Всё хорошо.

2 ГЛАВА Лицо Рэя не выдерживало. Ещё пару секунд он стоял с красивой уверенной ухмылкой, но после она снова стала превращаться в смущённую улыбку, щёки стали краснеть, а ухмылка расплываться, делаясь более глупой, поэтому Рэй быстро отвернулся от лица друга и посмотрел в окно, до жути боясь, но желая услышать его реакцию. Норман в начале несколько удивлённо посмотрел на него, но потом начал искать объяснение его словам, в конце-концов смахнув это на "дружескую" или в крайнем случае "братскую" любовь, поэтому снова сделал спокойное, но немного настороженное лицо и спокойно, но немного удивлённо произнёс: – Я тоже люблю тебя... – как будто после этого должно было последовать что-то ещё, но Рэй резко развернулся, смотря ему в глаза с серьёзным выражением лица, за которым скрывался внутренний трепет, быстрое биение сердца, смущение и страх. Но страх не перед неизвестностью, а страх, смешанный с ненавистью к себе, поскольку ему нельзя было этого говорить, нельзя было признаваться в любви человеку, который любит другую, потому что ничего не изменить, всё станет только хуже, они могут начать меньше общаться, появится неловкость, всё это будет ужасно для двоих, так как Норман, даже если не любит его в таком ключе, безусловно дорожит Рэем и тоже боится последствий. Но раз они оба дорожат друг другом, почему нельзя будет оставить всё, как есть? Потому что это это разная привязанность, и ощущение разницы изменит всё их общение, как бы ребята ни старались этого скрыть. От такого резкого действия Норман немного напрягся. – Нет, ты не понял. Я... – он немного замялся, потому что эмоции дали о себе знать, перехватив дыхание, но всё-таки он быстро с этим справился и продолжил: – Я люблю тебя не так, как ты меня. Это не братская или дружеская любовь, это... – Я понял, можешь не продолжать, – с серьёзным лицом остановил его Норман. Они посидели молча какое-то время. – Ну и зачем? – всё-таки прервал тишину блондин. – А ты зачем? – с не меньшим недовольством в голосе спросил Рэй. – У меня был шанс на взаимность, на появление личной жизни. Мои действия вполне адекватны. Ты же буквально только что услышал от меня, что я люблю Эмму и тут же сказал это, – Норман сделал паузу. – Я понял, что ты просто отдался эмоциям и не виню тебя в этом. Но ты сам говорил, что не нужно идти на поводу у эмоций, а тут это. Что с тобой? – Со мной всё хорошо. Один единственный раз я решил быть полностью честным, а тебе что-то не нравится. – Конечно не нравится, ты хоть сам понял что сказал? – Рэй поджал губы. Он знал, что объективно Норман прав, но своих собственных эмоций у него было полно, и парень хотел в начале высказать всё, а только потом оценивать вещи объективно, хотя обычно дела ровно наоборот, правда в таких случаях обиды уходили на второй план и в последствии забывались. – А что, ощущать любовь с моей стороны так плохо? – Я такого не говорил, – блондин скрестио руки на груди и вздохнул. – Ладно. Давай просто забудем это всё. Но... Можешь ответить на вопрос? – Задавай уже. – Как давно ты это чувствуешь? – Ещё с приюта. Около восьми лет, – глаза Нормана расширились от удивления. – Сейчас мне почти 17, а понял я это... Лет в 8 или 9. Когда понял что такое любовь. Ещё вопросы? – Нет, Рэй... Спасибо за ответ. Я... Как бы странно ни звучало, но я думаю, что мне тоже нужно время, так что предпочёл бы не разговаривать в ближайшее время. – Хорошо. ************** Прошло несколько минут. Они оба занимались своими делами, делая вид, что ничего не произошло, что всё хорошо, никто никого не любит, и всё у всех