Indisposed / Не в духе

△▽△▽△▽△▽△▽

В глазах Миранды вспыхнула прерывистая молния — она пыталась собрать разрозненные мысли воедино, пока сознание всё ещё отказывалось принимать реальность. Но Энди не собиралась ждать. Слишком многое требовалось исправить, слишком много слов нужно было высказать, прежде чем Миранда предпримет что-то радикальное — например, вышвырнет её из своей жизни или, чего доброго, попросту спалит дотла одним ледяным взглядом. Энди резко поднялась на ноги и сократила расстояние между ними в два шага. Она протянула руки, чтобы взять Миранду за руки, но та оказалась проворнее — уклончивым скольжением она сместилась в сторону, оказавшись у стены. Энди проследила за её движением, её собственные руки на мгновение повисли в пустоте, а затем сплелись в тугой, нервный узел у живота. Она молниеносно оценила расстановку сил и с глухим облегчением отметила: на этот раз она стоит между Мирандой и дверью в ванную, за которой та могла бы снова запереться. Спасибо, Господи, за маленькие подарки случая, — пронеслось у неё в голове. — Миранда… Я понимаю, что всё… что всё это неправильно, — начала Энди, и голос её предательски дрогнул, несмотря на все попытки звучать твёрдо. Глаза Миранды вспыхнули холодным изумлением. Она медленно, почти устало, провела ладонью по лицу, словно стирая с себя остатки иллюзий. — Неправильно? — её голос был тихим, но в нём слышался стальной лязг. — Андреа, мы уже далеко за гранью простого «неправильно». Энди не могла не улыбнуться абсурдности всей ситуации. — Я знаю… Просто я… — Это нелепо, — перебила её Миранда, нервно пройдясь от кровати к гардеробу и обратно. — Это… Эй… Это не нелепо… Я просто… — Энди запнулась, разводя руками, словно пытаясь поймать в воздухе нужные слова. — Что это такое, Андреа? — Миранда резко остановилась и повернулась к ней лицом. — Чего ты ожидаешь от всего этого? — Энди сглотнула комок, подступивший к горлу. Её взгляд метнулся из стороны в сторону в тщетной попытке найти слова, чтобы описать то, что она чувствовала. Не найдя их, она лишь молча смотрела на женщину. Глаза Миранды снова сузились, она покачала головой. — Это же… — Я люблю тебя! — выпалила Энди и тут же прикрыла рот ладонями. Губы Миранды разомкнулись. По её щекам медленно поползли красные пятна. Она закрыла рот, снова открыла, потом опять закрыла, не отрывая от Энди растерянного взгляда. Теперь очередь онеметь от шока была за ней. — Я… Я… — Сердце Энди гулко стучало в ушах, пульс выбивал неестественно быстрый ритм. Она попыталась успокоиться, но мир плыл перед глазами. Адреналин толкал её вперёд — в пропасть, из которой не было возврата. — Я… Я люблю тебя, и я не могу это изменить. — Миранда собралась что-то сказать, но Энди перехватила инициативу, крепко взяв её за руки. Она заглянула прямо в глаза Миранде, её собственные наполнились слезами. Отчаяние просочилось в голос, делая его слабым и дрожащим, несмотря на всю серьёзность слов: — Не проси меня изменить это. Миранда смотрела на неё долго, очень долго, прежде чем отвести взгляд в сторону и приоткрыть губы. Вырвался тихий, невнятный звук, и она снова их сомкнула. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула. — Ты моя ассистентка… — напомнила она Энди, на секунду опустив подбородок, а затем снова посмотрев на неё. Энди издала хриплый звук протеста и отпустила её руки. — Чёрт возьми, Миранда! Да… Я понимаю, что я твоя ассистентка! Ты напоминаешь мне об этом каждый день. Ты постоянно указываешь мне моё место где-то внизу твоей иерархии. Но ты всю жизнь карабкалась на самый верх, боролась, чтобы стать великой иконой стиля. И это прекрасно, Миранда, но что у тебя есть в итоге? Три неудачных брака и никого, кроме твоей ассистентки, чтобы позаботиться о тебе. Миранда была настолько шокирована этой вспышкой, что у