Indisposed / Не в духе

△▽△▽△▽△▽△▽

— Миранда... я... — запинаясь, начала Энди, лихорадочно пытаясь в уме найти объяснение для вполне реального заявления об увольнении Эмили, которое дрожало у неё в пальцах. Мысли неслись вихрем, она пыталась ухватиться хоть за одну, но все они ускользали. Миранда попыталась вырвать листок из её рук, но вздрогнула от явной волны боли, пронзившей всю руку. — Андреа... — её голос был тихим и угрожающим. Прятаться было некуда — чувство вины было написано у неё на лице, и казалось, Миранда буквально чувствовала его запах в воздухе. Энди приложила ладонь ко лбу, и слова полились быстрыми, обрывочными, несвязными фразами. — Ну... э-э-э... видишь ли... она. Мы были... ну, ты понимаешь... — Она густо покраснела, жестом показывая между собой и Мирандой. — И она была... с Книгой. А я... но она, у неё туфля сломалась! И вот она стоит... Сидит! А там... Ну... Со сломанным каблуком, видит меня и — внезапно всё понимает! И я не знала, что именно она поняла, но была почти уверена, что... э-э-э... что она думает, что поняла, и что я знаю, о чём она думает, что поняла, а то, что она поняла на самом деле, — это и есть правда! Энди торжествующе ткнула пальцем в воздух, будто только что произнесла самую ясную в истории человечества речь. Речь шекспировского масштаба, столь продуманную и отточенную, что сами слова должны были войти в литературные анналы. Увы, брови Миранды лишь сдвинулись от недоумения, и она ущипнула переносицу, явно не поняв ни единого слова из объяснений Энди. Девушка закрыла глаза. Голос Миранды прорезал тишину. — Повтори, Андреа, но на человеческом языке... Ты всё ещё умеешь разговаривать на английском, не так ли? Энди закивала так энергично, что могла бы сломать шею. Хоть она и чувствовала, как по спине пробежал противный холодок, который подначивал ее сказать что-то колкое в ответ, она удержалась — и, вероятно, правильно сделала. Миранда, похоже, была не в настроении для словесной дуэли. Вторая попытка вышла куда лучше. Она говорила медленно, выстраивая каждую фразу в голове, но не могла заставить себя встретиться с пронзительным ледяным взглядом Миранды. — После того, как ты... поцеловала меня. — Миранда покраснела. — Я... спустилась вниз, чтобы забрать у Эмили расписание. Она взглянула на меня и сразу всё поняла. У меня по всему лицу была размазана помада, волосы растрёпаны... Она обвинила меня в... ну... в том самом, чем мы и занимались, и даже не дала мне оправдаться, прежде чем выбежать вон! Энди медленно подняла глаза, оценивая выражение лица Миранды, и не удивилась, увидев напряжение, застывшее в каждой черте главного редактора. Губы Миранды приоткрылись, мышцы шеи напряглись, пока она слушала признание Энди с лёгким ужасом. Они не были вместе и суток, а кто-то уже всё знал. Как всегда все через одно место. Глаза Миранды сузились, она с усилием сглотнула. — Почему ты мне сразу не сказала? Энди ответила, не подумав: — Ах, не знаю, Миранда... Может, потому, что это как-то вылетело у меня из головы, когда ты заперлась в ванной и отказалась со мной разговаривать! Сердце бешено колотилось в груди, и она уставилась на Миранду своей собственной версией Легендарного Взгляда. К удивлению Энди, Миранда не среагировала. Вместо этого редактор заёрзала на месте, затем встала, скользнула мимо Энди и зашагала в другой конец комнаты. Между ними повисла тишина, в которой каждая пыталась переупрямить другую, вынуждая заговорить первой. Первой не выдержала Энди, в нервном жесте потирая плечо. — И что нам теперь делать? Миранда прищурилась, обдумывая возможные варианты. — Не знаю... но я отказываюсь это принимать. Она потрясла в воздухе листком бумаги, тот захлопал на ветру. Её челюсти плотно сомкнулись, и взгляд устремился к телефону на столе. Энди проследила за её взглядом и мгновенно среагировала, бросившись вперёд и хватая трубку раньше Миранды. Та смотрела на неё с немым изумлением. Энди положила трубку