Отдушина
7 мая 2025 г., 22:31
■ #Венец ■
Они бесились весь вечер. Это было прекрасное чувство лёгкости, даже Спонка улыбалась и смеялась вместе с ними. Венец почти физически чувствовал, как стена между ним и Крыло рушится и рушится всё быстрее!
Невероятное чувство. Вот, они сидят вместе на кровати, Спонка разругалась и рассадила их, как маленьких детей. Шпица к себе на кровать, а Венца и Крыло на соседнюю. Приносят еду, Шпицик морщится, но ест под строгим взглядом сестры. Венец ему помогает, не переставая о чём-то говорить. Шпиц отвечает, они оба смеются. Идиллия.
— Мм? — Спонка переводит взгляд на Крыло и мягко смеётся. Она тоже полностью расслабилась и почти сменила гнев на милость.
— С трудом, Крыло, с трудом. А вообще он помогает же потом прибираться. — Она усмехнулась, кинув по-матерински тёплый взгляд на Венца. Они с Шпицом почти забыли про сидящих рядом товарищей, болтая про звёзды и галактики.
— Не на столько он плохой, как я иногда говорю... — С грустным вздохом, она опирается щекой на руку.
— Меня больше удивляет как ты его терпишь. Хотя... нет, забей. — Она качает головой и зевает. Паучиха уносит тарелки и Спонка притягивает к себе засыпающего Шпица.
Венец снова переводит взгляд на Крыло. Они оба тоже сонные, но уходить совсем не хочется. И тут свершается чудо.
Клыло кладёт свою голову на плечо Венца, бормоча что-то. Он сразу замирает. Просто мгновенно. Лишь сердце заходится ходуном, так, что наверное мешает Крылу спать. По крайней мере так сначала думает Венец, а затем успокаивается и расслабляется. Слыша сопение состайника, спать хочется так же сильно и Венец укладывает свою голову на макушку Крыла, так же засыпая.
Неожиданно для Венца в палату заходит та самая паучиха и зачем-то их будит. Венец ворчит, не желая вставать. Тем более он так удобно обнимал Крыло во сне... но под недовольное ворчание состайника и лёгкий подзатыльник от него же, приходится вставать.
— Зачем уходить?... я же спокойно сплю тут.. ну что за несправедливость! — Продолжает ворчать Венец, плетясь следом за Крылом.
Пока он ушёл мыться, непонятно зачем и так же чистый. Венец знает, он целый час спал с Крыло в обнимку, почувствовал все возможные запахи его шампуней.
Не получив вразумительный ответ, ибо "смыть запах могильника", был каким-то дебильным, Венец рухнул в свою кровать, прямо на кипы листов и свернувшись в них калачиком снова засопел.
***
На следующее утро, точнее день, вещь они оба проспали до обеда, Крыло вёл себя, как обычно, разве что был более и тактильный. Что собственно заставляло Венца чуть ли не парить над землёй. Он так же заметил, как Крыло бережно положил звёздочку на свой стол. От этого сердце Венца бешено застучало и кажется он даже покраснел от гордости. Он был на столько рад, что даже не успел качественно ответить на угрозу Крыла! Немыслимо! Что творилось с его мозгом в последнее время?
Венец чувствовал себя слишком странно. Он часто краснел, желал всё больше физического контакта и вообще, изменилось слишком многое. А во всём виноват был Крыло. Может он с обиды порчу на Венца навёл? Потому что как по другому объяснить всё происходящее?
Венец пол дня бродил невесть где, размышляя над своими симптомами. Может быть он заболел какой-то неизвестной болезнью? Пару раз ему на пути встретился Слепень, но Венец открыто проигнорировал его. Не было настроения. Тот пожимая плечами, уходил в свои тёмные закутки ловить красивых дам.
Сам того не осознавая, Венец забрёл в сторону могильника и прошёл аккурат у того самого кабинета, где был в прошлый раз с Крылом. Венец остановился, вглядываясь в надпись. Имя фамилия, должность. И что в этой женщине было такого, что Крыло приходил к ней плакаться.
Это было ещё один вопрос на который у Венца не было ответа. Захотелось вернуть в голову рой мыслей не связанный с Крылом, написать что-то успокоится. Но не получалось и Венец, как дурак, стоял на пороге закрытого кабинета.
■ Агафья■
Теплый ветер в вечерний зной разносил треск сверчков. Документы небольшой кипкой лежали на краю стола, гордо взирая на бедную их хозяйку. Агафья, местная врачиха, уже и забыла где её настоящий дом. Она чётко приходила в 5 утра на пост и уходила в 14 часов дня. Порой у неё были и выходные, и вечерние смены. И переработки. Два мальца, её любимых, Антоша и Юрочка, ставших для неё семьёй. Керосинка старая, что скромно стоит на тумбе в углу, наказанная за грязные воспоминания, ручка, подаренная мужем. Кабинет №3. Радиоприёмник, глухо щебечущий на подоконнике. И вдруг, вырывает из всех этих мыслей скрежет в коридоре, или же шарканье ног, непонятное и раздражающее. Она аккуратно поднялась, поправив подол халата и резко открыла дверь, дабы оглянуть коридор. А там стоял малец, тот самый, что недавно ходил с Антоном. Долго думать не пришлось и вот, этот мальчик уже сидел по ту сторону стола.
Женщина хоть и была ласкова, но не зря она столько пробыла на своём посте. Поставив старую цветастую креманку с конфетами на стол, угощая мальчика, а сама аккурат пошла к стеллажу. Он был весь серо-белый, заставленный кипами бумаг, пачками различных сцепленных документов и кучей папок различных цветов. Выдвинув ящик чуть ниже уровня её груди, она перебирая пальцами тетради, меж которых самодельно вырезанные картонки с буквами алфавита по порядку, выискивала нужную карту. И нашла. Адам Лесницки. Настоятельные пометки мед. персоналу о темах, что затрагивать не стоит, описание характера, заболевания, всё как на ладони.
« На имя не отзывается, хм. » — задумчиво пронеслось в голове у женщины, теперь следовало вспомнить как его тогда назвал Антон.
Она недовольно стояла и пусто смотрела в толстую тетрадку минуты три, оттуда виднелись красные закладки, видимо, кто-то вырвал две штуки, но уже успели прикрепить новые. Тетрадь захлопнулась издав глухой стон. Женщина рассправила забившиеся плечи и выпрямившись, направилась к столу, села аккурат напротив и положив тетрадь между ними, скрестила руки и спокойно начала дружелюбным голосом.
