Сплав. Случай на горной реке.

Дима обернулся, еще раз взглянув на меня и, перехватив покрепче охапку дров, шагнул в залитую золотистым вечерним светом рамку двери. А я, как завороженный, все следил как истончается и гаснет, отсекаемый тяжелой створкой, солнечный луч. Дверь хлопнула, закрываясь, и лиловый сумрак сгустился вокруг меня. Меня все еще отчаянно вело, шкалил пульс, горели щеки. Я стоял, прижавшись спиной к шершавому боку поленницы, и медленно приходил в себя. Невозможно было поверить в то, что еще несколько мгновений назад, происходило между нами. Все это напоминало историю из какого-то остросюжетного фанфика, из тех, что так любила почитывать Кэт. А потом, со смехом, пересказывала мне самые скабрезные моменты. И тем не менее, все это происходило по-настоящему, со мной, с нами, здесь и сейчас. Решившись на эту поездку, я покинул спокойное и привычное русло своей жизни и теперь меня, отчаянно мотая и крутя, выносило в стремнину совсем другого потока, сильного и яростного, влекущего меня все дальше и дальше к неизведанным и новым берегам. Димка - друг из забытого прошлого, оказался в нем вместе со мной. Или именно встреча с ним стала водоразделом моей жизни, той самой точкой невозврата, после которой меняется абсолютно все? У меня не было ответа. Мое лихорадочное желание и ответное пламя в его глазах. Что если бы нас не прервали? Мы бы пошли до конца? И как бы это произошло, как ощущалось? Я вдруг ясно представил себе его внимательный чуть насмешливый взгляд, поджарое, гибкое тело, уверенный разворот плеч, узкие крепкие бедра. Обжигающие прикосновения горячих ладоней на моей спине. Рот наполнился слюной, а в паху снова сладко и требовательно потянуло.   Опля, привет эрекция, давно не виделись и пары минут не прошло. Так я и вовсе на костер сегодня не попаду. Надо успокоиться, не могу же, я как полный придурок, продолжать сидеть здесь в темноте. Поправив одежду и проведя руками по взъерошенным волосам, я снова принялся медленно набирать дрова.  Интересно, а как Димка воспринимает то, что произошло между нами. Чем для него является эта связь? Случайным сексом на работе? Что называется ради фана и для здоровья? Оксана, красивая стройная, явно положила на него глаз, вертит перед ним хвостом, разве что на колени не лезет, а он ей улыбается, позволяет себя лапать. Я поморщился. Может, не подвернись ему я, он бы сейчас был с ней. И как часто он вообще практикует такой секс-туризм? Веселое и легкое настроение, еще недавно игравшее в моей крови, исчезало без следа. Становилось тревожно и грустно. Мелькнула горькая мысль: «Должно быть, он решил, что я та еще шлюха, мы ведь едва знакомы»… Точнее, знакомы-то давно, вот только узнали друг друга по-настоящему меньше суток назад. Я чувствовал, что загоняюсь, и самым лучшим решением будет выйти отсюда, найти Диму и узнать у него напрямую, что именно он думает по этому поводу. Перехватив дрова поудобнее, я толкнул ногой тяжелую створку и вышел на улицу. Вечерело, еще немного, и солнце совсем уйдет, опустившись за косматые таежные сопки и лагерь погрузится в синеватый сумрак, предвестник ночной тьмы. По скрипящей гравием тропе я прошел до костровой поляны. На беседках и деревьях, растущих рядом со сценой, уже зажгли теплые огоньки гирлянд. Дима, сидя у каменного костровища выкладывал из дров шалашик для розжига. Я подошел ближе и свалил свою охапку рядом с ним. Услышав стук, он повернулся и внимательно, как мне показалось, с легкой