Пять раз, когда Старк что-то дарил Барнсу..

Баки заметил её не сразу. Утро было… странным. Башня будто затаила дыхание: ни Питер с его плейлистом на всю громкость, ни Тони с очередной гениальной ересью — никого. Даже кофе-машина, вечно гремящая как локомотив с манией величия, молчала подозрительно прилично. Баки вошёл на кухню, потирая затёкшую шею. Ночь была длинной. Слишком. Сны возвращались. Без приглашения, как старые долги. На столе стояла кружка. Его кружка. Та самая, с динозавром, которого Питер нарисовал маркером, старательно подписав: «Бакизавр». Баки терпел её — сначала из жалости, а теперь… возможно, уже не только. Рядом лежала записная книжка. Тёмно-коричневая, кожаная. Новая, но будто прожившая пару лет на дне рюкзака. Перехвачена чёрной резинкой, а на ней — тиснёные буквы: J.B.B. Он замер. Это не покупка из ближайшего книжного. Это кто-то… сделал. Под него. Под имя, которое он до сих пор учился признавать. Под того, кем он когда-то был — и, может быть, ещё будет. Он провёл пальцем по инициалам. Пауза. Потом открыл. На первом развороте — строчка. Написанная резким, нервным почерком, в котором угадывались привычки Старка : размашистые заглавные, подскочившие «т», подчёркнутое упрямство.

«Ты часто смотришь на вещи, но ничего не говоришь.

Иногда мне кажется, если бы кто-то дал тебе бумагу и ручку,

ты бы наконец выдохнул.

Так что вот.

Пиши. Или рисуй. Или сожги, если станет легче.

Главное — сделай с этим что-нибудь.»

Никакого «С любовью, Тони Старк». Ни шуточек, ни пафоса. Только правда. Баки медленно опустился на стул. Обложка была чуть тёплой — или это у него ладонь горела. Пальцы дрожали, когда он пролистывал пустые страницы. Страницы, которые не требовали объяснений. Не осуждали. Просто ждали. Как пространство, выданное в аренду молчаливому хаосу внутри. Он долго смотрел на блокнот, потом бережно закрыл его и сжал в руке. — Ты, чёртов гений, Старк, — хрипло выдохнул он в тишину. Кофе остыл. А он всё сидел. И думал, стоит ли писать. Или просто носить её с собой — как доказательство того, что кто-то, чёрт возьми, всё же видит его.