Indisposed / Не в духе

△▽△▽△▽△▽△▽

Энди застыла, вглядываясь в глаза Миранды и пытаясь осмыслить произошедшее. В её взгляде всегда таилась игра — смешанные сигналы, недоговорённости, та двусмысленность, что способна поселить сомнение даже в самой трезвой оценке. Но сейчас всё было кристально ясно. Все защиты пали. Стены рухнули. Миранда оказалась безоружна перед ней, уязвима. И если Энди когда-нибудь и собиралась взять то, чего так отчаянно желала, — момент настал. Она рванулась вперёд, обхватив руками хрупкую талию Миранды, и оттеснила её назад — до тех пор, пока та не наткнулась икрами на твёрдый край кровати. Как и предвидела Энди, Миранда потеряла равновесие и рухнула на спину. В следующее мгновение Энди оказалась сверху, оседлав её бёдра и прижав её локти к матрасу. Она была осторожна, избегая касаться запястий и коленей, но движения её были резки, почти грубы — она стремилась обездвижить, подчинить, вернуть себе хоть тень контроля, который был так безжалостно отнят. Гнев, кипевший в ней всё это время, смешался со страхом, который вселила в неё Миранда, и теперь вырвался наружу яростным, требовательным порывом. Её унижали и оскорбляли ради эгоистичного желания Миранды сохранить лицо. Но, глядя в глаза женщины под ней, Энди видела лишь чистую, безудержную жажду. Это захватывало дух. Все её сомнения растворились в этот миг. Всё, чего она хотела с того самого момента, как осознала своё болезненное влечение к Миранде, теперь было возможным — более того, это происходило наяву. Энди наклонилась и прижалась к её губам, не колеблясь, не спрашивая позволения. Их губы слились в поцелуе — властном, требовательном, лишённом былой робости. Всё тело Миранды напряглось под ней, но она отвечала на поцелуй с той же яростью, с тем же вызовом. Их языки встретились не в ласке, а в борьбе — битве за доминирование, за последнее слово в том споре, который не был произнесён вслух. Из глубины поцелуя вырвался сдавленный стон Миранды, и дрожь пробежала по позвоночнику Энди. Оживлённая этим звуком, она оторвалась от её губ и двинулась вниз, оставляя влажный след по линии челюсти, задерживаясь на чувствительной мочке уха. Кончик её языка выписывал крошечные круги на нежной коже у основания, а губы обжигали прилегающую плоть. Её дыхание было неровным, горячим, каждый прерывистый выдох обжигал ухо Миранды, заставляя её ресницы трепетать, а голову запрокидываться, вдавливаясь в подушку. Энди продолжила свой путь вниз по её шее, оставляя на пергаментной коже следы, будто выжженные раскалённым металлом. Она провела носом под подбородком Миранды, заставляя её запрокинуть голову ещё сильнее, обнажая длинную, алебастровую линию горла. Дрожь пробежала по её собственному телу, когда губы коснулись точки под подбородком, а затем язык медленно, мучительно медленно, скользнул вниз по центру шеи — один влажный, всепоглощающий путь. Мускулы на горле Миранды напряглись и заиграли под её языком, отзываясь на каждый прерывистый вздох. Она извивалась, делая слабые попытки вырваться, но Энди знала — это не было настоящим сопротивлением. Она читала эту страсть в её глазах, в каждом мелком движении, в тех первобытных звуках, что вырывались из её груди. Пальцы Энди нашли шелковистый пояс халата на талии Миранды и дёрнули его, пока узел не развязался. Ткань медленно разошлась, но Энди не стала ждать. Она резко раздвинула полы в стороны, обнажив плоский живот, который содрогнулся, встретившись с прохладным воздухом комнаты. Снова прижав её руки, Энди вернулась к шее, задержавшись языком в яремной впадине, этой изящной ложбинке между выступающими ключицами. Продолжая осыпать поцелуями изгиб плеча, она обеими руками скользнула за её спину, и её пальцы, лихорадочно и нетерпеливо, нашли застёжку бюстгальтера. Как только крючки поддались, Энди стянула бретели с её плеч и отбросила кусок ткани в сторону, жадно впиваясь взглядом в обнаженное тело. Щёки Миранды горели ярким румянцем, и она отвела взгляд, пытаясь уткнуться лицом в собственное плечо. Энди уловила это смущение, но не поняла его причины. Миранда без одежды была ослепительно прекрасна — а для иконы стиля это значило нечто большее, чем просто красота. Её грудь была небольшой, но отнюдь не крошечной; когда Энди прикрыла ладонью одну из этих возмутительно мягких окружностей, та идеально заполнила чашечку пальцев. Казалось, её