Портальное сердце

      — Быстрей, сюда, Ло, давай! — отравленный избыточным количеством адреналина, Джон сорвался на крик, сгибаясь чуть ли не пополам. Не бросил.              Шум за стеклом становится оглушающим — низкий гул, глухие удары, как будто что-то ломается внутри черепа. Но ломалось далеко не внутри:              Спустя пару тройку мучительно нервных секунд стекло не выдержало давления со стороны зараженных. Оно сдалось и, затянувшись трещинами, с громким лязгом осыпалось на пол. Смердящий воздух заполнил пространство магазина. Осколки впивались в тупорылых тварей, но им на то было наплевать: их лица прорезались, заплывали новыми уродливыми ранами. Зараженные падали друг на друга, утыкались мордами и руками в засыпанный осколками пол — все равно. Они, кажется, совершенно не чувствуют боли.       — Ло! — быстро натянув на нос бандану, внезапно материализовавшийся рядом Джон дернул застопорившегося друга на себя, не давая перекошенным зубам окровавленной пасти сомкнуться на его руке, — сюда! — оттолкнул тележку в стонущую толпу. Парень потащил оторопевшего Лололошку к двойной двери, что находилась в противоположной от витрины стены. Втолкнув его в темное помещение, Харрис принялся искать любые способы запереть дверь. Щеколды, что была применена сразу, с большой вероятностью не хватит, поэтому в ход пошли опрокинутые стеллажи.              Ошарашенный Лололошка, ровнявший сейчас дыхание где-то на полу, испуганно смотрел за своим спутником, спешно накидывающим всякий мусор к двери. Грохот от сокрушающихся друг на друга вещей глушило стуком сердца в ушах.              Удар. Треск. Гулкое падение где-то за дверью.              Остановился Джон только тогда, когда обнаружил в своей ладони какую-то банку, которая его почему-то излишне заинтересовала.              Через секунду она была откинута в сторону. А после нее и сдернутые рывками перчатки — те стали излишне давить и бесить.       — Черт! — досада разрезала воздух, и Джон согнулся полам, не в силах сдержать набросившуюся на него злость, — ничтожно!              Ло, обычно не замечавший друга в таком состоянии, испуганно скосился, не решившись даже рта открыть.              — Как я начинаю все это ненавидеть! Каждую чертову секунду бояться за свою жизнь! — проталкивая воздух сквозь зубы, Джон почти искрился от ненависти. Он схватился за один из стеллажей и медленно сполз на пол, давая Лошке лучше рассмотреть его перемолотую чем-то нехорошим эмоцию.       — Еще и все накопленное осталось там, — Джон вскинул руку в сторону двери, из-за которой слышались негромкие кряхтения и нечастые удары, — Зря! Все совершенно зря. Мы даже, эх… — он подтянул к себе ноги и, ударив локоть в колени, запустил руку себе в волосы, — …даже не приступили к тому, зачем я сюда отправился. — Злобное рычание. — Какой смысл во всем этом, если каждый день мы только и делаем, что ищем способы просто выжить?!       Разумеется, вопрос был риторический. Лололошка, как никто другой, понимал, насколько тяжела бывает жизнь в постоянном стрессе и как быстро нервная система откажется служить при таких условиях. Джон же вообще первый в зоне риска — этот великий ум всегда старается продумывать все до мельчайших деталей, всегда старается замечать больше, чем видит среднестатистический человек, вечно о чем-то думает, рассуждает. Пожалуй, Ло даже удивлен, что Джона настигло все это так не скоро.              А потом все стихло.              Воздух в подсобном помещении был тёплым, чуть пыльным, с примесью чего-то металлического — возможно запаха оружия или старой крови. Но все же здесь было… спокойно. По крайней мере, казалось.              Ло проводил взглядом еле заметное дрожание пальцев Джона — то ли от перенапряжения, то ли, наоборот, от усталости. А тишина вдруг слишком настойчиво зачесала язык. Хотелось что-то сказать. Хоть что-нибудь.              Он не знал, как правильно начать. Не знал, нужно ли вообще. Но сказал.       — Джон… — мягкий голос парня чуть подрагивал. Ло желает поддержать, но не знает, делает ли это верно. Его тон походил на неумелую прогулку по минному полю, — я… понимаю, о чем ты говоришь, — расплавившаяся фигура в рыжей бандане лишь запрокинула голову, уставши выпустив воздух. Не отвергает.       — Я понимаю, что ты ощущаешь огромную ответственность за то решение, которое ты принял, — несмотря на то, что в дверь что-то ухнуло, этот клочок пространства все равно казался безопасным, поэтому располагал к душевным разговорам. Твари еще там. Ждут.       — Мы здесь, на материке, довольно долго находимся и, я думаю, ты и сам понимаешь, что все это время мы не сидели на месте. Оборудовали наш стан, искали еду, запасались оружием… изучали местность. Мы же даже уже знаем, где находится эта твоя лаборатория.              Джон, прикрыв глаза, сидел неподвижно, грудь его еле заметно вздымалась, пальцы нервно стучали по коленке окровавленной ноги.              — Мы… можем пойти завтра?              — Еды нет. — хмуро ответил ученый, не открывая глаз, — мы не можем уйти отсюда с пустыми руками.              — Мы и не уйдем, — Ло устало приподнял руку и обвел ей помещение, задержав особое внимание на банке, что Джон самолично выпустил из рук, — не целая тележка, конечно, но хоть что-то тут мы найдем. И, насколько мне известно, подсобные помещения подобных магазинов обычно подразумевают наличие еще одного выхода. Из того нам уже не выйти, — Ло кивнул на завал из стеллажей.              Мысли неспеша вставали в строй, в глазах Харриса проявлялось все больше ясности с каждой секундой. Он тяжело вздохнул, переведя взгляд на парня, — перекур.              Емко и понятно.       Как бы Ло ни хотелось остаться валяться у обшарпанной стены, он всё же поднялся, прошёлся по средней величины подсобке, убедился в отсутствии лишних ртов, и вернулся обратно, устало оседая на прежнем месте. Джон с того момента, кажется, даже не пошевелился.              — Что мы будем делать, когда ты найдешь лекарство? — голова Ло лениво повернулась на Джона, когда помещение вновь показалось ему слишком тихим.              Вопрос, к искреннему удивлению Лошки, не поверг Джона в шок. Напротив, в его карих глазах мелькнула какая-то радостная безуминка. Губы дрогнули в улыбке. Признаться честно, это Лошку несколько напугало. Чем-то нехорошим была беременна эта реакция, — а ты? — встречный вопрос позвучал в голове Лошки куда громче, чем ему полагалось.              — Не понял, — честно ответил обладатель голубой банданы.       — А вот ты как думаешь, кто в условиях постапокалипсиса обладает всеми благами, правами, лаврами? — Вид, с которым Джон начал свой монолог, не подразумевал желания услышать ответ, — обладатели антивируса, лекарства, вакцины, — его губы, доселе устало подрагивающие, растянулись в гаденькой улыбке, — и, как ты думаешь, при положительном результате, в коем я, в целом, ни на секунду не сомневаюсь, кто получит эти самые блага? Дай людям стимул к жизни, и они дадут его тебе. Ну… то есть мне, — рыжий даже чуть оживился, заметно повеселел. — Я хочу, чтобы через сто лет моё имя писали в учебниках, чтобы дети знали: вот он — JDH, который вернул надежду. Не просто раненного подлатал, а вытащил целое человечество из могилы.       Ло нравилось осознавать, что Джон начал приходить в себя, остыл после случившегося, но эти его слова кололи Лошку куда-то в самое сердце, туда, где жила его надежда. Надежда на то, что Джон хотя бы в уже отпетом мире начнет думать о ком-то кроме себя. Даже в его стремлении помочь сквозила корысть. Больно.       — А почему мы не можем просто присоединиться к кому-нибудь? — Ло поднял в сторону Джона взгляд, но смотреть прямо на него ему что-то не давало.       Харрис, не пренебрегая возможностью показать всем своим видом недовольство и раздражение, которое он сейчас испытывает, глянул на спутника как на дурака, — не знаю, откуда в тебе столько веры в людей, Лололошка, — в его голосе промелькнуло что-то печальное, а взгляд упал куда-то вдаль, сквозь своего спутника.              Ло нахмурился, не сразу найдя, что ответить. Вера? Он сам не был уверен, откуда она в нём берётся. Может это упрямство. Может — привычка не сдаваться. Или просто страх — не перед смертью, нет. А перед тем, что останется, если он перестанет верить. В людей. В смысл. В своего друга.              Он не хотел спорить. Он хотел, чтобы великий и неприступный JDH почувствовал — он не один.       — А куда твоя подевалась? Джон, мы же можем-       — Не можем! — резкий крик заставил сердце Лололошки содрогнуться, — прекрати думать, что ты имеешь возможность что-то решить, — сжатые кулаки Джона не ускользнули от взгляда Ло. Голубому в этот момент почему-то по-настоящему стало не по себе. Он ощутил дрожь тревоги в животе — вместо бабочек там оказались черви. Страшно, что Джон в итоге про него забудет, бросит как ненужного котенка, — я уже все решил. Я не хочу подвергать себя… — парень осекся, бросив беглый взгляд на собеседника, — и тебя… опасности. Если у тебя еще осталась вера в человечество, то… — фигура Джона вновь скомкалась, — то у меня нет, — настроение парня менялось слишком быстро, чтобы Ло не прощал ему всего этого, списывая на всю ту же усталость.              Но всё равно было страшно. Страшно до дрожи в пальцах. До пустоты в груди. Джон, его Джон, кричал. И в этом крике было не просто раздражение — там была боль. Бессилие. Почти обречённость. Не подвергать опасности? Все решил? Дум у Лошки в голове как блох у собаки. Слишком много ему придется провести времени на пятом этаже их стана, чтобы в тишине разложить мысли по полочкам после этого диалога.              Если они смогут выбраться отсюда.              Бр-р. Конечно смогут.              Они замолчали. Тишина опустилась на плечи тяжёлым покрывалом.              Почти час никто не нарушал её. Твари за дверью наконец окончательно утихли.              За это время почти не отдыхавший сегодня Лололошка успел прикумарить, чуть не уронив свое полулежащее расслабленное тело на разбитый холодный пол — Джон сумел вовремя отвлечься от сборов остатков продуктов и подловить нерадивого товарища. Ло в тот момент мигом проснулся и еще три минуты убеждал Джона, что не спал, а просто глубоко задумался. Ученый его за такой несуразный обман не осудил, ибо понимал, что тот вымотан не меньше. Ну а еще он был искренне благодарен Ло за то, что заставил несколько пересмотреть свое виденье на счет серьезного отношения к этому миру. Стыдно ему было теперь на него злиться.              Действительно, стоит ко многим вещам относиться проще.              Спустя время крупный рюкзак Ло оказался заполнен лишь только наполовину — больше всего голубой шарф переживал из-за мармелада в обсыпке, который ему так и не удалось попробовать. Джон же, скорее чтобы тот отстал и не ныл, убедил Ло, что они еще смогут его раздобыть.

***

      — А знаешь, чего бы хотелось мне? — Ло даже не ожидал, что Джон проявит хоть капельку заинтересованности, поэтому начал отвечать сразу, — я бы хотел уйти… знаешь, в какое-нибудь спокойное место, где нет никаких зараженных, стрельб… но есть близкие мне люди…- слова Ло, перебиваемые неспешным стуком подошв по асфальту, звучали в обстановке умершего города особенно печально, — … есть ты, — Ло поглядел на Джона уставше.              Джон не отреагировал. Теребя лямки разгрузки, он царапал взглядом трещины в асфальте.              Ло тоже начал вглядываться: среди этих трещин показался чужой след — тлеющий окурок, оставленный словно совсем недавно, — тонкая струйка дыма еще вилась вокруг, неприятно щекоча рецепторы своим табачным запахом. Вскоре откуда-то издалека ветер принес ещё один запах: смесь горелого мяса, жира, волос и кожи. Это пахло чьей-то смертью. Горевшей плотью.              Ло украдкой посмотрел на спутника. Тот по-прежнему молчал, сжав губы, будто что-то решая.              Он не слушал. Снова погрузился в себя. Как неожиданно, вот это да.              И Джон действительно был не здесь. И он был обеспокоен даже не чужими признаками жизни. А большой ответственностью, которую собственноручно возложил себе на плечи: отказался от сотрудничества с осколками выживших, решил, что в одиночку может писать новую историю. Как глупо.              Зачем вообще держаться за мечту о новом мире, если жизнь в нём и на жизнь-то уже не похожа? Действительно ли можно получить там искомое? Признание?              Как сумбурно.              Ло огляделся по сторонам.              — Ты думаешь тут кто-то есть? — Лошка заглянул Джону в глаза, все же надеясь понять, что у того сейчас на уме.       Ученый вскинул свой взгляд на дорогу перед собой и проморгался, — уверен. — взгляд переплыл на Лололошку какой-то нервный, недовольный и…уставший, — поэтому следует уйти отсюда поскорее, — Джон покрутил головой, — мы на открытом пространстве.       После этих слов рука Ло сразу же легла на кобуру.