— Итак...Венец. — клички, их никто не любил в Могильнике, тут дай бог тебя по имени назовут, а не глупым номером палаты или по особой примете в виде кривого прокола иль яркого цвета волос. — Я заметила ты подружился с моим Антоном.
Пару секунд его лицо будто "обрабатывало" информацию, а после загрузки тот активно начал балаболить. Они разговаривали недолго, но очень продуктивно, как минимум для женщины. На её уже чутка морщинистом лице порой даже выступала лёгкая улыбка, когда её опасения миновали. Так она узнала где они подружились, каким образом, хоть и не верила что всё это чистая правда. Конфеты потихоньку пропадали, а диалог завершался.
— Знаешь, я всё же не очень довольна тем, как ты на него влияешь. Даже если это не ты, я не могу закрыть глаза на запах сигарет исходящие точно от него, как он последний раз наведывал меня, а ты нагло стоял в пролете дверей. Скажу прямо, мне не нравится твоё нахождение рядом с Антоном, да и ваша группа в целом. Была бы моя воля, я б забрала этого мальца к себе. Он худает каждый раз всё сильнее и сильнее, не от того ли что подвергается издёвкам? — говорила она зло, порой отводя взгляд куда-то в окно и очень беспокойно перебирала пальцами рук, явно вспоминая кого-то. — Ты не тот с кем надо общаться. Я хочу потребовать переселение.
Пустой блеф. Доподлинно известно что директор откажет, ведь группы уже так "прекрасно" сформировались и как это их разлучать! Но она всё равно хотела так попробовать защитить Антошу, как может из своих старушечьих сил. Медицинская и личная этика всё же не дала ей воли и не разрешила затронуть запрещенные темы, хоть конечно и хотелось узнать об этом ребёнке побольше, был он каким-то, многогранным даже для взрослых. Так и закончив разговор на пустых угрозах, она аккуратно намекнула мальцу что пора выходить, после чего глубоко и тревожно вздохнула, прислонив ладонь к груди. Дверь в кабинет закрылась, бумаги зашуршали.
■Крыло■
« Не лезь мне так глубоко в душу, оставь хоть кусочек »
Знаете ли вы как выглядят настоящие крылья? Те что верны своему хозяину. Они истерзанные, они прочные, они самые яркие для этого мира. Я же был чёрной вороной. Выйдя из кабинета Агафьи, я был слегка опустошен. Старушка не на шутку расстроилась и напряглась, Юра в последнее время вёл себя слегка странно, пропадая вообще где-то вне этого места, по крайней мере так казалось мне, ведь я не мог его уловить глазами хоть где-то. Мысли были комковатые и склеенные, даже и близко не собирались формироваться во что-то единое. Так я и вышел из Могильника в полубреду. Минуя стены и читая на них новые вестни, впервые за столь долгое время, я направился в Кофейник, уточнить у местного хозяина про Летунов. Кофейник не менялся никогда, те же красные фонари и запах гари, гниль, местами разведённая плесень, лишь порой люди за своеобразной стойкой менялись. Мне повезло, мой Летун - курьер сейчас в доме, осталось лишь выловить. Бегал я ещё долго, но в итоге отловил я этого наглеца, да, порой он ведёт себя дрянно, его тяжко отыскать и берёт он дорого, зато приносит всё именно то, что я прошу. Забрав небольшой свёрток, я сверил все заказанные материалы и отдал ему вторую часть суммы, возвращаясь в свою каморку уже в более приподнятом настроении. Вернувшись я не обнаружил Венца, какое-то странное чувство. Досада от его отсутствия быстро сменилась эйфорией, ведь я так спокойно могу сейчас заняться своими делами и вновь создавать шедевры. Взявшись за новую работу, я аккурат плавил старые неудачные, комбинировал новые материалы с уже имеющимися и так загорелся этой задумкой, что даже не отрывался ни на секунду. Этот день обещал быть таким хорошим, жаль следующий не будет таковым.
Небольшая серьга получилась впечатляющей, местами была шершава и ребриста, а где-то гладка, на солнце она отблескивала рыжим цветом, словно раскалённый Никель, чем очень радовала меня. Едва я успел устало прилечь на стол, как тут Венец не заставил себя ждать и вломился в стайную, вид у него был, своеобразный, то ли зол, то ли доволен. Впрочем, он всегда был для меня загадкой. Пока он меня не заметил, я всё задумчиво вертел новую серьгу, будучи не очень уверенным куда хочу её деть. А в итоге, взяв Венца за ладонь, я положил её на руку и сказал лишь одно, но уверенное слово.
— Твоё.
Что со мной случилось? Почему я вообще отдал её этому прихвостню? Эти мысли ещё долго не отпускали меня.
■ #Венец ■
Вот Венец уже собирается уходить, но дверь резко открывается и он замирает под строгим взглядом старушки. Венец нервно смеётся и отступает назад.
— Кхм.. здрасте.. — Говорит он, от чего-то теряясь. И вот, Венец сидит за столом, смотря на то, как паучиха проглядывает его личное дело. Глаза Венца подозрительно сузились. Того тепла и дружелюбия, которые он почувствовал в прошлый свой визит не было и в помине.
Долго паучиха стояла и тупо пялилась в эту глупую тетрадку. Будет время, Венец обязательно выкрадет её и разорвет на части. Только он сам в праве писать что-то о себе, а не плешивые паука. Пауза затягивается, но женщина произносит его кличку, обманчиво дружелюбным тоном. Но Венца этим не запутать. Он отчетливо чувствует настороженность, витающую в воздухе.
— Ага, я. — Чтобы не оставаться без ответа говорит Венец и так же скрещивает руки на груди. Если это будет очередной опрос о его психическом состоянии, он просто свалит, предварительно обматерив паучиху. Но та спрашивает про некого "Антона". Венец морщится и по Спонковски вскидывает брови, он использует этот приём, чтобы показать ну полное недоумение собеседнику. А потом до него доходит и Венец расплывается в мечтательном оскале.
— Аа так вы про Крыло? Ну да, мы друзья. — Венец прикрывает глаза, вспоминает звёздочку на столе Крыла и поправляет себя. Семья. Теперь да.
— И почему это он "твой"? — Нотка ревности проскальзывает в голосе Венца. Его порядком задолбали люди, что пытаются присвоить себе Его Крыло. На это ответа он не получает и кидается в пространные объяснения об их первом знакомстве, с упоением рассказывая, как они первый раз подрались и остальное.. и прочее..
На слова паучихи о "плохом влияние", Венец закатил глаза. Кто тут кого обижает и плохо влияет? Они точно про одного Крыла говорили или их тут по дому несколько штук бегает.
