Портальное сердце

      Солнце, уже давно ставшее слишком холодным, чтобы приносить чувство счастья и радости, нехотя светило в широкие окна. Теперь источником этих эмоций было принято считать сохранение себя в списке живых. Ну, а еще успехи в научных познаниях. Второму, разумеется, радовался только Джон. Лошке же было достаточно лишь осознания того, что тот сейчас находится в безопасности.       Ло сам вызвался патрулировать здание лаборатории, пока Харрис зависает в процедурном кабинете, потому что просто сидеть и ждать, пока его спутник хотя бы положение сидя №1 сменит на какое-нибудь положение сидя №2 или, прости господи, №5, было невыносимо. День за днем Лололошке приходилось шататься по коридору возле кабинета, иногда дремать у Джона за спиной на каком-то глупом светлом диванчике с потрескавшейся обивкой.       За это время опасных ситуаций было практически никаких, лишь пару раз заблудшие зомби захаживали в помещение, но обычно утыкались в всплески собственных ошметков на стенах, даже не доходя до лестницы на третий этаж — Ло уже научился выцеплять из густого молчания города, разбавленного далеким шумом генератора, шаркающие шаги.       Однажды, конечно, пришлось чуть в штаны накидать, когда шаги за поворотом отсюда показались слишком быстрыми для неповоротливых тварей. Ведь эти параноидальные приступы от Джона неосознанно сумели и к Ло в душу забраться — тот тоже теперь всяких намеков на разумную жизнь сторонился.       От этого, кстати, как-то особенно грустно становилось. Очень сильно не хотелось превращаться в этот бесчувственный и расчетный механизм, на который так активно пытался смахивать его друг с рыжей банданой.       Закончив возню с перезапуском дизельного генератора, Ло довольный перещелкнул тумблеры и, убедившись, что шумная машина действительно успешно продолжает выполнять свои прямые функции, отряхнул руки и вытер их о штанины. Всезнающий ученый мозг послал Ло запускать питание ровно в тот момент, когда увидел в кабинете лаборатории бандуру электронного микроскопа. Напарник еще пытался препираться, искать отговорки, чтобы не отходить от друга лишний раз, да еще и в стремный, темный переулок на краю прилегающей территории. Но Джон убедил спутника, что без этой рабочей фиговины никакой вирус им нормально не изучить, антивирус не создать. Пришлось выполнять.       И вот, только лишь провернув перезапуск генератора уже примерно десятый раз, Лошка наконец почувствовал себя в этом месте в компании синего металлического шкафа с выхлопом более-менее спокойно. Компанию в виде фонарика парень уже давно не учитывал — успешно присовокупил его к своей руке как нечто само собой разумеющееся.       Мерный грохот вновь пробрался в привычный ход вещей, стоило Лололошке выволочься к одному из корпусов и лениво проследовать на местную кухню за подачкой Джону, которую он обещал ему донести еще десять минут назад.       — Ну что, чем светлейший мозг оставшегося человечества похвастается на этот раз? — спустя время кружка с кофе была поставлена рядом с рукой Джона, которой он что-то шустро записывал на своем листе. Ло перенес вес на одну ногу и оперся рукой о спинку крутящегося стула. Тот от такой провокации сразу же чуть повернулся, ведь Джон сидел на нем так, что ноги его не касались пола — одна была подогнута под себя, а другая служила подпоркой для его подбородка.       Когда ученого довернуло в сторону Лололошки, он отбросил карандаш на стол и потер свободной рукой один глаз.       Харрис действительно выглядел довольно измученно, это было видно даже по глазам — остальную часть физиономии закрывала маска, которую он последнее время почти не снимал, когда находился в здании лаборатории.       — Хорошие новости, Ло, — скомканно произнес Джон, дотягиваясь до принесенной ему дымящейся кружки, — я был прав. Сейчас мы можем быть убеждены, что мы имеем дело именно с вирусом, а не каким либо иным паразитом или грибком, — стянув маску, Харрис сделал короткий глоток и поежился: вкус постапокалиптического кофе приносил ему скорее ментальную боль, чем физическую, ведь напиток был напоминанием, что ничего изысканней этой быстрозаваримой гадости он теперь вряд ли попробует. — Опыт в полной мере мною, конечно, еще не завершен, — Джон указал на треснувший поликарбонатный бокс примерно полметра на метр в ширину и еще полметра в высоту, в котором бегали и наталкивались друг на друга мелкие мыши, — но нынешние результаты уже дают мне какое-никакое понимание ситуации, — маска усталости не слезала с него даже тогда, когда он расфуфыривался, кичась своими достижениями. Как сейчас.       Ло уперся копчиком в край стола, задумчиво сложив руки на груди и устремив заинтересованный взгляд на своего спутника. Голубой выглядел куда более свежо, чем его рыжий друг. Пусть ему и было поручено патрулировать здание лаборатории на предмет незваных гостей, но все же. Не зря, в общем, говорят, что умственный труд тяжелее физического.       Джон почесал переносицу, после чего надел маску обратно и продолжил:       — Мы действительно имеем дело с вирусом-зомби, — он вдруг недовольно закатил глаза и показал в воздухе кавычки свободной от чашки рукой. Ему, без сомнений, было неприятно осознавать, что Лололошка ещё с самого начала по чистой случайности оказался прав.       На такое заявление бровь собеседника удивленно выгнулась.       Усталый вздох разнесся по тихой комнате. Харрис задумчиво осмотрел Лололошку, словно прикидывая, как тот мог среагировать. Будто грядущие новости были нерадостные, безутешные — в один миг могли бы разбить всё то облегчение, которое Ло вырабатывал в этом отвратительном мире и пытался разделить его с Джоном.       (У него это действительно получилось, но Джон в этом не признается.)       — Дело в том, — момент тишины. Если бы Ло не знал его ближе, то подумал, что Джон нерешительно замер, не зная, как сказать. Такое просто немыслимо и невозможно, ведь это Джон. — что у меня есть и плохая новость.       От такого затягивания ответа бровь невольно дернулась, но, словно боясь спугнуть визави, Лололошка молчал.       — Мы с тобой уже инфицированы, — оборонилось в полной тишине. Казалось, сейчас даже упавшая иголка будет словно звон колоколов.       Внутри что-то оборвалось, всё тело оцепенело, кровь отхлынула от конечностей и лица. На мгновение появилась призрачная надежда, что ему это показалось, послышалось, это всё галлюцинации от каждого напряженного дня.       — Что?       Джон устало выдохнул. Непонятно, вымотался ли он только от своей мозговой деятельности или причиной его желания удариться мордой о подушку и вырубиться был нерадивый спутник.       — Дело в том, что вирус разносится не через кровь, как ты, очевидно, предполагал. Да, у зараженных действительно наблюдается повышенная агрессия к живым видам, но все из-за сильной потребности в белке, я полагаю. Либо же это своеобразный паттерн поведения для более активного распространения. Вирус разносится воздушно-капельным, Лололошка. Поэтому, находясь рядом с зараженными в непосредственной близости, ты вдохнул вирус в себя и сейчас являешься ровно таким же носителем, что и эта прелестная леди, — Джон повел рукой в сторону большого окна в стене, за которым в специальном изоляционном боксе, чуть больше походившим на пыточную для клаустрофобов, копошилась уже сроднившаяся им всем Молли, лежа на алюминиевом столе. За эти дни девушка почти никак не изменилась. Она все так же дергалась, тупо билась лбом о поблескивающую поверхность.       