прости меня.

*** Не знаю, что мною правило в тот день, но уже через час мы обговорили целый план, как можно снести сорок пятых. —сегодня кого то заберут. Мы не знаем кого, но этот человек должен будет отвлекать ворона по полной. Возьмите всё на себя. —да, хорошо. В эту ночь ворон забрал нашу сову. План шел как надо. —теперь ждём, пока все заснут. —думаете, они заснут? - спрашивает один из двадцать вторых. —думаешь, нет? —капитана нет, а гараж охранять надо. Да и утром же они должны придти. Может ждать будут. —хорошая мысль. Посмотрим. Мы правда принялись ждать. Знаю, как утром будет тяжело без сна, но нам как будто не привыкать. Особенно нам. Пол ночи мы сидели в гараже без света и делали вид, будто спим. Мне казалось, что я делаю всё правильно, что так и должно быть. Ведь я не должен поддаваться тому, что запрещено, что мерзко и вовсе не должно существовать на нашей планете и в наших сердцах. По ощущениям было часа два ночи. —проверим? - говорит Степан так тихо, что я еле разобрал слова. Кивок головы, и я уже встаю. Все не выходили, вышел лишь я и ещё двое парней. Остальные остались тихо выглядывать и следить за базой. Я обошел гараж сорок пятых со всех сторон. У них было тихо и абсолютно темно. Спят, - подумал я про себя и махнул своим рукой. Парни осмотрелись по сторонам, и мы пришли к решению, что спят все банды поблизости. Когда я стоял возле дверей воронов и держал в руках оружие, у меня перед глазами пролетала вся жизнь. Та жизнь, которую я могу упустить, если это сделаю. Та жизнь, которую я пытаюсь убить и растоптать. Меня толкают в плече, и я больше не могу ни о чем думать, мне оставалось действовать. Я указываю пальцем всем отойти, а сам приоткрываю дверь, которая издает ужасный скрип. В ту секунду сорок пятые проснулись, а я лег на землю за дверью. Они долго шептались и не вставали с своих мест, а когда один всё же решил выйти, я толкнул его в гараж. Моих не было видно, а я переоделся в другую одежду и на голову натянул ткань. Я стоял в их гараже и краем глаза видел одно свободное место. Это было место Никиты, хотя мне всегда казалось, будто он спит в погребе, быть может, у него и там место есть. Я пропускаю пулю, выбегаю и захлопываю их дверь. Мне хватило нескольких секунд, чтобы создать огромный шум и в этой суматохе пробраться в свой гараж, всё спрятать, переодеться и лечь под одеяло. Я не целился в них. Пустил пулю в стену и убежал. Убежал от мыслей и от картинок перед глазами. Убежал от того, что управляло мною и пыталось разрушить неестественное чувство. Всё это перебивало урчание желудка и ужасное чувство голода. В эту секунду к нам в гаражи врываются с криками. —какого хуя вы творите? - кричал знакомый голос. Мы все, как лучшие актеры, срываемся с постели сонные и в страхе. —что происходит? - говорю тихим голосом я и смотрю на парней, которые злые стояли возле нашего входа. Они замолчали. —вы спали? —да, давно уже легли. - отвечаю я на их вопрос. —к нам кто то только что ворвался и пытался застрелить. Подумали на вас. —нет, это не мы. Я вижу, как они что то обговаривают между собой, а после кивают нам. —просим прощения. Спокойной ночи, господа. Вороны уходят и закрываю за собой дверь. Тогда мы снова ложимся. —ты не подстрелил их? - шепчет один из парней. Я врал. —ты же видишь, что пришли далеко не все. Подстрелил, конечно. Тот замолчал, явно улыбаясь. Не хотелось этого видеть, но я знал и чувствовал это. До самого утра всё было спокойно, я заснул и проспал всю оставшуюся ночь. *** —будем возвращаться? Топать далеко. - говорит главный сорок четвертой. —да, думаю, да. На несколько дней мы точно насобирали, да и другим бандам тоже ведь нужно. Мы тушим костер и идём в сторону лагеря по другому пути, чтобы насобирать ещё чего то, если попадется. В лагерь я возвращаюсь нехотя. Ужасно рад, что у сорок пятых теперь есть еда и мы не умрем с голоду, но факт того, что моя жизнь снова вернётся на те круги, с которых я недавно ушел, разрушает меня. Та усталось, которая окутала меня, больше не была просто усталостью в ногах, теперь это выгорание к жизни и нежелание вообще существовать, передвигаться на тех ногах, которые всё же тоже адски болели. Теперь мне, возможно, и хотелось, чтобы лично у меня закончилась возможность