— Ну, во-первых, дамочка, я не курю, не пью и не употребляю. Что не скажешь об вашем "Тоше". — Венец осклабился, совершенно не задумываясь, как эти слова могут повлиять на Крыло в будущем. Но следующее слова возмутили Венца до глубины души! Это он то издевается над Крылом?! Венец вскакивает со стула.
— Кто над кем тут ещё издевается!!! Выстроил стену между нами, не перелезешь не перепрыгнешь, трогать его нельзя, смотреть как он работает нельзя! Ты вообще видели моё ухо??? — Возмущался Венец долго, ходя по кабинету, показывая паучихе своё бедное израненное ухо, но затем снова сел на место.
— Хотя.. сейчас всё уже получше. Стена рушится и в целом я доволен. Но уж не надо мне доказывать, что мой милый Крыло такой бедный-несчастный и постоять за себя не может. — Венец возмущенно фыркнул, подпирая голову ладонью и опираясь на стол паучихи.
— Вы действий думаете, что мою жажду остановит переселение? Или ваше слово? Тогда, когда всё только начало налаживаться? — Венец громко лающе рассмеялся, откидываясь на спинку стула.
— Не смешите мои волосики, они и так смешные. Я не отстану от Крыла, пока не получу от него, подчёркиваю именно от него, серьёзную просьбу об этом. А вам, мамаша, стоит смотреть не в мою сторону, а в сторону других "друзей" Тоши, которые действительно плохо на него влияют. Курить учат, например. — Он скорчил самое невинное выражение лица, которое мог и встал, взяв ещё конфеток.
— Конфеты кстати суперские у вас. — Неожиданно он снова перешёл на уважительный тон.
— Это же те, которые Крыло в прошлый раз брал? Я возьму побольше, ему отдам. — Венец мечтательно лыбится и удаляется из кабинета.
***
Венец не знал, что там происходило в кабинете после его ухода, но он отправился в стайную. Там его наверняка уже ждал Крыло! Не мог же он шататься где-то всё время.
Он шёл, присвистывая и подбрасывая в руках конфетки. В стайной действительно оказался Крыло, он над чем-то усердно работал и Вене аккуратно заглянул за его спину. — Вау.. — он выдохнул глядя на украшение и тут же Крыло обернулся, всучил его Венцу.
— Серьёзно? Мне? — Он судорожно вздохнул, с трепетом разглядывая украшение.
— Очень красиво.. Я б тебя расцеловал за это, но ты ж побьёшь быстрее, поэтому на. — Венец хихикает и вручает Крылу призентик в виде пяти конфеток и одного фантика.
— Я тут попал под раздачу твоей милейшей паучихи попал. Затащила к себе, велела тебя не трогать. Разве я на тебя так плохо влияю? — Венец поиграл бровями, закусывая губу.
■ Агафья■
Всё же не смогла та спокойно сидеть после ухода Венца. Совсем не смогла.
– Наглый, эгоистичный и хамло! — зло бурчала Агафья. — Ещё и к Тоще прицепился как банный лист!
Зло чиркая на небольшом листке, она аккуратным почерком вывела "излишнее чувство собственничества" и вложила этот листок в пухлую мед карту мальца. Она вообще не могла поверить что Антон курить решил сам, это вовсе на него не похоже. Ладно ещё драться, может ему угрожали или сами нарвались, он-то молодец, за себя постоял, ну и что, этому цветному один маленький шрамик на ухо ничего не усугубит, а вот Антону. Пообвинял его тут, вообщем взволновал Агафью. Сложив руки, та зло поджала губы и размышляла, как бы ей ещё вытянуть Антошку ближе к себе. Там уже она рядом будет, не пустить близко этого обалдуя, мало ли что он себе колит. Возможно, стоит спросить про это у Юрки, давно она его уже не видела.
■Крыло■
Венец словно ворона игриво рассматривал серьгу, с горящими глазами, что вызвало не хилый смешок у меня. А потом довольный высыпал мне на руку конфет и фантик, неужто с Могильника прибыл, впринципе, воняло от него соответствующе, спиртом и обеззараживающими. Он прям расцвел и загорелся глядя на это вроде обыкновенное украшение, с чего бы.
— Тебе - тебе, полудурок. — устало ответил я, но работой был крайне доволен, раз в год и палка стреляет, так и я, порой шедевры выдаю.
«...я б тебя расцеловал...» от этих слов я сначала было поморщился, а потом уже поняв всю суть его слов казалось покраснел как девчонка, уши горели огнём, а щёки плавились.
— придурок... — буркнув под нос, я отвернувшись отодвинул его от себя, уткунув ладонью в лицо.
А потом и мысли мои оказались верны, он попал в лапы Агафьи, даже не знаю кому там больше сочувствовать, наверное ей.
— И что? Покусала тебя? — со смешком спросил я, но возмущение Венцовские выслушал. — И правильно велела, нечего меня тут облапывать когда хочется, да, дурно на меня влияешь, я лентяем становлюсь!
Начал возмущаться я, действительно, с появлением Венца рядом я будто забыл о ссорах и некоторых тревогах, потерял из виду Юру и как-то, чутка даже сосредоточился на себе. От роя этих мыслей я снова слегка покраснел. Хоть бы этот олень не заметил...
■ #Венец ■
Смущение Крыла было безумно милым, то как он отворачивался, не желая это показывать, как ворчал, завораживало.
Венец рассмеялся. Он кое-как снял с себя прошлую серёжку, кстати так же подаренную Крылом, что было очень ценно и наклонился.
— Не ворчи, тебе же на самом деле это нравится, не так ли? — Венец оскалился, пытаясь повторить тот самый соблазнительный тон Слепня, но получилось лишь жалкая пародия. Он вздохнул, в голове ставя пунктик потренироваться в этом и спросить у любовничка как вообще у того это получается.
— Эй! В каком это месте я на тебя плохо влияю? — Венец обиженно надул щёки и притянул Крыло к себе, забывая про то, что попросил его вставить серёжку. Венец лишь продолжил громко возмущаться.
— Ещё скажи что это правда, я над тобой издеваюсь! Да кто тут над кем издевается? — В этот момент Венец был жутко похож на Шпица, точно так же совсем по-детски дулся и возмущался. Ну правда, он тут так старается ради доверия Крыла, а его обвиняют в издёвках над ним же. Немыслимое кощунство над тонкой душевной организацией Венца!
— И вообще, будь моя воля.. — Венец осёкся, не став продолжать фразу. Слова об излишний тактильности немного задели его и он отстранился.