нормально... Но на самом деле они оба думали друг о друге. Друг о друге, о чувствах, о себе. И Эмма думала о них. О них двоих, не только о Нормане, потому что она знала о чувствах Рэя. Она давно знала. И до сих пор знает и помнит благодаря своей памяти. В то время... В те два года, что они провели без Нормана. Именно тогда она узнала о чувствах Рэя. Тогда всем было тяжело, и Эмме, и Рэю, и детям, но никто не мог показывать то, как ему плохо, ведь боль быстро распространялась, если бы сдался один – сдались бы многие, а с этим справиться было бы сложно. Особенно если бы сдался кто-то из старших, кто-то из авторитетов для остальных, кто-то из самых умных, за кем следуют все. И друзья это понимали. Поэтому ни Эмма, ни Рэй не давали волю эмоциям, не отчаивались, да и в целом старались не вспоминать Нормана и его смерть. Но разве возможно не вспоминать человека, которого любишь? Нет. И темноволосый, каким бы холодным и умным, скрытным и молчаливым он ни был, всё равно не являлся исключением. Он любил Нормана. Он вспоминал его даже когда после его "смерти" прошло 2 месяца, 6 месяцев, 12 месяцев, полтора года... Брюнет никогда не забывал его. Только если раньше эта любовь была чем-то даже в какой-то степени приятным, тёплым, то в то время она стала на столько горячей, что прожигала дыры внутри. Дыры, через которые вытекали бы слёзы, если бы они остались; дыры, через которые вытекали чувства, которые и увидела Эмма. Эти чувства были чем-то сладким, но не приторным, а приятным, тёплым, но никогда не обжигали. Их Рэй испытывал каждый день, каждый час, каждую минуту, ими он жил, пока источник этих самых чувств не исчез. Пропал без следа и шанса на возвращение. Тогда всё стало горячим и острым, сахар, содержащийся в них, начал плавиться, жидкость испаряться, осталась только приторно-горькая карамель, покрывшаяся чёрной сожжённой коркой по краям, но она всё ещё продолжала кипеть. Кипеть от воспоминаний, от биения сердца и пока оно не остановится, карамельные чувства будут кипеть дальше. А то, что кипит – вытекает. Вытекает через прожжённые дыры. И однажды, когда Рэй с Эммой остались наедине в те два года, оно вытекло. В те почти два года Рэй особенно старался не показывать эмоции, но ведь это Эмма... Тогда, когда они только вдвоём стали друг другу дороже всего на свете, когда стали опорой и поддержкой для остальных, хотя это же требовалось и им самим, именно тогда Эмма с Рэем открылись друг другу. Вели себя при всех как обычно, но оставаясь наедине много поддерживали друг друга, что сблизило их. И тогда Рэй всё-таки рассказал о своих чувствах. Каким бы холодным и закрытым человеком он не был, любому в такой ситуации хотелось бы обычного человека, который мог бы выслушать. Он полностью доверял ей, но из-за заботы о ней не мог просто вывалить на неё свои проблемы, появившиеся из-за чувств. Но рыжеволосая почувствовала. Для неё тоже Норман был почти самым дорогим человеком, ей тоже было тяжело, поэтому она смогла почувствовать боль Рэя. Заметить её, ощщутить. Эмма просто начала настойчиво интересоваться его эмоциями, разговаривать с парнем, но тот держался, всё ещё держал всё в себе. А потом... Потом понял, что нет весомых причин скрывать что-либо. Зеленоглазая может его поддержать, понять. Помочь не может, но ведь... Возможно после разговора с ней ему станет легче. Поэтому надёжная оболочка, которая хранила Рэя, защищая его чувства, чтобы их никто не увидел, треснула. И из трещины показалось опечаленное лицо  брюнета, а с губ сбросились, как тяжёлый груз, слова: "Я был в него влюблён". Так Эмма и