Испуганно потупившись, Ло передернул плечами, стряхивая со спины неприятный холодок. Пытаясь не поддаваться панике, парень сглотнул слюну и ватными ногами прокурсировал до поликарбонатного окна с круглыми вставками серых металлических фильтров в нем. Ло заглянул внутрь и увидел там ее.       Девушка распласталась на животе по холодной на вид поверхности. Ее конечности были грубо прикованы по углам стола — даже та, что, действительно, оказалась сломанной. Ло даже подумалось, что стоит подопытной сделать еще хоть одно широкое движение, как икроножная мышца сделается обособленной частью тела. Ее оголенная спина, кустарно зафиксированная стальными тросами, была этими же самыми тросами и перетерта — жидкость, что при том вытекала из образовавшихся ран, больше напоминала разбавленную грязь, чем кровь. На бедра девушки была накинутая какая-то грязная тряпка, которая от рванных движений зомби почти полностью съехала с девушки, прилично оголяя ее неприличные части тела. Сконфуживать себя Лололошка не хотел, да и, признаться честно, он уже и без того насмотрелся на эту бледную мертвую сущность, чтобы в должной степени хотеть продолжать делать это дальше.       — Это значит, что… — парень перевел взгляд на Джона, страшась озвучить конец своих мыслей.       — Да, мы заразились еще на острове, — его поняли совершенно корректно.       Ло открыл было рот, чтобы что-то уточнить, но Джон пресек его попытку, ответив на вопрос, который Лошка даже еще не успел сформировать:       — Главное отличие лишь в том, что ты не умирал, — леденящий голос Джона вновь заставил партнера поежится. Он перевел взгляд на бокс. Ло видел, какая у нее мертвецки бледная кожа и абсолютно нулевая реакция на боль, что сомнений в сказанном искать не приходилось       Парень хмыкнул в задумчивости. Вроде эксперименты Джона должны были дать больше ответов, но появляется лишь только больше вопросов. Поняв, что слушать ему рассказ своего друга придется еще долго, Ло прошел к своему излюбленному пошарпанному диванчику и устроился на нем, подавляя в себе напросившийся зевок от внезапно возникнувшей возможности дать организму расслабиться.       — Ты хочешь сказать, что все, кого мы видели, это действительно восставшие трупы?       Джон закатил глаза, даже не пытаясь скрыть свою нервозность, вызванную этим глупым вопросом.       — Да, я же сказал, что твоя теория с зомби была верна, а зомби, как ты, наверняка должен знать из фильмов, книг и прочего, и являются восставшими трупами. Балда. И каждый режиссер всегда пытается выдумать что-то эдакое. Грибы, паразиты, вирусы. Вот у нас как раз и вирус. Просто… — Джон поднес ранее принесенную Лололошкой чашку с кофе к губам и сделал глоток, — я недавно рассказывал тебе об идеальных свойствах вируса, помнишь? — вопрос был риторический и не подозревал под собой желание услышать ответ. Джон просто продолжил, — вирус хочет паразитировать в живых организмах настолько, что делает своего носителя неуязвимым почти к любым опасностям. То есть сделать все, чтобы носитель как можно дольше мог обеспечивать вирусу жизнеспособность. Именно поэтому я иногда забывал о том, что у меня пробито бедро, — он показал на несколько потускневшее кровавое пятно на штанине, — мы стали куда более устойчивы к боли, к банальным вирусам, нам не страшны ни простуды, ни инфекции… нам не страшна даже смерть. Потому что после нее мы просто встанем и пойдем, — Джон многозначительно кивнул на барахтающуюся за стеклом Молли, — хронические заболевания тоже нам не страшны больше.       От одной мысли об этом всем у Лололошки содрогнулось все тело.       Парень испуганно скукожился на диване, обняв себя руками, произнес:       — А что на счет укусов?       — Ах, да, это, пожалуй, самый животрепещущий вопрос из всех, — Джон расправился, набрал воздуха в грудь побольше, — при укусе и/или глубокой ране, нанесенной непосредственно восставшим зараженным, вирус проникает в твою кровь и убивает примерно через час, потому что в крови у вируса благоприятные условия для роста и размножения, его клеток становится в тебе так много, что организм нарушает свою привычную работу и попросту не выдерживает — отключается. Дальше — сам знаешь, — Джон отвел взгляд и смущенно почесал в затылке, — правда, без опытов на людях я не смогу сказать, какие именно симптомы дадут тебе понимание о том, что тебе немного осталось. За реакцией мышей я… не уследил. Случайно уснул. Но, предполагаю, что симптомы будут как при истощении… Слабость, затуманенность внимания, нарушение координации.       Когда уже в словах Джона перестанет быть столько стрёмной информации?! Ло уже на таком фоне скоро паническую атаку схлопочет. Лучше бы он не знал всего этого, может, наконец, нормально бы смог спать. Хотя с другой стороны, он теперь знает, чего нужно как огня остерегаться, но… Признаться честно, Лололошке и всяких фильмов про зомби хватило, чтобы сформировать понимание того, что контактировать напрямую с зараженными следует очень осторожно, а лучше и не контактировать вовсе.

***

      К вечеру небо подзатянуло тучами, но свет неяркой гирлянды с круглыми лампочками все же заставлял отбрасывать тени.       Легкая прохлада почти не ощутилась на коже, когда Ло преодолел лестничный пролет и поднялся на пятый этаж, который парни вполне закономерно решили называть крышей.       Светлая фигура Джона очень легко угадывалась на фоне серых красок. Тело его было статично, несколько напряжено. Даже относительно недлинные волосы покачивались как-то нехотя, будто стараясь не разрушать общий неподвижный образ.       Подойдя ближе, Ло услышал, как ученый что-то напевает себе под нос. Вернее даже сказать, мычит в какой-то известный только ему такт.       — Джон, я принес, — негромко окликнул друга, боясь нарушать этот покой, привычно разбавленный далеким шумом дизельного генератора, усердно старающегося сейчас на этаже ниже.       Если бы не идея Харриса поселиться в недостройке, то у них не было бы сейчас такого блага как свет. Именно Джон решил отдать предпочтение холодным серым стенам, которые, уж признаться честно, давно стали им родными. В многоквартирниках наверняка было бы удобнее, но там шанс обзавестись генератором стремительно таял до нулевых значений. Плюс, такие закрытые пространства служат огромным риском — количество зараженных и воплощенных там спокойно может ровняться количеству заселенных квартир, а то и, разумеется, больше. Такой объём гипотетической угрозы ребятам было бы не потянуть. Стащить что-то с первых этажей и сразу же слинять куда проще. Вот так им, к слову, и попалась халупка какого-то охотника, у которого они стащили не только кровать для Джона, но еще и несколько полезных штук вроде ножей и бинокля.       Этот самый бинокль Ло сейчас протягивал своему спутнику.       Джон развернулся к подошедшему нехотя, и даже не потому что был не рад видеть Лололошку, а потому что устал. В моменте он даже как-то больно неуверенно покачнулся, пока брал в свои руки принесенный компаньоном предмет.       Вид ученого Лололошку несколько настораживал. С каждым днем тот становился все хуже, словно слабел. О каких там признаках заражения говорил Джон? Ло уже потянулся ладонью к другу, чтобы коснуться его лба, прикинуть, не напал ли на ученого жар, но тот резко отвернулся, избегая действия Лололошки. Снова качнулся.       Душа переселилась в колени, заставляя их мелко подрагивать. Если так подумать, то Лололошка и сам последнее время чувствовал себя неважно.              