Глава 3. (Бес)человечность
22 мая 2025 г., 22:03
— Почему ты всегда носишь эту шляпу? — однажды спросил Дазай. В тот момент Чуя помогал ему накладывать чистые бинты (что со временем у робота начало получаться довольно хорошо).
— Почему ты спрашиваешь?
— Ну, ты знаешь почему я ношу бинты, так что, по-моему, будет честно если я узнаю, почему ты добровольно носишь что-то настолько уродливое, — самодовольно ответил Дазай. На это Чуя только закатил глаза. Если эти дружеские перепалки будут продолжаться и дальше пока Дазай растет, у него глаза сломаются от постоянного закатывания, которое требуется при общении с мальчиком.
— Она принадлежала моему создателю.
— То есть, твоему отцу.
Чуя моргнул, — Наверное? Я не уверен, что это правильный термин.
Дазай немного помолчал, — Ты вообще многого не знаешь, да? Отец — это человек, который… ну, создает тебя. Частично. Обычно в этом участвует и женщина, но в твоем случае это не так.
Чуя опустил взгляд, — Я знаю, что такое отец. Хотя разве отец не должен также растить тебя, учить тебя чему-то?
— Мой отец такого не делает. Значит ли это, что он не мой отец? Потому что это было бы просто чертовски замечательно.
— Следи за языком! — усмехнулся Чуя, — В любом случае, я никогда не знал своего создателя. В первый раз когда я очнулся, я был уже в магазине. Вскоре после этого пришли твои родители и купили меня.
— Разве это не сбивало с толку?
— Немного, но роботы не похожи на людей. Мы не такие… неосведомленные. Благодаря своим программам я уже довольно много знал об этом мире.
Дазай прикусил губу, как будто глубоко задумался, — Ты должен испытать все сам. Это совсем иначе, — с умным видом заявил он. Чуя не мог отрицать, что он прав, — Я думаю, ты помогаешь мне. С каждым днем я узнаю о людях все больше.
Услышав это, Дазай напрягся. Он посмотрел на Чую самыми большими и невинными (якобы) глазами, которые у него когда-либо были, и его дыхание, казалось, почти остановилось, — Что? — прошептал он.
— Ты помогаешь мне узнавать про людей.
— Но… но я… — пролепетал он, — Но я такой бесчеловечный…! Я даже не заплакал на могиле Одасаку, помнишь?!
Глаза Чуи слегка расширились, и он медленно придвинулся, чтобы оказаться на одном уровне с Дазаем.
— Каждый человек справляется со своим горем по-разному. Не все люди одинаковы. Не все люди одинаково реагируют на одни и те же переживания. В вашем мозгу нет программы, указывающей вам, что делать, когда вы испытываете определенные эмоции. Они просто случаются. Они зависят от того, кем ты являешься. Кстати, этому я тоже научился, живя с тобой.
Дазай издал странный звук, заставив Чую задуматься, все ли с ним в порядке, — О, — прошептал он, быстро отворачиваясь. Робот заметил, что тот как будто пытался спрятать свое лицо.
— С тобой все в порядке?..
— Я в порядке! — воскликнул Дазай чуть громче, чем следовало. Чуя решил пока не задавать вопросов.
— Если ты так говоришь. Я… принесу тебе чего-нибудь попить, хорошо? Тебе, наверное, стоит начать собираться.
Дазай согласился, и когда Чуя вышел из комнаты, он гадал, действительно ли Дазай считал себя таким бесчеловечным. Для него мальчик, вероятно, был самым человечным из всех обитателей дома.