узнала о любви Рэя. Но стоит вернуться в настоящее. Во время недавней ситуации девушка сразу поняла причину такой реакции со стороны её друга, ей сразу стало жаль его. А хуже всего то, что она не знала как помочь. Она не любила думать о плохом, особенно если не может помочь, но ведь она думает о Нормане и Рэе, это не плохо, так-то у них всех всё хорошо, но эта глупая ситуация... Парни так и сидели, не обращая внимания друг на друга, но при этом думая только об этом. Но эту тишину нарушил Норман. – И всё же... Ты хотел бы, чтобы я начал встречаться с тобой? – Нет. Я бы хотел, чтобы ты был счастлив. – И почему ты думаешь, что я был бы счастлив с тобой? – Я так не считаю, ты должен поступать так, как хочешь, только тогда будешь счастлив. Но всё же, если отвечать на твой вопрос...Вот представь: меня, тебя и Эмму обозначим как Уголь, Снег и Солнце. Думаю, сам понимаешь почему. Снег любит Солнце, потому что оно позволяет ему сиять от света, но Снег тает от Солнца, постепенно исчезая. А я способен окрасить твою... То есть Уголь способен окрасить жизнь Снежка! Конечно, в чёрный, но она в любом случае будет разнообразнее и... Красивее(?). А ты выбираешь исчезать от Солнца. Норман рассмеялся. –Но ведь мы люди, а не предметы, явления или звёзды. Да и температура Угля выше, чем температура Снега, поэтому от него Снег тоже будет таять, пусть и медленнее. Да и Уголёк размокнет от воды и рано или поздно они оба исчезнут. –Но исчезнут вместе! –То есть по-твоему лучше, чтобы исчезло двое, а не только один? – Я не хочу чтобы этот "один" был в одиночестве. Да и исчезать вместе они будут дольше и дольше сохранят своё существование вместе. –Ладно, ты победил. Но у меня есть неоспоримый аргумент: мы – люди. На нас это не работает. Кстати, как давно ты придумал это?) –Тц. Вдохновился ещё в приюте. Изначально я хотел сгореть там. А уголь – сожжённые остатки растений. Норман снова усмехнулся – Знаю. Вот только мне всегда было интересно: зачем? – с улыбкой спросил он. –Ну знаешь ли, я возможно всё время жил так, как ты в последние пару недель жизни в приюте. Возможно я приблизил смерть многих родных. И да, чувствовал за жто вину. Тогда я считал, что заслужил. Да и, может быть, я не такой умный, как ты и не нашёл варианта лучше... – Раздражённо и даже немного обиженно сказал Рэй. Норман заметил обиду и, чтобы успокоить, подсел к брюнету, погладив его волосы. –Мы оба умны, не переживай. Если ты один раз ошибся, это не значит, что ты глупый или не такой умный. Тем более ты и не пытался толком придумать ничего другого из-за того, что был зациклен на своём собственном чувстве вины. Ты бы догадался ровно до того же, до чего додумался и я, просто стоило немного подумать. Да и в итоге же мы все живы, и ты помог  в этом больше, чем кто-либо другой. – Норман немного солгал. Он действительно понимал, что в интеллекте Рэй немного не на одном уровне с ним, да и в спасении всех всё же остальные участвовали тоже немало, и кого-то выделять было бы неправильно. Рей прознал эту маленькую ложь и всё равно не оставил её без внимания. –Снова врёшь... – тихо произнёс он, поставив локоть на колено и оперев голову на кулак, после чего быстро взглянул на Нормана. Даже за пару секунд взгляда на него, Рэй не мог не окунуться в море воспоминаний о детстве, проведённом с ним, не мог не вспомнить о его доброте и таком любимом характере, несмотря на ложь. Поэтому он отвёл взгляд и ещё тише добавил: – Ну... Ты сам подсел ко мне так близко. –Норман вопросительно нахмурил брови, но не дожидаясь ответа, Рэй прильнул к его губам. Это был не