Мару

Сноу-9RX оказался небольшой станцией. Размером, пожалуй, с маленький городок или даже деревню; и его население едва ли достигало пяти тысяч. По сравнению с Селфирой, он был совсем крошкой. Однако в сравнении с той клеткой, в которой был заперт Мари с самого детства… Сноу был бесконечным. И свободным. Первую неделю Мария не решался выходить из дома Тайры, несмотря на гложущее его чувство долга. Было просто невыносимо показаться снаружи перед всеми этими альфами и омегами; Мари почему-то был уверен — все наверняка знали, кто он и откуда. И если не станут открыто насмехаться, то будут осуждать за спиной. Тайра не торопил. Он вообще оказался до ужаса понимающим и добрым; и даже развлекал Мари разговорами, несмотря на то, что кесу не мог выдавить из себя ни слова. Тай просто болтал, не нуждаясь ни в ответах, ни в вопросах, и Мария внимательно слушал, пытаясь отвлечься от груза собственных тяжелых мыслей. Дом Тайры располагался чуть поодаль от центральных кластеров станции. Снег здесь ложился гуще, а воздух был тише. Двухэтажный, с панорамными окнами и круглой крышей, он напоминал Марии большое, светлое яблочко — домик из сказок. Тайра не пользовался основным светом — только теплые, золотистые светильники и неоновые подсветки. На первом этаже была кухня, пахнущая одновременно и сдобой, и машинным маслом. Все потому, что дверь из нее вела не только в гостиную, но и в гараж, где под гравипанелью стоял болид. Мари нравилось это светлое, наполненное жизнью место: фотографии, разбросанные вещи Тая — даже найденные на светильнике трусы, — запахи, пушистые пледы, мягкие игрушки. Все здесь так разительно отличалось от кланового угла омег и борделя, что Мария долго чувствовал себя сюрреалистично. Словно это было не по-настоящему. В комнату Тайры Мари заходить стеснялся — в конце концов, там ведь были его личные вещи и его пространство. Хотя Таю, судя по всему, на такое было плевать. Поэтому раз в неделю Мария там убирался, стараясь ничего лишний раз не трогать. Спальня Мари была меньше, но кесу нравилось. И теплые деревянные стены с обогревом, и окно с выступающим подоконником, где Мария читал книги, завернувшись в плед. Большая подвесная кровать и светлые шкафы. Не удивительно, что это место было самым чистым в доме. По пятницам Тайра задерживался до поздна. Готовился к гонкам и тренировался больше обычного. Не то, чтобы Мари скучал, просто… Комм запищал — совершенно новенький, даже шрам от операции все еще слегка ныл.

От кого: Тайра

(⋟﹏⋞)

мару можешь 3айти в гараж п0жалуйста я забыл коечто ^-^ сейчас придет мой помощник нужно будет отдать ему гравитационный стабилизатор

(；￣Д￣）

— Гравитационный… — Мария растерянно нахмурился. Ему было неловко это признавать, но он не был уверен, что знал, как выглядит гравитационный стабилизатор. Да и вообще — что это… Кому: Тайра Конечно, я поищу. Бросив взгляд на метель за окном, Мари откинул плед и спустился вниз, по дороге он собрал кружки — все, как одна, были с забавными надписями, причудливых форм и даже с ушками. Загрузив их в посудомоечную машину, Мария зашел в гараж и провел по сенсорной панели, зажигая свет. Под потолком были подвесы и крепления для парящих платформ и деталей, у стен разрослись стеллажи с ящиками, подписанными размашисто и совершенно неразборчиво. Дальше стояли гоночные шлемы, склеенный визор. Мотоблок, шланги, провода… Голографический экран сбоку резко засветился и Мари вскрикнул, отпрыгивая в сторону. — Боже! — он тяжело выдохнул, переводя дыхание, и неодобрительно посмотрел на голограф. Экран замелькал, а затем разноцветные буквы на нем сложились в предложение:

«Если заскучал — жми лапкой»

Кесу вопросительно вскинул бровь. Неуверенно протянул руку и нажал пальцем на маленький кошачий след.

«Если у болида два инжектора, но один питает только турбину, а второй — основной контур, и при этом у тебя перегрев на третьем секторе трассы, — что отключишь первым?»

