Портальное сердце

      Но сон не шел. Слишком сильно разбушевалось сердце Ло, слишком много мыслей начало беспокоить его уставший мозг. Он ворочался минут двадцать, считал баранов, ворон, трещины на стене — без толку. В нынешних условиях такая трата драгоценного времени — преступление. Поэтому Лололошка решил вернуться к спутнику, чтобы сообщить о возможности предоставить тому возможность отдохнуть, так скажем, вне очереди.       Однако стоило Ло только ступить в их «лаунж-зону», как сразу же обнаружил Джона с разобранным пистолетом. Занят. Пока не закончит — не пойдет.       — Не хочешь сам обзавестись оружием? — Лололошка чуть отложил свой изначальный замысел и сел рядом на тёмно-зеленый диван. Он не поднимал глаз на собеседника, но чувствовал, что взгляд Харриса был направлен в такую даль, из которой ответа ждать не стоит.       Но он пришел.       Джон, отягченно выдохнув, повернул голову на Лололошку, сидящего в расслабленной позе сейчас рядом с ним.       Работа с оружием была почти завершена. Кусок ткани снял последнюю грязь с направляющих затвора, и в углублениях прочих трущихся частей всё ещё поблёскивала смазка.       После сборки пистолета Джон в качестве дофаминовой компенсации за продуктивность позволил себе извлечь из запасов пару газировок — для себя и своего спутника.       — Не хочу, — произнёс обладатель рыжего шарфа, потянув напиток из тихо пшикнувшей бутылки.       Ло своего мнения касательно изучения прошлого своего друга менять не планировал.       — У меня другая задача, Лололошка, — как-то слишком уж спокойно произнёс Харрис.       Собеседника этот ответ не особо устроил, но что-то внутри не давало ему нормально продолжить разговор. Что-то с нотками усталости и чувства какой-то несправедливости.       По ощущениям, во всех разговорах с Джоном, все козыри всегда были у него, а Лошке оставалось разыгрывать только никчемные цифры.       Он перевел взгляд на выглядывающий из окна труп города, над коим сумерки уже уверенно раздвигали горизонт. Общение с Джоном в последнее время давалось слишком трудно, Ло подумал, что стоит чаще отвлекаться от происходящего вокруг — просто разрядить голову, позалипать на окружение.       Видневшиеся вдалеке фонари больше не светили, грустные головы ламп были опущены так, словно они скорбели по прежнему строю жизни. По их корпусам начинали расползаться разводы ржавчины, красиво дополняющие занимавшийся у основания плющ.       Вообще, сумерки здесь не казались простым временем суток, это больше походило на какой-то новый и до сих пор непонятный стиль жизни — вечный, затянувшийся закат над миром, который однажды поверил в свою неуязвимость.       От чего всё это началось, кстати? Кто виноват в произошедшем? Ло уже не особо надеялся, что они смогут найти ответ на этот вопрос, да и нужно ли?       — Тогда я, если ты не против, теперь предпочел бы отправиться спать, — Джон поставил на ящик опорожненную бутылку газировки и пару раз пригладил штаны прежде чем подняться. От взора Лошки не укрылась болезненная гримаса, стоило ученому коснуться проткнутого бедра.              — Утром надо будет ещё раз обработать твою рану, — констатировал Ло, делая небольшой глоток идентичной газировки.       — Лололошка, я и сам могу о себе позаботиться, — уставшим и даже скорее капитулирующим тоном произнес Харрис.       Смотря удаляющейся фигуре в спину, Лололошка не мог увидеть короткую улыбку, что сейчас поселилась на его губах.