— Вообще-то я это ещё сдерживаюсь... Посему вы все такие противные, мм? Не прикоснись, так не тронь, сяк не тронь. Как жить бедному мне, когда я хочу? Кто б сказал?? — Венец сокрушённо рухнул на свою кровать и притянул Крыло к себе.
— Вчера же всё хорошо было? Я знаю что тебе понравилось, даже не смей мне говорить обратное! Я это чувствую. — Венец вновь стал крутить в руках украшение. Блаженная улыбка расплылась по его лицу.
— Иначе бы это было не моё. — Подтверждая свои прошлые слова, сказал Венец, приподнимая над головой серёжку и рассматривая её. Он отметил красивый рыжий отлив и перевёл взгляд на волосы Крыла, тихо хмыкнув. Это ли не очередное подтверждение?
В последнее время рыжий цвет стал ассоциироваться для Венца с чем-то новым, точнее к кем-то. При взгляде на обилие рыжины в голове перестал выстреливать образ нежных женских рук. Его заменил прищур злых чёрных глаз. Это была одна из тех перемен, которые Венец осознал слишком поздно и совсем уж не понимал её причину. Но это было приятно. Теперь от взгляда на рыжие волосы его тело не начинало трястись, ему не хотелось плакать, как было всегда до этого. Он даже мог спокойно смотреть на свои отросшие корни! Хотя последнее было всё ещё слишком болезненно.
В размышлениях, Венец дотронулся до своей макушки.
— Крыло, слушай, покрасишь меня?
■Крыло■
Совсем уж распаясался Венец, похабный до жути! Расплылся в своей этой дебильной ухмылке и лезет ко мне, шпала.
– И ничего не нравится, надумываешь тут себе! – воспротивился я, а этот олух каким-то странным тоном начинал уже мне тут, уши лапшой заливать, наседая со всей силы. – Да в любом месте ты на меня плохо влияешь!
Как бы это не звучало, то была чистая правда, вот только он начал было дуться совсем как ребёнок. Ну что за детский сад! Несёт всякий бред, врывается в чужие пространства, а особенно в…ладно, впрочем, не до этого. Венец уже показушно надул свои толстые щёки и что-то бубнел, от чего я едва ли не расхохотался до боли в животе, у мальца, которого он скорее всего копирует, это хотя бы мило выходило, а у него, пхах.
– И вообще что? Договаривай кому говорю! – но он так и не соизволил продолжить, от чего чутка разозлил меня, я невольно почувствовал, как мои брови сами нахмурились. – Ха! Сдерживается он, чуши не неси, да тебе дай волю, и ты как змей! Обововьешь свою жертву и не отстанешь!
– А прикосновения…– не смог я дальше вымолвить, ни слова, ни про то, что просто не люблю их, ни про то, что приступы получить могу, просто умолчал, губы лишь поджал тонкой ниткой, всё равно вроде его прикосновения не так противны. Я так думаю. – Да просто не хочу, что б трогали, считай это ответом.
– Вчера просто атмосфере поддался…– слегка смущенно бубню я, ну стыдливо сразу же признать, что мне очень понравилось. – Но вообще да, было неплохо.
А он как разложился на кровати, на избитую лису похож. Всё серёжку разглядывал, а я рядом стоял. Смотрит и смотрит, елозит своими пальцами тонкими. У Юры уши часто воспалялись, особенность его организма была такая, почти любой металл отвергал. Собственно, к чему я это, пока Венец что-то размышлял, я аккуратно взял у него в руках серьгу и под бурчание, очень близко склонился, придерживаясь одной рукой за стену. Расстояние между нашими лицами было почти ничто, дыхание было тяжёлым и сбитым, обжигало всю шею, с пол минуты мы так и таращились друг на друга, я даже почувствовал, как уши чутка горели. Только он хотел что-то сказать, как ойкнул и шикнул. Я пока эти гляделки были, виртуозно вынул одними пальцами прошлую серьгу, а вторыми аккурат быстро сунул новую и щёлкнул ей.
– Ещё поцелуйтесь, педики! – крикнул кто-то с дальней кровати, а обернувшись я и не удивился, Покойник гордо восседал на моей же спальной и кривлялся.
– Ой блять, нахуй пошёл, пидор. – шутливо ответил я, в последнее время наши с ним отношения стали чуть лучше, хотя бы вернулись обратно похожие шутки. Поднимаясь обратно в прямую позицию под противные звуки якобы склизких поцелуев я быстро сообразил и тут же начал подкалывать. – А что, хочешь, что б тебя поцеловал? Давай, беги ко мне, любимый.
И уже под издаваемые звуки рвотных позывов вернулся глазами к Венцу и внимал его вопрос. Впервые я обратил внимание на его корни, мне всегда казалось, что он родился уже в краске, чернилах и весь цветной. От чего я даже чутка удивился, заметив там что-то похожее на натуральный цвет.
– Покрасить?
■ #Венец ■
Венец нахмурился на словах Крыла о прикосновениях. Он точно что-то не сказал и Венцу хотелось знать абсолютно всё.
Он хотел было об этом подумать, но тут его прервало приближение Крыла. Его руки забрали серёжку насчёт чего Венец почти успел возмутиться, когда Крыло приблизился ещё ближе.
— Эй, кто из нас только что говорил о нелюбви к прикосновениям? — Тихо прошипел Венец, почти задерживая дыхание. На его бледных щеках ярко стал вырисовываться румянец, особенно после того, как дыхание Крыла коснулось его шее. Венец сжил в ладонях подвернувшиеся листы бумаги и почти отстранился первым. Серёжка была зафиксирована в его ухе, а Крыло продолжал находиться так близко. Неожиданно Венец осознал что краснеет и краснеет всё сильнее. Его глаза утопали в бездне чёрных дыр.
— Вау.. — Выдохнул он и почти приблизился ещё ближе, как сзади раздался противный голос вожака. Крыло резко отстранился, атмосфера была безвозвратно испорчена, от чего Венец в недовольстве поджал губы.
— Ох вожаче, я же только за! Но тогда я рискую быть забитым до смерти! Обижают бедного меня, как так можно? — Венец засмеялся, но его улыбка быстро померкла после слов Крыла "А что, хочешь, что б тебя поцеловал? Давай, беги ко мне, любимый.". Венец до боли сжал челюсти и автоматически схватил Крыло за руку, дёргая на себя. Осознал он глупость своего поступка только тогда, когда Крыло свалился на него сверху.