Приткнув окуляры бинокля к глазницам, Джон всмотрелся куда-то вдаль. Бинокль уже был настроен, поэтому копаться не пришлось. Сопроводив направление его взгляда, Ло тоже всмотрелся в серые потроха мертвого города. Сыро, дымно, пыльно, гадко, противно. И подозрительно тепло — на стене одного дома еле заметно поблескивал свет — неровный, рыжеватый, мерцающий. Костер.       А сам мегаполис зловеще молчал.       Джон выдохнул тяжело, свист прорвался между зубами. Парень запустил руку в волосы, прошелся пальцами как гребнем, устало выдохнул, вновь приложил бинокль.       Ло стоял рядом, он не был уверен в том, что собственные глаза его не обманывают. Он переводил взгляд с загадочного света на ученого, сомневался. Ждал. Надеялся, что Джон скажет, что все в порядке, ничего страшного там нет, но тот сказал совершенно другое: — Выключи свет и генератор, — после этих слов молодой человек, перешагнув через вовремя замеченные им неровности в полу, последовал на другую часть крыши. Ему нужно было скорректировать обзор.       Ло уже хотел было развернуться чтобы уйти, но Джон вдруг повернул к парню голову и негромко произнес:       — Потом. Сейчас… — Джон опустил взгляд, зажевал собственную губу в раздумьях, голос едва уловимо дрогнул, — постой со мной.       Тишина, разбавляемая отдаленным шумом работающего генератора создавала ощущение какой-то иной реальности. Не банальное спокойствие и ропот птиц или грохот прибоя, а мертвая, холодная, мрачная молчанка города. Словно осознание того, что именно так нынешняя реальность и должна звучать.       Остатки дневного света еле-еле освещали его лицо, но Ло все равно мог разглядеть в глазах Джона невесть откуда появившуюся мольбу. Паника Ло разрослась в душе буйным цветом. Джон — его единственная надежда. На нескучное существование, на здравые и взвешенные решения, на поддержку здоровья, на мир. На жизнь. Видеть его таким растерявшимся было сродни оказаться посреди океана, кишащего акулами. Панически. Страшно.       — Э-э-э… хорошо, — Ло поежился от слабого дуновения ветра, глубже обнял себя, про себя все еще радуясь, что теплая ткань худи действительно имеет возможность создавать чувство некого уюта и защищенности, которого сейчас ему резко стало не хватать. — Что там? — Ло заметил, как они перешли на полутона, боясь нарушить какой-то спорный покой.       — Посмотри сам, — Джон отшагнул, чтобы Лололошка встал на его место, и протянул бинокль. Освободившиеся руки сложились на груди.       Заглянув в окуляры, Ло неуверенно сглотнул. Прямой бульвар с редко высаженными вдоль деревьями позволял заметить где-то в километре или около того группу людей. Мозг даже не попытался начать обманываться — уверенная ходьба и зажжённый костер свидетельствовали об осознанности лиц: те не были мертвецами. Ло перехватил устройство слежения поудобнее и продолжил наблюдение. Ему захотелось увидеть всё в мельчайших подробностях, поэтому он коснулся колеса фокусировки, надеясь приблизить изображение, но только лишь сбил настройку. Поэтому, тихо выругавшись под нос, он прокрутил колесо обратно — и, кажется, уже пропустил часть происходившего. А происходило вот что:       Слабо различимая мужская фигура в черном анораке с большим количеством тактического обвеса вылезала из продолговатой ямы, явно похожей на могильную — визуально поразительно соответствующую среднему человеческому росту. Он уперся руками в рыхлую землю и, возложив на них вес своего тела, вытолкнул себя из ямы, которую, видимо, только закончил копать. Человек отряхнул руки и мотнул головой, укладывая средней длины волосы — как у Джона почти, только те были смольно-черные. Ну, или так в темноте казалось. Ло хотелось бы разглядеть его лицо, но помимо того, что даже свет от костра не доставал до отдаленной могилы, так ещё и темная маска на белом лице отчетливо виднелась. Про расстояние и говорить вообще нет смысла.       