тревогой, взглянул в мое лицо. - Привет, как ты? - Нормально. – я пожал плечами. – А ты? - И я. Вот и как вырулить из этого неловкого диалога так, чтобы узнать для себя то, что действительно важно? - Дим… - М? Я присел рядом, взглянул ему в глаза, спросил прямо. - Скажи, кто я для тебя? Дима посмотрел мне в лицо, словно стараясь что-то разглядеть в моих глазах и, помолчав, все же решился и произнес: - Друг. - Друг? – я опешил. - Друг, да… И больше... - Дима незаметно погладил пальцы моей руки. - А кто для тебя я? Смотрит внимательно, требовательно, ждет ответа. - Друг. – я вдруг улыбнулся. – Знаешь, я никогда не испытывал ничего подобного раньше. И… Никогда не вел себя так… Смело… - Я догадался. Ты хочешь продолжать или я выбил у тебя почву из-под ног своим… напором? Тебе не страшно? - Страшно. - Прости… Я не хотел тебя напугать. Жалеешь? - Нет. Мне страшно, это правда, но, нет, я не хочу останавливаться. – Я почувствовал, как краснею. - А ты? - А я…- Смотрит пристально и улыбка на его лице выглядит так многообещающе. – Я тебя съем… По моей спине бегут мурашки, хочется коснуться его лукавой улыбки, поцеловать. Но нельзя, не здесь, праздник вот-вот начнется, нас могут увидеть. Прищурившись, смотрю ему в глаза, шепчу:   - Подавишься… - Ну, это мы еще посмотрим. Улыбается так двусмысленно, что мои щеки окончательно заливает румянец. Он что имел ввиду именно то, о чем я подумал? Дима вздыхает и оглядывается по сторонам. - Саш, надо еще дров принести, сходишь? - Может вместе? - Ну нет… - Усмехается. - Если я с тобой сейчас вместе пойду, ты от меня так просто не отделаешься. - А может я и не хочу… Отделываться. - Я и сам не хочу, - он снова незаметно коснулся моей руки, - но тогда меня попрут с работы, а для меня это важно. Будь другом, сходи. Я нехотя поплелся за дровами, а он продолжил возится с костром. Когда я вновь оказался на поляне, там уже начали собираться гости, а Дима был не один, а в весьма приятной компании. Оксана распустила длинные белокурые волосы и сияя нежной округлой грудью в вырезе бархатной толстовки о чем-то щебетала рядом с ним. Подойдя ближе, я с грохотом свалил дрова в кучу и отойдя в сторону сел на одно из бревен, доставая из кармана смартфон. Наблюдать за ними было неприятно. - Сашка! Послышался легкий топоток шустрых ног и рядом со мной на бревно шлепнулась Ника. - Саш-Саш, ты где был, мы тебя обыскались, мама сказала, чтобы ты сходил куртку надел, холодно вечером.   - А она где? - Они с тетей Леной глинтвейн варят. - Ясно, ладно, схожу чуть позже. Тем временем из хрипловатых колонок на эстраде зазвучала музыка. На сцену вышел давешний гид и, словно заправский ведущий, принялся вещать, о том, каким чудесным выдался сплав и как здорово, что в полку настоящих рафтеров прибыло, ведь все присутствующие теперь тоже члены команды. Ведущий пообещал небольшой танцевальный вечер, который завершится настоящим походным костром. - Напитки и закуски, - сказал он, подмигнув, - Вы сможете приобрести в здании столовой. Толпа встретила это предложение одобрительным гулом и я поморщился, представив, во что превратится эта поляна через пару часов, когда «дорогие гости» раздуплятся и как следует накатят. Зазвучали первые танцевальные треки, а я вместе с Никой отправился в домик. Продолжать оставаться здесь хотелось все меньше и меньше. - А, Саш, привет. Где были, что делали? Мама, раскрасневшаяся с чашкой в руке, шагнула нам на встречу. - Да ничего, дров натаскали, поболтали немного. А