Венец из пепла и свинца

В коридорах было тихо. Как и прежде. Не мёртво, не спокойно - скорее, как в ловушке, в лапах хищника, перед смертельном прыжком зверя. Затишье, пропитанное кровью и ожиданием неизбежного. Ожидание всегда было хуже любой катастрофы. Данте поправил кобуру с «Хоуком» и взглянул на Леона. Парнишка стоял у двери, склонившись к щели и прислушивался. Бледное усталое лицо было хмурым, губы сжались в нитку. Молодой, да, но сейчас в нём было что-то от настоящего солдата - не жертва системы, не вылепленное армией оружие, а тот самый стержень, рожденный обстоятельствами. — Ну, шериф, куда поведёшь? — охотник говорит негромко, не отвлекая глаз от прицела, но неизменно наблюдая за Кеннеди. Серые глаз прищурились, продолжая рассматривать чужую спину. Неловкая осанка, но уверенные от стресса движения, напряженные мышцы. Совсем скоро он выдохнется. — Сначала налево, к южному крылу. Там выход к складу. А там - если повезёт - лестница к стоянке. — «Если повезёт» - отличное военное планирование. Леон резко обернулся, его лицо стало серьезнее, без желания выслушивать очередную шутку. Он выставил перед собой руку. Два пальца вверх - «следуй за мной», затем указал в сторону - «проверяю угол». Данте чуть приподнял бровь. — А ты что, в спецназе служил? По тебе и не скажешь… — Академия. И немного упрямства,— парень снова показал жест «тише». — Ладно, ладно, — сын Спарды усмехнулся и повторил движение. — Типа так? Парень кивнул - сдержанно, но плечи заметно расслабились. Стало… немного легче. Они двинулись дальше. Леон - впереди, револьвер и пистолет с глушителем чередовались в руках в зависимости от коридора, степени его затемнения и звуков вокруг. Данте - за ним. Охотник шагал мягко, удивительно тихо для своего роста и телосложения. Слишком плавно для человека. Мышцы двигались экономно, без спешки, но с секундной готовностью прикрыть тебя или парня рядом. Спина к спине, прикрывая тыл. Оружие в правой руке лежало уверенно, а взгляд скользил по теням за каждым поворотом. Он не говорил ни слова. И не потому, что стало не до шуток - а потому что в этом молчании было что-то важное. Даже личное. Нарушать тишину казалось чем-то неприличным «С чего вдруг я начал так париться за этого мальчишку?» — мелькнуло в голове. — «Он не ребёнок. Хотя по росту и не скажешь» Пацан напоминал ему самого себя когда-то, еще до подросткового возраста возможно. Та же наивная вера в порядок, в правила. В то, что мир можно исправить, всех монстров убить, а всех жертв спасти. «Может, потому что он напоминает… кого-то, кем я когда-то был. Или кем не стал» Мужчина перевел взгляд на спину Кеннеди. Прямая, решительная, чуть дрожащая под грузом неизвестного. «Не хочу, чтоб его сожрали. Да и хрен с ним, если честно. Он просто… напоминает. Себя. Давнего. Когда ещё всё впереди, а крови на руках - ещё недостаточно.» Данте молча шел за ним, готовый стрелять в любую тварь, которая рискнет напасть сзади. Не потому, что должен - а потому что сам этого хотел. Ему, конечно, не привыкать к альтруистическим порыв, но сейчас, когда он сам уязвим это казалось более особенным. «На этот раз… я прикрою.» За очередным углом — тень. Движение. Леон поднял кулак - стоп. Затем одно движение - «цель». Из тьмы вывалился первый, затем второй. Волоча ноги, стуча зубами, как град по крышам. Они уже не люди, но ещё помнят, как охотиться. — Вали левого, я возьму правого, — шепнул Кеннеди, указывая на одного из зомби. Раньше для Данте такие враги были не сложнее кегли, но сейчас? Сейчас были сомнения. Он не привык работать в команде, распределять нагрузку одинаково. Раньше он брал все на себя, был героем, даже ради веселья позволял рубить себя на куски. Сейчас… — Понял, командир. Щелчок. Выстрелы почти синхронны - два тела оседают, один с проломленным черепом, другой с новой дырой в глазнице. Кровь на стене. Тишина снова возвращается, как будто её только что выгнали из комнаты. — Не плохо для новичка, — Данте привычно демонстративно прокрутил пистолет в руках, прежде чем спрятать за пояс. — Прямо как в кино. — Это не кино. — Леон шёл дальше. — Здесь нет дублей. — О, есть. Просто их называют воскрешением. У этих ребят бесконечные повторы. Очередной поворот. Закрытая дверь. Кеннеди проверил ручку - не поддаётся. Замок старый, но