взрослый "настоящий" поцелуй, это был обычный, возможно немного долгий, чмок в губы. Этого прикосновения было вполне достаточно, учитывая, что за 8 лет влюблённости самое близкое их взаимодействие – это объятие. Норман не был удивлён. Не оказывал сопротивление. Он лишь глубоко вздохнул и по-доброму улыбнулся. –Я понимаю как давно ты этого хотел, Рэй, но всё-таки будь сдержанней и хотя бы предупреждай. –Я предупредил. –Нет, ты сказал, что я сам к тебе подсел, но про поцелуй не говорил. –Ты мог догадаться. –А я и догадался. –А почему тогда не отодвинулся или не попытался как-то остановить меня? – спросил Рэй. Норман вздохнул. – Не знаю, – Отрезал он, встал с кровати Рэя и пошёл на свою. – Ладно, уже поздно, я спать. С этими словами он лёг в кровать, закрыл глаза и достаточно быстро уснул. Как минимум так казалось. – Спокойной ночи. – безэмоционально произнёс Рэй. Он ещё некоторое время смотрел на спящего блондина, после прочитал сообщения в телефоне, на что-то ответил и тоже лёг спать. Утром собирались они быстро и молча, на учёбе почти не общались ни друг с другом, ни с Эммой. Ни у кого из Троицы не было настроения общаться друг с другом, но Эмма, благодаря своему характеру, продолжала поддерживать общение с одногруппниками, а после пар ненадолго зашла в гости к семье. День тянулся долго. Причина молчания была не понятна никому из них. Да, странная влюблённость, взявшаяся из ниоткуда, но ведь они договаривались забыть про это, разве не так? Возможно с такими характерами сделать это не так просто. И первым попытку что-то предпринять сделал Норман. Произошло это уже в их комнате ближе к вечеру. – Знаешь, я тут подумал... Я не смогу общаться с тобой и Эммой как раньше, пока вся эта ситуация не разрешится, – произнёс Норман. Конечно же, он смог бы, но всё-таки ему было неприятно видеть своих друзей такими, именно поэтому он бы и не хотел, чтобы всё было как раньше, ведь тогда у всех остался бы невысказанный осадок на душе. Лучше сделать всё без таких, даже самых минимальных, жертв. – Может, кому-то всё-таки не стоило признаваться?) – Если говорить про нас двоих, то это тебе. Я и подумать не мог, что всё так обернётся... –Мог. И ты подумал. Просто решил выкручиваться по ходу дела, ведь шанс того, что что-то пойдёт не так, и я услышу, был крайне мал. Ты поступио глупо, что несвойственно для тебя, а теперь ещё и упрекаешь меня в глупости. Я не настолько идиот, чтобы этого не понять. Ну давай, выкручивайся. Норман был немного шокирован, что Рэю удалось почти понять ход его мыслей, но виду не подавал. Он думал, что идеально отыгрывает то, что ни о чём не догадывался, хотя интеллект позволил ему мысленно допустить возможность такого исхода событий. Но всё-таки ребята знакомы слишком долго, чтобы не обращать внимания на умственные (и не только) способности друг друга. – Я подумал... Я бы мог начать встречаться с тобой... – Нет – Рэй не дал Норману закончить мысль и быстро перебил. –Что? Почему? – Удивился Норман. Брюнет встал и подошёл к нему. – Потому что ты сказал это, чтобы было лучше всем, кроме тебя! Чтобы Эмма посмотрела на нас, подумала, что мы "счастливы вместе" и перестала чувствовать вину за то, что ты её любишь, а она тебя нет. Ты сказал это, чтобы я не чувствовал безответной любви, но сам ты не любишь меня. Ты жертвуешь своим счастьем, чтобы нам с Эммой было хорошо, но о себе ты забыл подумать, идиот. Сейчас не те условия, при которых нужно жертвовать чем-то, мы уже прошли через это, сейчас всё хорошо, и ты волен делать всё для своего счастья. Норман задумался и немного расстроился, сам