Соцветие воспоминаний

Интересная мысль Ленивое утро поразило своей тишиной и одиночеством. Светло-кофейный диван тихонько скрипнул, а мягкий болотно-зеленый плед спал с плеча. Сонно протерев свои заспанные зеньки, Кнайф огляделся по сторонам: в его ногах тихо посапывал белый дух, Компас. Краткий вновь ушёл, а вместе с ним обжекта покинуло шаткое, но сладкое спокойствие. В прочем, тот и не был обязан находится с юношей двадцать четыре на семь. Бесспорно, у того есть дела. Утро совершенно обычное, как и раньше: умывальник, быстрый перекус и попытка окончательно проснуться. По неизведанной причине, погода была пасмурной, будто назло нагоняла ту самую сонливость, даруя такой же серый настрой, как и сами облака. Комнаты приобрели монотонные тона, потеряли свою яркость и стали блеклыми. И тогда, средь этого тихого шума на столе ярким огоньком выделились те самые книжки, что передал хост. Руки сами вновь потянулись к источнику знаний, и перетащив те ближе к дивану, в зале, парнишка стал устраиваться поудобнее. Тёмные очи с оттенком бордового зацепились за деревянный стол цвета тёмного какао. На нём лежала белая записка, а рядом — аккуратно накрытая расписным полотенцем вчерашняя выпечка, недалеко покоилась склянка. «Отлучусь на сутки. Если по встречаешь кого — игнорируй, не показывай то, что ты знаешь об их присутствии. Таблетки принимать после еды, они помогут не замечать» — Аккуратные, почти изящно выведенные символы передали послание ушедшей Буквы. Нож уже спокойно угнездился в уже нагретом месте, ткань болотного цвета укрывала плечи. На коленях уместилась одна из книженций, жёлтые листы приятно оглаживались тонкими пальцами, выцветшие словечки игриво прыгали со строчки на строчку. Уголки губ слегка приподнялись, наивно дрогнули. Теперь чтиво захватило его с головы до ног, в самую пучину разных иллюстраций с их подробностями. На краю комнаты послышалось шуршание, кто-то скрёбся своими маленькими лапками о дерево. Мономэ активно хотел получить какую-то ленту, но никак не мог дотянуться из-за своей мелкости. В прочем, ему это не помогло, нечисть так и осталась не услышанной. Сочные детальные рисунки на старых листочках, о как же это прекрасно. А как интересны те малые записки, что выделялись своей детской наивностью, в которой Кнайфи понемногу узнавал о прошлом малинового симболара. Хотелось бы увидеться в живую с тем, кто это записывал. Не сейчас, тогда, когда тот это писал. Быть может… Быть может если бы не испытания, они бы и вправду хорошо сдружились. Хотя, если так подумать, вчера был по своему прекрасный вечер. И честно говоря, «Резчик Перчаток» хотел бы повторить. Что-то было в загадочном госте, не то, что виднелось на Шоу, что-то другое, авантюрное, яркое. Как бы выглядел тот Краткий? Даже сложно представить его без фирменных атрибутов в виде рубашки, перчаток и часов на руке. Душа горит, желая новых встреч, приключений и азарта. И старые раны уже не пугают так сильно, пускай и преследуют сквозь сны, кошмары и рефлексы. Так хочется это всё забыть и начать с чистого листа, где можно было бы разыграться заливаясь смехом. Где можно было бы бежать по полю с россыпью разных полевых цветов, средь руин, царапая босые ступни об ветки и камни. Где можно было бы забыться в ярком небе средь белых пушистых облаков. И что-то внутри ликуя от сия мыслей чётко говорит и знает, что кое-кто может хотя бы на миг, но докоснуться до этой невесомой свободы. Холодный ветер подул через окно, бордово-пепельные пряди всколыхнулись, в этих тёмных глазах что-то на секунду сверкнуло и этим чем-то, была она — надежда и восторг. В дверь постучали, светловолосый парень не сразу заметил это, но кто-то настойчивый требовал его присутствия. Недовольно выдохнув, оставил интересующие его обьекты, «Резчик перчаток» покинул насиженное тёплое место и направился в коридор. И с улицы послышался звонкий голос: — Кнайф! Отворяй, это я пришла! — Девичья звонкость, словно талый ручей после зимы, оглашала знакомую натуру. Скрип и через порог проскользнула голубовласая девушка. Её волосы будто шёлк блестели на слабом свету, яркие глаза с лёгким укором оглядели братца. Белая футболка и кофейные бриджи. Кисти были усыпаны разными браслетами, которые по какой-то причине сочетались. — Я до тебя уже как минут десять достучаться не могу, ты чего там, спал что ли? — Руки в боки, безотрывный контакт взоров, тонкий хвостик с пушистой, как облако, кисточкой раздражённо вильнул, а после стукнул об пол. Тому осталось лишь неловко почесать затылок. Но строгость сестры быстро прошла на нет и та, вздохнув, продолжила: — В последнее время ты слишком много дома сидишь, нелюдимый