вы чего тут? - Глинтвейн сварили, хочешь попробовать? - Не рано ли, Оль? – выглянула с кухни Димина мама. - Да ладно, Лен. Можно подумать, они без нас ничего не попробуют. - Я не буду, спасибо. Мам, я пойду к себе поваляюсь. - А Дима где? – спросила Лена. - Там, на поляне гостей развлекает, я махнул рукой, праздник начался уже. - Ну, тогда и мы пойдем. Ленчик, давай, допиваем и пошли. Ника, возьми куртку. Саш, ты пойдешь? - Нет, немного здесь побуду. - Хорошо. Но только не сиди весь вечер, приходи потом. К нам пойдешь, домик запри. - Ладно. Идите уже. Оставшись один, я закрыл дверь и, пройдя в спальню, стащил с себя худи и, со стоном, рухнул на кровать, уткнувшись в подушку лицом. На душе было тоскливо. В дверь постучали, наверно, мама или Ника что-то забыли и решили вернуться. Я, не спрашивая кто там и не зажигая света в прихожей, распахнул дверь. И в следующее мгновение оказался перехвачен поперек тела и втолкнут обратно в дом.  Дима захлопнул дверь и, закрыв ее на засов, прижал меня к себе. - Попался… - прошептал, щекоча дыханием, мое ухо. От него веяло лесной прохладой, хвоей, морской солью, дровяным дымом. Дерзостью и силой. Вопреки просыпающемуся желанию, я увернулся от поцелуя. Пусть сначала объяснит мне, какого черта здесь происходит. - Что ты тут делаешь? – Я уперся в его грудь, освобождаясь из объятий. - Разве не понятно, - он выглядел удивленным, - Я пришел к тебе сразу, как только убедился, что ты здесь один и наши дамы слиняли на праздник. - А как же Оксана? Вы же с ней так неплохо время проводили. - Саш, Оксана – просто гостья, одна из многих. Я вынужден вести себя с ней приветливо, это часть моей работы. Не мог же я просто отшить ее. - А я? Я тоже просто гость? - Нет. Не просто… - он вдруг снова привлек меня к себе, взглянул в глаза серьезно и искренне, повел теплыми пальцами по шее, проговорил тише: - Ты – нечто совсем особенное… Саш, ты мне нравишься. Очень. Это правда, я не стал бы тебе врать. И я прошу тебя верить мне. Он осторожно коснулся губами моей щеки. - Так же, как на сплаве. Легкое касание губами вскользь на моей скуле. - Так же, как во тьме пещеры. Дима легонько поцеловал меня, в уголок моих дрогнувших губ. - Так же, как на склоне осыпи, когда мы едва не столкнулись с тигром. Ты веришь мне? Он, обнимая, прижал меня к стене прихожей, склонившись, поцеловал в шею. От этой близости, его тепла и поцелуев по моему телу словно растекался электрический ток, заставляя меня вздрагивать и дышать чаще. А в низу живота, тугой пружиной, снова начинало скручиваться желание. И, да, я верил, как я мог не поверить ему. *** Взлохмаченный с рассеянным и грустным взглядом больших карих глаз, Сашка распахнул дверь. И я, не удержавшись, ни слова не говоря, сразу шагнул к нему навстречу, прижал к себе, вталкивая его обратно в сумрак прихожей. Так хотелось, наконец, снова его поцеловать. А Сашка, оттолкнув, попрекнул меня Оксаной. Конечно, я понимаю, как это выглядело со стороны, но ведь я, и правда, ничего не мог поделать, настойчивая девушка буквально не давала мне прохода. Пришлось, отозвав ее в сторону, прямо объяснить ей все, как есть. К моей удаче, она приняла новость спокойно и довольно быстро нашла себе новый объект для кокетства. Увидев на празднике маму, тетю Олю и Нику я спросил у них не встречали ли они Сашку и, узнав, что он вернулся в домик, поспешил сюда. И вот теперь, он снова в моих объятьях. Прикоснувшись губами, я чувствую, как пульсирует жилка под