Шерсть на хвосте Мари встала дыбом. Он беспомощно прижал его к себе и сжал губы в тонкую полоску. Да это же просто издевательство! Но интереса ради он ткнул в один из четырех ответов. Свет в гараже сменился на красный и заорала сирена. Мария взвизгнул, падая на корточки, и зажал ладонями уши. Да какого черта! Лучше бы он вообще ничего никогда не трогал! Движение рядом с собой он уловил не сразу. И то, что отключилась сирена — в ушах какое-то время стоял громкий звон. Мария медленно открыл глаза и поднял взгляд наверх, отпуская уши. — Ответ: турбонаддув. Невысокий, жилистый альфа улыбнулся и подал ему руку. Мари рефлекторно оперся на нее, поднимаясь, и ошарашено уставился на незнакомца. — Что? — Турбонаддув. — Как вы вошли? — кесу отступил назад и обнял себя руками за плечи. Он ведь запирал дом — и всегда дважды проверял! Окно?... По спине пробежали мурашки. Хоть альфа и выглядел дружелюбно, но… — Сенсор-ключ, — незнакомец постучал по коммуникатору. — Я пришел за гравитационным стабилизатором, — глаза у альфы были голубые-голубые, а волосы белые, как снег — впрочем, барсы почти все были такие. — Вы друг Тайры? — с опаской спросил Мария. — Данрим, — он протянул руку. — А ты Мару. Кесу со смешком выдохнул. — Мари, — поправил, пожимая руку в ответ. — Если честно, я не знаю, где искать… — Ага, я так и думал, — Данрим мягко улыбнулся, а затем, перешагнув какую-то деталь, подошел к стеллажам. — Тай думает, что если он что-то знает, то об этом автоматически знают и все вокруг. Данрим прищурился и навострил пушистые, круглые ушки. — Какой кошмарный почерк, — вздохнул он. — ага. Вот. Мария с любопытством вытянул шею, глядя на то, как альфа роется в коробке. Затем тот достал небольшое устройство, напоминающее машинный аккумулятор, только гораздо меньше. — Есть техно-капсула? — спросил он, обернувшись через плечо. Мари завис, следя за тем, как его огромный, длинный хвост собирал пыль с пола. — Кто? — заторможено уточнил кесу. — Понял, — кивнул Данрим и повернулся. — Такая длинная штучка, похожая на овальный голограф. Если засунуть в нее детальку, то она светится голубым и сканирует. — А, — Мари припомнил, что нечто подобное было в гостинной — Тайра показывал, что эта капсула могла просканировать даже таракана. — Есть. Идемте. — Можешь обращаться ко мне на “ты”, я думаю, что мы ровесники, — в голосе Данрима слышалась улыбка. — А…ага. Мария сглотнул и поморщился. Вообще-то, к альфам было не принято обращаться так фамильярно, к тому же, почти незнакомым. Обычно это значило… Пожалуй, все ведь не могло быть так просто и задаром? Тайра говорил, что найдет ему работу. Мари и так был нахлебником целых две недели и пора бы уже отплатить… Оказавшись в гостиной, кесу медленно выдохнул и принялся снимать с себя толстовку. — Я проверю количество заряда в нем и пой… — Мари потянул пояс домашних штанов вниз, раздеваясь полностью, и несмело поднял взгляд на альфу. Тот застыл на месте, широко распахнув глаза. Открыл рот. — Я готов, — прошептал Мария и прикусил губу. Стоять голышом перед незнакомцем для него не было чем-то новым, но все равно ужасно смущало. Он опустил взгляд вниз, закрывая лицо волосами, и прошептал: — только аккуратнее, пожалуйста. У меня давно… не было… Данрим что-то неразборчиво пробормотал. Затем послышался стук. Следом грохот. И громкий хлопок закрывающейся двери. Мария поднял голову. Недоуменно посмотрел перед собой. — Эм, — кесу поспешно присел, поднимая штаны. И с ужасом понял: Данрим ничего такого не имел в виду. Стало невыносимо стыдно. — О боже. Он упал на диван, зарываясь лицом в подушки, и взвыл. *** — Мару… Мария вздрогнул и открыл глаза. Тайра навис над ним, навострив круглые, мягкие ушки, и обеспокоенно смотрел в глаза. — Ой, я… — кесу судорожно вздохнул, приподнимаясь на локтях. — Уснул. — Милашка. — Тайра мягко улыбнулся и набросил на Мари плед. — Разбудил тебя, чтобы поужинать. Ты не отвечал на сообщения, поэтому я, на всякий случай, купил блины и варенье из шишек. Тай приземлился на диван, кивая на две герметично упакованные коробочки, и обнял себя огромным пушистым хвостом. Марии, если честно, всегда хотелось хоть немножко потрогать его… Наверняка он был очень мягким. — Спасибо, — буркнул он, двигая к себе контейнер. Угукнув, Тайра включил плазменный телевизор, подвешенный к потолку, и вскрыл собственную