такой. Я переживаю… — Встревоженно и немного уставше глянула в сторону. — А! Я ещё гостинцев принесла — Оживлённо потянулась к своей очень простой сумке через плечо. Пошуршав, протянула небольшой пакетик. Это были конфетки, леденцы, что поражали своей чистой прозрачностью и ярким цветом. — А ой, спасибо — Неловко улыбнулся, совсем зачитался, так ещё и нормально общаться с друзьями перестал из-за всяких нападков: — Ты на долго или на проведать? — Слегка, по-птичье наклонил голову и изогнул бровь. — Да как уж получится, вроде говорили, что ближе к обеду мне уйти придётся, поэтому я и прибежала к тебе. Уж не знаю, на сколько уеду, но там опять что-то внеплановое — Светик недовольно помассировала свою переносицу, её нос слегка поморщился, от понимания, что все планы были нарушены. Сбросила обувь в коридоре. — А ты сам тут как? — Они прошли в зал и Светобульба завалившись на диван, облокотилась локтями об спинку. Ноги сами собой сложились друг на друга, прям как хозяйка. Подле неё уселся и сам хозяин дома. — Да вот, постепенно привыкаю. Головная боль периодически мучает, а так, уже более менее — Хмынув, ответил на вопрос красотки. — У тебя всё также боли? — В недоумении поинтересовалась. Это заставляет задуматься Лампчку. — А врач? Что это по итогу? — Та простая мигрень — Отмахнулся от данного вопроса. Мигрень, так и поверили, девица слегка нахмурилась. И тут маленький дух запрыгнул на стол. Золотистый отблеск сразу привлёк внимание гостьи из-за чего на светлом лице озарилось удивление. Спина отцепилась от мягкой поверхности. Кухонный лишь ойкнул, под боком из пледа показалась белая мордочка Компаса, который вскоре заинтересованно приблизился к обладательнице голубоватых очей. — Откуда они у тебя?... — Тихонько прошептала себе под нос бывшая участница шоу. Цветомаевец лишь спохватился за одну из книжек и пролистал страницы, пока не добрался до нужной: — Смотри! Это мономэ, дух, который живёт подле нас! — Показал иллюстрацию с похожим ушасто-хвостатым чудом. На лице смуглого вытянулась улыбка. — Только не говори, что ты теперь их в дом таскаешь — Уголки губ подруги дрогнули, и послышался лёгкий, добрый смешок, который скрылся за тонкими пальцами, что закрыли рот. — Они сами! Честно! — Уже подхватив шутливость и игривость ситуации высказался обжект и театрально выставил руки перед собой, положив записи на собственные колени. — А ну-ка, расскажи чего нашёл — Вертлявый хвостишко показал интерес. Эти не кровные брат с сестрой в чём-то похожи… И Кнайфи поведал то, что узнал сам. О духах, о разной нечисти, включая ту, что по сей день живёт у него. Но умолчал о том, что видит их в большем количестве, что слышит и замерает. Кто бы мог подумать, но Лампчка не меньше Острого заинтересуется этой темой, и более того, окажется, что ей самой есть что рассказать. Да, она увидела их, но это были сущности, которых видят все, пока те не срываются. — А знаешь — Выжидающая пауза, привлекающая внимание Стеклянной к себе: — Я бы хотел попробовать куда-то отправится. За город. Посмотреть на то, что там может быть. Везде столько всего, а мы не можем это разглядеть — Жестикулируя, ведал свою мысль: — Помнишь те руины с Острова? Ну так вот, вдруг мы встретим что-то похожее, может мы что-то теряем из виду. — Как по мне, это очень интересная идея, но опасная. Я пока занимаюсь бумажной волокитой, но уже на слышалась об случаях, когда эти черти творят всякое — Поддержала тему и поддержала члена своей большой семьи. — Если и отправляться, то с кем-то из симболаров — Окончила свою фразу. Эти двое ещё посидели какое-то время, но уже вскоре разошлись, настало время, когда одной из них пришлось покинуть дом, а после и город. Слова Лампчки про попутчика в своей идее зацепили. И честно говоря, на примете уже была одна личность, которая могла бы помочь. Но согласится ли? Можно было бы попробовать кого-то другого, однако это было маловероятно, да и в голове сразу всплыл один малиновый чёрт, с которым постепенно начали налаживаться взаимоотношения. И ведь вправду, в какой-то момент присутствие этой Буквы больше не вызывало раздражение или явного страха, это странно. Быть может, даже хорошо. Так или иначе, для начала надо дождаться возвращения этой бестии. А сейчас стоило бы заняться домашними делами, уборка сама себя не сделает, пускай и не генеральная. В таком темпе и прошёл данный день, тут и там отмывались полы, протералась пыль, иногда случались перерывы, в которых наша «хозяюшка» отвлекалась на записки или двух малых духов, которые по какой-то причине начали немного конфликтовать между друг другом. И вот, дошла очередь до подоконников, с которыми