Indisposed / Не в духе

△▽△▽△▽△▽△▽

Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Завтрак и обед, приготовленные личным поваром, Энди подносила Миранде в комнату. Миранда, уже измученная накануне необходимостью принимать пищу с чужой помощью, на второй день казалась столь же раздражённой. Она съедала крошечные порции, а закончив, не произносила ни слова — просто отворачивалась, всем видом показывая полную потерю интереса, и лениво шевелила пальцами одной руки. Энди заметила, что Миранда стала ещё более отстранённой. Сначала редактор и вовсе отослала её после завтрака, велев не возвращаться до готовности обеда. Затем потребовала принести вместе с едой ещё и The New York Times, а после трапезы усадила Энди рядом в кресло и велела перелистывать страницы газеты по мере прочтения. Глаза Миранды скользили по строкам с такой скоростью, что было удивительно, как она вообще улавливала смысл. Больше всего времени она уделяла бизнес-разделам, а на одной статье даже задержалась, перечитав её дважды. Энди неловко изгибалась рядом, наклоняясь вперёд, чтобы перевернуть страницу, когда следовал немой приказ — лёгкий кивок или движение глаз. Когда была перевёрнута последняя страница, Миранда кивнула и откинулась на подушки. — Что-нибудь интересное? — спросила Энди, аккуратно складывая газету. — Нет, — ответила Миранда, следя глазами за движениями её рук. — Хорошо… э-э… а вы… то есть… там было что-то о вас? — Энди мгновенно поняла, что затеяла опасный разговор. Особенно сейчас, когда Миранда держала дистанцию ещё тщательнее обычного. Но любопытство оказалось сильнее. Взгляд Миранды медленно поднялся к Энди. — Нет. А должно было быть? Энди покачала головой. — Нет… Я просто… вы ведь вроде как… важная персона, и… падение… скорая помощь и всё такое. Губы Миранды изогнулись в лёгкую, почти бесовскую улыбку. — Они ни за что не посмеют. Энди не смогла сдержать ответную улыбку. Миранда сузила глаза, и одна её идеальная бровь поползла вверх, формулируя немой вопрос. — Я… а, ничего! Я просто… думаю… ну… вы ведь… вы просто… это вы. Энди попыталась проглотить улыбку, но быстро теряла контроль над эмоциями в присутствии этой женщины. Она не была уверена, когда именно начала рушиться её самодисциплина, но подозревала, что всё началось в тот момент, когда её прикосновения впервые вырвали у начальницы стон. От этой мысли щёки запылали. Миранда закатила глаза. — И что это, по-твоему, значит? Энди пожала плечами. — Не знаю… просто у вас такая власть над людьми. Мне это кажется… очень… впечатляющим. — Впечатляющим? — переспросила Миранда с лёгким недоверием. — Ага… — Энди прикусила губу, понимая, что пора менять тему. К тому же, у неё был вопрос, который она давно собиралась задать, и сейчас казался подходящий момент — по крайней мере, ей так казалось пока редактор не пронзала её взглядом насквозь. — Знаете… ваши запястья сильно пострадали… вы, наверное… э-э… очень сильно упали. Глаза Миранды внезапно расширились, всё её внимание резко сфокусировалось на ассистентке. Энди в ответ тоже широко раскрыла глаза, и холодная мурашка пробежала у неё по спине. Такой реакции она не ожидала. Энди продолжила медленно, осторожно: — Я просто хотела сказать… степень растяжения была… довольно серьёзной, для, ну знаете… обычного падения… Взгляд Миранды продолжал прожигать её насквозь, челюсть сжалась до побеления костяшек. — Я не знала, что у тебя появилось время получить медицинское образование. Возможно, у тебя мало работы и появилась куча свободного времени. Что ж... Это можно исправить. — Нет! Миранда. Я не это имела в виду… Я просто… это наверняка… это должно было быть очень больно. Глаза Миранды сузились, пока она смотрела на Энди сверху вниз, вдоль переносицы своего изящного носа. — Это всё. Энди нахмурилась. — Простите… я не хотела… я ничего не хотела этим сказать… Взгляд Миранды не смягчился, но в нём появилось всё больше нетерпения от того, что Энди всё ещё здесь после явного указания уйти. Наконец Энди встала, взяла поднос с посудой и газету и направилась к двери. Она почти ожидала, что Миранда позовёт её назад. Возможно, чтобы отчитать ещё сильнее. Или даже… извиниться? Что бы это ни было, она подсознательно ждала, что её остановят, прежде чем она выйдет. Это уже стало своеобразной традицией, которую она, как ни странно, начала ценить — даже если вызов был лишь предлогом для новой язвительной реплики. Каково же было её удивление, когда со стороны редактора не последовало ни единого звука — даже когда дверь с тихим щелчком закрылась за ней. В тот миг Энди пожалела обо всём.