***

      Но пистолет доставать так и не пришлось. До здания лаборатории парни добрались к полудню, так никого и не встретив. Сами боятся что-ли? Сколько вообще этих…? Признаться честно, Лололошке хотелось бы невзначай пересечься с фантомными выжившими, следы которых парни находили уже не первый раз, но самих их нормально в глаза никогда не видели. Он не знал до конца почему. Возможно, хотелось доказать Джону, что он заблуждается, что всегда есть возможность договориться. Но, с другой стороны, он все еще был рад, что именно Джон многое решает в их дуэте, ведь вдруг он… оказался бы прав.       Запутавшись в лабиринте из мыслей и чувств, Ло не заметил, как они подошли к длинному и невысокому зданию лаборатории. Только когда бетонная громада заслонила горизонт, он вынырнул из своих раздумий. Парень обернулся.              За их спинами тянулся бетонный забор, суровый и глухой, с кольцами прорванной в нескольких местах колючей проволоки. На неровной угловатой поверхности еще остались размазанные кровавые пятна. Смазанные следы говорили о том, что тут еще и применяли физическое насилие. Были заметны ошметки чего-то противного и высохшего, разбавленного композицией из старых кровавых брызг. Словно кого-то ставили у стены и прошибали им мозги.              КПП был полуразрушен. Шлагбаум, мимо которого они прошли, был неестественно выгнут за территорию. Как будто с корнем пытались вырвать, но ничего не вышло. Н-да, словно не месяц прошел с начала всего этого, а годы. И какой был смысл до подобного мародерства и… поведения? Ло очень надеялся, что он ошибается в своих догадках касательно происходящего в этом месте.              Хм… ладно, может, ему действительно стоит прислушаться к ощущениям Джона касательно людей.       — Ну, Лололошка, а вот и наш объект Молли, — распихав руки в бока, резво заявил Джон. Он глядел на спутника откуда-то сверху своего самомнения, оставаясь при том на одном физическом уровне с собеседником. От прежней замученной, пережеванной какими-то мыслями, физиономии не осталось и следа.              К единственной целой перилле, ведущей к разбитым стеклянным дверям, была прикована тварь — когда-то, возможно, довольно симпатичная блондинка, лет тридцати, не больше. Следы прежней привлекательности цеплялись за неё, как дурной грим: тонкая шея, хрупкий силуэт, почти невинный изгиб бедра под разодранным подолом медицинского халата. Только теперь халат болтался, изодранный и грязный, а под ним — рваная ткань водолазки, облепленная пятнами запекшейся крови. Живот зиял раной, как будто его продрали изнутри: неровные, тёмно-багровые края кожи топорщились, а внутри — темный, почти черный, мрак сгнивших внутренностей. Одна нога была вывернута под нелепым углом, а в суставе что-то неестественно хрустнуло, когда она резко дёрнулась вперёд на парней. В следующую секунду Ло показалось, что между лоскутами плоти мелькнуло что-то белое. Кость? Бр-р.       Долго смотреть на это «чудо» он не решился. Отвел взгляд. Боги, каким образом ЭТО все еще продолжает…жить?              Хотя, что же там Джон говорил? Главное мозг, да?              Помимо, кстати, ее ныне крайне непривлекательного внешнего вида, от девушки смердело так, что стелило глаза. Видимо, она начала разлагаться еще очень давно.       Джон, к слову, натянул свою бандану на нос почти сразу, еще и маску, хрен пойми где найденную, запрятать под нее успел.              Тут же следом щелкнула резина медицинских перчаток — кожаные он так и забыл в том магазине.       Лязг чего-то металлического за спиной зараженной сразу дал понять, что Джон зафиксировал ей конечности наручниками, которые видимо они нашли в полицейском участке. Ее болтало из стороны в сторону, она сокрушалась на землю и поднималась как ни в чем не бывало, тянулась, лязгала гниющими зубами. Жуткое зрелище.       — Ты имя ей уже успел придумать? — усмехнулся Лололошка, пробегаясь по Джону взглядом. После осознания, что тот зафиксировал ее в одиночку, Ло стал надеяться на то, что он не обнаружит на спутнике новых кровоподтеков. Да и изучать своего друга взглядом было куда приятнее, чем это загнивающее белокурое нечто.       