неё даже не хватило времени на ярость. Никто никогда не говорил с ней так, и от этого её сознание закружилось. Худшим было то, что обе они знали: оценки Энди были ужасающе точны. Энди продолжала наступать: — Прости, если это звучит жестоко, но как, по-твоему, я себя чувствую? Когда ты называешь меня «ничем», когда посылаешь меня совершать невозможное и отпускаешь язвительные замечания, когда я терплю неудачу. И знаешь что? Меня бы это даже не задевало, если бы я знала… если бы я знала, что тебе на меня наплевать. Но я смотрю тебе в глаза каждый день, Миранда. Ты не можешь притворяться, что не видишь во мне что-то стоящее… ты не можешь делать вид, что я для тебя «ничто». Однажды… ты проснёшься и поймёшь, что у тебя есть всё, что тебе хотелось… и ничего из того, что тебе нужно. Тонкие брови Миранды поползли вверх, затем её подбородок опустился, и она на мгновение задумчиво посмотрела себе под ноги. — Миранда… Скажи что-нибудь. Защищайся, кричи на меня… УВОЛЬ меня! Сделай хоть что-нибудь импульсивное в своей жизни хоть раз, чтобы это имело значение! У Энди не было времени среагировать. Миранда резко подняла голову, обвила её шею забинтованными запястьями и притянула к себе в поцелуе невероятной, всепоглощающей силы. Колени Энди подкосились, и она ухватилась за Миранду, чтобы не упасть, но равновесие сохранить не удалось ни одной из них — обе рухнули на пол. Плечи Энди первыми коснулись ковра — мягкого, неожиданно смягчившего падение, а сверху на неё обрушилась вся тяжесть тела Миранды. Её бёдра охватили ногу Энди, пока губы с дикой, необузданной жаждой исследовали губы девушки. Грань между желанием и потребностью стёрлась, и Миранда, казалось, была полна решимости наконец познать то, от чего так долго бежала. Миранда попыталась расстегнуть пуговицы на блузке Энди, но её пальцы всё ещё отказывались слушаться. С досадливым стоном она приподнялась, давая Энди понять, что ждёт помощи. Пальцы Энди тут же устремились к пуговицам, торопливо освобождаясь от ткани и сбрасывая блузку на пол. Губы Миранды тронула довольная улыбка, когда она увидела, что под ней скрывалось розовое кружевное бельё La Perla. Очевидно, чувство стиля у этой девушки простиралось глубже поверхностного слоя. Она наклонилась и принялась осыпать робкими, исследующими поцелуями склон шеи Энди, спускаясь всё ниже, пока её губы не коснулись нежного кружевного края бюстгальтера. Захватив ткань зубами, она дёрнула назад, и кружево с лёгким щелчком отпружинило, ласково хлестнув по коже Энди. — Сними, — хрипло бросила Миранда, указывая на бюстгальтер. Энди кивнула и завела руки за спину, чтобы расстегнуть застёжку. После нескольких нетерпеливых движений крючки поддались, и она присоединила его к растущей на полу куче одежды. Взгляд Миранды плавно скользнул по вновь обнажённой коже, и она осторожно коснулась кончиками пальцев одной груди. Энди застонала и выгнулась навстречу прикосновению. Ощущение рук начальницы на своём теле вызывало в ней почти болезненную волну желания. Миранда наклонилась и взяла один из её сосков в рот, сжав его губами, а язык принялся выписывать стремительные круги вокруг затвердевшего кончика. Энди извивалась под ней и снова потянулась к халату Миранды, развязывая его во второй раз за этот день. Ткань легко соскользнула, и когда губы Миранды наконец отпустили её грудь, она стянула халат с плеч редактора. Миранда мгновенно напряглась и скрестила руки на груди, пряча налившиеся розовые бутоны. Энди тихо вздохнула, взяла её руки в свои и мягко отвела в стороны. Она тепло улыбнулась Миранде, а затем позволила своему взгляду наконец вдоволь насытиться видом той нежной, фарфоровой кожи, что так долго была скрыта. Миранда соскользнула с неё и, опираясь на бедро, попыталась подняться, стараясь щадить ушибленные колени. Энди тут же