△▽△▽△▽△▽△▽

Она не видела Миранду до самого ужина, да и тогда им удалось провести вместе лишь пять минут, прежде чем Миранда подняла запястье и легким движением пальцев дала отставку. Когда Энди уже собиралась уходить, она заметила, что Миранда встала и стоит перед зеркалом во всю стену, снова критически изучая своё отражение. Энди вздохнула про себя. Была грань, за которой самокритика становилась невыносимой, независимо от того, что Миранда сейчас о ней думала. Она глубоко вдохнула, поставила тарелку с ужином на комод и подошла к Миранде сзади. В отражении их взгляды встретились мгновенно. Энди ожидала увидеть в глубине этих глаз вспышку гнева, и была поражена, поняв, что ошиблась. Тёмно-синие глаза Миранды словно хранили какую-то тайну, а ресницы, словно верные стражи, оберегали её от посторонних. — Миранда… я снова… я просто хотела извиниться. Я не хотела вас расстроить… просто… Миранда подняла травмированное запястье, её пальцы медленно сплелись в немой, но чёткий жест, который говорил Энди, что дальнейшие извинения нежелательны. — Мне нужно принять ванну. Бровь Энди поползла вверх, она моргнула, удивлённая резкой сменой темы. Впрочем, это было куда лучше её неловких попыток извиниться. — О… ну… доктор сказал, что завтра, после смены повязок… вы сможете принять ванну, т… Миранда обернулась и снова уставилась на Энди. — Нет-нет. — Она откинула голову, отбрасывая со лба серебристую прядь. — Я хочу сейчас. Сердце Энди замерло, губы приоткрылись. Эта фраза, сорвавшаяся с мягких губ Миранды, заставила её забыть, где она находится. Её следовало запомнить, впечатать в память, чтобы потом использовать в фантазиях. Она звучала дико, дерзко и откровенно чувственно. Придя в себя, Энди быстро кивнула. — Да… ладно. Хорошо… но… как насчёт того, если я принесу воды и губку… так мы избежим проблем с повязками… и… Глаза Миранды округлились, и она посмотрела на ассистентку так, будто та никогда не перестанет её удивлять. — Ты предлагаешь обтирание губкой? Энди покраснела и опустила взгляд. На этот раз Миранда, казалось, сжалилась, и молодая женщина не совсем понимала почему. Голосом, больше похожим на протяжный вздох, Миранда согласилась. — Хорошо. Когда Энди подняла глаза, на её лице застыло выражение чистой растерянности и очарования. — Э-э… серьёзно? О…! Позвольте мне просто… вы можете… как насчёт… если вы просто… Энди начала невероятно сильно запинаться, как только в её сознании возникли конкретные образы того, что предстояло. Она сделала круг, пытаясь пойти сразу в трёх направлениях, прежде чем решила, с чего начать. Миранда наблюдала, как Энди влетела в ванную и вернулась секундой позже с большим пушистым белым полотенцем. Молодая женщина виновато улыбнулась, затем встряхнула полотенцем, позволив ему развернуться и мягко опуститься на кровать Миранды. Она снова выбежала, на этот раз направляясь на кухню. Вернувшись, она несла миску гораздо больше той, что использовала для мытья головы. Она наполнила её в ванной горячей, парящей водой, а затем поставила на стул у кровати Миранды. Редактор внимательно наблюдала за ней, не сдвинувшись с места у зеркала, пока Энди не повернулась к ней лицом. Молодая женщина засунула руки в карманы толстовки, потом снова вынула и нервно сплела пальцы перед собой. — Ну… я думаю… будет лучше, если я… раздену вас стоя… а не… лёжа… Энди почувствовала, как