Шёлк в огне

Порт полыхал: контейнеры горели, дым стелился над водой, выстрелы и крики рвали ночь. Подвал, где держали Чонгука и Тэхёна, остался позади, но бойцы Хосока наступали, их тени мелькали в огне. Хосок, стоя на ящике, как дирижёр хаоса, ухмылялся, его голос, острый, как нож, перекрывал грохот: – Жгите их, парни! Чоны — мои трофеи, а Сеул — мой трон! Тэхён, поддерживая Чонгука, бежал, сердце колотилось, слёзы жгли глаза. Его рваная кофта, обмотанная вокруг раны альфы, пропиталась кровью, пальцы скользили, но он давил изо всех сил, стиснув зубы. Гук… твой кедр — как нить, что держит меня. Я чую тебя, мой альфа, но ты слабеешь. Мысли Тэхёна метались, страх за Чонгука душил. Ты мой истинный. Если твой запах угаснет, я не найду себя. Синяки на его теле пульсировали, кожа на шее, где вырвали чип, горела, но ваниль, слабая, всё ещё отвечала кедру Чонгука. – Гук, не смей отключаться! — выкрикнул Тэхён, голос рвался. — Ты мой альфа, я чую твой запах! Держись, или я… Чонгук, шатаясь, сжал его руку, феромоны вспыхнули, как искры, несмотря на боль. Тэ… твоя ваниль — мой огонь. Ты мой омега, я не сдамся. – Тэ, я жив! — рявкнул он, глаза сверкнули. — Чувствуй меня, малыш, я никуда не денусь! Тэхён, давя на рану, всхлипнул, кровь лилась сквозь кофту. Твой кедр… он мой дом, но ты теряешь силы. – Гук, кровь не останавливается! — крикнул он, голос дрожал. — Ты не можешь… я не вынесу, если потеряю тебя! Чонгук, стиснув зубы, повернул голову, его губы чуть коснулись щеки Тэхёна, голос был хриплым, но тёплым: – Тэ, ты мой омега. Прорвёмся. Сохи, с окровавленным плечом, стреляла, прикрывая их, её голос резал: – Минсу, тащи мальчиков к фургону! Я держу этих псов! Минсу, хромая от царапины на бедре, отбивался, его пистолет гремел, феромоны давили врагов. Моя семья — мой щит. – Сохи, не лезь под пули! — крикнул он, но глаза горели любовью. — Я с тобой, вытащим их! Мингю, как вихрь, рвался впереди, нож в руке сверкал, кровь врагов пятнала его куртку. Он пнул ящик, блокируя проход, и вонзил лезвие в руку бойца Хосока, тот взвыл, рухнув. Гук, я кинул Хосока ради тебя. Мы братья, помнишь? – Гук, Тэ, за мной! — рявкнул Мингю, глаза пылали. — Фургон в доках, шевелите ногами! Чонгук, опираясь на Тэхёна, прохрипел: – Мингю, ты псих, но я рад, что ты с нами! Хосок, заметив их, оскалился, пистолет в его руке сверкнул, он крикнул бойцам: – Перекрыть выход! Чоны не уйдут, а Мингю — в могилу за предательство! Юнги, с кровью на щеке, прикрывал Чимина, стреляла из-за контейнера. Чимин, с ножом, крикнул: – Тэ, мы здесь! Беги! Боец Хосока опять выстрелил в Чимина. Юнги, не думая, рванулся, толкнув его в сторону, пуля оцарапала его локоть, кровь брызнула. Чимин… ты нужен Тэхёну. Чёрт, опять я лезу. – Юнги, ты спятил! — заорал Чимин, глаза блестели. — Хватит подставляться! Юнги хмыкнул, голос хриплый: – Не ной, мелкий. Жив — и ладно. Джин, пробиваясь впереди, рявкнул, глаза, как сталь: – Фургон в пятидесяти метрах! Шевелитесь, или мы мясо! Сохи, таща Чонгука с одной стороны, крикнула Тэхёну: – Сынок, не отпускай его! Мы почти выбрались! Тэхён, задыхаясь, кивнул, слёзы текли. Гук… твой кедр всё ещё тёплый. Ты мой альфа. – Гук, — выдохнул он, голос рвался. — Не смей оставлять меня! Чонгук, шатаясь, сжал его плечо, феромоны окутывали их. – Тэ… — прохрипел он. — Я с тобой. Бойцы Хосока лезли из теней, их пули били по контейнерам, искры летели. Минсу, прикрывая тыл, стрелял, пуля оцарапала его плечо, он зарычал, но не отступил. – Сохи, веди их! — крикнул он. — Я держу проход! Сохи, стиснув зубы, тянула Чонгука и Тэхёна, кровь из её раны капала, но глаза горели. Мои мальчики… я не дам вас забрать. – Чонгук, сын, шагай! — рявкнула она. — Тэхён, вот так, держи его, молодец! Мингю, как тень, метнулся к бойцу Хосока, нож сверкнул, враг