***
Был мирный день, когда Чуя вошел и прервал чтение Дазая. Тот отложил свою любимую книгу и вопросительно посмотрел на робота, — Да? — Твои родители хотят поговорить с тобой о рождественских каникулах, — заявил он. Дазай издал горький смешок, как будто это была самая нелепая вещь, которую он слышал за весь день. — Они боятся, что я нарушу их расписание? Я перехожу на домашнее обучение, так что у меня нет друзей, с которыми я смогу встретиться. Чуя подумал, что это прозвучало немного удручающе, — Я слышал, они планируют пригласить родственников. У тебя нет каких-нибудь хороших кузенов или типа того? Дазай усмехнулся, и его лицо скривилось от отвращения, — Они либо глупые, либо грубые, либо и то и другое вместе. Спасибо, но нет, я, пожалуй, откажусь. — Это грубо, Дазай. Может, тебе стоит дать им шанс? — Зачем мне это делать, если они мне его тоже не дают? Они все считают меня странным. Но это они странные. Я просто знаю это. Вздох. — Тогда ладно. Примерно через час у Дазая произошел примерно такой же спор с родителями. Он вернулся в свою комнату взволнованный и злой. Честно говоря, Чуя думал, что слово «расстроенный» больше подходит, но Дазай всегда считал, что такие эмоции означают проявление слабости. — Что случилось? — Они портят мне Рождество. Как и каждый год. — Что… — Я не хочу об этом говорить. Тишина. — Я… я могу еще что-нибудь для тебя сделать? Снова воцарилось молчание. Но через некоторое время, — Ты почитаешь мне, Чуя? Историю о Пиноккио? Напряжение, казалось, немного спало, и робот мягко кивнул, — Конечно. Чуя искал книгу, пока Дазай карабкался на кровать. Он выжидающе посмотрел на своего воспитателя, еще раз напоминая Чуе, что этот подавленный и запутавшийся человек все еще был невинным ребенком. Он хотел бы дать мальчику больше, дать ему полноценное детство. На данный момент этого должно было хватить.***
Дазай пристально смотрел на пламя свечей, мерцающее перед ним, вместо того, чтобы слушать, о чем говорят родители. Было время ужина, и честно говоря, Дазай ненавидел необходимость вести себя цивилизованно по отношению к людям, которых он презирал. — Осаму, ты слышал хоть слово из того, что я сказала? — прервала его размышления мать. — О да. Что-то о Рождестве, — рассеянно ответил он. Вздох. — Я говорила, что нам нужно купить еще припасов до приезда гостей. Возможно, вы с Чуей могли бы ненадолго съездить в город. Почти все слуги разъехались по домам на праздники, и для нашей репутации было бы неплохо время от времени появляться в городе. — Почему бы вам не поехать самим? — пожаловался мальчик. — Мы, естественно, слишком заняты. Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ, — нетерпеливо возразил его отец. — Верно. — Вы можете поехать завтра. К счастью, магазины еще открыты. Я уже сообщила об этом Чуе. Оно согласилось без каких-либо возражений. На самом деле, тебе стоит взять с него пример! — Но я же не робот, — пробормотал брюнет. — С таким же успехом ты мог бы им быть, учитывая, что ты всегда себя ведешь себя… так…так. Ее муж закончил предложение за нее, — Странно и бесчувственно. Дазай опустил взгляд в свою тарелку. Слова «и кого я должен благодарить за это?» так и не слетели с его губ, но пылали у него в голове. — В любом случае, поездка в город пойдет вам с Чуей на пользу. Возможно, оно даже чему-то научится, — продолжила женщина. Дазай взглянул на нее, — Он. — Прошу прощения? — Чуя — это «он», а не «оно». На некоторое время воцарилась тишина. Мать Дазая бросила тревожный взгляд на его побледневшего отца, — Осаму, ты же понимаешь, что Чуя не настоящий человек, верно? Это всего лишь робот. Все, что оно делает, происходит потому, что оно было так запрограммировано. Дазай сжал кулак под столом, — Я знаю это, но… — Тогда на этом все. Никаких, но. Дазай доел свой ужин в тишине, но он не мог игнорировать тот факт, что с каждым днем начинал ненавидеть своих родителей все больше и больше. Чуя был человеком для него. Больше, чем когда-либо будут его родители.***