краска стекает с её лица, и ей почти пришлось ухватиться за что-нибудь, чтобы не потерять равновесие. Она стояла перед объектом всех своих желаний (который был ей абсолютно недоступен) и должна была произносить такие слова, как «раздену» и «лёжа». От этого ладони стали влажными, и она провела ими по бёдрам, пытаясь их высушить. Миранда несколько мгновений неловко оглядывала ярко освещённую комнату, прежде чем потребовать: — Сначала выключи свет. Энди, конечно же, подчинилась, и вскоре они оказались в тёмной комнате, где единственным источником света был ночник. Миранда сделала несколько шагов ближе, затем расслабленно опустила запястья вдоль тела. Время, казалось, замедлилось, когда Энди нервно улыбнулась и потянулась к узлу на талии Миранды. Пояс разошёлся, и полы халата мягко раздвинулись сами. На Редакторе всё ещё был тот самый чёрный кружевной бюстгальтер, и на этот раз Энди разглядела узор на ткани. Он был почти прозрачным, с небольшими завитками непрозрачного материала, которые располагались как раз в нужных местах, скрывая некоторые из более интимных деталей Миранды. Две детали, если быть точной. Кончики пальцев Энди скользнули по прохладной коже, когда она стащила мягкий серый халат с плеч женщины. Ткань упала на пол позади неё. Миранда мгновенно напряглась, но на этот раз не отводила взгляд. Её глаза встретились с глазами Энди, высматривая что-то в глубине тёмных глаз. Энди непроизвольно вздрогнула и заставила себя не блуждать взглядом по телу женщины. — Э-э… вы можете… если хотите… лечь на… живот. Миранда, казалось, хотела что-то сказать, но лишь бросила взгляд на кровать и повиновалась. Она медленно опустилась, лопатки упёрлись в полотенце, прежде чем она перевернулась на живот. Комната купалась в лунном свете, и лишь слабый искусственный отсвет исходил от лампы. Он струился по коже Миранды, как закат, окутывая её фигуру тёплым сиянием. Язык Энди невольно провёл по внутренней стороне нижней губы. Миранда повернула голову, и свет поймал пряди её серебристых волос, сияющие, как маяк, в тёмной комнате. Энди протянула дрожащую руку, взяла губку и окунула её в большую миску с парящей водой. Вода была настолько горячей, что обожгла кожу, и Энди со свистом втянула воздух сквозь зубы. Глаза Миранды с любопытством заглянули через плечо, и она увидела, как её ассистентка морщится. — Возможно, лучше не… — Миранда не договорила. Будь её запястья в порядке, она бы, несомненно, сделала тот самый раздражённый взмах. Энди отчаянно замотала головой. — Нет, нет, нет! Всё в порядке… просто… э-э… она просто немного горячая! Миранда на мгновение склонила голову набок, с интересом разглядывая её, затем кивнула и снова уткнулась щекой в подушку. Энди подняла губку из воды и сжала её в ладонях; прозрачная жидкость хлынула вниз, капая обратно в миску и вызывая рябь на её поверхности. Когда губка оставалась влажной, но уже не мокрой, она поднесла её к руке Миранды и мягко опустила на кожу. Миранда слегка вздрогнула от прикосновения, но затем постепенно, мускул за мускулом, расслабилась. Энди провела горячей губкой вверх по её руке, массируя мышцы под ней. Дойдя до плеча, она снова окунула губку в воду и принялась за другую руку. Больше всего ей нравилось вести мягкую влажную губку по изгибу позвоночника Миранды. Она чувствовала каждый позвонок под кончиками пальцев. Сначала