Запретное зелье

      Когда последний ученик занял свое место, Беллатрикс повернулась к классу, ее губы тронула зловещая усмешка.       – Сегодня мы займемся приготовлением… Сыворотки Правды. Veritaserum. Зелье, которое способно вытянуть правду даже из самых лживых уст. Надеюсь, вы понимаете всю важность этого урока, – она выделила последнее слово.       – Я настоятельно рекомендую вам, - ее взгляд упал на Невилла Долгопупса, - не перепутать корень валерианы с корнем мандрагоры. Последний, как вы знаете, вызывает потерю сознания и может привести к весьма… нежелательным последствиям, особенно если вы попытаетесь допросить спящего.        В классе раздался нервный смешок.       Беллатрикс взмахнула палочкой, и на доске появился список ингредиентов и подробные инструкции.       – Следуйте инструкциям. Точность – ключ к успеху. Небрежность… карается. Если кто-то решит схалтурить или попытается скрыть правду от своего зелья, он быстро узнает, что Veritaserum не прощает лжи, даже при его приготовлении.       Она снова улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли тепла.       – Несколько замечаний, – продолжила она, обводя взглядом класс. – Экстракт мозга ленивца нужно добавлять медленно, – она сделала паузу, – очень медленно. Иначе зелье взорвется, а мы не хотим, чтобы на ваших красивых лицах остались шрамы от кислоты, верно?       – И последнее, – Беллатрикс подошла к своему столу и достала небольшой хрустальный флакон. – Оригинальный Veritaserum имеет характерный перламутровый оттенок. Если ваше зелье будет похоже на болотную жижу или на… что-то, что Уизли обычно варит, можете смело выливать его в унитаз. Оно вам не пригодится.       – Начинайте. И да пребудет с вами… правда, – закончила она с издевкой.       Класс тут же загудел. Студенты поспешно открыли учебники, пытаясь разобраться в запутанных инструкциях. Рон, несмотря на прошлый провал, старался выглядеть уверенно, но его руки слегка дрожали. Гермиона, как всегда, работала сосредоточенно, но время от времени бросала взгляды на Беллатрикс, пытаясь понять, что кроется за ее словами.       Беллатрикс расхаживала между рядами, наблюдая за учениками, как хищник, выслеживающий добычу. Она подходила к каждому котлу, комментируя, критикуя, высмеивая.       – Долгопупс, ты уверен, что это экстракт мозга ленивца, а не обычная слизь? Ах, да, я забыла, для тебя, наверное, нет большой разницы.       – Парвати, слишком много лаванды. Ты хочешь, чтобы твоя сыворотка заставила людей говорить о цветах и единорогах? Не думаю, что это очень полезно.       Остановившись возле котла Гарри, она наклонилась ближе, в ее голосе прозвучала неприкрытая ирония.       – Поттер, ты, кажется, неплохо продвинулся. Интересно, какие тайны ты попытаешься скрыть от своего собственного зелья? Или ты уже все рассказал?       Ее взгляд был таким пронзительным, что Гарри невольно отшатнулся.       В классе воцарилась напряженная тишина. Каждый студент боялся сделать ошибку, боялся привлечь внимание профессора Лестрейндж. Воздух был пропитан страхом и ароматом странных ингредиентов. Урок сыворотки правды обещал быть незабываемым, и не в самом приятном смысле.       Гермиона тщательно следовала инструкциям, отмеренным до грамма. Она аккуратно помешивала зелье против часовой стрелки, добавляла ингредиенты строго в указанной последовательности, шептала нужные заклинания. Но, несмотря на все усилия, ее зелье оставалось мутным, бурым и совершенно не походило на перламутровую субстанцию, описанную в учебнике. Летучие пары, исходившие от котла, заставляли слезиться глаза и вызывали легкую головную боль.       