порцию коготками. Тайра был на полторы головы ниже Марии — маленький, легкий и вихрастый. Кесу, из коротышек, знал только манчкинов — да и те были какими-то несоизмеримо нелепыми. Но Тай выглядел очень слажено и пропорционально. Кроме, пожалуй, непомерно длинного и пушистого хвоста. И когда он смотрел своими огромными серыми глазами из-под длиннющих ресниц — у Мари внутри что-то по-странному шевелилось. Наверное, потому что Тай его спас и так много заботился: кормил, одевал, позволял жить у себя. Справедливости ради, будь у Марии дом — он бы не захотел делить его с каким-нибудь сомнительным незнакомцем. А уж тем более со шлюхой. Но Тайру, казалось, это не волновало. Мари покосился на него и промазал блинчиком мимо рта. Варенье размазалось по щеке и кесу ойкнул. — Засмотрелся? — Тай отвернулся от экрана и лукаво прищурился. А затем подался вперед и вдруг провел подушечкой большого пальца возле губ Мари, собирая липкое варенье. — замарашка, хе-хе. Он облизал собственный палец языком, его торчащие клычки оголились, и сердце Марии ухнуло в желудок. А затем резко встало на место и забилось так сильно, что его затошнило. И есть как-то совершенно перехотелось. — К-как работа? — резко отвернув голову, пробормотал Мария. К щекам прилил жар. — Точно! Работа, — спохватился Тайра. Рот у него был весь измазан, и кесу внезапно подумал: как отреагирует Тай, если он сделает то же самое? Или еще хуже — оближет прям так, напрямую… Мария отставил контейнер на журнальный столик. Да что же он такое думал! — Ты не будешь доедать? — удивился Тайра. — Тошнит, — кесу поморщился и поджал губы. Да с чего бы вообще такие мысли? — Не заболел? — Тай нахмурился и отвел уши назад. — Нет… Все хорошо, — Мария улыбнулся. — Ты говорил про работу? — О, — ирбис моргнул. — Я устроил тебя в местное кафе. Оно недалеко от моей работы и там не очень загруженный день. Нужно просто варить кофе и всякое разное, по мелочи. Как тебе? — Просто варить кофе? — кесу нахмурился. — И все? — И все, — улыбнулся Тай, выгибая хвост. Пушистый кончик коснулся ноги Мари и тот вздрогнул, опуская на него взгляд. — А ничего, если я буду там работать? — уточнил он. — В смысле? — не понял ирбис. Кесу открыл рот. Закрыл. — Просто я шлюха, и… Тайра широко распахнул свои невозможные глаза, и Мария испуганно вздохнул, тут же поджимая губы и пряча взгляд. — Что за глупый кесу, — фыркнул Тай и Мария ахнул: он толкнул его, валя на спину, и взобрался сверху. Теплый меховой хвост обвил ноги Мари, а руки ирбиса обняли шею. До этого момента Мария думал, что Тайра и вовсе ничего не весил. Но теперь он ощущал весьма четко, что тот был тяжелее, чем кажется. — Почему я глупый? — шепотом выдохнул Мари, не решаясь даже моргнуть. Ирбис захихикал, ерзая, и маленькие уши защекотали висок. — Ты самый красивый, очаровательный и добрый кесу из всех, что я видел, — мурлыкнул Тайра, приподнимаясь. Его черная, местами затертая футболка задралась, оголяя выступающий мягкий животик и складочки по бокам. Мария отстраненно подумал, что сам всегда был вынужден следить за фигурой — строгие диеты, спорт, никаких сладостей… А Тайра, казалось, был совершенно свободным и таким простым, что у Мари перехватывало дыхание. Он просто хотел — и просто кушал; хотел — и участвовал в гонках. Хотел — и сидел на Марии в задравшейся футболке. Кесу громко сглотнул, с усилием отводя взгляд от живота ирбиса. Его почему-то тоже хотелось потрогать. И, почему-то, очень подмывало ткнуться в эту мягкость носом. — Я не знаю, что такое гравитационный стабилизатор, — по секрету поделился Мари. Тайра удивленно вскинул брови. Затем смущенно почесал за ухом и неловко улыбнулся. — Хы-хы… Я тебе все расскажу, милашка. — Угу, — кесу улыбнулся. Сердце странно затрепетало. *** Кофейня действительно расположилась совсем рядом с треком Тайры. Из окна Мари мог видеть только высоченный забор стадиона, на котором Тай тренировался, и ему очень хотелось хоть разочек напроситься посмотреть. Впрочем, пока что стоило сосредоточиться на работе. В кафе было уютно и тепло, а само оно напоминало огромную медвежью берлогу — кругленькую, из темного дерева, с декоративной листвой на крыше и выступающих окнах. Свет здесь был желтоватый, а техника минимизирована — для аутентичности. Посетители были самые разнообразные — и семейные пары с детьми, и работающие