Парень махнул рукой, подзывая кого-то спрятавшегося за складками местности. Тут Лошке в глаза бросились еще несколько фигур, скрывшихся в потемках. Всего их там было человек пять или семь. Ну, это тех, которые были видны. Парень почему-то был уверен, что живых на самом деле больше.       После чего, с другой стороны, к черному подошла фигура в грязно-розовой кофте и с таким же большим количеством разгрузки. А, нет, стоп, это не разгрузка. У коренастого, высокого мужчины со среднего размера бородкой была сломана рука, и сейчас она в неумело перемотанном виде покоилась перевязанной на груди. Он что-то говорил парню в маске, положив здоровую руку на плечо. Тот, важно уложив руки за спиной, почти не двигался, то ли слушал, то ли отвечал. И все это бы продолжалось, если бы не появившаяся из-за пригорка хрупкая фигурка — женская. Девушка, наверное, чуть младше самих Лололошки с Джоном, в странно веселом желто-белом кардигане, согнувшись чуть ли не пополам, волочила что-то очень тяжелое. Заметив это, черная фигура рванулась помогать, оставляя своего розового товарища сокрушенно пожимать плечами.       Ло выглянул из картинки линз и посмотрел на Джона, желая увидеть его реакцию. Тот, все еще держа руки на груди, лишь пожал плечами, смотря на Лололошку каким-то неопределенным взглядом. Он кивнул Лошке в сторону потенциального врага с посылом, мол, продолжай смотреть, не упусти ничего.       И наблюдение продолжилось.       Поразительно разномастный дуэт из мрачной черной фигуры и забавной полосатой блондинки тащили какой-то мешок. Или пакет. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно в нём находится. Обогнув яму, человек в маске затащил труп и, при помощи девчонки, затолкал его в провал. Розовая фигура лишь стояла рядом, мерно покачивая здоровой рукой, будто что-то рассказывая.       — Они… похоронили кого-то, — Ло вновь вернул Джону взгляд. Не получив никакого ответа от задумчивой фигуры, что сейчас спрятала свой взор в сером горизонте. Он продолжил спустя короткий пит стоп для своих мыслей, — мы кровь видели… ту. Помнишь? Как думаешь, это мог быть этот человек? Его повредили, но он дошел до своих. И не выжил.       — Жаль, что не подняться не успел, или не дали, — тяжело заявил Джон, расцепляя руки. — мне было бы спокойнее, если бы это случилось, — многозначительно пробубнил он. Бывшее замешательство и потерянность сменилось раздражительностью и, может даже, легким гневом. Джон уже хотел развернуться, чтобы спрятаться подальше от этого всего, как вдруг потерял равновесие, оступился и подозрительно стал заваливаться в сторону. Ту, где ничего нет.       — ДЖОН! — Ло, выронив бинокль, вскинул руки в сторону друга, неожиданно для самого себя же решившего проверить летные способности. Так поверил в вирус, что решил, что тот отрастит ему крылья? Хах.       Ученый взмахнул руками, стараясь уцепиться за что-то, но скелеты арматур оказались поразительно далеко от его пальцев. Парень лишь скользнул по ним кожей, очень не кстати задавая телу кинетическую силу и чуть крутясь.       Ло успел уцепиться за его предплечье тогда, когда перепуганный Джон уже успел прочитать молитву нескольким богам, ни в одного из которых он не верил. Одна его нога упиралась в бетонный край крыши, вторая — напряженно пыталась сдержать хрупкое равновесие. Ло, которому удалось уцепиться одной рукой за арматуру, держал второй Джона за плечо, истекая потом на тему прочности ткани его пиджака. Белая материя предательски проскальзывала между пальцами, а где-то, на каком-то шве, кажется, даже треснула.       Превозмогая сокрушившуюся панику и всплеск адреналина, Ло вжимается пальцами в чужую руку и прикладывает все возможные усилия, чтобы не наорать матом на отца фатума за такой идиотский «сюрприз».       — Ногой упрись! — только и успевает протараторить Лололошка, чувствуя, как его тело закипает от натуги. Пальцы на обеих руках проскальзывают. Джон, конечно, тоже пытается ухватиться крепче за Ло, но видно, как он боится, видно, как каждая мышца его тела напряжена и что даже у него, великого ученого, не хватает сил что-то предпринять. Каждое неловкое движение может стоить ему жизни. А эту жизнь терять нельзя. Ни Лололошка, ни мир его не простят.       Неуверенно перераспределяя вес, Джон покачнулся и поглядел вниз. Высоты он не боялся — боялся с нее упасть. А еще боялся потерять контроль над телом. Стоит ему хоть чуть-чуть согнуть ногу в колене, как вся эта спасательная операция станет погребальной. Вся их конструкция держится на правиле рычага, Лололошкиной силе мышц и, что самое важное, силе воли.       Джон на секунду успел отвлечься и испугаться, что Ло его тут прям и сбросит за… за все то, что Джон успел ему наговорить. Черт.       Когда вторая нога нащупала опору, Джон схватился в плечо Ло второй рукой и постарался подтянуться. Это стало бы чуть более проблематичным, если бы Ло не дернул его на себя. Но он дернул.       Дернул со всей силы, что у него была. И…       Заключил в объятия.       Резкие, грубые, в которых не было ни толики нежности, было только ощущение безопасности. Ло сдавил его ребра как механический манипулятор — так, чтобы не выбраться. Его руки с силой сжимались на чужой спине, не давая Джону пошевелиться. Того просто уткнули физиономией в плечо и не дают даже продохнуть. Пистолет, покоившийся у парня на груди, больно впился в чужие ребра.       Он почти сразу же отскочил от края, оставляя им обоим минимальную возможность свалиться вновь.       Джон под руками оказавшегося внезапно таким сильным Лололошки ходил ходуном вряд ли от холода. Его заблокированные руки прилипли к телу — дрожащие пальцы нервно трепали ткань своей одежды. Или не своей. Не важно. Он рвано дышал, кажется, даже поскуливал. Все тело было его напряжено как перетянутая струна — чуть тронь — лопнет.       Но Ло уже трогал. Он сжимал тело ученого в своих объятиях так, словно уже его потерял, и старался убедить себя, что это не так. И это не было так. Джон не потерян. Он здесь. Он рядом.       Такой же ошарашенный и сокрушенный, такой же напуганный и переволновавшийся. Такой же растерянный и надломленный.       Впервые в жизни Джон, кажется, не бросился в матершину из-за столь близкого контакта со своим другом. Да и с любым человеком в принципе. Сейчас все перестало быть важным — брезгования, неприязнь и дискомфорт. Стало важным лишь то, что ему успели подписать апелляцию на его смертный приговор.       — Черт возьми, Джон, — голос Ло дрожал. Его руки дрожали. Тело дрожало. Эта ситуация буквально заставила его забыть, как жить и как дышать.       Тело ученого все так же ходило ходуном, словно его сотрясала чья-то сторонняя воля.       Буквально оторвав Джона от себя, Ло схватился за его плечи и легонько встряхнул. Хотя, кто бы сомневался, того хотелось расшатать до сотрясения серого вещества в черепной коробке. От радости, разумеется, но и от испуга — в не меньшей степени.       — ДЖОН, ТВОЮ-ТО МАТЬ, ТЫ С УМА СОШЕЛ?! — Ло понял, что он кричал на него. Беззлобно. Просто очень эмоционально.       Харрис в его руках показался тряпичной куклой, он был крайне податлив и молчалив. При очередном встряхивании вдруг, Ло заметил блеснувшие в его глазах слезы.       — ДЖОНДЖОНДЖОН, боже, я не могу, — протараторил Ло и снова притянул ученого к себе, но на этот раз по-нормальному. Не стесняя его движения, а давая ему возможность обнять Ло в ответ. И, к удивлению голубого, Джон это сделал. Перенапряженные руки его были сродни эпилептику в компании стробоскопов. Он уложил их на спину Ло аккуратно, трепетно, словно боясь спровоцировать крик парня снова.       