обратно на рычаг, не убирая руки, защищая аппарат от неизбежного прикосновения напряжённых пальцев Миранды. — Миранда, пожалуйста... Дай мне поговорить с ней. Я знаю, где она живёт; однажды мне пришлось заезжать к ней за расписанием, когда у меня дома не было интернета. Я поговорю... Может, смогу объяснить ей, что это был просто порыв... — Энди сделала в воздухе неопределённый жест, пытаясь подобрать подходящее слово. — Глупости, — закончила за неё Миранда. — Чувств, — поправила её Энди. Миранда зажмурилась. Она выглядела измученной, и теперь, благодаря Эмили, — ещё более измотанной, чем прежде. Энди взглянула на часы. Без четверти десять вечера. — Я отправлюсь к ней, как только закончим с твоими правками в Книге. Миранда смотрела на неё долгим взглядом, затем кивнула. Они сразу приступили к работе. И когда Энди прилепила последний стикер с ёмким "Отвратительно." на финальную страницу, Книга была закрыта, и она взяла её в руки. Оставив том на столе в прихожей, она уговорила Миранду подняться с ней наверх. Она думала об этой части вечера весь день, с нетерпением представляя тот момент, когда сможет раздеть Миранду Пристли, поклоняясь её телу в процессе. Она даже представляла, как будет осыпать лёгкими, как пух, поцелуями каждый открывающийся сантиметр кожи. К сожалению для неё, у Миранды было настроение только на быстрый, деловой переодевательный ритуал, и Энди знала, что сейчас лучше не пытаться проявлять инициативу. По тому, как Миранда легла в постель и отвернулась к стене без единого слова, Энди быстро осознала: её собственная судьба теперь зависит от того, сможет ли она убедить Эмили передумать. Миранда не может обойтись без своей первой ассистентки. Она необходима. Она делала всё, что хотела Миранда, без вопросов. Никогда не спорила и не подвергала сомнению её слова. И хотя Миранда никогда бы в этом не призналась, Энди была уверена, что редактор уже привыкла к присутствию Эмили. Эмили была незаменима. — Я... э-э-э... скоро вернусь, Миранда, — тихо пробормотала Энди, выключила лампу у кровати и, протянув руки вперёд, чтобы не наткнуться в темноте на что-нибудь, вышла из спальни. Она быстро спустилась вниз, достала из гардеробной своё пальто, накинула его и поправила воротник. Застегнула на все пуговицы, завязала пояс на талии. С Книгой в руках и прохладным ночным воздухом, ласкающим лицо, она вышла на улицу и направилась к цели. Ей предстояло совершить чертовски сложное чудо.

△▽△▽△▽△▽△▽

Энди пришлось трижды звонить в домофон, прежде чем последовал ответ, и когда он наконец раздался, это было хриплое: — Чего?! — прокричанное в трубку. — Эмили? Это Энди... Щёлк. — Чёрт, — выругалась Энди, снова нажимая на кнопку. Ответа не последовало, и она нажала ещё раз, и ещё — для верности. — Убирайся! — прорычала Эмили через домофон, но Энди перебила: — Не вешай трубку!!! Дай мне просто сказать... Щёлк. — Ну уж нет. Не сегодня. Черт меня дери, не сегодня! — проворчала Энди. Ноги ныли от боли после решения пройти почти весь путь — на каблуках. Она снова, и снова и ещё раз нажала на кнопку. Никакого ответа. В конце концов, сытой по горло этими драмами, Энди решила, что в такие игры можно играть вдвоём. Если Эмили хочет театральности, она её получит. Энди отступила назад от здания, вглядываясь в окна и отсчитывая этажи. Квартира Эмили была на третьем, и по тому виду, что открывался из её гостиной когда-то давно, Энди примерно знала, какое окно принадлежит ей. Энди откашлялась, стиснула зубы и закричала: — ЭМИЛИ?!?! Эмилиииииии? В доме зажглось несколько огней, и Энди заметила, как в одном из окон показалось чьё-то лицо. Это была не Эмили, но по крайней мере у неё уже появилась публика. — Эмили?!? Если ты не впустишь меня, я, чёрт возьми, проведу этот разговор прямо сейчас, на глазах у всех твоих соседей, которые с удовольствием выступят в роли стенографисток! Уверена, они с радостью всё запишут для тебя. Эмили так и не появлялась, и Энди