Она вздохнула, чувствуя, как подкрадывается отчаяние. Что она делает не так? Она перечитала инструкции в третий раз, сравнила свое зелье с описанием в книге, но не смогла найти ни одной ошибки. Зелье явно шло не по плану.       Лестрейндж, словно почувствовав ее затруднения, остановилась возле её стола. Ее взгляд был ледяным и пронзительным. Она молча уставилась на котел Гермионы, на ее лице не промелькнуло ни капли сочувствия.       – Проблемы, мисс Грейнджер? – спросила она, в её голосе сквозила неприкрытая издевка. – Ваше зелье выглядит… необычно. Оно напоминает мне отвар из носков гномов. Вы уверены, что следовали инструкциям?       Гермиона покраснела.       – Да, профессор. Я все делала точно по учебнику.       Беллатрикс усмехнулась, ее взгляд скользнул по рукам Гермионы, а затем вернулся к ее лицу.       –Точность – это хорошо, Грейнджер. Но иногда, – она сделала паузу, – иногда кровь имеет значение. Зелья, знаете ли, требуют не только знаний, но и… особого дара. Особой связи с ингредиентами. Может быть, мисс Грейнджер, сова ошиблась адресом и вам следовало бы учиться не здесь, а в каком-нибудь… маггловском колледже? Заниматься… кулинарией, например?       В классе воцарилась тишина. Все замерли, ожидая реакции Гермионы. Рон и Гарри переглянулись, готовые вступиться за подругу. Гермиона стиснула зубы, пытаясь сдержать гнев и унижение.       Беллатрикс отвернулась, оставив Гермиону с ее неудавшимся зельем и унизительными словами.       – Не тратьте мое время, Грейнджер. Исправляйте ошибки. Или выбросьте это немедленно и начните заново. У вас осталось не так много времени, – бросила она через плечо и продолжила свой обход класса, оставляя за собой шлейф страха и презрения. Гермиона, собрав всю свою волю в кулак, подняла голову. Ее голос дрожал, но звучал твердо:       – Ваши предрассудки устарели, профессор. Магглорожденные ничем не хуже чистокровных волшебников. Знания и усердие не зависят от происхождения.       Беллатрикс медленно обернулась, ее лицо исказилось в гримасе, в которой можно было прочитать смесь презрения и… интереса. Она стремительно приблизилась к Гермионе, нарушая личное пространство. Гермиона невольно отшатнулась, но удержала взгляд.       Беллатрикс наклонилась, ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Гермионы. Ее глаза были холодными и пронзительными, словно лед.       – Тогда докажите это, Грейнджер, – прошипела она. – Докажите, что ваша кровь ничем не хуже моей. Докажите, что вы достойны учиться в этой школе. Удивите меня.       Она выпрямилась, отступая на шаг.       – Удивите меня, Грейнджер. Потому что пока я вижу только посредственность, амбиции и… наглость, чтобы спорить с теми, кто превосходит вас во всем.        Она окинула взглядом ее неудачное зелье.       – У вас есть еще час. Покажите мне, на что вы способны. В противном случае… – она замолчала, ее глаза опасно сузились, – в противном случае, вам не захочется узнать, что произойдет.       Рон, стараясь не привлекать внимания Беллатрикс, шепнул Гермионе на ухо:       – Она – самый настоящий кошмар, да? Гермиона, не бери близко к сердцу. Ты лучше, чем думаешь.       Он попытался подбодрить ее, но было очевидно, что и сам был немного напуган происходящим.       Гермиона, сгорая от стыда и досады, кивнула, но явно не слушала Рона. Она чувствовала себя униженной и разочарованной в себе. Ее всегда считали лучшей ученицей, а теперь Беллатрикс заставила ее усомниться во всем.       В то время как Рон и Гермиона перешептывались, Гарри, сосредоточившись на задании, усердно вчитывался в свой учебник, сверяясь с пометками. Он проигнорировал комментарии профессора и просто старался выполнить задание как можно лучше. И, к его удивлению, у него получилось. Его зелье имело характерный перламутровый оттенок, а запах был едва уловимым и приятным.       