— Блять.. я.. кхм.. прости. — Венец отстранился и кинул недовольный взгляд на Покойника. Раньше он совершенно не волновал Венца. От слова совсем. Есть вожак и есть, нет его и всё равно, но теперь. Теперь он отчётливо понимал гнилостную позицию Покойника. Он был, как грёбанная собака на сене. Держал Крыло при себе, хотя ему он был без надобности. Заставлял его страдать, упивался своей властью над ним, а сам бегал к вожаку чужой стаи и миловался с ним. В этот момент Венец понял насколько сильно на самом деле призирал Покойника.
Осознание накрыло его волной мерзкой зловонной жижи, точно такой же из какой некогда Венец вылавливал Крыло. Теперь этой жижей представлялся ему Покойник и самое страшное, от чего по спине Венца пробежали мурашки, было то, что он, Венец никак не мог с ним конкурировать. Кто он такой, чтобы иметь силы и возможности вытащить Крыло из этого болота? Заставить его поверить в свою собственную идентичность в разрезе с существованием Покойника? Венец отвел взгляд. Их зрительный контакт прекратился и Венец вернулся к созерцанию более приятной картины. Крыло уже отплевался и отбесился и задавал вопрос о покраске. Прекрасно, то что нужно, чтобы отвлечься. Интересно сколько времени понадобится, чтобы вывести Покойника на эмоции и заставить попытаться забрать "своё"?
Венец привычно оскалился и помотал головой, опуская ее на уровень глаз Крыла. Он тыкает в корни волос пальцем, где отчётливо видны отрастающее участки бледно-ржавого цвета.
— Ага, покрасить. Не могу это видеть. Поможешь? Мне как раз Слепень привёз краску. — Сказал Венец, а потом осознал, что Крыло не имеет понятия о Слепне и пояснил.
— Наверняка видел жиголо такого зелёного. Он летун и оказывает мне некоторые услуги. — Он откинулся на кровать, поднимая вверх ворох бумажек, некоторые из них упали прямо на Крыло, но Венцу нужно было найти не их. Он пошарил под подушкой, затем свесился под кровать и достал оттуда две банки с краской. Фиолетовый и розовую.
— Если сделаем это сегодня, не буду тебя трогать весь завтрашний день, клянусь своими руками.
■Крыло■
Уже отпрянув обратно и выпрямившись, под возгласы обезьяньи Покойника я лишь спокойно выдал.
— Ну так я не люблю когда по отношению ко мне, а я-то могу делать и что захочу. — всё же и не соврал, я ж без надобности других людей и не трогаю, надо будто это мне. — И вообще, чего это ты красный как рак?
Сказал я, у которого самого уши пунцового цвета, что даже металл в них отблескивал особенно ярко. Венец всё не мог успокоиться и то и дело вертелся на своей кровати, а потом как выдал перекрикивая Покойника, что я сам краснее его стал.
— Да ты полудурок полоумный! — сказал я и не успел дальше среагировать, меня тут же натянули к себе и упав пластом на Венца я лишь больше заверещал под хохот Юры. — ДА БЛЯТЬ, ВАС ТАКИХ ПЕРЕБИТЬ МАЛО!
И красный, и трогают, вообще ужас средь бела дня. А тут ещё комментарий Юры со спины летят под слюнявые звуки, теперь точно неделю не отлепиться, благо спать вместе ещё не тянется. А Венец сидит, скорчил рожу злую и недоволен во всю, зырит-пузырит на Покойника и я прям вижу как в его голове грузится что-то. Странный он порой, по-Венцовски странный. Настолько что мне даже не по себе.
Губы чутка пересохли, от чего я скрестив руки стал и чутка облизнул их. А Венец всё думает и пялиться, с чего бы. Вроде у них с Юрой нейтральные отношения, даже не запуганный, хотя этого и запугать постараться надо. А потом как начал копошится объясняя про корни. Черт, да я только сейчас заметил этот рыжий осевший цвет, от чего очень удивился, оказывается нас не сильно много и отличало.
— Слепень?.. — уточняю я пока Венец бросается своими бумажками, поднимая ворох на всей кровати. Покойник, закинув нога на ногу чешет пузо и смотрит на нас повернув репу свою, недовольно очень зыркает. Да что же между ними происходит. — Если бы я кого-то увидел похожего на Покойника, то сразу бы приметил, а так нет, такого черта ещё не видал вроде.
И воротит он своей головой, объясняет, а я всё на волосы гляжу и думаю, с чего он решил эту рыжисну закрашивать, вроде ж красиво.
— Руками, да, похотливыми своими? — смеясь уточнил я. — Ну раз трогать не будешь, то можно и потерпеть.
Радостно говорю, наконец-то целый день будет доступен лишь мне одному. Без Венцовской морды тут и там. Хотя тут же над моей головой словно галочка загорелась, точно, надо же расспросить подробнее что от него Агафья хотела. Вдруг чего этот олух проболтался.
■ #Венец ■
Венец переключил полностью своё внимание на Крыло, на вопрос о "красноте", ответил быстро и коротко.
— Меньше мне шею трогай, буду не таким красным. — А затем продолжил в своей манере. Он вскинул брови, оказывается кто-то в этом доме не знал Слепня. Венец тихо рассмеялся.
— Нет, они с нашим дорогим вожаче ни капли не похожи. Покойник как трясина, а Слепень скорее слизняк, такой миленький и зеленый с рожками, как в видеоиграх. — Поясняет Венец и смеется со своих же слов. С Крыло спокойно, его злость теперь какая-то другая, наигранная что-ли или просто прикрывающая смущение? Но от чего смущаться то? Венец пожимает плечами. Это не отменяет того факта, что ему было безумно комфортно, тепло. Была бы возможность, он бы действительно стал змеёй и обвился вокруг тела Крыла, присосавшись к нему со всех сторон. Или как осьминог? Не столь важно.
Вертится, бросает взгляд на Покойника, действительно, они совершенно не похожи. Слепню еще жить и жить, а по Покойнику видно, скоро, совсем скоро помрёт. Это не трогало и не печалило Венец, скорее было констатацией факта. Все это знали, а Венец ещё и чувствовал это зловонную ауру матушки смерти, которая кружила над вожаком и всё дожидалась нужного момента.
Да и не был никем увлечён Слепень на столько сильно, как был увлечён Пркойник Ракетой. Но про эти различия Венец говорить не стал, поберёг свою жизнь. И так нарывается разговорами о поцелуйчиках. Конечно он шутит, да и не те поцелуи имел в виду, хотя когда Крыло облизывает свои губы, Венец на мгновение цепляется за них глазами. Интересно, какие они на вкус? Сладкие, как те конфеты из могильника? Наверняка тёплые и шершавые. Венец резко замотал головой, прогоняя от себя эти мысли. Кажется пока навестить Слепня. Или пойти на чердак и зарыться в свои тетради.