омеги в странной униформе, и занятые альфы, вечно болтающие с кем-то по комму. Мария старался быть вежливым и приветливым — тем более, наплыв был небольшой и у него хватало времени, чтобы неторопливо убираться, нарезать десерты и ставить печати на стаканчиках. А затем все как с цепи сорвались. От Тая Мари узнал, что местные ирбисы почему-то страшно загорелись желанием увидеть меньшего собрата — породистого котика. И кесу стало слегка неуютно от ощущения, что на него приходят попялиться, словно он декоративная, бездушная игрушка. Впрочем, был в этом и плюс — чаевых было так много, что если бы Мария хотел, то он вполне бы смог съехать от Тайры и арендовать небольшую комнатку. Но очень скоро подобные смотрины утомили. Гости хотели не только смотреть, но и знакомиться, а кое-кто — даже трогать. Мари не был против — в конце концов, его всю жизнь трогали. И дать потрогать свой хвостик или ушки было самым безобидным, что могло случиться. В один из таких дней в кафе вошел Тайра — и ужаснулся. Почему-то даже разозлился. Он рычал и кричал то на толпу, то на Мари, и кесу испуганно прижал белые уши, отходя к стене. Разве Мария плохо старался? Неужели сделал что-то не так? В любом случае, Тай настоял на его увольнении, а когда они пришли домой, устремился в душ. Сев на диван в гостиной, Мари послушно ждал, пока ирбис закончит. — Господи, — шумно выдохнул Тайра и хлопнул дверью. — Думал, что лопну от злости, пфе. Придурки безмозглые. Он прошел босыми ногами по полу и остановился в нескольких метрах от Мари. Его влажные волосы закручивались, и он обтер их полотенцем. Зря Мария опустил взгляд ниже. Грудь у Тая была чуть пухлая, с втянутыми сосками, и дальше его… животик… И редкая белая шерстка, сбегающая в пах… Стоял ирбис в одних коротких домашних шортах. Таких коротких, что Мари мог видеть его бедра — и его, наверняка очень приятные на ощупь, ляжки. Кожа Тайры была влажная от воды и в некоторых местах остались красные следы. Мария судорожно вздохнул. И с ужасом почувствовал, как возбуждается. — Ты чего раскраснелся? — поинтересовался ирбис, наклоняясь к нему. Теплая ладонь коснулась его лба и Мария едва не умер на месте. — Только не говори, что снова чувствуешь себя виноватым. Это все те придурки, — Тай выпрямился и снова потер волосы. — Я найду тебе другую работу. Мари снова посмотрел на Тайру. И понял. Тот ведь тоже был омегой. Он возбудился из-за омеги. Его будто ледяной водой окатило. Возбуждение вмиг исчезло. Он сглотнул, сжимая дрожащие пальцы, и медленно выдохнул. Нет, проблема была в том, что он не воспринимал Тайру, как омегу или альфу. Он воспринимал Тайру, как Тайру. И все. — Мару, ты не должен позволять людям себя трогать, если тебе противно. И если тебе не хочется, — голос Тайры стал строже. — Н-но… Ирбис прищурился, прижал мягкие уши к голове и Мария проглотил все несогласия. Вместо этого он подвинулся назад и кивнул перед собой. — Хочешь, я вытру тебе волосы, кесу-я? Глаза Тайры засияли. Улыбка оголила белые зубы, он с довольным мявом приземлился перед Мари и потряс головой так сильно, что капли воды полетели кесу на лицо и свитер. Мария взял в руки голубое махровое полотенце и нежно коснулся вьющихся волос. И, будто бы случайно, соскользнул пальцами правой руки к ушку. Затаив дыхание, Мари погладил его самым мизинчиком — и Тай вдруг замурчал, сам потянувшись к его прикосновению. — М-м… Мару, еще-е… У кесу от нервов свело живот. Он сглотнул набежавшую слюну и уронил полотенце. Пальцы обеих рук огладили круглые уши, помяли нежную шерстку и принялись массировать. Мурлыкал Тайра так громко, что Мария вторил ему даже незаметно для себя — наверное, от восторга. А когда огромный пятнистый хвост обвил его вокруг талии, едва не заскулил от восторга — такой мягкий и теплый, как шубка! Тай расслабился, обмяк на кесу, прижимаясь спиной к груди, и Мария медленно отклонился назад, облокотившись на подушки. Ничего ведь, если он позволит себе немного обнимашек? Тайра был такой славный наощупь, что кесу было ужасно жаль отрывать его от себя. Поэтому он гладил его волосы и уши до тех пор пока Тайра, завозившись, ткнулся носом ему в грудь и засопел. — Свет, — прошептал Мария и свет в гостиной потух. Он кое-как, ногой, подтянул к себе плед и накрыл их обоих, чтобы сохранять тепло. — Сладких снов, Тайра. И он позволил себе