рухнул, хрипя. Он крикнул: – Тэ, Гук, бегом! Я не для того Хосока кинул, чтобы вы тормозили! Чимин, следуя за Юнги, выкрикнул: – Тэ, мы рядом! Держись! Тэхён споткнулся, ноги подкосились, но Мингю подхватил его, рявкнув: – Тэ, соберись! Гук, не тушуйся, брат! Чонгук, задыхаясь, прохрипел: – Мингю… ты всё ещё тащишь нас… Мингю оскалился, глаза сверкнули: – А то! Мы же одна кровь, Гук! Джин, добравшись до фургона, распахнул двери, крикнув: – Залезайте, или нам конец! Сохи и Тэхён затащили Чонгука внутрь, Тэхён рухнул рядом, давя на рану. Минсу, Юнги и Чимин прыгнули следом, Мингю стрелял, прикрывая, пока Джин не вдавил газ. Фургон рванул, пули били по корпусу, но порт остался позади, огонь и дым растворялись в ночи. Склад на окраине Сеула был холодным, ржавые балки скрипели, ветер свистел в щелях. Джин, склонившись над Чонгуком, рявкнул: – Рана глубокая, но я зашью. Тэхён, дави на неё, не отпускай! Тэхён, дрожа, кивнул, слёзы капали на кофту, пальцы давили. Гук… твой кедр ещё здесь. Ты жив, мой альфа. – Гук, ты слышишь? — прошептал он, голос дрожал. Чонгук, бледный, сжал его пальцы, глаза блестели. – Слышу… — выдохнул он. Сохи, перевязывая плечо, сидела рядом, глаза полны слёз, голос тёплый: – Мои мальчики… вы живы. Я не дам Хосоку вас забрать. Минсу, хромая, обнял её, голос низкий: – Сохи, ты чуть не погибла. Но мы их спасли, родная. Мингю, чистя нож, хмыкнул, глядя на Чонгука: – Гук, ты мне должен ящик пива. Я ради тебя Хосока на нож посадил. Чонгук слабо хмыкнул, прохрипев: – Мингю… ты ненормальный. Юнги, бинтуя локоть, буркнул, глядя на Чимина: – Мелкий, не лезь больше в пекло. Я не подписывался тебя таскать. Чимин, сидя у Тэхёна, улыбнулся, глаза блестели: – Юнги, ты мой щит. Привыкай. Тэхён, прижавшись к Чонгуку, всхлипнул, феромоны сплетались, кедр и ваниль грели в холоде. Гук… мы вырвались. Твой запах — мой дом. Чонгук, несмотря на боль, притянул его, губы коснулись его виска. Вдалеке, в огнях Сеула, Хосок уже плёл новую сеть. Тишина склада резала нервы. Тэхён, прижавшись к Чонгуку, дрожал, пальцы всё ещё сжимали окровавленную кофту. Гук… Я чуть не потерял тебя. – Гук, я думал… ты уйдёшь, — прошептал он, голос ломался. — Без тебя я… я никто. Чонгук, стиснув зубы, притянул его, феромоны хлынули, кедр сплетался с ванилью. – Тэ, я здесь, — прохрипел он. — Я не сдамся, малыш. Тэхён всхлипнул, уткнувшись в его шею. – Обещай, Гук… обещай, что не оставишь меня. Чонгук коснулся его щеки, глаза блестели. – Клянусь, Тэ. Ты — моя жизнь. Сохи, вытирая кровь с рук, встала, голос острый: – Хосок близко. Но у нас козырь — его сестра, Юнхи. Она в нашем плену, на базе Чонов. Минсу кивнул, кулаки сжались. – Используем её. Заманим его и раздавим. Мингю, заткнув нож за пояс, оскалился: – Я знаю его ходы. Дайте мне день, и Хосок влетит в ловушку. Но нужна приманка — кто-то из нас. Чонгук, напрягшись, прохрипел: – Я. Тэ должен быть в безопасности. Тэхён ахнул, слёзы хлынули: – Гук, ты ранен! Не лезь, прошу! Чонгук сжал его руку, голос твёрдый: – Тэ, я закончу с ним ради тебя. Чимин, стиснув кулаки, сказал: – Тэ, братишка, мы не дадим Гуку сгинуть. Юнги буркнул: – Мелкий, сиди ровно, не то сам огребёшь. Джин, закончив швы, рявкнул: – Хватит трындежа! Чонгук, лежи, или я тебя привяжу! Снаружи лязгнул металл, тени мелькнули за окнами. Грохот разорвал тишину — бойцы Хосока ворвались в склад, пистолеты сверкали. Хосок, в дверях, ухмыльнулся, голос ядовитый: – Сбежали, щенки? Ваши головы — мои! Мингю метнул нож, враг рухнул, но тени лезли. Сохи вскинула пистолет, крикнув: – К бою! Тэхён, прижав Чонгука, задрожал, феромоны полыхнули. Гук… Мы выстоим. Чонгук, стиснув его руку, прохрипел: – Тэ, держись за меня. В темноте кто-то кашлянул — слишком знакомо. Чимин обернулся, глаза расширились. – Кто это??? — прошипел он.