тонкой кожей на его шее. Как быстро бьется его сердце. Почти так же часто как мое… - Я могу зайти? - Ты уже и так здесь, зачем спрашиваешь или тебе, как вампиру, непременно нужно мое разрешение? - А может я и правда вампир… - замогильным голосом произнес я и легонько прикусил его шею. Саша вздрогнул и ткнул меня кулаком в ребра. - Может… - он усмехнулся, - Это многое бы объяснило, вообще-то. Заходи, чудовище. Комнату наполнял сладкий, пряно-терпкий запах. Букет специй сливался в единую композицию, создавая необыкновенно цельный и выразительный аромат новогодней кондитерской. - Саш, чем так вкусно пахнет? – Я глубоко вдохнул необычный запах. - А это… Это моя маман вместе с твоей изволили сварить глинтвейн. Хочешь? - Да, давай. Никогда не пробовал его раньше. Достав из шкафчика пару глиняных кружек, Сашка налил в них из термоса глинтвейн, и протянул мне одну из них. - Мама рассказывала, что в юности, она часто бегала в гости к знакомым художникам в общагу, они тоже варили глинтвейн. Делали его из того, что получалось найти. Для основы в котел шел самый дешевый и доступный портвейн «Три топора», а из специй зачастую была только корица или гвоздика, припасенная бабушкой впрок для маринадов. И напиток этот казался тогда самым вкусным на свете. Сделав осторожный глоток, я зажмурился. - Мне нравится, такой интересный вкус, очень согревает, столько специй. Как тебе? - Мне тоже нравится.  – Сашка улыбнулся. – Немного напоминает, ваш «таежный» чай. - Да, там есть те же специи, но тут вкус еще богаче и насыщенней, видимо из-за вина. Сделав еще глоток, я, перегнувшись через стол, поцеловал его сладкие от вина, приоткрытые в легкой улыбке губы. Саша, поставив свою кружку, обошел стол и, прижавшись ко мне, наклонился, целуя в ответ, подхватив, потянул вверх края моего старенького растянутого свитера. Стянув через голову, я откинул его на ближайший стул, а Сашка вновь прильнул ко мне. Запустил пальцы мне волосы, перебирая пряди. - Саш, ты уверен? Если ты не готов не надо…  Я смотрел снизу вверх в его лицо. Приподняв край футболки, осторожно и медленно поглаживал у самой каемки джинс бархатную на ощупь кожу. Ловил странный, задумчиво-мечтательный взгляд его больших карих глаз. Как же невозможно красив он был сейчас. Но как бы сильно я не хотел его прямо здесь, на этой крохотной, теплой, от аромата пряного вина и света подслеповатой старой лампы, кухне, я не мог и не хотел принуждать его к близости. - Уверен. Я хочу. - Саша серьезно посмотрел мне в глаза, провел кончиками пальцев по скуле, словно обрисовывая ее силуэт. – Я хочу сделать это, именно с тобой.   Он дотянулся до своей чашки и в пару глотков допил вино. И я вновь привлек его к себе, усаживая на колени к себе лицом, целуя и лаская. Такой податливый и теплый, столь отзывчивый на прикосновения в моих руках, Сашка плавился сам и заставлял меня изнывать от желания немедленно повалить его прямо на этот убогий колченогий стол и стянув с него эти дурацкие джинсы взять его прямо здесь. Но так было нельзя, совсем нельзя. Никак.  