на долю секунды зарыться кончиком носа в белые волосы и вдохнуть вкусный феромон ирбиса. *** Новое место работы оказалось почти волшебным. Это была небольшая станция на отшибе, куда Тайра подвозил Мари почти каждый день — а если был занят, то это делал Данрим. Хотя, конечно, было страшно неловко. Впрочем, альфа быстро это исправил — много шутил и смеялся, и у Марии получилось расслабиться. Его работа на станции предполагала уход за… птенцами. Они были похожими на цыплят, но беленьких, пушистых, и с такими же пятнами, как у ирбисов. Птенчики не летали, но умели высоко прыгать и щебетать. А когда спали, то были похожи на большие снежки. Мари проводил с ними по шесть часов в день — кормил, убирал, мыл, снова кормил. В специальном утепленном вольере было кресло, в котором он сидел, а ужасно контактные птички прыгали на него и гнездились в одежде и волосах. Такая работа пришлась кесу по душе. Да и разве это в тягость, когда он получал столько удовольствия от общения с живыми существами? Как было хорошо без людей! Единственными работниками станции были немногословный дедушка, пара грузчиков, альфа, который работал с Марией в один день, и два сменщика, которых он видел лишь в свой первый рабочий день. — Мару-у-у… — Тайра прилип мордашкой к стеклу вольера и Мария вздрогнул, поднимая голову. Птенцы беспокойно защебетали, подпрыгивая, и кесу хмуро посмотрел на ирбиса. Тот ойкнул и отлип от стекла. А затем постучал указательным пальцем по комму, намекая на время. Выйдя из вольера, Мари присел, чтобы Тай смог помочь ему надеть теплую куртку, а затем и вовсе опустился на корточки. Ирбис замотал кесу в ярко-желтый шарф, пряча даже нос, а затем, хихикнув, погладил между ушей. Губы у него были совсем обветренные. Мария прищурился, а затем засунул руку в карман, ища бальзам. — Больше не пугай ибли. У них очень слабая психика, — назидательно сказал кесу, откручивая крышечку. Он зачерпнул немного указательным пальцем и поднес его к губам Тая. Тот вытянул их, будто собирался причмокнуть, и Мария мягко провел по ним пальцем, размазывая густой бальзам. А затем застыл, напряженно глядя на чужие губы. Нет, в этом жесте не было ничего такого. Конечно, они с Тайрой сблизились, и постоянно касались друг друга… Тай машинально облизался, слизывая блеск, и кончик его розового языка коснулся пальца Мари. Что-то внутри с ужасающей скоростью грохнуло вниз. То ли сердце, то ли душа, но дыхание у кесу сперло, а шерсть встала дыбом. Возбуждение навалилось мгновенно: облепило кожу душным, плотным комом, и Мария отшатнулся назад. — Ты чего? — Хочу в туалет, — бледнея, пробормотал кесу. — О, — Тайра моргнул. — Иди, я подожду. Мария сорвался с места и влетел в тесную кабинку. Вжался спиной в кафель и опустил ошалелый взгляд вниз, на вздыбленную членом ширинку. Сзади он тоже намок. Холодный ужас облепил разгоряченную, влажную кожу, и Мари открыл холодную воду, чтобы остудиться. Что он вообще себе думал? Что успел представить за ту долю секунды, что язык Тайры коснулся его пальца? Это было омерзительно, и Мария ненавидел себя каждой клеточкой своего сердца. Кесу наклонился под воду, и та залила волосы, уши и глаза — и, конечно, ярко-желтый шарф. Вынырнув, Мари глубоко вздохнул, замахнулся — и с силой ударился лбом о стену. — Ай! Тс-с… ыгх… — кесу опустился на корточки, зажимая ладонями лоб. Теплое и влажное залило ладонь. Он отстранил руку и поморщился, глядя на набежавшую кровь. — Что за ужас, Мария, приди в себя… Он стер салфетками кровь и, спустя долгие пятнадцать минут, вышел в коридор. — Мару, ты там обос… О боже, — Тайра широко распахнул глаза и подскочил к нему. — Это что? Мари поджал нижнюю губу, чувствуя себя до отвратительного несчастным. Тай смотрел так обеспокоенно, так нежно, а Мария посмел думать о нем — о другом омеге! — такие гадости. — Ударился, — срывающимся голосом прошептал кесу. И зарыдал. … — Прости, — пробормотал Мари, не открывая глаз — те жутко пекли, раскраснелись, и наверняка он выглядел ужасно уродливо. Прижав уши, кесу укутался поглубже в плед. Вот бы он исчез. Как можно было думать о таких неправильных вещах? Это точно вина Джуна с его глупыми шутками… — Да за что ты извиняешься? — вздохнул Тайра. — Ты же не виноват, что ударился. — Я уродливый. — Ты самый красивый котик на свете, — тон ирбиса стал ниже и звучал по-странному