Нет, он не был страшен, он не злил, он просто… заставлял чувствовать… вину? И даже не за то, что так халатно относился к своему здоровью и режиму сна, а то что так халатно относился к чувством Лололошки. Тот так распереживался. Джону показалось, что он вот-вот разрыдается от накативших эмоций. Но Ло — не Джон. Это Джон готов был разрыдаться, это он слабак. Слабак из-за того, что не мог побороть в себе это никчемное чувство собственной важности, оно, блин, совершенно ничего не стоит, когда это чувство не разделяют с ним другие люди. Хотя… Вообще, выходит, разделяют. Только в каком-то ином понимании — Ло, кажется, что дара речи не лишился с этим инцидентом. Он искренне перепугался, искренне запереживал. Джон слишком много встречался с лицемерными лжецами, он слишком хорошо научился их отличать. От таких как Ло. Искренних, заботящихся, сопереживающих. Боже, каким Джон был глупцом, что не видел всего этого. Не видел этих искр в глазах, что сияли, когда Джон рассказывает какую-то новую для него теорию. Это сраное портальное сердце. Джон никогда не забудет, как задумчиво выглядел Ло, как пытался понять каждое слово, произнесенное Джоном. Он мало что понимал, но так искренне этого хотел. Задавал глупые вопросы. Конечно, глупые для самого Джона, он -то все и так знает. Но Лололошка не боялся показаться каким-то дурачком. Черт, таких искренних людей Харрису еще надо было поискать.       И вот сейчас, когда он прижимался к этому грязному, разгоряченному телу друга, Джон чувствовал себя как-то по-настоящему понятым. Поняли его ценность, его важность, а главное то, что ему это наглядно показали.       — Ло, я… — пересохший голос приглушился в худи Лололошкиного плеча. Неловко.       Стоило парню подать голос, как Лошка сжал его сильнее. Испугался, что снова сможет потерять.       — Что, Джон? — проговаривать его имя на губах стало в разы слаще тех треклятых конфет в обсыпке, которые Лололошке так и не удалось попробовать. Имя Джона имело вес, оно имело хозяина. Живого. Хотелось тараторить его имя снова и снова, чтобы убеждаться, что все еще есть то, кому оно адресовано.       — Я… очень… переутомился. И… перепугался. — доставать слова из горла было сродни нырянию за камнями на дно самой глубокой впадины. Он не сразу обратил внимание на то, что сейчас сжимает худи друга побелевшими руками.       — А я-то как испугался, Джон, дурак, я думал, что всё, пропала наша с тобой вакцина, — Ло уткнулся носом в пыльную макушку каштановых волос, — дурак. Дурак-дурак-дурак, — парень вновь вцепился в Джона.       И Харрис на эти слова даже не обижался. Он был… рад? Много чему он был рад на данный момент. Своей спасенной жизни. Обретенному пониманию своей настоящей ценности в глазах другого человека. И, конечно же, обретенному пониманию того, что все то время он, может, не так уж и сильно заслуживал всего этого признания.       Стоять в таком положении Джону не посмела его обострившаяся тревожность после проясненных подробностей на счет этого чертового качующего лагеря. Ропот генератора отдавал словно в самое сердце, напоминая о том, что ему бы сейчас стоило бы молчать.       Джон неловко отстранился от Лололошки. У него сейчас возникло ощущение, что он не имеет права так делать, но он сделал. Его отравленное несожженным адреналином тело требовало газировки. И спокойствия. А то теперь эта крыша теперь ощущалась не как оплот их мирной жизни, а наоборот, как самая главная их угроза.       Несколько потупившись, ученый вновь зачесал свои растрепавшиеся волосы назад и, боясь поднимать на Лололошку взгляд, потопал к лестнице, держась от краев этажа на предусмотрительно большом расстоянии.       Лошке особого предложения не требовалось. И объяснений тоже. Поэтому такое же шокированное тело Лололошки спокойно побрело за другом, внимательно сторожа его спину.