не понял почему, но на лице оставалась добрая улыбка. Взгляд упал низко, на ноги Рэя. Но через пару секунд раздумий поднялся, направляясь в глаза собеседника. –То есть... Чтобы всем было хорошо, мне нужно полюбить тебя? –Чтобы тебе было хорошо,  идиот! – прокричал Рэй, наклоняясь ближе к лицу Нормана, чтобы он лучше услышал что до него пытаются донести. После этого парень выпрямился и успокоился, снова сделав привычное безэмоциональное лицо. – Да и меня любить не обязательно. Норман был несколько удивлён этим всем, с немного шокированным, но заворожённым выражением лица ответил, не сводя взгляд с глаз Рэя – Я... Подумаю об этом, – после этого он достал телефон и с серьёзным видом начал там что-то делать. Рэй закрыл глаза и прошёл к своей кровати. Почему-то Рэя накрыли воспоминания о прошлом, где каждый из их троицы, в том числе и Норман, жертвовали чем-то, иногда собой, ради друг друга. Тогда обстоятельства были значительно хуже. И жертвы тоже. Время, возраст, окружение, обстоятельства и даже мир изменились, а жертвенный характер остался. И теперь они жертвуют не жизнью, не чем-то стоющим, а своими чувствами, чтобы не задеть друг друга, но так сами же задевают и других, и себя. Эта мысль навела Рэя на то, что не общаться с Эммой и Норманом из-за какого-то лёгкого напряжения – глупо и неприятно. Неприятно... Если что-то не устраивает, нужно говорить сразу... Примерно так он сказал Эмме года 3–4 назад. А сам теперь сидит и терпит какую-то мелочь, ни о чём не говоря. Глупо. Но он это говорил потому, что Эмма могла совершить глупость на эмоциях. Может ли совершить что-то на эмоциях сам Рэй? Что-то слишком плохое и нелогичное нет, ведь эмоции парень в целом редко выражает, получается нет потребности рассказывать кому-либо о чувствах, но... Тут же в памяти всплыло более старое воспоминание. Как ребята из приюта говорили и ему, и Эмме говорить, если больно. Ладно. Ей точно нужно знать. Брюнет взял телефон, открыл чат с Эммой. Да, именно ей он расскажет всю ситуацию (хотя большую часть информации девушка уже знает). В начале немного помедлил, думая, надо ли это хоть кому-то, но всё-таки напечатал короткое: Привет. Привет! Что-то случилось? Я признался Норману в любви. 😧 Ты всё ещё любишь его? Помнится... Ты говорил о чувствах к нему лет достаточно давно...Серьёзно?! Всё ещё любишь его?! Да. И я знаю, что он любит тебя. А... Да, я помню... Это получается как-то не очень. Мне жаль тебя, но я уверена, что всё разрешится и будет хорошо. Но...Бедный Норман! Как же ему грустно сейчас... Он ведь понимает, что ты чувствуешь безответную любовь и сам чувствует её... Я думаю, ему жаль тебя, раз он знает какого это. Да, я понимаю. Из этой жалости он пытался начать встречаться со мной. Мне не нужны отношения из жалости. Это плохо, но...а что ему ещё оставалось? Просто ничего не делать, понимая, что тебе так же плохо, как и ему самому? И мне тоже, между прочим, неприятно быть объектом невзаимной любви🙁 Ладно, ты права. И что вы будете делать? Мы что-нибудь придумаем, не волнуйся. Хорошо.