поняла, что блефа недостаточно. Она набрала ещё больше воздуха, и её голос, нарастая, устремился вверх: — Ладно...... Поехали. Итак... Я знаю, что ты влюблена в МИРА... Дзззззз. Энди не смогла сдержать ухмылку и поспешила к двери, распахнула её и бросилась к узкой лестнице, уходящей вверх из холла. Она знала, что способ попасть внутрь найдётся, и публичное разоблачение насчёт любви Эмили к Миранде — или к любой женщине, как выяснилось — было достаточным аргументом, чтобы убедить британку, что личная встреча — действительно хорошая идея. Через несколько минут она уже стояла у двери Эмили, собранная, с почти усмирёнными нервами, хотя и слегка запыхавшаяся. Она только собралась постучать, как дверь сама распахнулась. Эмили смотрела на неё. Её рыжие волосы были неожиданно убраны в небрежный, немодный хвост, на ней был комплект шёлковой пижамы. Энди могла бы назвать её милой, но чувствовала, что это не лучший способ завоевать расположение. — Эмили... нам нужно поговорить, — заявила Энди. Эмили посторонилась, раздражённым взмахом руки приглашая её войти. — Прошу, ради бога... Мало ли какие ещё сцены ты задумала устроить на улице. — Эмили... — Слушай, я знаю, что ты скажешь, — отрезала Эмили, резко разворачиваясь к Энди, когда та закрыла за собой дверь. — Я веду себя как дура, что так легко отказываюсь от Runway — от этой работы... Что ж, знай, это было очень трудное решение, но я его долго и тщательно обдумывала, и, к твоему сведению, ты тут ни при чём. Так что не думай, что это твоя заслуга. Энди поклялась бы, что услышала фырканье Эмили, когда та подняла подбородок и отвела взгляд. Энди подошла ближе, её голос стал серьёзным, но мягким, в глазах появилась искренняя тревога. — Эмили, я пришла сюда не затем, чтобы торжествовать... Я... я здесь, потому что нам нужно это обсудить. — Что тут обсуждать? — сказала Эмили, плюхнувшись на диван с неожиданной неграциозностью. — Всё... вот это вот всё! — с отчаянием воскликнула Энди, подходя ближе и садясь рядом с Эмили. Британка заметно напряглась. Когда та не произнесла ни слова, Энди глубоко вздохнула и продолжила. Пришло время выложить все карты на стол. — Эмили... то, что ты видела прошлой ночью... ты была права. Во всём. Мы с Мирандой... это... это просто как-то само получилось. — Эмили фыркнула и закатила глаза, но Энди говорила дальше. — Я не могу это объяснить. Я просто знаю, что... я люблю Миранду, и думаю, она, возможно... тоже что-то ко мне чувствует... и... я просто... не думаю, что ты или кто-либо ещё должны пытаться это изменить. — Ой, пожалуйста, Энди. Мне не нужны все эти слюнявые подробности. Мне абсолютно плевать... с кем там спит Миранда. Эмили даже поморщилась от собственных слов, но продолжила: — Я сама всего добивалась. Но ты... Ты вальяжно вкатываешься в Runway и проходишься по всему, чего я пыталась достичь. Я каждый день рисковала собой ради этой женщины и не услышала ни единого спасибо. А потом появляешься ты, на работу, которую изначально даже не хотела, без малейшей квалификации, даже не зная, кто такая Миранда Пристли: икона стиля, вообще-то, чёрт возьми! Взгляд Энди смягчился, пока она слушала, и кусочки пазла наконец сложились в картину. — Но Эмили, я никогда не хотела занять твоё место... Я не могу тебя заменить! — Что ж, это многое объясняет, учитывая, что ты уже это сделала. Не меня Миранда позвала ухаживать за ней в трудную минуту. Не я поехала с ней в Париж, не я была рядом во время Недели моды. Не меня она впустила в свой дом и в свою жизнь... И не я та, кому она доверяет, как никому другому... Признания Эмили были настолько же правдивы, насколько и ослепляюще откровенны, и впервые её слова дошли до сознания Энди. Это была правда. Она была всем, что перечислила Эмили, и Миранда была более открыта с ней, чем она сама осознавала. Всё, что наконец всплыло на поверхность в эти выходные, страсть, которую она испытала с Мирандой прошлой ночью... эти долгие, задерживающиеся