питаться, и я умер в огромной пытке и боли, ведь мне казалось, что именно этого я и заслужил. Мама всегда говорила —сынок, иметь чувства это хорошо. Ведь именно они доказывают тебе, что ты человек, но не позволяй им брать над тобой вверх, управлять и портить жизнь. Научись их контролировать, и тогда, поверь мне, ты будешь самым сильным. Так оно и есть. Я научился контролировать все чувства, кроме одного. Кроме того, которое никогда не испытывал, а когда испытал, то понял, что не смогу его контролировать, ведь оно в первые же часы взяло вверх. Я был как верный пёс этим чувствам и не мог никуда себя деть. Тогда я начинал понимать, что появились они гораздо раньше, просто у меня получалось их держать внутри каменного сердца, а после этот камень пустил небольшую предательскую трещину, которой хватило, чтобы выпустить всё то, что так долго хранилось в темной тюрьме. Теперь это месть. Теперь в тюрьме я. Это была страшная маленькая комната, в которой ничего не видно, а с каждого угла шептали «ты ненормальный. », и я верил. Верил в то, что это всё неправильно, что я иду против природы и что я ошибка. Ошибка всего мира, от которой нужно поскорее избавиться, ведь я стал тем, кем мама бы точно не гордилась. Она бы выгнала меня и сказала, что я позор их семьи. Меня бы возненавидел отец и дед, бабушка и даже друзья. Я бы стал главным слухом по всему селу, и тогда бы в меня тыкали пальцем, тогда бы я стал посмешищем. Этого всего нет благодаря мне и благодаря тому, что я держу это в себе и ненавижу двадцать вторых. Ненавижу их главного и готов убить голыми руками, утопить в реке и больше никогда не видеть. Но так я никогда не сделаю. Мне хотелось снова пожать ему руку и посмотреть в его глаза, послушать его голос, и неважно, что он лишь проклинает меня и сильно ненавидит, мне бы было достаточно слов «я ненавижу тебя, Никита.», чтобы понять, что я живой. Мне бы хватило пары слов его ненависти и пару слов о том, как он желает моей смерти. Этого было бы достаточно. Я абсолютно не слушал то, о чем разговаривают парни, которые шли рядом возле меня. Я шел позади них и лишь иногда поглядывал по сторонам, высматривая продукты питания, а сам, в свою очередь, лишь думал. Думал о том, о чем не хотелось, но я не могу перестать. Это убивало. *** Мы сидели с парнями возле реки. Когда окончательно закончилась война, жизнь стала такой же, какой и была. Скучной. Заняться было нечем, а уходить далеко было запрещено, ведь если потеряешься, то искать тебя не будут. Ни у кого нет сил и времени, чтобы искать человека, который, возможно, уже и вовсе будет мертв. Подбирая небольшие камушки рядом, я кидал их в реку, пока мои двадцать вторые чем то занимались и смеялись. Чувство одиночества постоянно меня съедало. Казалось бы, у меня есть власть над целой группой, но у меня нет сил пользоваться этим. Была бы у меня возможность, я бы лежал целый день под одеялом и гнил там. Мне не нужна еда и вода, мне ничего не нужно. Мне хотелось скрыться от солнечного света, от свежего воздуха и закрыться в погребе, чтобы никогда откуда не вылезти. Я не знал, ради чего стою и почему не завершу свою жизнь. В тот день Никита сказал «страх смерти не помеха.» и он оказался прав, ведь я и правда не боюсь, но вместе с этим я не понимал, что меня тут держит. Или понимал, но не хотел признавать? Ни себе, ни другим, хотя другим об этом знать категорически запрещено. Если об этом кто то узнает, то я могу прощаться со всем, что у меня есть. С едой, с властью, с людьми рядом с небольшим жильём и этим местом в общем то. Меня бы схватили и выкинули куда побольше, а сам я бы не выжил. Тогда бы пришла моя смерть, только она была бы совсем не такой, которую, возможно, я хочу. Она была бы жестокой и очень больной, с огромными страданиями. Скорее всего, это именно то, чего я заслужил, но мне не хотелось, поэтому всё сидело глубоко внутри и лишь тихо поедало меня. От всех мыслей меня отрывает непонятный шум. Я поворачиваюсь в сторону и ничего не вижу. Сначала подумал, что показалось, а позже услышал крик нескольких человек сразу. Мой мозг почему то моментально начал вычислять, нет ли его голоса, но я так и не понял. В секунду мне приходится срываться с места, а крик повторяться. Становится страшно. ***