***

      Джон, уперев локоть в приобнимающую его тело руку, разглядывал на очередной упаковке консерв мелкий шрифт, расположившись перед рядом выставленных железных банок.       — Почему бы им не писать энергетическую ценность на самом видном месте? Я, признаться честно, устал ломать себе глаза в поисках заветных цифр, — недовольно бросил Джон, не адресуя это никому конкретному. Хотя знал, что его единственный собеседник — Лололошка, который практиковал резкие вхождения в повороты на продуктовой тележке, — наверняка его услышал.       Сегодняшний день был почти полностью отведен на добычу полезных ресурсов. Некоторую новую мебель парни (в основном Лололошка, как самый не травмированный) уже натаскали, заменили одно из прорванных брезентовых полотен, служивших им ставнями. Подобрали какую-то глупую картину с лесным пейзажем, чтобы украсить скучные стены (по прихоти и ловкости рук Лололошки, разумеется). И вот сейчас, наконец, выбрались, чтобы набрать еды.       — Хватит зудеть, — голос товарища по несчастью пронесся мимо него, сопровождаемый стуком колес тележки по разбитому кафельному полу.       На самом деле, эти двое, считай, получили счастливый круизный билет на необитаемый остров. Вернее, материк. Баркас доставил их на землю, уже давно покинутую людьми. Зомби, как соизволил выразиться Лололошка, уже давно пожрали друг друга, поэтому опасностью пахло только от отдельных кучек, которые то ли преобразились недавно, то ли у них изобиловала пища, позволяющая даже не смотреть косо на своих собратьев.       Таких, кстати, на пути им попадалось немного, а если и попадалось, то Лололошка был рад отточить на них свои утерянные навыки стрельбы из короткоствола. Вот и сейчас, завалив входную дверь с внешней стороны небольшой грудой тел, парни без особого опасения разделились по магазину, накидывая в местами погнутую телегу различные долгопортящиеся продукты. Тележку, к слову, погнул Лололошка.        Джон, будучи оплотом рациональности и рассудительности, действительно ответственно нагружал корзину продуктами, а Лололошка же продолжал проверять колеса очередного агрегата на соотношение прочности и скорости.       Сейчас он разбегался, отталкивался от стен и «дрифтил» на своём уже третьем транспортном средстве. Первое было сломано — отломалось колесо. Второе, как уже говорилось, погнуто и изъято Джоном — ныне использовалось по своему прямому назначению. Третье было пока целехонькое, можно было чувствовать довольство Лололошки в воздухе, правда колесо чуть заедало.       Парень к еде привередливым не был: по прибытии он просто забил свою часть сетки тем, что счёл съедобным и вкусным, и пошёл развлекаться. Он даже дал шанс целой упаковке фруктовых конфет в какой-то там обсыпке — теперь они мирно ждали его на сетчатом дне джоновой корзины.       Харрис же позволял себе быть чуть более избирательным в вопросах вкуса, коль сейчас у них есть такая возможность — ничего пока не предвещает опасности их здоровью, никто не боится за оставшиеся в кошельке купюры после такого глобального отоваривания. В общем, в такой обстановке можно и побыть привередливым.       — Ай! — стеллаж, неподалеку от которого стоял ученый, скрипнул и покачнулся, когда в него на полной скорости влетел Лололошка. Упаковки с чем-то сыпучим бомбардировались на потерявшего равновесие парня, весельчак потерял опору — железную перекладину между задними колёсами — и свалился на пол. Сейчас его неловкое тело обсыпало барханами чего-то коричневого, белого и еще соленого — в раскрытый от хохота рот попало какое-то количество пряностей.       Даже не глядя на Джона можно было сказать, что он сто процентов закатывает глаза, недовольно цокает зубом и проклинает своего союзника за излишнюю инфантильность в вопросах выживания.       — Гр-рречка, — содрогаясь от хохота выдавил из себя Лололошка. Его смешило в данной ситуации абсолютно все, словно вокруг не соль, сахар, да перец, а что-то похуже. Выводило из строя то, что он так глупо сошел с трассы, то, что его прямо сейчас почти засыпает различными специями, то, что все это происходит в уже подписавшим себе смертный приговор городе, и ещё его безумно посмешило слово «гречка». Да.       Озадаченный Джон смотрел на Лололошку колючим взглядом, вероятно прикидывая, как много психологических тестов Лололошке придется после всего этого пройти. Или, может, какова будет сила удара в ньютонах, если он приложит Ло той самой банкой, которую изучал все это время. До всего этого обладатель голубого шарфа и так был не самым серьезным человеком, но сейчас, видимо, его психика стала совсем сдавать под гнётом ежедневной настороженности и напряженности. Ну или обычной глупости, ладно.       — Я вс-вспомнил про, ха-ха, гречку, — еле выдавил из себя Лололошка, схватившись поперек живота.       — «Ха-ха» гречка у нас осталась ещё с самой первой вылазки, Ло, — с нажимом, будто пытаясь воззвать к благоразумию союзника, произнес Джон. После чего, очевидно вымотанный собственной дотошностью, он небрежно бросил изучаемую банку в груду остальных припасов.       — Э-э…а, да? — приподнялся на локте Лололошка и коснулся головы свободной рукой, поздно осознавая, что ушибся пока падал.       Обладатель рыжего шарфа лишь нервно цокнул зубом, показательно закатил глаза и нарочито неспешно начал свой моцион между стеллажами.       — Ну что? Тебе стоило бы у меня поучиться более спокойно относиться к вещам, — разочарованно протянул Лололошка, обеспокоившись избыточным безразличием со стороны Джона. Эрх, он всегда был слишком серьезным, иногда это выбешивало до ломоты в скулах.       Былая смешливость была подмята чувством какой-то разочарованности.       Неправильно.       Скрепя сердце Ло поднялся с пола, щелкнув парой суставов, всё ещё не отнимая взгляда от удаляющегося собеседника. Вечно эта молчаливая перепалка продолжаться не могла, Лололошка не хотел. Джону стоит просто остыть или что-то в этом роде. Он и без того, наверное, очень напряжен, его можно понять.              Парень скосил взгляд на оставленную Джоном незаполненную тележку с продуктами. Тяжело выдохнул. После чего, отряхнувшись от видимых и осязаемых остатков сыпучих субстанций, нехотя толкнул тележку вперёд.       Когда-нибудь он перестанет потакать его дурацкому характеру.       А впрочем… Действительно! Ло опустил взгляд на перемотанные эластичным пластырем руки, что сейчас держались за ручку тележки. Зачем поддаваться на провокации Джона, если у него есть возможность показать своё безразличие к реакциям собеседника. Если не подкидывать веток в костер, он не будет разгораться сильнее.       Ловко развернув тележку, Ло взял небольшой разбег к выходу из лабиринта стеллажей, в моменте отмечая, насколько более податливая к скорости оказалась заполненная сетка. На таком и впрямь будет куда удобнее устраивать гонки с собственным инстинктом самосохранения.       Процесс дрифта стал куда более занимательным, хоть и ставки поднялись. Ведь теперь просто так свалиться не получится — содержимое корзины рассыплется и может пострадать, поэтому Лололошка не брал больно большую скорость, предпочитал намечать себе более витиеватые пути. В одном из которых он обнаружил своего товарища по несчастью.       Джон нашелся у неработающих холодильников, разглядывая пустоту внутри них.       Мозг отдал приказ разрешить возникший «недоконфликт». И кто Ло такой, чтобы с ним спорить? Чуть сбавив скорость, парень, проведя некоторые расчёты в голове чисто для галочки (он сам ничего не понял, что рассчитал), направил нос своего железного судна прямо на препятствие в белом костюме.       Джон свалился в полузаполненную корзину, исходясь ругательствами и испуганно цепляясь за борты. Возвышавшийся над ним Лололошка только и успел удивиться тому, как Джон смог избежать удара затылком.       — Лололошка, твою-то мать, ты совсем охренел? — в промежутках между словами слышалась непроизнесенная нецензурная брань.       Джон хотел было вылезти, но находившиеся под ним банки и упаковки больно впивались в тело с каждым движением, грозясь быть погнутыми и прийти в негодность, поэтому он оценил эту затею как заведомо провальную.              — Ваш водитель прибыл к месту встречи, пожалуйста, пристегните ваши ремни и не расстегивайте их до момента полной остановки, — лучезарно улыбаясь, проговорил Лололошка, глядя на спутника сверху вниз. Харрис же веселого настроя Ло не разделял, чувствуя своей спиной каждую неровность бетонного пола магазина. Очки его съехали, в обнажившихся глазах читалось раздражение, недоумение и что-то эдакое, с оттенком неконтролируемой потребности снести Лололошке череп.       — Пожалуйста, Джон, позволь мне хоть как-то разбавить наши будни, — заявил Лололошка, соскакивая с перекладины между колёсами. В его глазах читалась надежда вперемешку с чем-то похожим на сожаление.       Рыжий открыл было рот, чтобы вывалить на Лололошку свою речь, исполненную праведного негодования, но Ло опередил друга:       — Мы изо дня в день проживаем один и тот же сценарий, при котором нам только и надо, что бегать и выживать, искать еду, стрелять, бояться, снова бегать, немного спать, весьма беспокойным сном, кстати. Так дай же мне возможность хоть как-то повеселиться! Не знаю как ты, но у меня от такого режима мозги плавятся, я хочу почувствовать себя беззаботно. И такая возможность есть. У тебя тоже, Джон, — парень коснулся очков пассажира, чтобы вернуть их на место. Но обладатель рыжего шарфика лишь хлопнул того по руке, никак словесно не возразив на изречения компаньона.       