прочный. — Отойди, — бросил Данте. Он подошёл ближе и с силой ударил ногой в личину замка. Замок лопнул с глухим звуком, дверь распахнулась. —Тише. — Слушай, я пытаюсь быть незаметным. Но если выбора нет - шумно, но быстро. Это тоже тактика. Дальше коридор уходил вниз, вновь в темноту. — Тебе не обязательно идти за мной, — бросил Леон, не оборачиваясь. — Сам говорил - не умираешь так просто. Данте усмехнулся и, поднимая револьвер, отозвался: — Может, и не умираю. Но ты - да. А я, как ни странно, не люблю терять напарников. В компании всегда лучше. Коридор тянулся в тишине, лишь лампы над головой изредка потрескивали, будто подбадривая. Леон крался вперёд, шаг за шагом, и чувствовал за спиной чужое горячее плечо. Данте шёл плотно, прижимаясь к нему спиной. Леон ощущал себя неприятно низким. И в этом была не просто боевая тактика. Это ощущение - быть прикрытым, даже в некой степени защищённым - сбивало Леона с толку. Он моргнул, стиснув зубы, и мысленно вернулся к разговору в кабинете. «Рассказал слишком много. Глупо. Опасно.» Он вспоминал, как говорил о заражении, о выстрелах в голову, о том, что видел, о догадках насчёт «Амбреллы». Всё вывалил, как будто это исповедь. Как будто Данте верный психолог, которому можно излить душу. Ужасно недальновидно. Кеннеди вообще никогда не нравилось говорить по душам. «Или просто хотел, чтобы кто-то выслушал. Как… человек» Леон сжал рукоятку покрепче. «А если он не тот, за кого себя выдаёт? Кто такой вообще? Откуда он взялся? Ведьма, другой год, другой город - звучит как бред» Леон нахмурился. «Я купился на это. Наивный, блядь, кадет» Он краем глаза взглянул на Данте - точнее, на его лицо. Грязно-седые волосы, чёткий подбородок с недельной щетиной. И глаза: серьезные, светло-голубые. В них было что-то другое. Глубина? Усталость? Чёрт его знает. Но они врезались в память, как кадры из плохого сна, который не можешь забыть. «Сколько ему лет, вообще? Тридцать пять? Сорок? Сорок пять? Не выглядит стариком, но и парнем уже не назовёшь. И всё же - я чувствую, как он… держит меня. Прикрывает. Словно… уже привык к такому» Леон выругался про себя. Голова гудела от напряжения, от недоверия к себе, к ситуации, ко всему. Он чувствовал, как ноги уводят его вперёд, к южному выходу. Но мысли всё ещё плелись где-то позади. Рядом с Данте. «Если он врёт - это пиздец. Если нет… тогда, возможно, у нас есть шанс. А у меня шанс выжить» Он остановился на мгновение и сделал знак - стоп, потом «проверка угла». Данте молча замер за его спиной, демонстрируя готовность. Спокойно. Без лишних слов. Без раздражения или сопротивления. Коридор наливался призрачной тишиной, как затянутый плёнкой. Свет мигал, как будто знал, что за этим поворотом не спасение, а ещё один кошмар. Они оба и без того это знали. Но Леон, всё же, впервые за последние сутки ощутил каплю надежды. Все-таки в одиночестве выживать гораздо сложнее. Еще пару часов назад, будучи совершенно один, Кеннеди сходил с ума в этой тишине. Тут и там казались монстры, каждый звук - опасностью, каждый следующий поворот - последним. — Парковка, — выдохнул он, глядя в сторону массивной двери с надписью «ПАРКИНГ». — Мы почти… Его губы едва успели растянуться в облегчённой ухмылке, прежде чем мир с грохотом разлетелся на куски. Буквально. Гул. Правая стена коридора - чистая, крепкая бетонная - взорвалась, как картон, с глухим ударом, словно в неё врезался локомотив. Обломки посыпались градом, вынуждая отступить. Один из обломков, не крупный, но с острыми краями, врезался Леону прямо в висок. Тупая боль, как удар молотком, захлестнула половину головы. Кровь хлынула из рассеченной кожи, заливая глаз. Всё поплыло. Скрежет. Кеннеди качнулся, мир стал ватным. Пальцы судорожно сжали рукоятку пистолета, но толку от этого было мало - он едва держался на ногах, пальцы слабели, оружие выскальзывало из влажных ладоней. На секунду стало тихо. Данте среагировал быстрее, машинально откатился в сторону, прикрываясь рукой от осколков, два несчастных метра стали решающими. Клуб пыли, поднятый взрывом, начал оседать, и охотник вгляделся. А потом - чужие, незнакомые шаги. Тяжёлые, методичные, как отбивание похоронного марша. Оттуда, из кривого проёма в стене, вышло нечто. Высокое. Нереально широкоплечее. В чёрном пальто до пят, будто