какой-то возни не должно было произойти. Влажная тряпочка оставляла после себя неприятное мокроватое и прохладное ощущение на ладонях. Открытое нараспашку окно веяло свежим воздухом, от которого медленно и плавно развивались бело-прозрачные тюли. Заработавший обжект не сразу заметил ещё одного гостя: нечто чёрное, вытянутое, шерсть свалившаяся, на на макушке подобие двух животных ушей. Белый, огромный и единственный вертикальный глаз с маленьким, таким же тёмным, как и само тело, зрачком. То тихо и безмолвно вцепилось в калитку и нагло подглядывало. Эта сущность неподвижно вглядывалась то ли в помещение, то ли на того, кто перед ним протирал все поверхности. Зеньки рефлекторно оглянулись и зацепились за что-то инородное на улице, внутри охолодело, замерло. В душе резко поселился страх, однако так и не успел проявится на лице. Нож отвернулся, будто ничего не видел, продолжая работу. Но руки постепенно начинали дрожать, и захватив с собой ведро с водой, хвостатый направился в туалет. Только там заперевшись, медленно сполз по двери на пол. Если я хочу увидеть новое, то придется справляться с тем, что уже знаю. Каждый день начинается с рассвета и заканчивается закатом, так и сейчас вечер входил в свои права. А та мерзость, так и стояла за забором, будто ждала, когда ей откроют, пригласят. В доме так и остался один одинёшенек, только мелкие душонки в лице Орешка и Компаса периодически бесились. Дремота постепенно одолевала пепельновласого, тело наливалось раскалённым свинцом, заставляя вяло потягиваться. Кончик хвоста легонько двигался, пока вовсе не перестал. Ночь по хозяйски забрала разум, возвращая тот лишь на утро. Тёплый воздух освежал и мягко играл с волосами, по коже периодически пробегала волна мурашек. И всё же, это приятно. Продукты сами себя не купят, а есть что-то помимо выпечки и чая всё же нужно — такова была мысль, с которой бывший участник шоу покинул своё укрытие. Где-то вдалеке уже раздавался гул детских разговоров. Какая-то собака яростно лаяла на чёрного кота, что сидел на дереве и никак не собирался реагировать на раздражающую псину. Мимо проходящие “люди” о чём-то болтали, смеялись, так и шла жизнь своим чередом и от этого на душе становилось так тепло, будто первые нежные лучи грели и ласкали после зимнего застоя. Листья на деревьях поблёскивали изумрудным светом, чаруя собой взор. Скрип двери и звон колокольчиков у той. Лавка встретила небольшим количеством народа, пышный мужчина что-то активно рассказывал сухонькой старушке с тростью. Разобравшись с покупками, наш обладатель винных радужек уже собирался возвращаться в своё логово, как над ухом почувствовал чужое присутствие. Что-то тёмное, от чего исходил могильный холод и запах хвои. Руки непроизвольно сжали пакет крепче, а ноги сами повели в путь, будто ничего нет. Но сущность решила не отставать, смотря на каменную кладку покрытую мхом, стало заметно, что у твари к своему основанию тело будто становилось прозрачным. Из под шерстяного подола то пропадали, то появлялись лапы, что походили на птичьи, но в отличии от обычных, те были больше во много раз. По дороге, сбивая с мысли, промчался какой-то ребёнок на велосипеде, чуть не сбив пешехода. Из-за чего Кнайфи резко отдёрнулся, и чуть не упал в то, что приследовало его. Над ухом раздалось хрипящее урлыканье, низкий голос пробормотал: — Ты пахнешь смертью — Что-то утробно звериное пронизывало эти слова. По спине пробивал не просто озноб, а настоящий голод. И заставило еле заметно прикусить край губ. Надо бежать, надо не подавать виду, уйти любой ценой… — Останься… Останься… — В последствии твердил преследователь. Ноги заплетались, да и в принципе ощущались ватными, не своими. Хотелось спрятаться от этого пронизывающего взгляда, присутствия. Всё внутри охолодело, будто покрывалось ледяной коркой, инеем и мешаюче сковывало. Как же страшно. Как же отвратительно. Краткий, вернись. Это что-то было то, что тогда ждало у калитки. Оно выжидало, а после скрылось в последствии вновь найдя интересующую его жертву. «Пахнешь смертью»… Даже думать не хочу. Цитировал про себя Нож, что благополучно вернулся с похода. Он понимал, к чему могли быть те слова, но старался отрицать, или хотя бы не обращать внимание на это. Неужели поэтому этой нечисти вокруг так много? Точнее, вокруг его персоны. А что, если всех островчан так или иначе последуют такие же уродцы? От этой мысли передёрнуло. Нет, нужно прекратить думать об этом, нужно дождаться заветную букву. Сквозь сутки в деревянную дверь постучали. Три звонких, твёрдых удара, оповестили хозяина дома о новом госте. Отворив, тот облегчённо выдохнул. Малиновка вернулась.