Самостоятельно вернув предмет гардероба на переносицу, Джон все еще не открыл рта. Ло даже несколько растерялся с непривычки.       — Ты и сам должен понимать, насколько угрожающим может быть состояние эмоционального истощения. А я же вижу, что ты тоже устал, а у нас впереди еще много работы. Важной. Ответственной. Тебе нельзя загоняться в такую яму, из которой ты не сможешь выбраться.       Джон вновь предпринял попытку принять более удобное положение, но почти сразу же пожалел об этом — в позвоночник впилась какая-то банка.       — Я не разрешал… — тихо пробормотал он, после чего, рвано вздохнув, продолжил чуть громче, — я не разрешал тебе анализировать себя и делать какие-то выводы.       — Но я не ошибся? — с ноткой ехидства проговорил Ло, улыбаясь.       Тяжело выдохнув, Джон неопределенно качнул рукой и через пару секунд добавил, — один круг и уходим…       Один круг затянулся на куда более продолжительный маршрут. Спустя полмагазина Джон всё-таки нашел комфортное для себя положение в компании банок, бутылок и пачек. А спустя еще полмагазина сам начал указывать дорогу, получая несказанное удовольствие от своей роли штурмана.       Лололошку этот расклад вещей радовал более чем. Смотреть на наконец-то улыбающегося Джона, вальяжно раскинувшего свои руки по сторонам тележки, словно водитель, вытащивший локоть в окно автомобиля, было приятнее, чем на безжизненную корзину продуктов. После многочисленных ментальных испытаний Джон действительно показался ему чуть счастливее в эти моменты форсажа. Он искренне смеялся, когда Ло оступался и матерился себе под нос, он испуганно вскрикивал, когда осознавал, что они не вписываются в повороты, он довольно мило и почти беззвучно хихикал, когда растрепавшиеся волосы щекотали ему физиономию. Поначалу ругался, конечно, пофыркивал недовольно, но спустя время, кажется, привык и даже начал находить это все забавным.       Что Лошке очень нравилось. Его такая метаморфоза очень устраивала, ведь Джон часто показывал себя довольно педантичным и брезгливым недотрогой.       — Капитан, а ну, примите-ка влево, вот в этот поворот. Да-да в него, — указывал рукой куда-то перед собой штурман с рыжим шарфом.       Коротко улыбнувшись, Ло вновь оттолкнулся от кафеля и продолжил курсировать пассажира тележки в намеченную им сторону.       За всё то время, проведенное в умелых руках Ло, Джон успел не раз посмеяться про себя над тем, кого он из себя строил в этом магазине. Серьезно, выбирать из продуктов, которые уже завтра резко могут пропасть? Порицать Лололошку за простое желание расслабиться и сделать то, о чем, может, он давно мечтал, при том не рискуя быть осужденным? Джону было неприятно признавать, но возможно и ему стоит у Лошки чему-то поучиться.       Только капитан выполнил указание своего штурмана, как перед обоими возникла крайне неприятная картина. Увлекшиеся развлечениями парни усыпили свою бдительность на столько, что не заметили в единственном витринном окне с десяток бренных тел.       Перекошенные физиономии заглядывали в помещение. Кто-то, больше похожий скорее на не до конца разложившийся труп, даже бился о стекло лбом, марая чем-то темным: то ли грязью, то ли кровью. Стекло от воздействия на него с десятка тяжёлых, неподатливых тел загудело от давления и пошло рябью. Твари начали долбиться, желая добраться до двух фигур, замерших в ступоре. Монотонно разбивали лбы, ломали носы. Глухие скрипящие стоны с изредка проскакивающими замогильным воем были слышны даже внутри помещения.       Противные, измазанные в собственных останках руки скользили по некогда относительно чистому стеклу, оставляя разводы.       Сердце со скоростью оборвавшегося лифта ухнуло куда-то в желудок. Здравый смысл мигом выбило из тела. Мозг не успевал проанализировать ровным счетом ничего. Появилось только одно лишь ярчайшее чувство страха и приказ. БЕЖАТЬ.       Ло глянул на Джона настолько обеспокоенно, что последующее взаимодействие между парнями могло не подразумевать вербального общения вовсе.       Лололошка не раздумывал, сорвался с места, облетел тележку, почти задевая ее бедром. Рука взмыла вперёд — резкий, чуть дрожащий жест. Джон понимает без слов: хватайся. Он цепляется, почти вылетает из тележки, чуть не сбивает Ло с ног. Тем временем шум за стеклом становится не просто громким — он давит, глушит, как будто вбивают колья в барабанные перепонки.       Пока Ло возился с тележкой, исходя нервной испариной от все нарастающего гула, Джон уже успел сорваться с места в определенном направлении. Без предупреждения. Убежал. Исчез.       Сердце сжалось, мысли посыпались бисером.       Неужели он бросил? Ушел?