— Ручки у меня драгоценные! И только в последнюю очередь, совсем чуть-чуть похотливые! — Рассмеялся Венец, вставая и вручая Крылу краску. По нему прям видно было, как тот рад факту отставания от него Венца на целый день. Но Крыло не догадывался, даже не подумал, что Венец сказал всего-лишь "не трогать", а это значило лишь отсутствие прикосновений. Хотя, может Венец и в правду свалит на несколько часов ради разрядки своего организма. Нужно было разобраться в таких странных реакциях.
— Идем в ванную. — Венец стаскивает футболку через голову, обнажая свой тощий торс. На плечах веснушки в вперемешку с мелкими ранками от когтей, на руках и предплечьях та же история. Картинка мягко сказать не самая привлекательная, но когда скажите на милость Венца это волновало. Он чешет свою шею, на которой ещё совсем недавно красовался след от удушья, но сейчас ничего. Быстрая регенерация была одной из лучших причуд его организма, позволяющему не особо парится о лёгких синяках.
Не дожидаясь решения Крыла, Венец захватил стульчик и отправился в ванную, мимоходом глядя в зеркало. Уродец всё ещё был там. Давно они с Венцом не встречались взглядами и давно Венец о нём не думал. Венец вообще в последнее время перестал думать обо всём, о чём думал раньше. Хаус в его голове стал более осмысленным, приобрёл конкретные глаза. И это... не нравилось Венцу. Это были слишком резкие и неприятные изменения в сознание. Венец поджал губы, глядя на точно такого же, как он Отраженца. Он не осклабился, будто совсем сливаясь с самим Венцом и смеясь над его глупостью. Был ли Крыло его личным болотом?
Венец показал Отраженцу язык и отвернулся от зеркало. Тот же, повторив движения хозяина, на немного задержал изображение, не отворачиваясь. Оскал появился на его лице и зеркало слегка треснуло. Мелкая зигзагообразная искра пробежала вдоль одного из краёв. Венец видел это краем глаза и сглотнул, начиная слегка трястись.
Иногда различить реальность от навязчивых грёз было слишком трудно. Пока Крыло не было, (интересно почему?), Венец схватил себя за плечи, оставляя на них новые противные царапины, которые в скоре начали кровоточить.
■Крыло■
« Не лезь в моё сердце, не трож мой хрупкий мир. »
Себе я порой казался очень слабым человеком. Но сегодня я взглянул на Венца и понял что даже чутка тряпка. Как только тот обрадовался что я соглашусь его покрасить, то тут же устроил стриптиз и начал приготовления. Рассматривая нагло все его шрамы и царапины, в некоторых я заметил словно очертания вырванных крыльев, ну или так показалось сугубо мне. Он всё там бегал и ерзал, места себе не находил, а я как стоял истуканом, так и стою, разве что теперь с краской в руках. Да смотрю на весь этот цирк.
— Мда, пиздец... — выдыхаю я и не могу дальше шевельнутся, резко схватившая меня рука за локоть остановила и застопорила в одном положении. Покойник. Гордо стоял и взирал на меня с высоты своих двух сантиметров. — Что?
Бурчу не очень довольно и замечаю что перед тем как мне ответить, он проводит взглядом и ждёт пока Венец полностью спрячется в ванну. Стоило ему только растворится там и начать шебуршать, Юра не радостно выдыхая тут же на одном вдохе выдаёт.
— Не водись с ним. Я мало тебя предупредил? — и хватает меня, сжимает руку мою своими пятнистыми пальцами, проводя по усыпанным родинкам. — Хочешь снова твои грехи посчитаю? Тебе так понравилось в тот раз?
Мне никогда не нравилась эта сторона Покойника в Юре. Гниль что расцветала и прорастала в невинном мальчишке, так его надломил дом, на две части.
— Мы с тобой договор заключили как ты хотел? Заключили. Чего тебе мало? Любви хочешь? Могу своей кусок щедрый дать. Денег мало стало? Своих отдам. Хватит с этим чертом водится, тебе меня мало? — всё не унимался Покойник, а я понимал почему. Я сам всё ещё тянулся к нему, если бы он сказал хоть одно слово, я б уже не выдержал, сорвался бы и кричал. "Да, бери меня всего, я ж твой." Повезло мне, он заткнулся и зло смотрел в сторону ванной, а потом улыбнулся, как Покойник, не к добру сей знак. Я было почти ушёл, а он хватает меня за щёки, что больно невозможно и отворачивает к себе. И укусив за губу ржёт как конь.
— Уебок блять. — твёрдо сказал я и быстрей дал деру. мне стали противны его прикосновения, а руки задрожали. это был уже не Юра, меня окружал лишь Покойник, жадно владел мой, а я и был готов отдаться ему, всецело лишь бы тот поглотил меня.
Успокоившись, я направился в ванну и с полностью спокойным лицом, будто уже давно принял всю эту ебаторию творившуюся вокруг меня глядел на Венца. Поставив краску у раковины, я выдохнул услышав стук дверей, Покойник свалил.
— Ты решил что тебе тигром быть лучше? Ну, твоя воля. — положив ладонь на его макушку я спокойно рассматривал объем работы, пока он не вскинул её вверх и не уставился на губу, которая буквально пять секунд назад была цела.
— А. — поняв куда он таращиться загрузился я. — У кого-то в хуе гормонов замного.
И не дав лишнего слова вставить я сам наклонил его голову обратно и продолжил прикидывать откуда лучше начать покрас этого тигра, стараясь не смотреть на полосатые плечи.
■ #Венец ■
Венец загнанно дышит, в его сознание врывается грубая ладонь, перебирающая его волосы, а затем и голос. "Ты решил, что тебе тигром быть лучше?" Венец хрипло смеется и поднимает загнанный взгляд вверх, на Крыло. Глаза его и без того чуть влажные, вгрызаются в губы. Ещё несколько минут назад они были целы.
— Что? — Тон Венца подобен смерти, холодный, жесткий. Он сам не понимает откуда в нём взялась эта ярость. Может быть это всё Отраженец, трещина, Покойник. Точно. Виновник был найден мгновенно.
— Тц.. — Венец сплёвывает на пол и отворачивается, не произнеся ни слова. Он сдерживает себя, вонзаясь ногтями в тонкую кожу плеча, наказывая себя за излишнюю поспешность, ретивость. Пока нельзя, нельзя сходить с ума из-за такой мелочи. Покойник этого же и добивается, поекрасно знает что из себя представляет Венец, не может не знать. Он сам удивляется как не понимает Крыло. Хотя с его отстранённостью становится вполне ясно, вряд ли он обращает внимание на домовые скандалы.