Беллатрикс, обойдя класс, остановилась возле котла Гарри. Она долго и пристально рассматривала его зелье. В ее глазах читалось удивление, смешанное с нескрываемым раздражением.       – Уж не знаю, как так получилось, Поттер, – произнесла она с издевкой, – Но ваше зелье… не плохое. Пожалуй, лучшее, что я видела сегодня.       Это был, пожалуй, самый щедрый комплимент, который она могла сделать, и от этого он казался ещё более унизительным.       Гермиона, услышав слова Беллатрикс, в шоке посмотрела на Гарри. Она не могла поверить в то, что он смог ее обойти. Гарри, конечно, способный волшебник, но в зельеварении она всегда была лучшей. Как такое могло произойти?       Тем временем Рон, заметив подавленное состояние Гермионы, попытался ей помочь.       – Слушай, Гермиона, может, я попробую объяснить тебе, что я делал? У меня вроде получается, и, может, ты просто упустила какую-то мелочь, – предложил он с добрыми намерениями.       Но Гермиона отреагировала резко.       – Не надо, Рон! Я справлюсь сама! Мне не нужна твоя помощь.       Ее голос был резким и категоричным. Она должна была выполнить это задание лучше других, по крайней мере лучше Рона! Мысль о том, что Рон мог бы ее обойти, казалась ей просто невыносимой. Она чувствовала, что если не докажет свою компетентность, Беллатрикс получит то, чего добивалась, — сломает ее.       Урок подходил к концу, и напряжение в классе достигло своего пика. Беллатрикс прошлась перед учениками, окидывая их презрительным взглядом.       – Что ж, – прошипела она, – результаты сегодняшнего урока оставляют желать лучшего. Вы - позор магической Британии! Поттер каким-то чудом сумел сварить не самое худшее зелье, но это, похоже, все, на что вы способны.       Она остановилась, чтобы одарить всех испепеляющим взглядом.       Затем Беллатрикс подошла к котлу Гермионы. Она долго и молча рассматривала неудачную попытку зелья. В ее глазах не было ни удивления, ни жалости, только презрение.       – А вы, Грейнджер, – произнесла она с издевкой, – похоже, умеете только огрызаться, но на большее вы не годитесь. Ваши амбиции превосходят ваши способности, и это, в общем-то, неудивительно. Что можно ожидать от… – она намеренно сделала паузу, – …неподходящей крови?       С этими словами Беллатрикс развернулась и приказала ученикам покинуть класс. Ученики, молча расходились, стараясь не смотреть в глаза друг другу. Рон и Гарри попытались подбодрить Гермиону, но она лишь отмахнулась от них, устремив свой гневный взгляд на Беллатрикс.       Когда в классе остались только они вдвоем, Гермиона сделала глубокий вдох и, собрав всю свою решимость, обратилась к Беллатрикс.       – Тогда научите меня! – выпалила она, ее голос дрожал, но звучал твердо. – Научите меня варить зелья так, как умеете вы! Если я настолько бездарна, как вы говорите, то сделайте из меня достойную волшебницу!       Беллатрикс повернулась к Гермионе и уставилась на нее, как на умалишенную. Сначала на ее лице отразилось удивление, затем презрение, и наконец… истерический смех.       Она откинула голову назад и начала громко, раскатисто смеяться. Ее смех был холодным, злым и абсолютно безжалостным.       – Научить вас, Грейнджер? – проговорила она сквозь смех, вытирая слезы с глаз. – Боюсь, это абсолютно невозможно. Некоторые вещи нельзя преподать. Либо они у вас есть, либо нет. И у вас, к сожалению, их нет. Никогда не будет.       С этими словами Беллатрикс, все еще смеясь, вышла из класса, оставив Гермиону одну, с разбитыми надеждами и пылающим гневом.