приподнялась, удерживая её. — Миранда… нет… только не снова… Что я не так сделала? — Я чувствую себя… неприглядно, — выдохнула Миранда, избегая её взгляда. Энди открыла рот, чтобы возразить, но Миранда опередила её, голос звучал тише, почти уязвимо: — Я не мылась уже несколько дней. Мне нужно принять душ, прежде чем… — Она не договорила, и по её щекам разлился тёплый румянец. Энди не смогла сдержать мягкую, понимающую улыбку. Это внезапное смущение, эта человеческая забота о мелочах — в ней было что-то бесконечно трогательное. Её тревога мгновенно рассеялась. Она поднялась и с почти рыцарской бережностью протянула руку, помогая Миранде подняться как можно осторожнее. Когда обе оказались на ногах, Энди повела её в ванную, и отрегулировала температуру воды. Горячие потоки хлынули из насадок, наполняя стеклянную кабину густым, обволакивающим паром. Миранда застыла на пороге, всё ещё инстинктивно прикрывая грудь скрещёнными руками. Энди мягко улыбнулась, приблизилась и провела ладонями по плавным изгибам её талии и бёдер. Её пальцы скользнули под тонкую шелковую резинку, и Миранда закусила губу, пока Энди медленно стаскивала с неё последний лоскут ткани. Взгляд Энди невольно прилип к вновь открывшейся наготе, и она с тихим изумлением отметила то, чего не ожидала увидеть. В своих мечтах она никогда не могла точно определить их цвет — из-за преждевременно седой стрижки Миранды. Она предполагала, что они могут быть светлыми, серебристыми… возможно, даже рыжими, если судить по цвету волос её дочерей. Она отмахнулась от этой мысли, не желая даже думать о детях Миранды, пока стояла, восхищаясь её абсолютно обнажённым телом. Она подняла пальцы к ложбинке между ног Миранды и прикоснулась к невероятно мягкой коже. Мягче, отметила она, чем те бархатные трусики, что были на ней до этого. — Боже мой… — прошептала Энди с хриплой чувственностью в голосе и наконец подняла взгляд на Миранду. Та отвернулась и шагнула под струи душа, повернувшись к ней боком, чтобы скрыть большую часть тела. Руки она держала над головой, упираясь ладонями в стекло, чтобы уберечь бинты от влаги, и смотрела на Энди через плечо. Энди тепло улыбнулась. — Можно мне войти? Губы Миранды растянулись в мягкой, застенчивой улыбке, и она кивнула. Энди провела ладонями по собственному плоскому животу к поясу брюк, нащупала пальцами пуговицу. Расстегнув её, она стянула ткань с бёдер и отбросила в сторону, повторив то же самое с трусиками секундой позже. Теперь она стояла перед Мирандой совершенно обнажённой, и её охватило тёплое чувство удовлетворения, когда она заметила, как взгляд женщины медленно, с явным одобрением, проделал путь от её ступней до лица. Улыбка тронула губы Миранды, и она сделала шаг под струи воды, давая понять, что Энди стоит последовать за ней. Энди послушалась и встала за Мирандой, прижав своё обнажённое тело к её спине в одном электризующем движении, от которого обе одновременно ахнули. Энди почувствовала, как её соски затвердели, скользя по мокрой коже Миранды, и обвила руками её талию, лаская тёплый живот. Миранда выгнулась навстречу, откинув голову на плечо Энди и устремив взгляд к потолку, пока пальцы девушки выжигали горячие дорожки на её скользкой коже. Сердце Энди бешено колотилось в груди. Всё, чего она хотела и в чём нуждалась, сбывалось в этот самый момент. Миранда опускала защиту, впускала её и впервые не обращалась с ней как с «ассистенткой». В её груди распирало странное чувство гордости — из всех возможных привязанностей, из всех людей, которых она могла бы выбрать на своём месте, она выбрала именно её. От одной этой мысли захватывало дух, и её дыхание перехватило, когда её руки опустились ниже, скользя между бёдер Миранды. Миранда издала стон, который тут же подавила, закусив нижнюю губу. Энди по-прежнему