опасно — так, что у Мари по загривку побежали мурашки. — У меня теперь шрам на лбу будет… — Ну будет и будет, — фыркнул Тай. — Я уродливая шлюха-плакс… Ты что, смеешься? — Мария распахнул глаза и возмущенно уставился на ирбиса. Тот зажал рот двумя руками и отрицательно мотнул головой. Из его правого глаза потекла одинокая слезинка, а лицо покраснело от натуги. — Ты смеешься с меня! — Прости… х-ха… хаха… — выдавил Тайра, отворачиваясь. Он несколько раз глубоко вздохнул, а затем повернулся с серьезным лицом. — Мару, ты не шлюха-плакса. И уж точно не уродливая, — ирбис подошел ближе, подхватил Мари подмышки и потянул на себя. — Идем, плакса, сегодня будешь спать со мной. — Ты сказал, что я не плакса… — обиженно буркнул Мария. — Я сказал, что ты не шлюха-плакса. Про обычную плаксу я ничего не говорил, — ирбис захихикал, а затем вдруг вскрикнул — и они завалились на ковер. — Боже, — обреченно прошептал Мария, — я еще и тяжелый. Тайра с такой силой потянул его за хвост, что кесу взвыл от боли. Уже позже, лежа в мягкой кровати ирбиса, Мари позволил себе капельку свободы — ночью ведь никто не смотрел, а под утро все это останется лишь сном, — и прижался к Таю сзади всем телом. Кончик носа зарылся в мягкие волосы, а руки оплели Тайру поперек живота. Откровенно его лапать было бы просто возмутительно, но кесу и так чувствовал, какой он мягкий и нежный. — Тай, — прошептал Мари. Круглое ушко дернулось на его голос, и Мария затаил дыхание. — Мнххх… — ирбис вытянулся, положил ладони поверх рук кесу, и крепче обнял себя. На всякий случай Мария чуть отодвинул бедра назад, чтобы не касаться Тайры своим… чтобы не касаться Тайры. Вслушиваясь в тихое, мирное сопение ирбиса, Мари не мог перестать чувствовать себя так, словно делает что-то греховное, запретное и порицаемое. Ему точно нужно было сойти с этой кривой дорожки и стать… стать обычным собой. Ему ведь всегда нравились альфы? Нужно было просто найти подходящего. Тем более, на Сноу подходящих было предостаточно. *** Справедливости ради, долго искать не пришлось — подходящий кандидат нашелся чересчур быстро. Им оказался Сора — его сменщик, с которым он случайно пересекся, когда в один из дней уходил с работы. Сора взял номер его комма и… — Тай, — кесу подсел к ирбису за стол. Тот поднял взгляд от голографа с мультиками и, зажав во рту тост с джемом, вопросительно вскинул брови. — Меня пригласили на свидание. — Ого… Ой, — надкусанный хлеб шлепнулся на голые колени Тайры, пачкая их, и Мария поспешил отвести взгляд в стену. — Здорово. — Здорово?! Они недоуменно посмотрели друг на друга, и Мария почувствовал, как от стыда начинают гореть щеки. — В смысле, да, здорово… — пробормотал он, прикрывая лицо руками. А на какую реакцию он вообще рассчитывал? Да и, к тому же, он ведь пришел к Тайре совсем не за этим! — Но я… Мне нужна твоя помощь. — М? — Как я… как я должен себя вести? — буркнул Мари, потупив взгляд вниз. — Не понял, — медленно ответил Тай и снова откусил от тоста. — Ну. Может, у вас есть какие-то свои обычаи? Вроде того, что я не должен смотреть ему в глаза или много разговаривать, чтобы не спугнуть? — выпалил кесу. — Э? — И как одеться? — он вскинул голову. — Пооткровеннее или наоборот? — Че? — изо рта Тая выпал кусочек недожеванного тоста. Он опустил на него взгляд, затем поднял обратно на Марию. — Ты просто должен кайфануть. И не давай ему себя лапать, если не будешь хотеть этого. Он ведь тебе нравится? Мари застыл. — А как понять, что он мне нравится? — кесу поставил локти на стол. Тайра задумался. Он подтянул колени к груди и прищурился. — Давай поищем в интернете… — ирбис нажал на голубоватый экран. — Тут пишут, что учащенное сердцебиение, странный жар. Желание часто находиться рядом с эти человеком. На этого человека хочется смотреть, трогать его… Забавно. — Что? — Мне нравится смотреть на тебя и трогать. И иногда сердце тоже бьется быстрее. Мария широко распахнул глаза и сжал край столешницы так, что побелели пальцы. Тайра усмехнулся и фыркнул. — Данрима мне тоже нравится трогать, так что это плохое объяснение. Поищем еще. — А… угу… — кесу поджал губы и отвернул уши назад. Ну, конечно. Конечно, Тайре нравился Данрим. Он ведь был альфой. Поэтому ему было все равно, что Мари идет на свидание. Да и пожалуйста. — Я пошел. Он резко поднялся и Тай удивленно посмотрел