Только... Пообещай кое-что... Ну. Мы всё решим, и всё будет как раньше. Нам ведь всем не нравится эта ситуация, мы все хотим общаться втроём, чтобы всё было хорошо, как раньше. Хорошо. Обещаю. Он закрыл чат и вышел из сети. Стало ли легче? Возможно немного из-за того, что теперь его лучшая подруга осведомлена. Но проблема не решена. Привет, Норман, как ты? – пришло уведомление с номера Эммы на телефон Нормана. Он зашёл в чат. Всё хорошо. А почему должно быть не так? Не ври. Рэй мне всё рассказал. И только попробуй сказать, что это волнует только его! Это волнует всех нас. И не смей это отрицать! Ладно. Что ты хочешь услышать? Расскажи, пожалуйста, что ты чувствуешь Я не знаю. Я не знаю как полюбить Рэя, чтобы быть с ним А ты хочешь быть с ним? Так надо. Нет. Я спросила хочешь ли ты этого действительно. Ответа долго не было. Несколько минут Норман смотрел на сообщение и думал что ответить, и знает от он сам ответ на этот вопрос. Норман хочет, чтобы всё было хорошо, чтобы никто не чувствовал безответной любви и не чувствовал себя объектом, которого любят, но вопрос не про это. Хочет ли он конкретно отношений? Хотел бы их, если бы они не приносили выгоды? Чтобы дать верный ответ натот вопрос Норман быстро начал представлять себя в отношениях с ним. Уж быстро думать он умел. На удивление, плюсов оказалось больше. Он набрал короткое сообщение с ответом "да", уже собирался отправить, как пришло ещё одно сообщение. И не думай сейчас размышлять, основываясь на объективных фактах. Чувства не всегда строятся на этом. Ответ тут же стёрся. Как будто сам по себе. Не полагаясь на факты? Это оказалось ещё сложнее, чем просто быстро подумать. Блондин посмотрел на Рэя. Что он чувствует? Любовь. Но не романтическую. Какую-то другую, но не менее крепкую, как подумалось изначально. Это человек, ради которого он был готов отдать свою жизнь, ради которого он старался всё это время. И ничего не изменилось. Вроде бы. Нет, что-то изменилось. Чувствовалось ещё что-то. Он не мог понять даже приятное это было чувство или нет. Ради этого человека Норман и сейчас пошёл бы на всё, да и отвращение не могло появиться, ведь и гомофобии у него никогда не было, даже внутренней. Впервые он услышал об этом сообществе ещё в приюте, но описание было коротким и представление не чёткое. Да и не сильно это волновало тогда. В людском мире же парень подробнее узнал про существование других ориентаций, но даже наслушавшись негативного мнения со стороны общества, он не чувствовал негатива в сторону этого сообщества. Так что же тогда изменилось? Взглядом он будто искал ответ в брюнете на кровати напротив себя. В его позе, внешности, в серых (но при ярком свете зелёных) глазах, в волосах... Но с Рэем-то ничего не менялось. Так что ответа Норман не нашёл. Не знаю. Ты правда так долго это печатал? Наверное, тяжело сейчас думать об отношениях, да? Я хочу с ним встречаться, но не знаю люблю ли его. "Не знаю"?! Раньше Норман ответил бы четкое и уверенное " нет", подразумевая такую любовь. А сейчас действительно что-то изменилось. И выходит, что пркдположительно в лучшую сторону. Уже радует. Однако если подумать ещё, то было бы реально неплохо полюбить его. Да, влюблённость в Эмму длится давно, но раз уж это невзаимно, то стоит посмотреть в сторону, с которой его ждёт взаимность. Я не совсем понимаю как это... Но ладно! Надеюсь, всё будет хорошо) Кстати, вы бы не хотели погулять в воскресенье? Я слышала, что снег будет, каток зальют. Очень хочу с вами сходить) 😄 Рэю сейчас напишу!! Да, конечно, я не против. Да, Рэю написали. Да, он согласился. А как он мог не согласиться с предложением Эммы? Рэй встал с кровати, убрал руки в карманы и, выдвинув таз немного вперёд, подошёл к окну. Действительно. Снег... Первый в этом году и примерно пятый за всю его жизнь. Раньше они жили в очень тёплом климате, увидеть там снег – большая редкость. Но теперь, в мире людей они живут в более холодной местности, где снег шёл каждую зиму хотя бы раз в месяц. Так он слышал и читал, но видел снег здесь впервые. Смотря на маленькие красивые снежинки, Рэй вспоминал