спина Миранды выгнулась ей навстречу, но затем она замерла, когда Энди спустилась до копчика. Энди потребовалось все её самообладание, чтобы не взобраться на бёдра редактора и не оседлать их. Это было бы так просто, так идеально… Энди сглотнула, не прерывая движений. Расслабься, не торопись… очисти мысли. Терпение Энди было на исходе, и её всё больше раздражал внутренний монолог. Впрочем, любой на её месте чувствовал бы то же самое, будь перед ним такое прекрасное зрелище. Любой. От неё нельзя было ожидать бесконечной выдержки. Ассистентка продолжила, спускаясь по ногам Миранды. Губка легко скользила по её бёдрам к коленям, где Энди снова окунула губку, прежде чем пройтись по икрам. Все тело Миранды под её прикосновениями начало розоветь, и Энди не могла понять — от жара губки или от чего-то ещё. Закончив с безупречно ухоженными ступнями редактора, она откинулась, окунула чистую губку в миску и прошептала: — Э-э… Миранда, если бы вы могли… перевернуться. Миранда издала недовольный вздох, но мягко перекатилась на спину. Она смотрела на Энди, и даже в полумраке та видела нежный румянец, ползущий по скулам редактора. Она была изумительна. Энди пришлось очень постараться, чтобы не забывать дышать. Сначала она обработала руки Миранды — самую знакомую территорию на передней части её тела. Освоив давление, с которым Миранде было комфортно, Энди мягко провела горячей тканью вдоль линии её горла. Голова Миранды откинулась на подушку, глаза закрылись. Похоже, ей это нравилось. Это осознание вызвало улыбку на губах Энди и придало ей новую уверенность, когда она повела губкой вдоль открытой части груди Миранды. Вскоре она уже скользила ею по покатому животу Миранды. У неё были прекрасные изгибы — стройные и женственные, но слегка подчёркнутые упругими мышцами. Дыхание Миранды застряло в горле, когда кончики пальцев Энди нечаянно коснулись её пупка. Она опустилась ещё ниже, едва касаясь края трусиков. Энди так наслаждалась процессом, что не заметила, когда именно Редактор обмякла под её прикосновениями. Закончив аккуратными движениями у ступней, она подняла глаза и увидела, что грудь женщины поднимается и опускается ровно и спокойно. Улыбка Энди стала шире. Миранда выглядела такой безмятежной с закрытыми глазами, купаясь в вечернем свете. Энди сложила использованную губку в миску, отнесла её в ванную и вылила воду в раковину. Она собрала вещи, которые нужно было отнести вниз, поставила их к двери и, убрав всё на место, крадучись вернулась к кровати Миранды. Та во сне повернулась на бок, и Энди удалось осторожно вытащить из-под неё полотенце, не разбудив её. Она натянула одеяло до плеч Миранды и подоткнула его у неё под шеей. Внутри неё медленно нарастало желание, и, не дав себе времени слишком долго раздумывать, Энди наклонилась. Если раньше время замедлялось, то сейчас оно просто остановилось, когда её губы коснулись кожи чуть левее от деликатно приоткрытых губ Миранды. Энди почувствовала, как под её поцелуем сжалась челюсть редактора, и в тот же миг осознала — Миранда не спит. Глаза Энди распахнулись, и, когда она оторвала губы от её кожи, два синих ока уставились на неё в ответ. Глаза Энди расширились от ужаса; большие карие зрачки наполнились навернувшимися слезами, а дрожащая рука в ужасе прикрыла её губы. Затем сработал инстинкт самосохранения, и она бросилась бежать.