И я продолжал тягуче медленно целовать его губы и шею, гладить бедра и спину. Прижимая к себе, я ощущал его тяжесть, чувствовал, как он нетерпеливо ерзает на мне, как наши тела соприкасаются через одежду, и сходил с ума от желания. - Сашка... – прошептал я, - Еще немного такой игры и я кончу прямо так. Надеюсь, у тебя есть запасные штаны. Скользнув пальцами под край джинс, поглаживаю ямочки на его спине, прижав его ещё теснее, чувствую, как он возбужден, прикусываю плечо. Саша прерывисто выдыхает и вздрагивает в моих руках. - Пойдем… - соскальзывает с моих коленей, неловко переступает, едва не потеряв равновесие. Берет меня за руку, ведет за собой и я, полувменяемый, на ватных ногах, бреду за ним следом. В комнате царит полумрак. Сашка плюхается на одну из кроватей и хлопает ладонью рядом с собой. Вздымается целое облако мелких, кружащихся в воздухе, пылинок и он тут же звонко и раскатисто чихает. А я не могу не рассмеяться, до того забавно он выглядит сейчас. - Подушки старые. У тебя на перо аллергии нет? – интересуюсь я. - Вроде нет…- гнусаво отвечает он, улыбается, и трет нос. – Ужас. Присаживаюсь рядом с ним, таким растрепанным и милым, совсем охмелевшим от вина и ласки. Не сдержавшись, принимаюсь всюду его целовать. Везде: в лоб, щеки, нос и губы. Особенно губы. Они все еще чуть сладкие и пряные на вкус, податливо раскрываются мне на встречу. Через тонкую ткань футболки я ощущаю жар и трепет его тела, стягиваю ее с него и следом тут же снимаю свою. Я должен быть сдержанным, столько, сколько смогу. Должен действовать осторожно. Хочу, чтобы ему со мной было хорошо, по-настоящему хорошо. Хочу, чтобы он верил мне. Чтобы он хотел меня. До дрожи в пальцах. Так же сильно, как сейчас хочу его я. Я целовал, чуть прикусывая его шею, прошелся языком по ключице, коснулся поцелуем в миг отвердевшего соска. Запустив руку между его ног, провел ладонью по внутренней стороне бедер. Сашка вздрагивал и, постанывая, подавался бедрами мне на встречу. Поцеловав его у самой кромки джинс, я расстегнул и потянул их вместе с бельем вниз. Взглянул, наслаждаясь видом, в его лицо. Затуманенный плывущий взгляд, раскрасневшиеся щеки и искусанные яркие губы. Смочив слюной, обхватил пальцами ствол его члена и медленно повел рукой вниз. Сашка, всхлипнув, откинулся на смятое покрывало, а я повел кистью вкруговую, вверх и снова вниз. Накрыв головку ртом, посасывая, прошелся по ней языком. Снова и снова повторил движение, наблюдая за тем, как Сашка всхлипывает и стонет, закусывая губы, выгибается мне навстречу, вторит моим движениям, пытаясь поймать ритм. Вдруг он остановился, привставая, приоткрыл затуманенные глаза. - А ты? Дим, я… Ах… Подожди… Дай… Я тоже хочу… Хочу сделать тебе приятно. - Саш, не надо сейчас… - я не останавливался, продолжая ласкать его рукой. - Мне и так приятно, позволь, я продолжу. Желая ощутить его целиком, беру в рот полностью, глубоко. Чувствую, как его член, бархатистый и твердый, утыкается в мое горло. Так тесно, что сложно дышать. Позволяю ему выскользнуть наружу и вновь насаживаюсь, ощущая узор проступивших вен, вновь выпускаю, прохожусь по головке языком, посасывая беру ее в рот. Сашка стонет, комкая в пальцах край покрывала. Чувствую, как, в напряжении, поджалась его мошонка и понимаю: он на пределе. - Дим, я сейчас… - неловко вскинувшись, он пытается оттолкнуть меня, но я лишь насаживаюсь глубже, придерживая его за напрягшиеся бедра. Сашка вскрикивает, содрогается всем телом и, со стоном, падает на измятое покрывало. Содрав с себя штаны до середины бедер, в пару судорожных, почти болезненных движений, я довожу себя до разрядки. Падаю рядом, прижимаюсь и обнимаю, его все еще вздрагивающее разгоряченное тело, целую влажные пряди на виске. Блаженная пустота, тепло и… Вдруг затопившая мою душу до краев радость. Сашка… Мой необыкновенный, такой красивый, чудесный мальчик. Теперь действительно мой.