руки были созданы, чтобы держать именно её. Кожа здесь была такой же безупречной, как и везде, фарфорово-гладкой. Два маленьких, упругих, розовых соска венчали каждую грудь, идеально центрированные и болезненно твёрдые от возбуждения. Уголки губ Энди дрогнули в слабой улыбке. Она склонилась ниже, и её губы мягко обхватили один из твёрдых бугорков. Кончик языка скользнул по затвердевающей плоти, и в ответ губы Миранды исторгли сдавленный стон, а грудь её непроизвольно выгнулась навстречу её рту. Звуки, которые издавала Миранда, и то, как её тело трепетало под ней, сводили Энди с ума. Её рука нехотя оторвалась от груди и скользнула вниз, вдоль плавного изгиба живота старшей женщины. Подушечки пальцев ласкали чувствительную кожу около пупка, а затем двинулись ещё ниже, медленно проникнув под резинку шелковистых трусиков Миранды. Она отчаянно хотела увидеть каждый сантиметр, каждый изгиб этой женщины. Запомнить. Обладать. Энди приподнялась на коленях, и её кончики пальцев скользнули по тонкой резинке. Она на миг задумалась, заметив, что сегодня на Миранде были другие трусики, но тут же вспомнила о своем изгнании и всё поняла: Миранда, конечно же, была слишком брезглива, чтобы носить одно бельё дольше суток. Эта пара была ничуть не менее соблазнительной, чем предыдущая. Они снова были чёрными, но кружево заменил бархатистый материал, невероятно мягкий под пальцами Энди. С трепетом в груди и мучительной пульсацией между собственных бёдер, она двинула запястьем и начала стягивать ткань вниз. Миранда напряглась, и её освободившиеся запястья устремились к рукам Энди — касаясь их, останавливая. Энди посмотрела на неё в полном недоумении. До этого момента Миранда казалась покорной её движениям, даже сейчас её грудь вздымалась. И всё же она останавливала её, удерживая её руки своими. Миранда внезапно вырвалась, её тело изогнулось под Энди, пытаясь сбросить с себя настойчивый вес. Застигнутая врасплох, Энди откатилась на бок, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Тем временем Миранда неловко соскользнула с кровати и накинула халат, поспешно укрывая своё обнажённое тело от постороннего взгляда. Она сделала несколько шагов к ванной, но резко остановилась и повернула голову. Её взгляд, острый как лезвие, был направлен на дверь спальни. Голос был хриплым: — Это всё. Глаза Энди расширились. О, нет, нет, нет. К чёрту «это всё». Что, чёрт возьми, делала Миранда? Вела её за собой, потворствовала, поддавалась её фантазиям, заставляла чувствовать, что она наконец-то что-то для неё значит, — а затем выгоняла, когда дело становилось «слишком серьёзным»? Нет. Этого не может быть. Энди не была ягнёнком для её львицы. Она ни за что не отступит без боя. Не после того, что только что происходило между ними. Энди вскочила на ноги. Теперь её очередь преследовать добычу. — Что значит «это всё», Миранда?.. Снизу, из холла таунхауса, донёсся звук. Обычное открытие двери вряд ли было бы слышно сквозь закрытую дверь спальни, но этот звук был громче — словно что-то тяжёлое упало на пол. Энди на мгновение обернулась на шум и услышала, как за её спиной хлопнула дверь. Когда она повернулась обратно, Миранда уже исчезла в ванной, и до неё донесся отчётливый щелчок замка. Этого не может быть, — прожгло сознание Энди, пока она в ярости вцепилась пальцами в волосы и рванула с места, срываясь вниз по лестнице. Она летела, перескакивая через ступени, адреналин оглушительно стучал в висках, гоня её всё ниже и ниже по крутым виткам лестницы. Выскочив на первый этаж, она метнула взгляд по сторонам и заметила Эмили в углу возле высокой вазы с орхидеями, растирающую лодыжку и тихо, но выразительно проклинала каблук, отломившийся от её любимой туфли. — Ты не ушиблась? — спросила Энди, направляясь к ней и выхватывая из её пальцев маленькую, тонкую флешку. Это, без сомнения, был тот самый список обновлений, который ждала Миранда. Эмили даже не взглянула на неё, уставившись на затяжку на колготках. — Ну ё-моё… — Эмили? Эмили пожала плечами. — Я в порядке… чего не скажешь о моих Jimmy Choo. А это была моя любимая пара… — Её взгляд наконец встретился с Энди, и туфля выпала у неё из рук, глухо шлёпнувшись о пол. — О, господи, — прошептала она, и её глаза неестественно расширились. Пальцы дрожали, когда она прижала ладонь к губам. Энди наблюдала за ней, и её собственные глаза