Песни дорог и вольностей

      В воздухе пахло васильками и ромашками. Вокруг ни души, слышно только пение птиц и лай Барбоса, радостно бегающего по полю за какой-то очередной бабочкой. Вот же дурная животина…       Индро откинулся на траву и уставился в небо. Проплывающие над головой облака выстраивались в затейливые фигуры, словно Господь там наверху специально для них лепил их из мягкого белого пуха. Может, это знак, что не так уж они и согрешили?       Даже думать так — богохульство.       — О чем ты размышляешь?       — О Боге.       — Выкинь его из головы, Индро.       — Приказ пана? — невольно улыбнулся он.       — Вот именно! — воскликнул Ян и упал рядом на траву. — Такой прекрасный солнечный день — негоже его портить хмурыми думами. Deus filios suos amat!       — Бог любит своих детей, — кивнул Индро. — Я учу латынь, как мой пан и наказывал. Deus filios suos punit.       — Он не карает за любовь, будь уверен.       Любовь? Разве можно их грех окрестить таким чистым словом? Индро не стал спорить, но и сомневаться не смел. Иначе назвать расцветающее в груди чувство к Яну невозможно.       Он закрывал глаза и видел под прикрытыми веками его лицо. Искал его в каждом прохожем, когда пути их расходились, и не мог отпустить, коль скоро они встречались вновь. Индро готов был отдать жизнь за него…       …и даже душу.       — Индро! Это так ты выполняешь приказы своего пана? — голос Яна притворно-капризный, глаза выдавали всю серьезность, какую тот на самом деле вкладывал в их разговор.       — Пан Птачек верно научился читать мысли? — Индро улыбнулся. Не мог не улыбнуться в ответ на сияющий взгляд.       — Еще как умею, — Ян резко сел, пристально всматриваясь в его лицо. — Спорим на что угодно, я знаю, о чем ты думаешь?       — Вот уж дудки! С вами, мой господин, спорить — всё равно что тушить огонь соломой.       — Вот и правильно, — Ян тут же довольно упал обратно в траву. — Бог, дорогой мой Индржих, прощает всё, когда речь идет об искренней любви. Так что как бы ты ни противился, а я поцелую тебя прямо сейчас, чтобы выразить как можно скорее свои чувства. Тогда я точно не буду гореть в аду.       — Да за такое богоху…       Договорить Ян ему не дал. Утянул в сладкий, словно мёд, поцелуй. Индро тут же сдался, вверяя себя его власти. Не сотвори себе кумира?.. Индро совершил грехопадение задолго до мужеложства.       Когда смотрел в его голубые глаза и готов был упасть на колени и молиться. Когда защищал его яростнее, чем собственную веру…       Индро отвечал на поцелуй самозабвенно. Так, будто им не нужно будет прятаться, когда они вернутся в Ратае. Так, будто перед ними открыт весь мир и что бы ни случилось — он будет на их стороне.       Трава лезла под рубаху и щекотала кожу. Горячие ладони беспорядочно гладили и беззастенчиво ласкали. Пальцы путались в волосах. Солнце ярко светило на небе и не думало скрываться за облаками.       Только вот глаза Яна сияли куда ярче, чем какое-то там солнце… И это было куда важнее, чем Бог, душа и чужие им люди.