на кесу. — Хорошего свидания! — с улыбкой пожелал он. — Если что-то пойдет не так — позвони, я заберу тебя. — Ты мне папочка, что ли? — вспыхнул от злости Мария. — Просто друг, — оторопело ответил Тай. Кесу скривился, сдерживая себя от того, чтобы не передразнить ирбиса. Просто друг. Пф. — Я надену свое самое красивое белье, — поставил точку Мари. — Завидую этому счастливчику, — Тайра снова белозубо улыбнулся. Мария рыкнул и бросил тост ему прямо в лицо. … Свидание проходило идеально — все было так, как Мари видел в фильмах: и ресторан, и катание на лодочке, и кино вечером. Они провели с Сорой замечательный день, и альфа оказался очень галантным, вежливым и приятным, и даже не смеялся, когда кесу начинал нервничать и пытаться ему угодить. Только мягко направлял и подсказывал — и Мария, отчасти, чувствовал себя несмышленым котенком. Сора был интересным собеседником. Красивый, высокий, мускулистый и сильный. Он был хорошо одет и, в отличии от Тая, аккуратно ел. На его рубашке не было пятна от джема, и он был подтянут — никакого выступающего живота или объемных ляжек, просто сухие мышцы, кожа… Мария застыл, не донеся ложку с горячим мороженым до рта. Посмотрел на Сору. Тот вопросительно вскинул светлые брови. Лицо у него было доброе-доброе. С таким только семью делать, котят рожать. Все самое светлое и правильное Мари мог сделать именно с ним. Это был верный путь — свидания, которые до этого кесу видел только в фильмах, тихие разговоры, брак. Мария бы чувствовал себя защищенным вместе с ним. И зачем он вообще сравнивал этого чудесного альфу с Таем? Тая бы, наверное, самому бы пришлось защищать. И обнимать его сзади, и на руках носить, прижиматься к нему, целовать и, может быть, даже… Стаканчик с горячим мороженым выпал из руки. Мария пустым взглядом посмотрел перед собой. — Сора, — прошептал он одними губами, — вы простите меня, если я убегу? — А? — ирбис заморгал. — Что? Сейчас? — Угу, — Мария перевел взгляд на него и взволнованно прикусил губу. Всегда был шанс, что альфа может вспылить. Но изумление Соры почти тут же смягчилось. Он неловко почесал затылок и улыбнулся. — Вы весь день в облаках витаете, — хмыкнул он, — не могу вас задерживать. — А можете подсказать, где у вас храм? Сора, если и удивился, то никак этого не показал. Отправив координаты на комм Марии, они попрощались и разошлись. Кесу неторопливо направился по трекеру. Самостоятельно его голова уже совсем не соображала — видимо, все-таки, Мари был психом, раз ни с того ни с сего подумал о том, как он Тайру… Это было просто ужасно. Низ его живота свело от сладкой дрожи и одновременно — от тошноты. И даже свидание с альфой ничем не помогло. Да какая вообще разница, если Тайра не выходил из головы Мари ни на секунду! В сгущающихся сумерках монументальное здание храма отражало свет луны. Оно было сделано из полированного металла и стекла, и круглый купол, как в сказке, красиво отражал звезды. Высокие стены церкви отливали матовым серебром. Инкрустация из светящихся неоновых нитей плавно двигалась по зданию, то переплетаясь, то распутываясь. Он тихо вошел, нажимая плечом на массивные двери со светящейся мозаикой, и оказался внутри. Орган играл тихо — будто громкость выкрутили почти на минимум, и только эхо громоздких стен ловило его отзвук. Мария медленно прошел по зеркальному полу и остановился в пяти метрах от инструмента. И с удивлением понял, что за органом играл Данрим. Он был одет в длинную черную рясу с серебряным подолом. На груди у альфы висел медальон в форме переплетенной спирали. Мари не знал, какая вера была у ирбисов, но ему, честно говоря, сейчас даже не было интересно. Данрим оторвался от игры и музыка стихла. Церковь погрузилась в тишину. — Привет, — альфа склонил голову к плечу и мягко улыбнулся. Мария невольно прикрылся хвостом и прижал уши. — Привет. — Ты что-то хотел? — поднявшись, спросил Данрим. — Я думал, ты тоже занимаешься машинами и гонками, — ляпнул Мари и поморщился — нужно было промолчать. — Как хобби, — кивнул ирбис. — Так что ты хотел, Мару? — кесу замялся, чувствуя, как к лицу прилила краска. — Оу. Неужели исповедаться? Что-то произошло? — Я… — Мария нахмурился. Прикусил губу. — Ты же никому не расскажешь? Данрим хихикнул и подошел ближе. А затем указал на лавку. На полу возле нее стояло открытое вино. — Ты что, пьешь? В