округлились в ответ. Она видела Эмили в театральных истериках много раз, но такой — никогда. — Эмили? — повторила она, но та лишь замотала головой, затем отняла пальцы от губ и указала одним дрожащим перстом на рот Энди. — Ох… боже. Что… почему? Что случилось? Кровь застыла в жилах у Энди. Она рванулась вниз по коридору к зеркалу в прихожей и вгляделась в своё отражение. Губы были красными, припухшими, блеск размазан по лицу и подбородку. Волосы растрёпаны, глаза потемнели. Все было очевидно. Она грубо провела рукой по подбородку, стирая следы. — Эмили… — Энди развернулась к рыжей и преградила ей путь к выходу. — Я могу объяснить… Эмили, запинаясь и задыхаясь, на ощупь подняла сломанную туфлю, надела её и попыталась рвануть вперёд, чтобы обойти Энди. Та расставила руки, останавливая её. — Нет… нет, Эмили! Взгляд Эмили сузился, когда она впилась глазами в Энди. — Не могу поверить… она бы… то есть… ты! Из всех людей… — Эмили! Это не то, что ты думаешь! Эмили оттолкнула её и заковыляла к двери — на одной ноге трёхдюймовый каблук, на другой — внезапно образовавшаяся «балетка». — О, я уверена, что у меня очень верное представление о происходящем. Она повернулась к двери и схватилась за ручку. Она бросила последний взгляд на Энди, ее глаза, были наполнены слезами. — Как ты могла? — спросила она неровно, и в голосе прозвучала неприкрытая боль. Он сорвался, она сглотнула, закусив дрожащую губу, а затем сжала челюсть, чтобы соответствовать твёрдости взгляда. — Или, что вернее… как могла она… Взгляни на себя. Эмили подавилась рыданием, резко развернулась на каблуке и вылетела из дома, грохнув дверью. Энди покачала головой. Когда же всё стало таким сложным? Пальцы её судорожно сжали металлическую флешку в руке. Не время думать о реакции Эмили. Да, реакция британки её и ошарашила, и удивила, но сейчас были куда более важные вещи. Вещи, от которых сердце колотилось чаще, зрачки расширялись, а губы ныли. Она помчалась наверх, в комнату Миранды, отметив, что дверь в ванную всё ещё закрыта — из-под неё тонкой полоской сочился свет. Энди подошла и дважды постучала костяшками пальцев. Ответа не последовало. — Миранда?.. — попробовала она, и её голос неожиданно стал тихим, успокаивающим, несмотря на всё, что только что произошло. — Миранда… пожалуйста. Мы должны… мы должны поговорить об этом. Энди уловила неразборчивый звук из-за двери, после чего воцарилась тишина. Она тихо вздохнула, провела кончиками пальцев по поверхности двери и отошла от прохладного дерева. — Ладно… Хорошо. Я просто… Мне нужно сказать тебе… Я хочу, чтобы ты знала, что я не сожалею о том, что сделала. — Она сглотнула. Она не заплачет. — …Но мне жаль, что ты не чувствуешь того же. Всё её тело обмякло от поражения, когда она попятилась назад. Ноги сами понесли её в коридор, но в дверном проёме она замерла, оглянувшись через плечо. Она изо всех сил желала, чтобы дверь в ванную открылась. Мечтала увидеть, как Миранда выйдет оттуда, мечтала всё исправить, мечтала, чтобы сбывшаяся мечта заканчивалась счастливее, чем эта. Она не могла просто так отпустить. Она зашла слишком далеко, поставила на кон слишком много. Энди осознала, что то, что она чувствует к Миранде, — не просто увлечение или временная одержимость. Она была влюблена в неё. Безнадёжно, безрассудно, по уши влюблена в первый раз в жизни. Это не было новым откровением, но тяжесть признания самой себе в этих скрытых чувствах заставила сердце сжаться от боли. Она не могла отказаться от Миранды. И, что важнее — не хотела. Энди сглотнула, переводя взгляд с двери в ванную на дверь спальни. Глубокий вдох наполнил её лёгкие на мгновение. Она положила руку на дверную ручку и произнесла достаточно громко, чтобы было слышно в глубине комнаты: — Прощай, Миранда. А затем закрыла дверь, оставшись внутри. Удовлетворённая улыбка тронула её губы, и она на цыпочках вернулась к кровати Миранды. Энди села на кровать, закинув одну ногу на другую. Она встряхнула волосами, приведя их в порядок, затем облокотилась на колено и принялась ждать — терпеливо, с влажными ладонями, то сжимая, то разжимая пальцы, чтобы разогнать кровь. Показалось, что прошли часы, но наконец это случилось. Раздался щелчок, и дверь в ванную открылась, залив тёмную спальню светом. Миранда вышла и замерла на месте, увидев Энди, сидящую на кровати и смотрящую на неё в ожидании.