Венец снова загнанно дышит, его внимание обращено на две точки, дыхание и ногти, оставляющее более и более глубокие царапины. Ему хотелось вскочить, схватить Крыло в охапку, впиться в его губы, загрызть, выпить без остатка, впитать в себя. Стать им, одним целом. Сожрать.
Венец жмурится, прогоняя прочь мысли, но они продолжают лезть. Вот чем плох хаус с чёрными дырами глаз. Он мучает сильнее, к нему не привыкнуть, он просит плоти. Венец вскакивает. Пр его плечу течёт уже не одна струйка крови, их много, под ногтями ошмётки кожи. Он поворачивается к Крылу, возвышается над ним с абсолютно безумным взглядом.
— Мне нужно.. — Он сглатывает, облизывает губы и почти умоляюще смотрит на Крыло, впивается в его глаза, пытаясь передать что-то, просьбу сбежать? Оставить его одного? Или наоборот остаться и позволить захватить себя. Видя недоумение и что-то похожее на страх в глазах Крыла, Венец отступает, он вновь оседает на стул, закрывая лицо руками.
— Ничего. Не обращай внимание. — Он вытирает рот окровавленной ладонью, нарочито спокойно слизывая капли крови. Из носа снова пошла кровь.
— Черт... Крыло, будь душкой, нарви бумаги, я снова пускаю фонтаны носом.
■Крыло■
Венец весь казалось побледнел, а на остроумные подколки даже не обращал внимание. Дыхание его сильно участилось, ещё чуть-чуть и парень готов был задохнуться, от этого я даже чутка занервничал, помрёт ещё здесь, а выносить на коридор мне. От слов моих он пришел немного в себя и поднял свою рожу, с особо влажными глазами. У меня даже совесть кольнула, как будто это я его обидел. А как глянул на мою губу, то озверел, аж глаза померкли.
— Что-что, говорю у кого-то гормонов в хуе много. — слегка перебиваюсь и запинаюсь, но произношу реплику до конца, вид Венца начинает напрягать.
Но он мне так и не ответил, лишь сплюнул на пол и отвернулся, а я всё стоял истуканом и смотрел то на плечо, то на отросшие корни волос. Не по себе было мне. Делать я что-то не вправе, не такие ещё у нас отношения что б в голову лезть, а он всё загнанее начинает дышать. Заходится по кругу и всё сильней.
Резко вдруг он вскакивает, облизывает губы и возвышается надо мной, от чего кажется неимоверно большим, от слов его, от облизываний губ становится мне тошно, будто что-то насильно забытое рвётся наружу, со всех сил. Страшно стало неимоверно, это был внутренний животный страх, такой во мне вызывал лишь один человек. Покойник. Под ногтями у Венца ошмётки кожи, с плеч текли струйки крови, а глаза его поедали меня. Я хмурюсь, агрессия всегда была моей защитной реакцией, лишь рот рукой прикрываю машинально, что б не вырвало меня. Запах железа тут же вдарил в нос, расстояние ж маленькое было. И тут Венец, словно переключился выключатель сел обратно, его пару раз чутка тряхнуло, а потом он измазался в крови весь. Я так и не понял, пафос это или он просто тупица, но быстрее чем я что-либо смог осмыслить из его носа хлынула кровища. Нет, кровью меня не испугать, а вот излишними прикосновениями вполне.
— Блять. — холодное и дрожащее соскакивает с губ, меня почти стошнило. сколько раз я себе обещал сделать так, что б люди не трогали меня, а в итоге каждый раз на те же грабли, самоуверенный ублюдок.
На столе я благополучно отрыл какие-то тряпки, не грязные, просто валявшиеся ошмётки, раньше это была моя любимая майка, но после одной встречи с Элизой она пришла в негодность, пауки разрезали её когда у меня приступ начался, нужен был свободный доступ к телу. От воспоминаний я вздрогнул и неприятно поёжился. Выдохнул прерывисто и вновь оглянул комнату. Толку это конечно не принесло. Я искал чем можно было обработать его раны быстро и эффективно. Пришлось залезть в заначку Юры, там есть бутылка одна, а иногда две-три и бинго! Она там была, открытая бутыль водки, качественная зараза. Интересно, сколько он на неё угробил у Летунов, а хотя, Венец упоминал что Слепень Летун, может у него Юра всё это заказывает? Кто знает.
Обильно смочив пару кусков водкой, что б хватило аккурат на два плеча, я разделил всё на две кучки, сухих и влажных. И войдя обратно в ванную, прежде чем Венец смог обернуться и что-то сказать, со всей силой зарядил и кинул одну тряпку смоченную спиртом в плечо. Венец склонился и зашипел, а я лишь стоял, злился, вот бы ударить его сейчас, да со всей силой. Вновь бы вырвать что с уха...
— Ещё раз сука такое вытворишь. Тебя отсюда вперёд ногами вынесут, включат в посмертный список этой стаи. Лично тебя задушу и прикончу, восседая над тобой.
■ #Венец ■
Сидя на этой чёртовой табуретке, его не безостановочно трясло. Крыло куда-то ушёл... наверное это было к лучшему, мысль о возможном бегстве Крыла, ножом резанула по сердцу, заставляя из глаз брызнуть слёзы. Он снова обнял себя, вонзаясь в, и без того кровоточащие, раны ногтями, раздирая их ещё сильнее.
Он видел страх в глазах Крыла, точно такой же как когда-то видел в глазах любимой Крестницы, а позже и к Слепня, у каждого, кто хоть на чуть-чуть приближался к тому, чтобы быть с ни рядом. Венец раскачался на стуле, тихо бубня себе под нос.
— Всё.. хорошо.. мы семья... одна большая семья, так ведь?.. — Он сглотнул, кусая до крови губы. Это не помогало. Давно не помогало. Перед глазами заискрили звёздочки, затем настоящие звёзды на небе, Венец пытался их считать, но они всё ускользали. А затем появилась вязаная, на столе Крыла. На сколько быстро после этого случая поднимется стена вновь? На сколько высокой она будет на этот раз? И самое главное, пустит ли Крыло достаточно близко к ней, чтобы вновь попытаться перебраться?...