храме? — изумился кесу. — Мой рабочий день уже кончился и моя вера позволяет, — ирбис немного смутился. — Садись. Поговорим. Мария со вздохом опустился на лавку и, поколебавшись, взял початую бутылку вина. На удивление, слова дались ему неожиданно легко. — Я стал неправильным, — прошептал кесу и прислонился губами к горлышку. Сделал несколько глотков терпкого вина и поморщился. Данрим сел напротив него и кивнул, ожидая продолжения. — Я… согрешил в мыслях, — голос Мари задрожал. Было ужасно стыдно рассказывать это Данриму, но отчаяние переполняло его, как чашу, и все сдерживаемые чувства грозились прорваться сквозь нее. — Я ж-желаю того, кого не должен… мы… одного пола и… Его пальцы судорожно сжались в складках куртки. — Это грязно и мерзко, и я презираю себя за то, что не могу остановить эти мысли. Они преследуют меня, даже когда я пытаюсь все исправить, — кесу сорвался на шепот и зажмурился, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он снова отпил вина — насыщенный вкус разлился по языку, рецепторам, туманя разум. Это был третий раз за всю жизнь, когда Мари пил. — И самое ужасное — я злюсь на тех, кто ему близок. И кто ему нравится. Мария мрачно посмотрел на Данрима и тот вздрогнул, выпрямляясь. — Я ревную, хотя не имею права и… я отвратителен… Тай так заботится обо мне, а я… Всхлипнув, кесу спрятал лицо в ладони. Данрим осторожно забрал у него бутылку и тоже отпил. До чего же он отвратительный служитель! — Послушай, Мару, — негромко произнес альфа. — В твоем сердце нет греха. Только жизнь. Желание — не грех. Это просто часть того, кем мы созданы, — от мерного перестука четок кесу вздрогнул, но головы не поднял. — Твоя любовь — не преступление. Вселенная родила тебя таким, какой ты есть, и в этом нет ошибки или мерзости. — Нет, ты не понимаешь… — Мария отчаянно замотал головой. — Мы… мы одинаковые. — Разве частички одного света не могут тянуться друг к другу? Разве две искры, родившиеся в вечном космосе, не имеют права согреться вместе? — голос Данрима был мягким, плавным и теплым. Мария решился поднять голову и понял, что Данрим на него даже не смотрел — его отстраненный, но понимающий взгляд был устремлен в хромированное окно. — И что мне делать? — сжав руки в кулаки, прошептал Мари. Ирбис повернулся к нему и веселая улыбка оголила белые зубы. — Живи, Мару. Живи и помни, что вселенная создала тебя таким не для того, чтобы ты себя ненавидел. Кесу нахмурился. Потер красные от слез глаза, и приклеился взглядом к бутылке в руках Данрима. — Можно я допью вино? — вкрадчиво спросил он. — Только если поставишь мне пять звезд. Терминал есть возле алтаря. … — Мару, ты что, напился? Звонкий голос Тайры так сильно обрадовал Марию, что на секунду тот забыл, что на него обижается. За эту секунду он успел согнуться пополам и опереться на плечи ирбиса. — Все в порядке, он не чудил, — хихикнул Данрим. — Приглядывай за ним получше, братишка. — Ага, — Тай фыркнул кесу прямо в ухо, и по загривку Мари побежали мурашки. Ноги внезапно подкосились и он медленно сполз на колени. Входная дверь хлопнула, оставляя их наедине, но Мари едва ли повел ухом. Все, что его интересовало — это теплый живот прямо перед его лицом. Штаны Тая были расстегнуты и приспущены, будто он лишь недавно пришел домой, а толстовка задралась, и… Мария с благоговейным вздохом вжался мордашкой в нежный животик и застонал. Тайра оцепенел. Кесу затылком чувствовал его удивленный взгляд. — Т-ты чего это, Мару? — неловко пробормотал он, а затем теплые ладони ирбиса коснулись головы. Пальцы осторожно перебрали длинные, светлые волосы. — Грею носик… — соврал Мари и легонько потерся лицом о кожу. Счастье, что переполнило его, было таким сильным, что снова захотелось расплакаться. Воцарилась тишина. А затем Тай осторожно спросил: — Как твое свидание? Кесу закатил глаза, не отстраняясь от его живота, и обнял ирбиса за поясницу, вжимаясь еще сильнее. — Кяк твае свидяние. — Пф-... Ты что, кривляешь меня? — Тайра захихикал и его тело сотрясла короткая дрожь. — Ти цьто, кривляиш миня… — Пха… пха-ха… Тай расхохотался, держась за голову Марии, и Мария прикрыл глаза, чувствуя, как губы расползаются в улыбке. Неужели пьяные люди всегда такие счастливые? — Я хочу шпать с тобой, — надув губы, добавил Мари. Ирбис медленно выдохнул, отсмеявшись, и одобрительно угукнул.