Это был первый раз за долгое время, когда Дазай вышел из дома. Ему никогда не нравилось бывать в городе, но, возможно, рядом с Чуей, а не с его пугающими родителями, это будет приятнее. Во всяком случае, он на это надеялся. Он боялся этой поездки и надеялся, что Чуя сможет сделать ее менее ужасной. Она оказалось намного приятнее. Теперь люди осмеливались разговаривать с ними и приветствовали их так, что Дазай почти что-то почувствовал. Почти. Обычно люди были слишком напуганы, чтобы что-то сказать. Полный ненависти взгляд его матери и суровое выражение лица отца всегда отпугивали любых потенциальных друзей (или даже просто желающих поздороваться). Казалось, у Чуи был талант к общению. Дазай взял робота за руку, чтобы не потеряться, рукопожатие было нежным и знакомым. Однако он кое о чем задумался. — Чуя? — Да? — Зачем ты носишь шарф и пальто, если ты робот? Роботы ведь не мерзнут, верно? На лице рыжего появилась легкая улыбка, — Мой создатель хотел, чтобы я как можно больше походил на человека, поэтому он вмонтировал в мою кожу датчики тепла и холода. Я могу чувствовать температуру, и моему телу нужно приспосабливаться к ней. Это почему-то восхитило мальчика, — Должно быть, он действительно хотел, чтобы ты был человеком. — Думаю, так оно и было, да. Дазай посмотрел на своего воспитателя, — Если бы у Чуи когда-нибудь появился шанс стать человеком, он бы им воспользовался? Это удивило его, — Я…Да, мне бы этого хотелось. — Тогда пообещай мне кое-что. — Что такое? — Подожди, пока я вырасту до твоего возраста, и только тогда сделай это. — Ты хочешь быть со мной одного возраста? Дазай кивнул, — Так будет веселее. Чуя улыбнулся и опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с мальчиком. Он выглядел немного грустным, — Тогда пообещай мне тоже кое-что. — Хм… смотря чего ты хочешь. — Не прекращай жить в тот момент, когда ты перерастешь меня по возрасту, если такой день настанет, — умолял робот. Губы брюнета задрожали, — Как будто это может случиться. — И все же… — Но это означает, что мне больше нельзя пытаться умереть, — надулся он. — Мне будет очень грустно, если ты это сделаешь. Это заставило щеки мальчика вспыхнуть, — Чуя может чувствовать грусть, когда дело касается меня? — Не так как это делают люди, но да, мне будет очень грустно. Мои системы начнут давать сбои, и я начну отказываться обновлять или заряжать их должным образом. Я буду не в себе. — Чуя очень эмоционален для робота. Смешок. — Спасибо, Дазай.***
Остаток дня был потрачен на то, чтобы раздобыть еще припасов, что оказалось не таким ужасным занятием, как ожидал Дазай. Хотя, возможно, это было потому, что Чуя принес ему конфет. Когда они расплачивались в одном из последних магазинов, женщина за прилавком улыбнулась, взглянув на них двоих. Она казалась доброй и немного поболтала с Чуей. Дазай, не особо любящий светские беседы, просто спрятался за роботом. Ему нравилось, что люди не боялись говорить с ними, но он еще не был готов к такому общению. Он напрягся, когда женщина повернулась, чтобы заговорить с ним, — Делаешь рождественские покупки со своим воспитателем, да? Как мило с твоей стороны. Держу пари, у Санты найдутся для тебя отличные подарки, — промурлыкала она. Санта-Клауса не существует. Какая глупая женщина. Кроме того… — Чуя не мой воспитатель. Робот моргнул и вопросительно посмотрел на мальчика, — Дазай, ты не должен лгать людям. — Но это не ложь. — Дазай… Мальчик снова повернулся к женщине, — На самом деле, он больше, чем просто мой воспитатель. Прежде всего, он мой друг. Чуя растаял бы на месте, если бы его могли захлестнуть эти сильные эмоции. Он действительно хотел почувствовать их в тот момент, потому что был уверен, что это было бы лучшее чувство на свете. Вместо этого он просто лучезарно улыбнулся, — Ах. Женщину за прилавком, казалось, это позабавило, — Я виновата, простите. Вы действительно кажетесь замечательными друзьями, — любезно сказала она. Ладно, Дазай должен признать, что, возможно, с ней не так уж и плохо разговаривать. — Счастливого Рождества вам обоим, — сказала она с теплой улыбкой, когда они уходили. — И вам тоже счастливого Рождества, мисс.***