взгляды, оценки. Признаки были налицо всё это время. Они целый год двигались по спирали к неизбежности своих действий, и что-то ударило Энди в самое сердце, когда она осознала — будто впервые — что её чувства не были безответными. Чувства Миранды, если такое возможно, были такими же сильными, если не сильнее, чем её собственные. Она посмотрела на Эмили, пытаясь подобрать слова, но голос изменил ей. — По мне даже никто не будет скучать. У Миранды будет новая ассистентка в мгновение ока. Как тебе известно, миллион девушек убьёт за мою работу. — Нет, — твёрдо заявила Энди, обретая дар речи. — Нет... никто другой не подойдёт. Миранда нуждается в тебе, Эмили. Глаза Эмили сузились, она провела ногтями по тыльной стороне ладони. — Нет, она не нуждается во мне. Она не нуждается ни в ком. — Нуждается. — Откуда ты знаешь? — Она сказала мне. — Что? — потрясённо спросила Эмили. — Она сказала, что ты нужна ей больше, чем кто-либо в Runway. Что ты незаменима. — Она что сказала? — Эмили охрипла, её голубые глаза расширились от изумления. Энди склонила голову набок: — Ну, не совсем такими словами. Выражение лица Эмили сменилось разочарованием, она сжала губы, потом нахмурила брови. — А-а. Энди наклонилась вперёд, жестикулируя в попытке донести мысль. — Нет, Эмили... Тебе надо было видеть её. Она сказала, что не примет твоего увольнения, а потом просто... отключилась. Замкнулась в себе, она почти не разговаривала со мной... будто это я во всём виновата! Эмили, казалось, эгоистично утешилась этим, и на её лице проскользнула самодовольная улыбка. — Правда? Энди кивнула, проводя руками по собственным волосам. — Это так бесит! Как будто я могу контролировать чужие поступки, и с чего вдруг это моя вина? То что ты решила уволиться сломя голову. А теперь она ждёт, что я приеду сюда и всё исправлю, в бог знает который час ночи, пока она лежит дома, уверенная, что я могу сделать невозможное возможным. — Она неисправима, — улыбнулась Эмили, и в её голосе послышались ностальгические нотки восхищения. — Она невозможна, — с досадой проворчала Энди. — И что хуже всего, я знаю, что ни за что не смогу убедить тебя вернуться... Уверена, та история с Гарри Поттером была куда проще, чем эта дурацкая задача. Просто иногда хочется, чтобы я могла... — Я вернусь, — заявила Эмили, сама слегка удивившись своей внезапной перемене решения. Энди запнулась на полуслове и уставилась на Эмили: — Прости? Эмили попыталась проглотить улыбку, изображая на лице свою лучшую пародию на ледяной взгляд Миранды. У неё это получалось пугающе хорошо. — О, Энди... Постарайся не отставать. Я сказала, что отзываю своё заявление. Энди закрыла рот, а потом собралась с мыслями. — Но... что... То есть... почему ты передумала? Эмили покачала головой. — Как сказала Миранда... я незаменима. Было бы крайне несправедливо по отношению к ней бросить её в самый разгар сезона, когда я буду нужна ей больше всего. А если я попытаюсь обучить кого-то себе на замену, они всё равно всё сделают неправильно. И я даже не хочу представлять, какие ужасы последуют, если ты будешь пытаться принимать решения за Миранду в её отсутствие. Могу представить цветовые сочетания, которые ты предложишь... кошмарные. Энди расплылась в широкой улыбке, полностью игнорируя уничижительные замечания в свой адрес. Она определённо предпочитала видеть Эмили снова такой — старой, высокомерной собой. Они поговорили ещё несколько минут, после чего Энди оставила Книгу в руках Эмили, чтобы та отнесла её в Runway утром, счастливая от мысли, что дни Эмили в Runway больше не были сочтены. Она не могла дождаться, чтобы сообщить Миранде хорошие новости. Возможно, невозможное всё же было не таким уж невозможным. Энди спустилась по лестнице жилого комплекса Эмили и вышла на улицу. Она не видела, как Эмили наблюдала за ней из окна третьего этажа, крепко сжимая в руках Книгу. Не слышала она и слов, сорвавшихся с губ британки: — Хорошо сыграно, Андреа.