В голове Венца звучало чёткое "Нет". Всё равно, что когда-то Спонка смогла принять его. Она не боится, но опасается. Наверняка думает, что Венец мог бы причинить вред Шпицу... Но он же не мог.. да? Нет, не мог. Слепень его натурально боится. Любого проявления этой его стороны, до дрожи и скулежа. Но он трус и боится слишком многого. А Крыло? Теперь он тоже боится?
Ногти вонзаются глубже, венец почти воет от боли.
Конечно боится, думает что Венец обязательно сорвётся, он сбежит. Мысль не отрезвляет, наоборот, загоняет глубже в сознание, засасывая в ворох из мыслей. Они складываются в ураган внутри которого скорченный маленький Венец качается на стуле и причиняет себе боль в надежде переключить себя на неё. Ему натурально страшно. Он сам себя боится. Потому что не знает наверняка, сможет он причинить такую же боль ребёнку? Ответ "да" взрывается в сознание.
***
Всплывают сцены, одно за другим, обрывками, кусками. В его маленьких руках тонкое лезвие, это единственное, что ему дали с собой, отправляя вниз. Сегодня он вёл себя очень плохо. Плакал и плакал громко. Главный отец разозлился. И вот, он стоит в темноте, не видно ничего, а вокруг копошатся твари. На глазах снова появляются слёз, дикий, животный страх, он сжимает лезвие в ладони, раня себя. Но боль отрезвляет.
Тогда он впервые понял целебное качество боли.
А тьма вокруг сгущается, слёзы застилают глаза. Он падает на пол, сворачиваясь клубком и громко рыдает, навзрыд. Здесь это можно, здесь это поощряется. Тень приближается ближе, шепчет что-то мерзкое, что-то страшное, прикасается к нему своими дряхлыми руками. Он кричи, взмах лезвием. Хриплые богохульства тени, что-то теплое, ручьями стекает по его руке, что-то чёрное, воняющее железом.
Его начинает трясти, он зовёт рыжеволосую женщину, умоляет, а потом задыхается. Тело тени падает рядом, заливая его тяжёлой склизкой жидкостью. Воздуха не хватает и он отключается.
***
Слёзы льются рекой, снова застилая глаза. В носу стоит грязный запах железа, во рту так же. Кровь из носа заливает колени.
Резко ему на плечи падает обжигающее тряпки, Венец вскрикивает, орет благим матом и резко оборачивается. А там... там Крыло. Вернулся.
— Не сбежал?... — Новые потоки слёз льются из глаз. Это невозможно контролировать. Никогда этого не умел. Венец всхлипывает, вытирая их ладонями.
— Прости... — Извиняется, тихо, стыдливо, даже не смотрит на него, глотает слёзы вперемешку с кровью. Хочется обнять Крыло, прижаться к нему, проверить точно ли он настоящий, из плоти и крови перед ним. Но нельзя, руки Венца вновь тянутся вверх, но уже в предплечья, впиваясь когтями уже туда. Остановить позыв можно только так.
— "Восседая"? Я не против.. — Хрипло смеётся он, пытаясь пошутить, но выходит глупо.
■Крыло■
Блять. В жизни бы не подумал, что Венец мог быть таким жутким, я, конечно, знал, что он чокнутый, но не думал, что настолько. Качается и что-то бормочет нечленораздельное, вот бы скинуть эту занозу в Могильник и сидеть в спокойствии себе. Разве что может…скучно будет, совсем чуть-чуть. Отгоняя эти мысли из головы, я слушал в свой адрес ругань из-за спиртовых примочек.
– Ну если так хочешь, то давай, заразим тебя тут спидом и вичем, мало ли кто здесь на стены кончал или того хуже, сдыхал. – уставши говорю я, нет. На Венца я не обижался, разве что просто было слегка тревожно рядом находиться. Меня больше бесила его халатность по отношению к себе, ни стыда, ни совести у него.
А мне он не отвечает, всё витает где-то в облаках. Чем-то напоминает мне меня, в свои приступы я и не такое творил. Врезался этими руками в предплечье, пытается шутить и смотрит в одну точку, ревя хуже чем я. Трясется как кленовый лист и всё. Не мог я больше смотреть на это, вдохнул в себя поглубже и аккуратно попробовал убрать его руки, отдав в них сухую тряпку.
— Держи у носа. — скомандовал я. — И молчи.
Двумя спиртовыми аккуратно протер раны, хоть Венец и шепел, но не брыкался. И на том спасибо. Хотя от прикосновений к нему всё ещё было не очень, ноги уходили из под земли, тревожно было. Глядя на руки, что стали еще бледнее, я уже забоялся что с лицом, и лишь отворачивался, нечего этому невротику на меня смотреть. А он всё пускал свои слёзы да слюни.
— Мы здесь не параноить собрались, а красится. — напомнил я. Весь цирк сейчас напоминал постановку после обычного нервного срыва Юры, действия мои, большая часть из них была уже на автомате, я делал это уже не в первый раз, даже не в десятый. — Тряпку держишь. Не брыкаешься.
И тут же развернулся, хотел уйти за чем-то, во что можно было руки завернуть, а по Венцу казалось, отпускать тот меня не хочет, но молчит. Думаю ладно, всё равно на пять секунд. Взяв первые попавшиеся пакеты, я резинками Покойника зафиксировал их на руках, всё же кисти самая ценная часть моего тела. И шебурша мы в гробовой тишине, лишь шорохе пакетов да всяких звуках издаваемых Венцов начали его покраску. Сначала одну половину, потом другую. Неловко было до жути, а потом как-то и разговорились. Закончив накладывать первый слой, я уселся на сбоку от раковины, на ту что для колясочников и мы вновь таращились друг на друга. Но ждать надо было, иначе краска не схватится. Я рассматривал в Венце всё, его длинные ресницы, мою серьгу в ухе, отблескивающую рыжисной из-за света в окне, его ранки у рта, какой срам, да я медленно раздевал его глазами. Ну, или хотя бы так пошутил Покойник.
— Опустим этот момент, но хоть раз ты ещё так сделаешь, честное слово, задушу. — не знаю к чему я это повторил, то ли хотел что б он меньше волновался, то ли успокоить пытался, то ли просто, для себя.
Нутро моё уже успокоилось и меня хотя бы не тошнило. А потом надо было накладывать второй слой, всё же кому как не мне знать о трудности покраски рыжих волос, особенно если они потемнели от предыдущих.
— Мда. Родила царица в ночь, не то сына , не то дочь. — пробурчал я, оценивая дальнейший остаток работы, всё же, после того сколько раз я красил Юру, можно было считать меня спецом. Да впринципе после него я уже мастер в любых делах, кроме любовных. Ну и постельных, хотя если честно, перспектива умереть девственником меня вполне радовала.