— О боже, наконец-то! Вот вы где. Нам нужно поторопиться и привести все в порядок. Чуя, тебе следует пойти в свою комнату для зарядки на день раньше, так будет лучше. Осаму, иди и помоги развесить украшения. По возвращении в особняк Дазая встретила крайне взволнованная мать. — Не лучше ли будет, если Чуя поможет с украшениями? Еще даже не время ложиться спать. Женщина, стоявшая перед ним, моргнула, — Разве мы тебе не говорили? — взволнованно выдохнула она. — Говорили мне, что? — Чуя не будет праздновать Рождество с нами. Оно останется в комнате для зарядки, чтобы не пугать гостей. Если бы глаза Дазая расширились еще больше, его веки бы закровоточили. Сам Чуя, казалось, не был так уж сильно встревожен. Ожидал ли он, что произойдет нечто подобное? — Прошу прощения? — воскликнул Дазай. — Ты слышал меня. Пожалуйста, не жалуйся, Осаму. Чуя — не настоящее человеческое существо, с ним все будет в порядке, оно будет надежно спрятано в своей комнате. Обещаю, ты сможешь достать его, как только уйдут гости. — Тогда я распугаю их еще до того, как они сюда войдут! — в гневе закричал мальчик, — Чуя тоже заслуживает Рождество! Разве он ничего не стоит?! Он заботится о твоем единственном сыне, неужели для тебя это ничего не значит?! — Закрой свой рот, Осаму! — крикнула в ответ мать, — Я не допущу, чтобы какая-то жалкая машина испортила нам Рождество! Представь, что я скажу, если гости спросят, что оно здесь делает! Подумай о нашей репутации! — Но он же… — Дазай. Мальчик испуганно обернулся, — Только не говори мне, что ты не против этого…! — У него нет права быть недовольным чем бы то ни было, Осаму, это робот. — Ой, закрой свой рот, мама! — закричал Дазай, не глядя на нее. Она только ахнула от шока. Чуя опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, — Дазай. Все в порядке. В любом случае, я бы не хотел портить никому Рождество, и я обещаю, что прочитаю тебе любую историю, которую ты захочешь, как только вернусь, — попытался он. Дазай только сердито посмотрел на него, — Ты спасешь мое Рождество. Что мне теперь делать? — С тобой все будет в порядке. — Лжец. — Мне жаль, Дазай… — Нет, это не так, — прошептал мальчик. — Дазай… — Отлично! Тогда иди и спи, посмотрим, есть ли мне дело до какого-то жалкого робота! Надеюсь, твои системы сгорят дотла, и ты никогда не проснешься! Если бы Чуя был человеком, он бы, наверное, уже пустил слезу. А может, и не одну. Вероятно, много. Дазай пожалел о своих словах в тот момент, когда произнес их, но Чуя отвернулся, прежде чем он успел сказать что-либо еще, — Что ж… тогда счастливого Рождества, Дазай. Спокойной ночи. С этими словами он ушел. Той ночью Дазай вонзил ножницы себе в кожу. Это не убило его (этого никогда не случается, не так ли?), но жжение приятно отвлекало. После всей доброты, проявленной к нему роботом, он был таким несносным. Он был таким бесчеловечным. Как он сможет извиниться за это?***
В то утро Дазай встал раньше своих родителей и тайком вышел из дома, чтобы в одиночку отправиться в город. Ему нужно извиниться перед Чуей, и он точно знал, как собирается это сделать. Ему просто нужно кое-что, и несмотря на то, что родители, скорее всего, убьют его, он собирается получить это любой ценой. Не то чтобы быть убитым так уж плохо, но сначала ему нужно, чтобы Чуя простил его. Ему необходимо это. Ему это необходимо. … Пожалуйста.
