На грани сознания

Тени в коридорах поместья Лестрейндж казались гуще обычного. Они липли к стенам, как смола, пропитанная столетиями тёмной магии. Гермиона шла за Беллатрисой, повторяя её шаги — неосознанно, будто их ноги были связаны невидимой нитью. Её пальцы сжимали складки платья, подаренного накануне: чёрный шёлк, слишком гладкий, слишком тяжёлый для её измождённых плеч. — Не сутулься, — бросила Беллатриса через плечо, не оборачиваясь. — Ты теперь не в свинарнике. Гермиона выпрямила спину. Губы сами собой скривились в подобие улыбки — острой, как лезвие. Она уже не помнила, когда в последний раз видела солнечный свет. Время здесь текло иначе, подчиняясь ритму шагов Беллатрисы, звуку её смеха, щелчкам каблуков по каменному полу. Они вошли в библиотеку. Полки из чёрного дерева уходили ввысь, теряясь в полумраке. Беллатриса провела рукой по корешкам книг, выдернула один том с кроваво-красной обложкой. — Это тебе, — протянула она. — Учись. Книга упала на стол с глухим стуком. Гермиона не стала открывать — знала, что внутри не буквы, а заклинания, выжженные на пергаменте. Они шевелились, как черви, когда на них смотрели слишком долго. — Зачем? — спросила она, глядя на Беллатрису сквозь опущенные ресницы. — Чтобы перестать быть бесполезной, — та улыбнулась, подходя ближе. — Ты же хочешь быть сильной? Гермиона не ответила. Ответа уже не требовалось — он висел в воздухе, как запах грозы перед ударом молнии. Дверь скрипнула. Обе повернулись. В проёме стояла Нарцисса Малфой. Её бледное лицо, обрамлённое платиновыми волосами, было бесстрастным, но пальцы сжимали сумочку так, что костяшки побелели. — Белла, — произнесла она ровно. — Нам нужно поговорить. Беллатриса замерла. Её глаза сузились, будто улавливая скрытый смысл в интонации сестры. — О чём? Нарцисса бросила взгляд на Гермиону. Тот был быстрым, как удар кинжалом, но Гермиона успела заметить — в нём мелькнуло что-то, чего она не видела раньше. Страх? Отвращение? Или… понимание? — Наедине, — сказала Нарцисса. Беллатриса рассмеялась. Звук эхом отразился от стен, заставив Гермиону вздрогнуть. — Говори при ней. Или уходи. Нарцисса сделала шаг вперёд. Её шёлковое платье не шелохнулось, будто заколдованное. — Ты играешь с огнём, — прошептала она. — Она не та, за кого ты её принимаешь. — О, — Беллатриса склонила голову, имитируя интерес. — А кто же она? — Змея, притворяющаяся мышью. — Нарцисса не сводила глаз с Гермионы. — Ты кормишь её своей силой, а она… переваривает тебя. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от возбуждения. Она впилась ногтями в ладони, стараясь не выдать дрожь. Беллатриса подошла к сестре. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга — одинаково прекрасные, одинаково смертоносные. — Ты ревнуешь? — спросила Беллатриса сладким голосом. — Боишься, что я забуду о наших родственных связях? Не волнуйся, я все ещё буду твоей сестрой. Нарцисса не отступила. — Я боюсь, что ты забываешь, кто мы. Мы — это потомки величественного и чистейшего рода Блэк. Мы не делимся властью с… — Она бросила пренебрежительный взгляд на Гермиону. — С грязью. Воздух сгустился. Гермиона поняла, что дышит слишком громко, но не могла остановиться. Её грудь вздымалась, будто после бега. Беллатриса повернулась к ней. — Что скажешь, Грязнокровка? Ты — угроза великому дому Лестрейндж и Блэк? Гермиона встретила её взгляд. Глаза Беллатрисы горели — не безумием, а чем-то опаснее. Ожиданием. — Нет, — прошептала Гермиона. — Я всего лишь… зеркало. Нарцисса вздрогнула. Беллатриса замерла. — Зеркало? — переспросила она медленно. — Да. — Гермиона поднялась. Шёлковое платье скользило по коже, как вторая кожа. — Оно не может угрожать. Оно лишь отражает то, что в него вложили. Нарцисса отступила к двери. Её лицо наконец выдало эмоцию — отвращение, смешанное с ужасом. — Ты слышишь это, Белла? Она говорит твоими словами. Беллатриса рассмеялась. На этот раз смех был искренним, ликующим. — Идеально! — Она схватила Гермиону за подбородок, притянула к себе. — Видишь, Нарцисса? Она становится мной. Лучшей версией. Нарцисса медленно покачала головой. — Нет. Она становится тенью. А тени… — Она распахнула дверь. — Поглощают. Уходя, она бросила последний взгляд на Гермиону. Тот говорил яснее слов: "Я предупредила". Беллатриса отпустила Гермиону и подошла к столу. Её пальцы скользнули по красной книге. — Ты права, — сказала она неожиданно мягко. — Зеркала безобидны. Пока кто-то не решает разбить их. Гермиона подошла к ней. Их отражения в позолоченном зеркале на стене слились в одно — два профиля с одинаково острыми скулами, двумя парами горящих глаз. — А ты хочешь разбить меня? — спросила Гермиона. Беллатриса повернулась. Прижала ладонь к её груди, где под тканью бешено стучало сердце. — Зачем? — Она улыбнулась. — Ты и так уже треснула. Где-то в глубине поместья гулко хлопнула дверь. Нарцисса ушла, оставив после себя запах морозного воздуха и предчувствие бури. А в библиотеке, среди древних книг и теней, две женщины смеялись — разными голосами, но одинаково безумно.