стояла сзади, обнимая её стройную талию. Бёдра Миранды раздвинулись, и она наклонилась вперёд, упираясь ладонями в стекло душа. Улыбка Энди стала шире. Она несколько раз ласково провела кончиками пальцев по нежной плоти, а затем погрузила их глубже, между скользкими складками. Тело Миранды предало её — новый, на этот раз несдержанный стон вырвался из её губ, и она сама, казалось, была удивлена собственной несдержанностью. Всё тело Миранды напряглось под прикосновением Энди, её повреждённые пальцы вцепились в стекло. Энди опустила подбородок, как представляла себе это в фантазии со Стивеном, но в отличие от его грубого образа, она прижалась носом к шее Миранды и слегка прикусила чувствительную кожу. Её пальцы задвигались быстрее, глубже, а большим пальцем она принялась выводить твёрдые круги вокруг её клитора. Бёдра Миранды пришли в движение, и это подстегнуло Энди — она надавила ещё увереннее, её собственные бёдра двигались в унисон. — О, боже… О, бож… А-анд… ре… а! Пар клубился вокруг них, когда шея Миранды откинулась назад, мышцы на горле напряглись, вырывая крик из души, который всё же прорвался сквозь голосовые связки и сжатые губы. Она кончила с громким, сдавленным стоном, и всё её тело обмякло под прикосновениями Андреа, дыхание стало коротким, прерывистым. Она развернулась в объятиях девушки. Их груди прижались друг к другу, и Энди мягко закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Энди широко улыбнулась и с огромной неохотой отступила, чтобы наконец вдоволь насмотреться на всё тело Миранды. Её взгляд скользил по прекрасным ногам, изгибу бёдер, животу. Ни за что нельзя было поверить, что эта женщина когда-то была беременна. Затем её взгляд поднялся выше — к груди Миранды, прошёлся по линии изящных ключиц, вверх по лебединой шее к лицу. Добравшись до него, она заметила, что Миранда снова отводит взгляд, а её щёки покрыты пятнами румянца. Энди подвела два пальца под подбородок Миранды и мягко приподняла его. Её глаза всё ещё смотрели в сторону. — Миранда, посмотри на меня… — нежно попросила Энди, пальцы её выводили крошечные круги под линией её челюсти. Глаза Миранды медленно поднялись, тёмные ресницы разомкнулись, открывая сияющие голубые глубины. На её щеках ещё играл румянец, а в этих царственно-синих омутах Энди увидела всепоглощающую неуверенность. — Ты абсолютно прекрасна, — тихо сказала Энди с нежной улыбкой и коснулась губами её губ. Их рты вновь встретились в страстном поцелуе; обе наслаждались этим ощущением. Когда они оторвались, грудь Энди тяжело вздымалась, ловя воздух. — Ты буквально отнимаешь у меня дыхание. Уголок рта Миранды дрогнул в едва уловимой усмешке, и её забинтованные запястья легли на затылок Энди. Та прижала Миранду спиной к прохладному стеклу душа, чтобы всё её мокрое, сверкающее тело прильнуло к нему. Их губы снова нашли друг друга, и Энди почувствовала влажную ткань бинтов у себя на шее. Часть её, та самая «медсестра», понимала, что повязки нужно будет сменить, но на это было ещё полно времени. Теперь, когда объект всех её увлечений, мечтаний и мыслей была в её объятиях, глядя на неё со смесью желания и страсти, — мало что ещё имело значение. Она надеялась, что так может остаться навсегда. Она даже не думала об Эмили, о последствиях того, что та узнала. Не думала о том, почему Миранда скрывала причину травмы своих запястий. Она не вспоминала даже о своём собственном безрассудном, болезненно-откровенном признании в любви или о том, как практически разнесла Миранду в клочья за её недостатки. Были вещи, за которые ей предстояло извиниться, и ещё бесконечное множество всего, что нужно было исправить. Но сейчас важно было только одно: ощущение тёплой кожи Миранды под её ладонями; эти синие глаза, искренне сияющие; и нежный вес прекрасной женщины в её объятиях.