Осознал он всю неуместность своего вопроса далеко не сразу — только тогда, когда бровь Джона проявила невиданную гибкость, выразив своим новым положением всю степень пренебрежения к заданному вопросу. — Да, решил, что назвать ее банально, типа «Объект номер 13», было бы слишком скучно. — он перевел взгляд на Ло, глядя на того с ожиданием. Но, обнаружив напротив себя всю ту же не догоняющую физиономию со слишком смешанным спектром эмоций, в котором не хотелось ковыряться, отмахнулся, — Ладно, забей. У нее на бейдже это написано, — Джон махнул рукой, вытащив из внутреннего кармана пластиковую карточку и покрутив её между пальцами. Карточка выглядела так, будто её держали в крови и грязи. Имя ещё можно было разобрать, а вот фамилия превратилась в кашу из разводов. На фото — наивная физиономия с растерянной улыбкой и огромными лабораторными очками. Ло стало почти не по себе от этой детской простоты, застывшей на фоне мёртвого настоящего.       При детальном рассмотрении этой самой Молли, Лошка заметил то, что на ней некогда действительно были очки — из ее тонкой скулы торчало несколько почти незаметных пластиковых осколков. Кровь из оставленных ими ран смешалась с грязью на ее лице.       Лошка отвлекся от изучения подопытной и ее карточки в тот момент, когда осознал, что Джон рядом с ним уже не стоял.       Харрис уже вовсю рылся в рюкзаке Лололошки, выуживая оттуда смятую тряпку, которую сам туда и запихнул. Вжикнул бегунок — молния закрылась. Джон обошёл барахтающуюся Молли по дуге, выждав, пока её затуманенный взгляд переместится на растерянного Ло. В следующий миг ученый резко оказался у неё за спиной, сунул скрученную ткань ей в рот и, не теряя времени, затянул узел прямо на её засаленных волосах.              Подопытная дернулась, попыталась дотянуться до него, но промахнулась. Что-то хрустнуло с влажным щелчком, будто вывихнулся сустав. Среди хрипов, скрежета и возни это прозвучало особенно мерзко.              Джон, закончив свою работу, сразу же отскочил от Молли, брезгливо потрясая руками. Кажется, ее слюна попала ему на тонкие перчатки, через которые слишком хорошо ощущаются все инородные субстанции.       — Р-рарх, — скривился он, — надеюсь, там еще остались антисептические средства, — держа ладони подальше от себя, он многозначительно посмотрел на вход в лабораторию.              Какие же эти мрази сумасшедшие. Открутила себе руку и продолжает барахтаться, словно ничего и не было. Они на все что угодно пойдут, лишь бы откусить от тебя кусок посочнее. Лололошку от всего этого неприятно передернуло.       — Удивляюсь, как ты еще сам наручники на нее нацепил, — беззлобно хохотнул Ло, переводя задумчивый взгляд на своего спутника. Он такой забавный, когда пытается играть всемогущего гения, но так по-детски реагируя на такие глупости. Впрочем, конечно, его можно понять — доселе не известно, как распространяется зараза. Джону действительно стоит бояться. Но это не отменяет того факта, что он при том выглядит забавно.       Тот посмотрел на компаньона исподлобья, устало, с какой-то мутной, глухой недоброжелательностью, — хах, тогда, каюсь, я оставил свой обед за тем вот кустом, — Джон сконфуженно развел руками. — Надеюсь, твое бренное тело не страдает эметофобией и все такое. Хотя-я, впрочем, мне-то какая разница? Главное ведь то, что эта милая леди теперь стреножена и почти не представляет для нас угрозы!       Какая разница. Боже, Джон, ну зачем ты опять так? Почему ты превращаешь всё в шутку, зачем обесцениваешь даже это? Он друг. Он твой друг. Он важен. Это важно.              Ты сам ведь это знаешь.              Зачем ты это сказал?              Господи.              Заткнись. Заткнись. Заткнись.       — И то верно, — решив перепрыгнуть кучу ненужных комментариев, произнес Ло. После чего вновь перевел задумчивый взгляд на Молли, — нам не хватает такой палки, знаешь, которыми собак отлавливают…              Но Джон уже снова был где-то в себе. Его лицо потускнело, и он почти не слышал Лололошкиных слов.