Читаю много и быстро. Ну, у меня нет никаких специальных навыков или трюков с памятью, – тот вроде этого стесняется. Напрасно, думает он. – Я просто пролистываю то, что скучно, задерживаясь только на том, что меня увлекает. Собственная история получается каждый раз. Поэтому мне нужно много книг. – Необычно. – Ага, – резюмирует тот. – Прекрасная коллекция, кстати, – ровно замечает Эндрю, однако искренне. – Можешь что-нибудь одолжить, – тихо предлагают ему. – Правда? – Конечно, – Нил опять тянет свою фирменную ухмылку. – С возвратом, – и снова подмигивает. Он борется с, казалось, давно атрофировавшимся в нем абсолютно детским желанием показать язык. Не найдясь с ответом, Эндрю хмурится и коротко кивает. – Но я не из-за книг так подумал, – уцепившись за здравую мысль, он задирает подбородок. – Нет? – закончив со своей комедией, Нил начинает обустраивать для них место на полу. – А почему тогда? – У тебя в комнате есть три разноцветных ошейника для собаки, хотя ты говорил, что у тебя никогда не было никаких домашних животных, старый телефонный аппарат, не подключенный даже к электричеству, тяжеленный зеркальный шар размером с баскетбольный мяч... – перечисляя, каждый раз он указывает в нужном направлении. – И? – обрывает его Нил, – У меня разнообразные интересы. – ... и нет письменного стола. Вообще никакого стола. Нила это тоже смешит. До встречи с ним, Эндрю не считал себя особенно забавным. Дело, вероятно, в нужной компании. Его человек. Непрерывное, неподвижное соединение костей при помощи сплошного слоя ткани называется... – Мне бы и кровати было достаточно. Или можно было бы использовать стол на кухне, – спокойно разрушает его предположение тот. – И что же послужило причиной в таком случае? Нила, видимо, не устраивает то, как далеко от него сел Эндрю, так что вместо того, чтобы поскорее ответить, он пересаживается поближе. Опирается на корпус дивана, широко раздвигает ноги и буквально тащит Эндрю за его толстовку по скользкому полу на себя, пока он не оказывается спиной к груди Нила между его ног. Удовлетворенный теперь, тот обнимает его, сцепив руки в замок спереди на его животе. Эндрю немного не в себе. Он бы запротестовал, но так теплее, так что он молчит. А парень тем временем, утыкается носом в его волосы, громко вдыхая. Руки Нила напряжены, он чувствует, они легко подрагивают. Аккуратно он кладет свою ладонь поверх. Непростой разговор? Маловероятно. Он был слишком расслаблен все время до этого. Что изменилось? Эндрю ерзает на месте, усаживаясь прямее, отчего тот напрягается еще сильнее, удерживая его на месте. Он решает больше не двигаться. – Мне здесь одиноко. Мы переехали из-за работы мамы этим летом, – задумчиво, но мягко начинает рассказывать Нил. – Дома ее весь день нет. Одному мне скучно, я люблю, когда рядом кто-то есть, а эта комната, – он усмехается, – здесь из цветного были только черные шторы. Я постарался заполнить пространство всем, чем мог, всем, что люблю. Мне здесь все равно не нравится. Всегда в тени, здесь будто вечно холодно, – Эндрю вскидывает голову так резко, что поражается, как только его не угораздило ударить парня в подбородок. Это же первое, о чем он сам подумал! Ему безумно нравится, когда они приходят к одним и тем же мыслям вместе. Нил смотрит на него сверху вниз тягучим взглядом. По всем признакам перед ним он догадывается об источнике изменений. Нила волнует их близость! Вау! – Я пошел в библиотеку, потому что хотел, кого-то там встретить. И поэтому я записался в группу уюта, – пристально глядя ему прямо в глаза, теперь тот шепчет. – Но встретил меня ты. В столовой. Прекрасное совпадение. Эндрю не понимает, что тот имеет в виду, потому что это неверное использование слова «совпадение». Эндрю не знает, что делать. Эндрю понятия не имеет, что сейчас ему нужно сделать! – Но в библиотеке ты тоже один. Нил моргает несколько раз. Целует его в макушку, зажмурившись, крепче сжимая в своих объятиях. Эндрю находит... приятным подобный физический контакт. Стушевавшись, он отворачивается и тоже сжимает руку под своей ладонью. – Не повезло, – ощущает, как тот пожимает плечами сзади. – Я оставлял записки повсюду, но никто их так и не нашел. Теперь, конечно, я их больше не пишу. Мне есть кому любовные послания подбрасывать. – Кому? – удивленно спрашивает он немного громче, чем планировал. – Э... – Нил всматривается в его лицо, но ответа, очевидно, не находит. Да. Он никаких записок не получал. – Серьезно? Парень расцепляет их крепкий узел и лезет в карман его серой толстовки. Он не приветствует щекотку, поэтому извивается, избегая ловких пальцев. К его чести, звуков никаких не издает. Нил действительно достает из его кармана сложенный тетрадный лист. И откуда это там взялось? Не тупи. Ясно, что он его туда подложил. Невероятно... – Эндрю, ты такой невнимательный! – Нил опять его дразнит. Заслуженно. В этот раз. – Как ты мог не заметить? И до этого тоже? – а были еще? Он качает головой. Парень смеется: – с другой стороны это многое объясняет. Все это время я думал, что ты их игнорировал. Проверь остальные карманы дома. Он ими никогда не пользуется! Это ненадежно. Эндрю тоже не может сдержать смех внутри. – А можно открыть сейчас? – успокоившись, он вежливо отбирает бумагу. – Давай потом, – застенчиво шепчет парень, тут же прикрываясь широкой улыбкой и громким возгласом: – Ешь лучше! – кладя на его грудь еще один батончик – Тебе надо больше есть. На публике. Не подкрепляй всеобщие предположения о твоем киборго-роботизированном происхождении. – Такого слова не существует. Нил лишь показывает ему свой высунутый длинный язык и острозубую ухмылку. Весомее аргумента он в жизни не видел. Парень разворачивает шоколадку и откусывает большой кусок. Вкусно.*****
Когда вечером Эндрю возвращается домой, он первым делом проверяет содержание любовного послания. Дрожащими руками раскрытый клочок бумаги, захлопывается пополам тут же, как он доходит до точки. Столько смущения от двух предложений он не испытывал никогда. Через час парень сидит весь красный на своей кровати в окружении остальных тридцати четырех посланий полностью обескураженный и абсолютно счастливый. Со следующего дня Эндрю проверяет регулярно и тщательно каждый свой карман.