на нём висела форменная военная шинель, сшитая для танка. Лицо, или то, что вместо него, без эмоций. Ни морщины, ни тени гнева. Шляпа - федора - сидела, как влитая, как насмешка над здравым смыслом. Тиран взглянул на них мельком, без настоящей осознанности. Как бы оценивая угрозу, размер добычи… или сопротивление. — Леон! — голос сорвался, полетел в пустоту. Кеннеди застыл, как раненный олень в свете фар. Данте увидел, как тот пошатывается - слишком близко, чёрт побери близко к тому, что вышло из груды камней и извести. — Данте… — успел прохрипеть Кеннеди не поднимая головы, но сын Спарды уже не слышал. Охотник на демонов замер на долю секунды. В груди стегнуло знакомое, давно забытое ощущение. Страх, переживание за того, кому боишься не успеть помочь. Настоящий, липкий, вонючий ужас, от которого тело каменеет само собой. Так пахло в шкафу, где он прятался ребёнком, а мать орала от боли внизу, истерзанная когтями. Вдох — выдох. Рука, похожая на гидравлический пресс, слишком быстро для своих габаритов метнулась вперед и схватила Леона за горло. Лёд. Сила. Идеально выверенное движение. Щелчок - это хрустнула шея Леона, или куртка треснула под нечеловеческим давлением? Неважно. — Блядь, — выдохнул Данте. Он не боялся этого шкафа. Видал и хуже, бился с тварями страшнее, которые могли свернуть реальность в трубочку. Но сейчас… Сейчас было иначе. Пацан задыхался, глаза его закатывались, а ноги болтались в воздухе как у тряпичной куклы. И в этом было что-то неправильное, до дрожи личное. Странно личное. Его беспомощность что-то задевала внутри. — Отцепись от паренька, — в голосе Данте наконец зазвенело знакомое остриё стали. Без дурачества, без бравады. Он шагнул вперёд. Существо повернуло голову. Его глаза - или их отсутствие, в темноте различить было трудно - встретились с охотником. Он будто взвешивал новую угрозу. И не торопился. — Сейчас же, ублюдок! Пистолет поднялся в руке. Выстрелы - меткие, точные, в оба глаза монстра. Голова дёрнулась, не от боли, от удара. Струя чёрной слизи брызнула наружу. Мутант даже не двинулся, просто на несколько сантиметров сместил вниз руку, в которой висел Леон. — Хер с тобой, — процедил Данте сквозь зубы. Другой рукой, набирая темп в шаге он выдернул из-за спины изъеденный битвами меч - клинок своего имени, всё, что осталось от прежнего мира. Острие взвыло, едва выйдя из ножен, будто чувствовало внутреннюю злость хозяина. Данте стиснул рукоять обеими руками, готовясь ударить и побороться за нового … товарища. Монстр начал поднимать вторую руку, будто собираясь расплющить сына Спарды, как жестянку. Охотник зарычал - по-настоящему, звериным, хриплым рыком. И прыгнул. Клинок вспыхнул на заходе. Разрез был точный, выверенный, с силой, накопленной в теле, которое хоть и стало смертным, но не забыло, как убивать. Металл с хрустом вошёл в гнилую плоть. Не сразу, мясо было тугим, а кути слишком крепкие, но перерубил. Леон упал, как мешок, по инерции с шлепком ударившись о плитку. Тиран отшатнулся. Его культя ещё дергалась, пытаясь сжать то, чего уже не было. Рваная кожная ткань, лоскуты мышц, стекающий черный гной вместо крови. Данте не смотрел на это. Кровь стекала по виску бедного парня, багровая, густая. Бледное, от резкого оттока, лицо. Глаза закрыты, грудь еле поднимается. Мужчина опустился на колено рядом, рвано дыша от паники. — Не в твою смену, шериф… Он спешно убрал «Хоук» в кобуру и коснулся шеи Леона. Пульс был. Едва-едва, слабый, будто умирающий звон в ушах. Но он был. Сын Спарды не терял ни мгновения - счёт шел уже на секунды, а не на минуты. Данте скривился, схватил Леона под руки и, не без усилий, закинул его на свое плечо. Правую ладонь сжал на рукояти меча, которым можно отбиться, если та тварь решиться сделать хоть шаг. Тиран выпрямился. На месте глаз кровавое месиво. Лицо - маска из плоти и безмолвного намерения. Он шагнул вперед, пытаясь ориентироваться на запах и звук. Данте даже не сомневался, что он может. Охотник сорвался с места. Он почти нёсся вслепую, ориентируясь только на край сознания, на боль в теле, и глухие, монотонные шаги позади, что подгоняли лучше всякого пинка под зад. Парковка. Шанс для маневра. Вот она. Секунда. Мгновение. Рывок. Он врезался в неё плечом - скрежет, толчок, разрывающий звук запертого замка.