каждый раз, когда видел снег в своей жизни. Его выпадало не так много, но в детстве на пару снежков хватало, так что недолго они могли поиграть в снежки... Удивительно, но Рэй часто отказывался, потому учился целыми днями, однако пару раз он всё-таки сыграл, когда Эмма упрашивала. Он вздохнул и возможно начал немного жалеть, что не смог поиграть дольше, но головой понимал, что если бы не то учение, то, возможно, всего этого бы не было, и снега бы он сейчас не увидел. Вспоминая детство, он поставил руки на подоконник и оперся на них, приближаясь к стеклу. Теперь он начал смотреть не на изящные снежинки, а на кучки блестящего снега на земле – сугробы. Белые искрящиеся сугробы, такие холодные, но такие прекрасные,мягкие и нежные, наводили на мысль: "кажется, напоминает... " – не успел Рэй даже в голове произнести мысль, как из-за спины прозвучил мягкий и нежный, как снег, голос:– Мои волосы, да? – Тепло улыбаясь, произнёс Норман, подходя ближе, чтобы тоже полюбоваться снегом. Рэю даже не потребовалось оборачиваться, чтобы понять кто обладатель этого голоса. Он сразу это понял и тихо усмехнулся. – Какой догадливый. Ты понял это потому, что я сказал тебе то же самое, когда в детстве увидел первый снег?  – Норман подошёл совсем близко к подоконнику, закрыл глаза и улыбнулся. – Я тогда вообще-то в лазарете лежал, – тихо сказал Норман. – Да, но мы с Эммой придумали средство связи с тобой, – уверенно сказал Рэй. Уж эту часть он почему-то запомнил на долго. Норман тихо хихикнул и открыл глаза. –Ладно, ты прав. А я думал, что теперь я буду чужие мысли читать... Ну, с тобой всегда из-за этой черты было проще общаться. – Норман сделал паузу, – Да, это почти самое давнее воспоминание из детства... Я запомнил твои слова обрывками, но суть всё ещё помню. Всё-таки в климате, где мы раньше жили, первый снег - очень важное событие. Уверен, что все из приюта сейчас вспомнят свой первый снег. Рэй вздохнул. Норман немного полюбовался снегом, потом развернулся, сел на подоконник и откинулся назад, чтобы видеть лицо Рэя. Брюнет перевёл взгляд с окна на его ярко-голубые глаза цвета неба. Нет, не того неба, что было сейчас. Сейчас оно было серое и облачное. Почти как глаза брюнета, только светлее, и в его глазах был зеленоватый оттенок. А глаза Нормана были цвета неба во время июльской безоблачной жары, когда ты сидишь в тени, прячась от солнца, а когда солнце скрылось за единственной на всем небе тучкой, ты поднимаешь глаза и понимаешь как же светло, тепло и красиво. Но глаза Нормана можно было сравнить и с ужасно холодным морем. Такие же глубокие, будто в них всё время что-то утопало, а можешь утонуть и ты. Но нет, до этого моря не добирался человек. Человек не успел запачкать его собой, своим присутствием там, своим мусором. Это ещё не осквернённое море, а чистое и лучезарное. Но Рэй смотрел в эти глаза. Не боялся замёрзнуть или утонуть, ведь это были глаза Нормана. Возможно парню даже хотелось в них утонуть, кто знает. По его лицу сложно понять хоть что-то. – Да, – коротко ответил он, снова смотря в окно. – Но сейчас я понял, что на снег ты похож не только волосами... – Правда? А чем же ещё? – ему было лень поворачиваться назад, чтобы возможно разглядеть что-то в самом явлении, с которым его сравнивают, поэтому Норман просто вопросительно посмотрел на Рэя. Так парни достаточно долго проговорили о чём-то, что было не слишком важно. Иногда Норман поворачивался к окну, иногда менял позу, но с подоконника не слезал. А Рэй в целом не сильно двигался, только пару раз опёрся на локти вместо рук. Конец 2 главы.